Читать книгу "Под крышами Парижа (сборник)"

* * *

Заходит Билли, приводит с собой Джин – мне в подарок, ну или это я подарок для Джин…. Я еще не вполне разобрался. Возможно, Билли пытается так утешить Джин из-за того, что произошло с Энн.

Сейчас вечер, и я только встал, проведя в постели двое суток. Я не болел…. Я спал. Я просто не мог больше выдержать, поэтому мне как-то удалось наконец стряхнуть с себя Сэма. Бросил я его в борделе… он в надежных руках, на свалке высшего класса…. и я молю Бога, что он там проведет еще несколько дней. В том месте о нем хорошенько позаботятся, там славные девочки, я их всех знаю….

Как я уже сказал, Билли заявляется с Джин, и редко в жизни я бывал кому-нибудь рад так, как этой лесбийской суке и ее пизде. Дело не только в том, что мне нужна хорошая поебка, чтоб выгнать из организма хоть толику дурной крови…. Я хочу видеть тех, кто не чрезмерно запутался в той дряни, что происходит последние несколько дней. Затем я выясняю, что Энн и Билли играли друг с другом в пятнашки. Ох ты ж…. Я все равно им рад.

Давненько уже никакая пизда ничего не готовила мне. По-моему, последней была та маленькая китаеза. Но когда они видят, что я только что встал и намерен идти кормиться, Билли и Джин принимаются за дело и что-то затевают. Это значит, что кому-то нужно идти за покупками, а покупки означают, что пойдет Джин. Билли садится и рассказывает мне о своем романе с Энн.

Билли не очень откровенна в смачных подробностях… суть в том, что Энн узнала то, что хотела выяснить о женщинах вроде Билли. Та отправилась к ней с какими-то своими набросками, они вечером куда-то вышли, и Энн собрала в кулак все свое мужество и попросила Билли остаться с нею на всю ночь. Они прыгнули в постель, там-то и началось веселье. Теперь Энн знает все. Не кажется ли мне, что это интересно?

Мне так определенно кажется. Также мне хотелось бы знать, не кончится ли этим все дело….. или же Билли планирует свой любовный роман с Энн продолжать? На этот счет Билли не вполне уверена. Все пока что похоже на такое, когда оно просто остается висеть в воздухе, когда кто-то наутро уходит домой. Но ей забавно, поскольку с тех пор Джин немного ревнует.

Джин возвращается, и две пизды соображают всем нам поесть. К счастью, у меня есть стол и несколько тарелок… в одном месте, где я жил раньше, была всего пара досок, которые нужно было класть на стулья. А стол штука хорошая, поскольку под ним всегда можно кого-нибудь щупать. Мы с Джин играем друг с дружкой всю трапезу. Билли в курсе, что происходит, но не возражает. Однако довольно скоро ее это уже интересует, и она тоже принимается играть с Джин. И вот мы сидим, мой хуй в руке у Джин, у самой Джин юбка на жопу задрана, и бог знает что там Билли делает… но все при этом и дальше беседуем о том, как трудно сейчас раздобыть хорошую болонскую колбасу, или о какой-то подобной хуйне. Идиотизм.

Джин не выдерживает первая. Она не хочет вторую чашку кофе, говорит она. У нее штанишки раскалились, и ей хочется раздеться. Херу моему она сообщает жим дополнительной крепости и встает из-за стола, вильнув жопой, чтобы оправить на ней юбку. Подходит к тахте и ложится, явив нам всю ширь голой ляжки на погляд, пока мы решаем, что с нею делать.

– Ты меня сюда привела, чтобы он мне ввинтил, – наконец говорит она Билли. – Не пойти ли тебе отсюда, чтобы мы с ним этим занялись?

Билли вовсе не кажется, что ее следует выгонять. В конечном счете, говорит она, ей и раньше доводилось глядеть, как я заваливаю Джин.

– Ты вечно хочешь смотреть, как меня ебут, – жалуется Джин. – Мне сдается, что тебе сдается, будто я свинья.

Билли отвечает, что она и есть свинья…. премерзкой разновидности. И произносится все это приятнейшим вообразимым манером. Как славно такое слушать, успокаивает…..

– Ты распутная хуесоска, – сообщает Билли Джин.

– Ты тоже, – не остается в долгу та. – Не забывай, я видела, как ты Алфу отсасывала…..

– Я не распутная хуесоска, Джин…. Я пока еще ни разу не возвращалась домой с молофьей на бюстгальтере, куда он у меня с подбородка накапал.

– Да, я заметила…. ты просто все глотала, правда?

Такое длится еще сколько-то. А могло бы тянуться и всю ночь, и я бы просто сидел да слушал. Так мирно, сидишь себе, вывалив хер, и слушаешь, как две красивые пизды говорят друг другу приятные гадости…..

– Расскажи нам про того мальчика, который тебе говно по роже размазывал, – мягко предлагает Билли. Она садится рядом с Джин и принимается ее ощупывать, задирает на ней платье – ущипнуть за славную жопку, которую мы жмем оба.

