Читать книгу "Под крышами Парижа (сборник)"

– Иди и стащи его, – предлагаю я Артуру. – Сильно он тебя не покалечит.

Артур вежливо просит меня пойти к черту… он и близко к этому сыну суки не подойдет. А тем временем псу удалось воткнуть конец своего очень красного и сочного на вид хера Шарлотт между ног.

– Похоже, сейчас заправит, – говорит Артур. – Эй, Алф, как ты думаешь – позвать его с нами выпить, когда все закончится? Спорим, эта сволочь пережила такое, что стоит послушать.

– Уходите…. прошу…. вас…. – выдыхает Шарлотт. – Жак, ох, Жак, не делай этого! Пошла прочь, гадкая, гадкая собака.

– Ты собираешься просто сидеть и смотреть, как это животное утаскивает у тебя мясо? – спрашиваю у Артура я. – И ничего не станешь предпринимать?

– Я намерен сидеть и наслаждаться зрелищем, – говорит мне Артур. – Ты раньше такое где-нибудь видал? Ну… может, на представлении в борделе. А на самом деле ты никогда раньше не видел, как собака по-настоящему кого-то насилует… Вот ей-богу, если ты считаешь, что мне хочется настроить против себя этого бешеного коня, ты спятил…. да он же больше меня.

Шарлотт все просит и просит, когда ей удается передышка, нас уйти, к черту. Пес хорошенько уже ее обратал, хуй его внутри, и он ебет ее с огромной скоростью… Наконец ей ничего больше не остается, только раздвинуть ноги и позволить ему все…..

– Смотри, обормот, – говорю я Артуру, когда мы уже наблюдаем все это несколько минут, – эта тварь закончит через пару минут, и тогда что? Говорю тебе, взгляд у него нехороший…. Как только он ее доебет – проголодается как черт. Мне глубоко поебать, что собираешься делать ты, а я пошел отсюда подальше, меня здесь уже две минуты как нет.

Я подкрадываюсь к кушетке забрать свою одежду. Артур несколько секунд обдумывает, затем тоже одевается. Нам удается отхлебнуть еще по скотчу, и мы пытаемся попрощаться с Шарлотт… Но она нас не слышит… руки у нее погребены под ее песиком, и она любит его в ответ. Я считаю, женщины такие очаровательные люди, как только их немножко узнаешь…..

Когда мы с Артуром выбираемся на улицу, нам особо нечего сказать о нашем визите. Идем с полквартала, и тут Артур хватает меня за руку:

– Боже мой, Алф, ты посмотри, каких размеров эта сука, а? Как бы тебе понравилось ее завалить? Да ты б небось потерялся под такой жопой… вот каких мне хочется в старости, чтобы по ночам грели….

На вид она пизда крупная. Но я прикрываю один глаз и смотрю на нее снова – и вижу, что в ней всего где-то пять футов три дюйма…

* * *

Анна подавлена. Тот старый хрыч, что ее содержит, становится почечуем, сообщает она мне, и ей в точности неизвестно, что с этим делать. Он дает ей кучу капусты и все такое, но все равно почечуй. Мы с нею обедаем, и она зачитывает мне протокол.

Перво-наперво он хочет познакомиться с ее подругами. Считает себя веселым старым козлом, и, как только Анна представляет его какой-нибудь знакомой пизде, он ей это излагает и хочет затащить девушку в постель. Что, я полагаю, само по себе еще и ничего, да вот только они все хотят и его налички, конечно, а он на такое обижается. Считает, будто Анна дает им наколки и они его держат за лоха… злится, когда выясняется, что бесплатно ему пизды не перепадет….

Потом еще парочка мелочей…. За свои деньги он ожидает новые и улучшенные Тысячу и Одну Ночь. Анне приходится рассказывать ему истории о своей половой жизни, и она просто с ума сходит, стараясь придумать какие-нибудь новые приключения. Тем вечером, к примеру, когда мальчики вывалили ее у его дома… Он был в полном восторге… Анна говорит, чуть из ночной сорочки не выскочил, как ее увидел, потому что даже вопроса не возникло о том, что с нею происходило. И он ее, конечно, выеб… должно быть, от этого почувствовал, что на самом деле ее доконало как раз то, что это он ей вставил последним… да и не только в тот раз, а и потом еще, ему обязательно нужно было вызнать все, что происходило… Часами не давал ей спать, все старался выведать, как то делается, сё делается, а Анна так набралась и наебалась, что хотелось ей только спать. А когда уже просто больше не могла и глаз открыть, он обиделся….. если она в силах не спать, когда с нею все это происходит, почему ж засыпает, когда и он с нею хочет немножко порезвиться?