– Я с тобой не собираюсь разговаривать, – говорит Джин… и при этом заливается румянцем. Мля, может, ей кто-то и впрямь так делал.

Билли сперва хорошенько ее тискает, потом принимается раздевать. Ей к тому же в точности известно, как распалить Джин, и та довольно скоро лезет Билли под юбку, нащупывает там ее волосатую фигу, которую сама вечно ест, но никогда не доедает. Билли стаскивает с Джин штанишки и поднимает на ней юбку.

– Я покажу Алфу твою пизду, Джин, – говорит она, – потому что, мне кажется, он ее совсем не хочет. Что ты станешь делать, если он не пожелает тебя ебать?

– Не хочу я ему показывать, – говорит Джин. – Если б я хотела, чтоб он ее видел, я бы сама ему показала! Засветила б ты ему свою, сука?

– Он ее уже видел, – заверяет ее Билли. – И ебал к тому же….

Она задирает юбку Джин на живот и поворачивает всю ее механикой ко мне. Джин брыкается, а красный огонек все мигает. Билли щекочет ей промежность. Джин хватается за юбку Билли и наполовину ее стягивает, заголяя ей жопу. Господи, если хер у меня станет еще крепче, я смогу крушить им скалы…..

– Ты что это задумала? – желает знать Билли. – Хочешь, чтобы он увидел, что́ ты каждую ночь сосешь, да? Тогда я сама ему покажу… но тебе тогда придется показывать, на что ты ее пускаешь, извращенка маленькая! Грязная маленькая пиздососка!

– Да я больше тебя женщина! – орет на нее Джин.

Она уже так запутала Билли юбку, что Билли просто брыкается, чтобы ее сбросить. У обеих теперь голые жопы, они борются по всей тахте. Билли пытается столкнуть Джин на пол, а та старается содрать с нее оставшуюся одежду. Мне приходит в голову, что, если они так каждую ночь играют, одежде их чертовски не везет……

– Грязная блядь и жополизка! – упорствует Билли. – Ты б назвала мужчину мужчиной…. настоящим мужчиной…. если б узнала, что он хуесос? Так почему ж себя тогда считаешь настоящей женщиной? Суколюбка! Титькохватка!

Вдруг посреди всего этого они притихают, точно кто-то на кнопку нажал. Они как бы тают друг у дружки в объятьях и принимаются ласкаться и целоваться. Джин трет Билли пизду, а Билли расстегивает на Джин блузку. Вывалив титьки Джин, Билли целует их и сосет соски.

– Я тебе отсосу, если ты готова, – шепчет Джин.

– Нет… Я тебе отсосу, – говорит Билли.

– Нет, я женщина, – говорит Джин, – а ты мой муж….. Это мне тебе отсасывать надо.

Они снимают с себя все остальное, и Джин соскальзывает с тахты между ног Билли. Та откидывается на спину и приподымает жопу, чтобы Джин могла добраться до ее кон, и Джин принимается ее целовать. Начинает с пальцев на ногах и поднимается до буферов, затем снова лижет вниз, к фиге Билли.

Джин, может, как она говорит, и целиком женщина, но Билли ей нравится, как ей нравится кто угодно. Господи, да она ее практически заглатывает. Кусает Билли живот, лижет ей титьки и целует бедра…. вскоре она уже трется носом в треснувшей фиге Билли, разводит ее пальцами, чтобы ткнуться носом поглубже. Затем проталкивает внутрь язык и берется за дело всерьез.

– Ох, как сегодня славно и сочно! – произносит она, распробовав. – И в волосах у тебя этот «Флёрдоранж», правда же….

– На сей раз ты себя выдала, – говорит Билли, сводя колени вместе, чтобы лучше удерживать Джин. – Это запах Рут! Я так и думала, что ты ей отсасывала! Признавайся, лживая ебучка…. ты ей давала сажать себя на колени, верно?

– Только…. самую малость….. – вынуждена признать Джин.

– Самую малость! Да я на тебя поводок надену, раз ты такая сука, чтоб не бегала везде, вывалив язык! Ну погоди у меня… Рут в следующий раз придет к нам, я тебя заставлю ей отсосать прямо перед всеми, кто бы ни был….. и мне плевать, кто у нас будет! А ну засунь язык снова! Вылизывай! Так, хватит…. Теперь будешь лизать мне жопу….

Джин даже не спорит. Билли переворачивается и выставляет зад, чтобы Джин его целовала, а та просто кладет на жопу Билли руки и ныряет. Она вылизывает жопу Билли целиком, ноги ей сзади тоже…. даже пятки на сей раз. Потом утыкается губами Билли в очко.

Я кончу себе прямо в подштанники, если не поучаствую немедленно. Жан Жёди вышел на тропу войны. Топорщит перышки, того и гляди закукарекает. Может, я и терпелив, но он-то так не умеет; он не такой умный, как я.