Затем, когда приходит кто-нибудь из его деловых знакомых, Анне полагается играть другую роль. Ему нравится ею похваляться, чтобы люди видели, какая у него шикарная пизда, и это бы еще ничего, но Анна должна всем демонстрировать, что у нее континентальный случай зуда под хвостом…. и всё только по нему. Поэтому ей нужно увиваться рядом и выставлять напоказ свои формы, вести себя как сука весной, тереться об него, подставлять жопу, чтоб потискал, и, может, даже щупать ему яйца время от времени. Потом, когда все это некоторое время так и происходит, она его зовет из другой комнаты, он извиняется и рысит полчасика с нею поиграть…. иногда ему даже удается себе поднять и ей ввинтить, но обычно добивается лишь того, что сдирает с нее половину всех нарядов и изрядно ее мнет. Потом… выскакивают они обратно вместе, и он, может, даже штаны себе на ходу застегивает, когда они входят в комнату, а Анна выглядит… и якобы должна вести себя… так, словно только что побывала в стиральной машинке….

Теперь у него очередной дивный план. Он бы хотел, чтобы Анна привела какого-нибудь крупнохуего молодого остолопа и взяла у него, пусть устроит ей по полной программе, от и до, а папик-пельмень спрячется в чулане и станет за ними подглядывать. Анна категорически отказалась. Он же что будет делать, говорит Анна, засядет в чулане и наиграется с собой, пока все не досмотрит, а потом выскочит, разыгрывая разъяренного любовника. Потому что он-то будет у себя дома, говорит Анна, вероятно, ему достанет храбрости надавать тому парню по сусалам, а то и палить в него начнет… даже если он его стукнет, французский суд его оправдает под предлогом защиты чести и достоинства. Звучит фантастически, но Анна утверждает, что, знай я этого мерзавца, так бы не подумал.

Пока пьем кофе, я засвечиваю картинки, притащенные откуда-то Эрнестом. Анна чуть в штанишки не ссытся, когда их видит… могла б и раньше догадаться, что эти ее друзья что-то подобное устроят. Они хотели снимки сделать просто для собственного развлечения… так вот для развлечения она им яйца отрежет, когда они снова встретятся. Есть люди, кому такое ни за что нельзя видеть, говорит она… а теперь любой полудурок в Париже станет на них дрочить….. Анна представляет, как весь город передает их из рук в руки и тычет в нее пальцами на улицах. Однако ее кормильца это на какое-то время осчастливит… как раз такое вот ему и нравится….

Когда мы уже собираемся уходить, на нас натыкается Рауль. Ему нужно мне что-то сказать, и мы задерживаемся еще на ликер. Рауль несколько робеет оттого, что выкладывать наболевшее ему приходится при Анне, поэтому она отваливает в сортир, чтоб мы с ним могли поговорить……

В Париж сейчас вернулась невестка Рауля, и он все устроил так, чтобы заплатить за уроки испанского, что я ему давал. Рауль ей ввернул за меня словечко, все обстряпал, и она себя повела довольно разумно. Уж и не знаю, что он там мог ей наплести, но, так или иначе, должно быть, вышло неплохо… меня она знать не знает, но по рекомендации Рауля готова выделить бесплатную поебку. Рауль надеется, что однажды ему выпадет случай поехать в Америку продавать там пылесосы…..

Нехорошо мне будет идти к ней домой, говорит Рауль. Слишком рискованно, а кроме того, может, она и не захочет, чтобы я знал, где она живет. Меня устраивает… я б только предпочел, чтоб и она не знала, где живу я… хотя бы до того, как я на нее гляну и пойму, что она собой представляет. И мы договариваемся о месте встречи… угол рю Кювье и набережной Сан-Бернар, завтра в восемь вечера.

– Но если там будет ждать какая-нибудь старая кошелка, – говорю я Раулю, – я просто повернусь и ее там брошу. Мы не договариваемся, что мне нужно ее ебать, правда же… Мы договариваемся, что это ей придется меня ебать, если она мне понравится….

– Она не кошелка… она милая, Алф. Погоди, вот увидишь… С ней славно ебаться, сам убедишься…. Мой брат, он-то ее по-прежнему славной пиздой считает, а он на ней женат…

– Она знает, как меня зовут? Может, думает, я богатей или что-то… какого хуя ты ей наговорил, что она прямо готова под меня лечь?

– А я ей сказал, Алф… Я все славно устроил. Она не думает, что ты богатый, ничего такого…. Я ей просто назвал твое имя. Но ей кажется, что ты чудесный…. Я ей много хорошей херни про тебя нарассказывал. Только выеби ее хорошенько, ей от тебя больше ничего не нужно. В общем, может, у меня на нее кое-что имеется, понимаешь, Алф? Может, есть такое, про что она не хочет, чтобы мой брат знал…. Пустячок про бакалейщика, быть может… может, он приносит кое-какую бакалею, а в счет никогда не включает….

– Да плевать мне, что она там делает с бакалейщиком… что она со мной станет делать? Я не хочу никаких неприятностей…

– От нее у тебя никаких неприятностей не будет, Алф. Она славная девочка. Уж кому знать, как не мне. В церковь ходит….

– Хуй сосет?

– Конечно сосет. Славная девочка, я же говорю. В церковь ходит.

Возвращается Анна, и Рауль бежит дальше, потому что мы с Анной идем в гости….

* * *

Двух подружек Анны нет дома, когда мы к ним являемся, но на дверь они повесили записку, приглашающую нас заходить…. потому что они сейчас вернутся. Поэтому мы садимся ждать, и Анне хочется еще посмотреть на снимки. Ох, ну какой ужас, говорит она, как подумаешь, что они по всему Парижу разбросаны…. и одному богу известно где еще. Она сидит и качает головой, облизывается на них, пока я уже больше не могу этого видеть, – она же попросту зуд себе под жопкой распаляет, а мне известны способы дохуя лучше это делать, чем разглядывать собственные грязные снимки….

Анна все время повторяет мне, что нам этого нельзя… но сама ничего не делает, чтоб нас остановить, и вскоре мы уже играемся друг с другом на тахте. Я стянул с нее штанишки, жопу ей заголил; она мой хер вытащила и причесывает мне щетку… тут заходят две пизды. И молоденькие к тому ж… лет по двадцати.

С самого начала у нас все очень по-дружески. С таким знакомством иначе и быть не могло. Повозившись, Анне удается запрятать Джона Ч., но вот с ее штанишками ничего не поделаешь. Наконец она встает, поддергивает на себе юбку до верхушки мачты и натягивает их снова на жопу. Меня представляют пёздам, которые оказываются американками… одну зовут Джин, а другую – обычным лесбийским погонялом… Билли.

Джин – маленькая пизда-блондиночка, которой всю одежду надо покупать на размер меньше… ей едва удается втиснуть в нее все свои формы. У Билли тоже формы, но влатана она в портновский костюм с галстуком. Позднее Анна мне говорит, что у Билли какие-то деньжата имеются, а у Джин нет, поэтому Билли занимается счетáми, а Джин в нужное время раздвигает ноги.

Джин – такая же жаркая, какой смотрится. Поскольку все вокруг стоят, я тоже вынужден встать, есть у меня стояк или нет, и Джин уставляется на мою ширинку так, словно ждет оттуда чертика из табакерки. Хотелось бы ей знать, говорит она, настоящая эта штука или нет или же ей примстилось. Анна ей сообщает, что она очень настоящая, и спрашивает, не желает ли она посмотреть еще разок. Джин отвечает, что, наверное, немного подождет… Улыбается и подмигивает мне….

Я вообще не знаю, зачем мы сюда пришли… Анна сказала мне, что я познакомлюсь с двумя ее подружками, но, похоже, пришли мы играть друг с другом. Билли показывает пару книжек, которые она проиллюстрировала… почему-то лесбиянки, судя по всему, умеют рисовать ебущихся людей лучше, чем кто-либо еще. С этого мы и начинаем. Анна глядит на одну иллюстрацию…. любой, когда-либо сосавший елду, поймет, что художница никогда этого не делала, говорит Анна. Билли требует показ, но Анну это не смущает… она вытаскивает свои открытки и показывает Билли, как оно выглядит. Вот же пизда…. а сама делала вид, будто беспокоится, что их обнародуют!

Почти час мы транжирим на ерунду, и только потом Джин собирается с духом сказать, что́ у нее на уме. Билли делала все, только что не раздевала ее не сходя с места, и, когда, всякий раз минуя ее, цапает Джин за жопу, девушка поворачивается и строит мне глазки… Почему б нам всем, предлагает Джин, не переодеться во что-нибудь поудобнее, или все так и будут хреном груши околачивать весь день?

– Она как мужчину увидит, так сразу хочет раздеться, – говорит Билли. – Не могу ничего с ней поделать….

– Она ревнует, – поясняет Джин. – Считает, будто я должна раздеваться перед ней, а больше ни для кого…. А мне просто нравится снимать с себя одежду, Билли… И вот сейчас хочется…

Она смотрит на меня. Хер у меня – как дирижабль, и я уже перестал пытаться запихнуть его себе в штанину. Даже не знаю, как мне себя вести… Никогда не сталкивался с таким раскладом. С любой из них поодиночке я бы знал, что делать, но втроем их для меня просто слишком много. И Джин не единственная нарывается на поебку… Анна тоже хочет, да и у Билли что-то на уме, хотя Христос его знает что именно….

Билли снимает с меня обузу решения, к тому же аккуратно. Вот же пизда… она не потерпит, чтоб ее Джин смотрела на пару штанов… Вдруг хватает Джин за тугую на вид талию и швыряет ее на тахту, как апаш[170]170
  Апаши – криминальная субкультура в Париже, существовавшая в конце XIX – начале XX в. Получили свое название в честь племени апачей, были в основном разгромлены парижской полицией к началу 1910-х гг.


[Закрыть].

– Отбивайся, ебаная ты сучка! – воет она, когда Джин начинает пинаться и ее к себе не подпускать. – Ты, значит, хочешь, чтоб он на тебя посмотрел… Так я тебя тогда раздену, чтоб увидел….

Сам я на три фута не подойду к Джиновым опасным острым каблукам… а она держится так, будто хотела бы у Билли башку оттяпать. Но та ее не боится…. может, они в такое много раз уже играли…. мля, по такому вот людей никак не определишь. В общем, зрелище что надо… Джин задирает на себе юбку до штанишек, чтобы лучше пинаться, а бедра у нее такие же сочные, как и все остальное в ней. Но Билли проникает Джин между ног, и ее песенка спета. Билли шлепает Джин по ляжкам и той части ее задницы, которая голая, а пока Джин пытается из-под нее вывернуться, Билли наваливается на нее сверху и приступает.

Очень возбуждает, на самом деле, смотреть, как две эти пизды борются, и меня вовсе не удивляет, когда Анна подскакивает ко мне и устраивается на коленях. У нее между ног тек сок, когда я с нею играл раньше, но теперь его раза в два больше…. Я его обнаруживаю у нее на бедрах чуть ли не до колен, а пахнет она так, как пахнет постель, если у тебя в ней три ночи подряд обитала пизда…. Она хватает меня за болт и принимается с ним играть, а мне даже не нужно снимать с нее штанишки… она их сама сняла..

Джин сражается зрелищно. Она знает, что теперь ей не удастся сдержать Билли и та ее непременно разденет, поэтому все свои силы прилагает к тому, чтоб содрать одежду и с Билли. Через пару минут обе оказываются без юбок и ерзают там с голыми жопами, а сверху по-прежнему прикрыты. Даже если Билли лесбиянка, у нее роскошная форма, и даже понимая, что во мне она не заинтересована, я не могу удержаться, чтоб не распалиться самому по ее поводу, когда мне достается глянуть на ее пизду. Это кустистое и розовое место просто предназначено к тому, чтобы в него вставляли елду… даже если б Анна не домогалась Джона Ч., он это знает и стоит по стойке смирно….

Наконец Билли удается сорвать с Джин всю одежду… да и на ней самой осталось чертовски мало. Она орет Анне и мне, чтоб мы подошли хорошенько посмотреть на ее суку. Мы хотим послушать, как она визжит? Она щиплет Джин за буфера. А может, нам не терпится получше разглядеть ее бонн-буш… и она разворачивает задницу Джин и щекочет ей промежность. Должно быть, хочет, чтоб мы все волоски там сосчитали…. она принимается играть с фигой Джин и совать туда палец… Джин весьма притихает….

Анна задрала на себе платье до самого живота, а сверху расстегивает, чтоб вынуть эти свои великолепные титьки. Билли лежит поперек Джин и смотрит на пизду Анны, пока играет с Джиновой. Та же сунула руку между бедер Билли, но мне отсюда не видно, что она там делает. Анна хочет, чтоб я поиграл с ее титьками… нагибается и трясет ими передо мной.

– Эта пизда когда-нибудь с тобой ложилась? – шепчу я Анне. – Она так на себя смотрит, словно готова проглотить целиком…

Это, очевидно, меня не касается…. Анна грозит мне пальцем и не желает отвечать. Затем раздвигает ноги пошире, чтоб Билли было лучше видно ее фигу… Джин и Билли уже не дерутся, теперь они лежат и тихонько собирают друг с друга одежду, пока обе не остаются голенькие, как свежеощипанные цыплята, если не считать только одного местечка…. Анна скатывает с ног чулки. Потом решает, что самое время и от платья избавиться. Я не желаю идти не в ногу со всем миром, поэтому раздеваюсь тоже. И пока это делаю, они все замирают, три эти суки, и не делают ничего – только смотрят на меня… Джин визжит и подпрыгивает на кушетке… ей такое хочется… вот ТАКОЕ вот! – сообщает она миру.

Билли ей говорит, что получит, если будет себя хорошо вести… Бля, я б ей такого выдал, если б, наоборот, она вела себя плохо… Анна соскользнула вниз мне между колен и забавляется с моим хером, головой об него трется, а сама меж тем поглядывает на тех двух пёзд на кушетке. Джин вдруг хватает Билли за жопу и обнимает ее; они целуются, как влюбленные старшеклассницы, и если смотреть только на одну пару бедер, можно решить, что девчонка ебется. Они лежат и потираются друг о друга животами, титьками и пёздами, и от такого зрелища хоть волосья на голове себе рви, потому что они производят все телодвижения, но ни к чему не приходят.

– Покажи им, что ты со мною делаешь, – говорит Джин. Исусе Христе, хоть бы сдержанности им достало не показывать, что они друг с другом делают… но суки эти не таковы! Джин раздвигает ноги и ложится на спину; Билли тоже ее роль не смущает… она скользит рукой к животу Джин и поверяет нам их большую тайну.

У Билли отлично получается играть в прятушки в мохнатке у Джин. Светловолосые пёзды, с которыми я сталкивался, по большей части вокруг своих фиг или где-то еще слишком много волос не отращивали, а у Джин их столько, что больше и просить не надо, если только не нужно чем-то матрас набить. Билли втирается в них лицом, кусает Джин за живот и наконец чмокает ее прямо в середку щели. Нас с Анной, значит, тут может и не быть… Билли принимается сосать фигу Джин и больше ни на что вокруг внимания не обращает… Можно подумать, что с чужими людьми поблизости она б не была такой нахальной… но, с другой стороны, только глянь на такую пизду в костюме да с этой мужской походкой – и сразу понятно, что ей нравится вынюхивать у пизды под юбкой… она уже и так все хорошо разрекламировала…..

Анна берется поигрывать с моей елдой, суя ее себе между буферов. Одним глазом поглядывает на кушетку, но и Жана Жёди не забывает. Она помещает его в гавань у себя между титек и пытается его укачать и усыпить. Титьки у Анны такие, что ебаться с ними лучше, чем со многими пёздами, кого я пробовал, и Джонни всем этим премного доволен… особенно притом, что каждую пару секунд Анна склоняется и целует его в красный забулдыжный нос…..

Джин устает оттого, что Билли ей лижет фигу…. в конце концов, ей это, вероятно, перепадает всю жизнь каждую ночь либо почти каждую весь месяц, кроме нескольких, и, наверное, от такого можно утомиться, если не достается ничего другого. Джин теперь желает знать, почему ей сейчас нельзя ввинтить… она считает, что всем пора поменяться местами.

Билли с нею соглашается. Определенно пора меняться, говорит она… и подскакивает, и устраивается жопой на лице Джин, не успевает та догадаться, что происходит.

– Я тебя знаю, сука, – говорит Билли, втирая свою кон в нос Джин. – Ты хочешь, чтоб он решил, будто ты ПРИЛИЧНАЯ девушка! Ты не станешь гадиной и не будешь сосать пизду, правда? Ах ты, грязная соколизка… что было, когда к нам в гости приезжала моя сестра? Да, и в первую же ночь. А чему ты дала Аннетт себя учить? Не тебя ли я застала с головой под юбкой у Бебе? Не ты ли давала Мег с собой играться? Раз уж об этом зашла речь, у кого из моих подруг ты не отсасывала? Таких до черта мало… я бы сказала. Ох, сука ты, а, даже не начинай эти игры! Тебя отсюда лишь до угла выпустишь, как ты возвращаешься, и у тебя либо в штанишках молофьи полно либо нос пиздой пахнет…

Анна продолжает колыхать титьками у моего хуя, но у нее вдруг раскрывается рот, и она позволяет мне его туда заправить. Я так спешу туда попасть, что чуть не проталкиваю его ей в глотку…. А у Джин мне только видно ее жопу и болтающиеся ноги, но, судя по звукам, доносящимся у Билли из-под задницы, можно догадаться обо всем, чего на самом деле мне не видно. Билли свела ноги потуже вокруг головы Джин, как наездница…. она гнется вперед и подскакивает…. ей не хватает только шпор и маленького арапника….

Анна вскакивает… и вовремя, потому что еще минута, и я б кончил. Она идет к кушетке, я за ней. Глаза у Джин закрыты, и она сосет Билли пизду, будто это персик…. при этом она Билли всю общупывает, сося ее, и что не, и вовсе не похоже, чтобы ей это все не нравилось.

У Анны сумасшедшая мысль… Она хочет, чтоб Билли сосала мне елду. Сам бы я такого нипочем не стал предлагать, но у Анны имеется довод…. сама она совершенно нормальна, но пёзды сосала и отнюдь не такая отсталая, чтобы в этом не признаваться. Судя по ее словам, Анна могла некогда иметь что-то общее с бонн-буш Билли… а если Анна способна сосать пизду, почему Билли б не сосать елду.

Для лесбиянки Билли – замечательно рассудительная личность. Большинство этих сук под потолок бы взвились, предложи им такое… а Билли слушает очень внимательно и, похоже, долго обдумывает. Наконец сбрасывает ноги с Джин… спешивается, только это слово и приходит мне на ум…. и долго и хорошенько смотрит на мой хер.

– Знаешь… Я, наверное, так и сделаю, – говорит она. – Если, конечно, ты не против, Алф…

Если я не против! Господи, я и сам вполне рассудителен… Не припоминаю ни разу, когда бы отказывался от предложения соснуть мне хуй. Я устраиваю свою жопу на кушетке и жду, что будет дальше.

Билли не нужны никакие ободрения с галерки. Она все это понимает досконально, в теории, говорит она, и никакая помощь ей не потребуется…. Становится передо мной на колени и вползает ко мне между бедер, после чего, с секунду поглядев на мой болт, поднимает взгляд на меня. Этот влюбленный мечтательный взгляд она освоила в совершенстве… если б я не был уверен в том, что́ она такое, поклялся бы, что она сходит по моему хую с ума и сама не своя от возможности его пососать… После чего принимается с ним играть… не из-за того, что Джонни нужно с ним заигрывать, а потому, что такова у нее теория, в частности, видимо. Затем… набрасывается.

Пизда эта может быть чертовски убедительна… начинает ворковать и слюнявить его, как будто ничто на всем белом свете не нравится ей больше. Обхватывает меня руками и прижимает меня к себе, трется титьками о мои колени, играет с моими яйцами… а когда не сосет мне хуй, то либо целует мне яйца, либо намыливает слюнями живот.

По ее собственным понятиям, Билли ведет себя как чрезвычайно грязная пизда. Таких видишь иногда где-нибудь в барах, валандаются там суки эти, оглядывают любую пизду, что подворачивается, берут выпивку тем, кому пытаются делать предложения…. и мне всегда интересно, что с ними стало бы, разживись они хорошей поебкой. Но к ним и близко не подойти. Некоторые суки выглядят роскошно к тому ж, но мужчину себе под юбку они допустят не больше, чем тебе в голову сможет прийти мысль попросить какого-нибудь дурошлепа на соседнем сиденье в метро спустить штаны, чтоб ты мог ему сдрочить… Уж я-то знаю… Я пытался таких снимать…

Даже Билли, если теория у нее верна, должна знать, что́ произойдет, если она и дальше будет мне так отсасывать. Джин с Анной чуть не уссыкаются, дожидаясь, когда же я кончу…. Не хочу никого разочаровывать… Сдерживаюсь, пока яйца у меня чуть не кувырком: я хочу выдать ей все и сразу, если получится….

Билли знала, о чем говорила: никакой помощи ей не требуется. Я готов схватить суку за голову и придержать ее, если станет умничать, когда поймет, что у нее полон рот молофьи, но я зря трачу время. Можно подумать, она это очень любит. Бросает единственный взгляд на Джин, когда я начинаю кончать, и, когда видит, что ее пизда на нее смотрит, все берет и глотает. Джин хватает Анну за титьки и смотрит так, будто там сейчас начнется что-то интересное…. однако опоминается, не успевает Билли ее за этим поймать… Едва я кончаю кончать, Билли хватает Джин… но не фигу ей сосать, как я поначалу думал. Она обхватывает Джин руками и целует ее в рот. Они обе обнимаются и лежат, загоняя языки друг другу в рот… Джин снова шепчет Билли, что та грязная, извращенная хуесоска.

Анна врывается в общество с видом человека, чувствующего, что о нем позабыли. У нее пизда чешется, говорит она, и не мог бы кто-нибудь с этим что-нибудь сделать? Билли обнимает Анну и принимается ее всю ощупывать… вскоре они уже забавляются с хвостами друг дружки, и вовсе не удивительно, когда Билли втискивается головой Анне между бедер и начинает лизать ей сочную манду.

Джин у Билли за спиной щекочет ей промежность и всовывает ей в пизду палец… Господи, столько жоп напоказ, что я просто не могу сидеть там и смотреть, как они друг с другом забавляются. Я подскакиваю к ним тоже и хватаю Джин… Джон Ч. пока не в форме, но эта сука знает, что с этим сделать, – есть у нее такое, чем его подлечить… она раздвигает ноги так, чтоб я мог играть с ее фигой, а она принимается массировать мне хер.

Жаркий она молоденький кулек, эта Джин. Несколько минут с ней, и хер у меня такой, что, ошибись он адресом, его бы без предупреждения подстрелили и набили из него чучело. Она так распалилась, что пыхтит, как собака… она расколет себя напополам, если попробует развести ноги еще шире… а конийон у нее так раскрыта тем, что с ним делала Билли, что мои пальцы будто проваливаются внутрь, едва я ее касаюсь… Славная жирная пизда… Я если чего и не люблю, так костлявых этих сук, у кого там лишь пучок волосин и дырка, как будто ее в них палкой проткнули.

Билли не против того, что я делаю с ее Джин. Она, может, и так бы не возражала, но сейчас слишком уж захвачена Анной – буквально, – и у нее нет времени ни на что больше. Анна же за нами следит, но Билли вообще не замечает, когда я забираюсь на Джин.

Та поначалу не ебется. У нее задраны колени, отчего мне просто в нее проникнуть, но это примерно и все ее сотрудничество. Тут, скорее, ее дрючат, а не она сама… и ввинчивают ей чертовски хорошо. Мой хер с каждым ее подскоком заглубляется на всю длину…. Края пизды я ей подвернул, а щелочки все законопачены волосней. Я ебу ее, пока у нее язык не вываливается… и когда она уже едва не кончает, берется ебаться сама; тут-то уже всё – как ебаться с фурией.

От наблюдений за моей скачкой на такой необузданной пизденке Анне под жопу словно лишнюю толику перца подсыпали. Она растягивает себе пизду как можно шире, пока чертова эта штуковина едва ли не зияет, и Билли, похоже, в нее чуть ли не всем лицом засунулась. Тут-то она и кончает: когда это происходит, она не может уже терпеть, что Билли пытается к ней туда залезть…. Билли она отталкивает, но разрешает той снова вернуться и слизать сок, стекающий у нее по бедрам.

Когда Билли из всего этого выныривает и видит, в какую игру мы играем с Джин, она исторгает из себя некую брань, что слишком уж складна для такого мужчины, каким хочет выглядеть Билли. Только фемина способна так беспечно разбрасываться выражениями, да еще чтобы они что-то значили. Она не сердита, вообще-то… но, судя по тому, что я вижу, похоже, что этой своре пёзд веселей всего, когда они либо харкают друг другу в рожи, либо носят друг друга на пинках. Джин не слишком обращает на это внимание… ебется она жестче прежнего. Затем закидывает одну ногу почти что мне на плечо, выставляет жопу так, чтобы Анна и Билли отлично видели, что же это за игра у нас такая, вблизи… и мы оба с ней кончаем..

Она хочет узнать мой адрес! Вот первое, что Джин произносит, кончив, и говорит она так, что совсем не шутит. Мля, не собираюсь я отказывать в адресе такой пизде, как Джин… а со стороны Билли даже свирепого взгляда не прилетает. Ревнует сейчас у нас Анна, не кто-нибудь… спрашивает Билли, не боится ли та потерять свою маленькую пизду. Билли уж точно не потеряет….

– Ей надо ввинчивать, – говорит Билли Анне, поигрывая волосами Джин и убирая их у той с глаз. – Я не против, если она куда-то ходит и там ее заваливают…. это тех стервозных лесбиянок, с которыми она все время путается, я терпеть не могу. Но ты же знаешь, что тебе придется сделать, Джин, если я говорю, что можно….

Джин знает… и тут же, не сходя с места, показывает, что это. Заправляет волосы себе за уши, чтобы не мешали, потом наклоняется и целует пизду Билли….. Она еще не отдышалась после дрючки, которую я ей устроил, но сосет Билли пизду, пока Билли не кончает…..

* * *

Вчера вечером, ровно в восемь как с куста, я прибываю на свидание ко входу в Жардан-де-Плант. Пятнадцать минут…. полчаса…. Девять часов, а эта сука так и не появилась. Исусе, людей, не приходящих на встречу, надо сажать в тюрьму. Они же будто деньги у тебя отбирают… хуже, чем деньги отбирают. Они тратят твою жизнь…. час тут, пятнадцать минут там… чуть погодя целые годы накапливаются. Вот у меня украли еще час, и где мне теперь его брать взамен? Господи мой боженька, я не собираюсь жить вечно, у меня не так-то много часов осталось, чтобы ими эдак разбрасываться. Но женщины о таком никогда не задумываются. Мне кажется, женщины вообще никогда не думают, что доберутся однажды к самому концу своей жизни. Уж явно не так, как это делают мужчины. На это можно полагаться…. если непунктуален мужчина, он обычно никчемен, бездеятелен и еще как минимум восемнадцать разных мудаков в придачу. Но даже умная женщина или такая, каких мужчины считают умными, будет без всяких угрызений совести томить тебя в ожидании….

В девять вечера я с этого угла сваливаю. Мне есть чем развлечься и без того, чтобы всю ночь занимать тротуар. До чертиков отлично все Рауль устроил…. Хотя есть тут одно… в Париже на пароход никогда не опоздаешь. Если одна пизда не появилась, возникнет другая…. в сральнике любого кафе на стенках – отличный список адресов, и все они не липа, как в Америке. (Какую пизду найдешь себе по любому из этих адресов? Как-нибудь надо попробовать….) Пизда там по всему размазана…. за нее можно платить, или она тебе за так перепадет, все зависит от того, насколько сильно тебе нужно, и пускай тут у тебя пусто в животе так же часто, как и в Америке, постели твоей пустовать необязательно….