Ни та пизда, ни другая не знают, что я на них кидаюсь, покуда я не накинулся. Затем Билли оборачивается, и, вероятно, потому, что она увидела меня первой, я вскакиваю на нее. Запрыгиваю на тахту и машу елдой у нее перед носом.

Билли не хочет иметь никаких дел с моим болтом, но я оборачиваюсь вокруг нее, как мартышка на шесте, и трусь им ей о лицо. От этого больше его ей не хочется, но меня не беспокоит, нравится ей или нет. Я сую конец ей в красный рот и мажу ей мокрым по губам. Джин поднимает на нас взгляд откуда-то из-под жопы Билли… она по-прежнему там сосет, как послушная девочка……

Требуется немного убеждения и до черта больше нешуточной силы, и лишь после этого я добиваюсь искомого. Но Билли – душа не злая…. себя она считает почти мужчиной, поэтому сопереживает моим чувствам…. В итоге она позволяет мне всунуть ей в рот и принимается насасывать. Но пока я пытаюсь решить, давать Джонни взорвать ему башку так или не давать, Джин тоже вскакивает на тахту. Ей хочется, чтоб ей ввинтили, сообщает она, и жаль тратить такой хуй на Билли, когда та не способна его оценить.

– Тебе нравится моя поблядушка, да? – спрашивает у меня Билли. – Только погоди, я ее как надо подготовлю… Я из нее еще сделаю настоящую суку….

Даже не знаю, что она имеет в виду…. Джин и так сука, куда ни кинь… не мерзкой породы – ебливой. Что бы с нею Билли ни делала, усовершенствовать там есть не особо чего, и так все на месте…. Я начинаю ей ввинчивать, а она мне подмахивает и тянется к Билли ущипнуть ее за титьки…..

Билли хочет, чтоб ей сосали пизду, поэтому мы перекатываемся на бока, и она виляет жопой у нас между лицами. Джин суется носом между ляжек Билли, а я опираюсь головой ей на бедро, чтобы смотреть.

Джин нравится, когда на нее смотрят, и с Билли она трудится отлично. Лижет ей шахну, затем вкапывается языком во влажную щель Билли, и чем влажнее у Билли пизда, тем лучше она ебет меня. Весь нос у нее намокает, сок пизды стекает ей по подбородку…. а звуки она издает такие, что иногда смутно похожи на чавканье вантуза…. До того приятно она это делает, что мне уже начинает хотеться и самому попробовать. Я кусаю Билли за жопу и сую палец ей под хвост – пощекотать то место, которое сосет Джин.

Похоже, Билли догадалась, что́ у меня на уме… она поворачивается и подставляет жопу Джин, а мокрую шахну свою и эту сочащуюся кон сует мне прямо в морду. Она не пытается втолкнуть ее мне в рот… просто ждет, что я стану делать. Черт, не время сейчас для формальностей…. Мы с Джин глядим друг на друга меж бедер Билли. Мой хвост в ней, я бы решил, фута на три, хотя на самом деле, вероятно, не больше двух с половиной, а распалены мы оба так, что совсем с рельсов съехали.

Джин высовывает язык и очень подчеркнуто проводит им по жопе Билли. Затем еще раз. А потом, не успеваю я сообразить, она дотягивается и сует свой язык мне в рот. Вот же вшивая, грязная пизда! Я так обижен, что не могу придумать ничего иного – только лизать пизду Билли и плеваться в нее соком… но сам об этом лишь думаю.

Пизда Билли пахнет чудесно. Я втыкаю нос ей в шахну и просто лежу пару минут, обоняю. Если это «Флёрдоранж», как считает Джин, то он мне нравится…. по мне же, там просто пахнет славной чистой кон… Наконец я ее целую, а потом лижу. Наши с Джин языки встречаются у Билли между бедер. Я принимаюсь сосать, Джин тоже. Билли срывается с цепи…..

И вдруг кончает. Она кончила и вся изливается соком. Его слишком много, мне одному не справиться, поэтому, как только набираю полный рот, я отстраняюсь, Билли подсовывает жопу Джин, и та тоже какую-то порцию заглатывает.

Джин, должно быть, дошворилась до потери рассудка. Она принимается хохотать, и я с минуту думаю, что у нее истерика. Шлепаю ее по жопе, хохот несколько утихает.

– Не волнуйтесь, офицер, – хихикает она, – я кончу тихо.

И правда. Я не знаю, когда она начинает кончать или когда прекращает, но где-то между кончаю и я. Хуй мой просто изливается в нее, а я утыкаюсь лицом в пизду Билли и насасываю ее, покуда заполняю утробу Джин. Эта лесбиянка и ее подружка подарили мне самую удовлетворительную поебку за много недель…..

Конец поездки. Конец долгой, долгой поездки. Финиш, все кончено, все сделано. Теперь мне становится интересно, где же я сел на эту карусель и почему схожу с нее именно здесь. Ну, видимо, какая разница – любое место сгодится. Фокус в том, чтобы не слишком кружилась голова, пока ты на карусели, чтобы потом, когда слезешь, идти по струнке. К чертову колесу – сюда, а сюда – к горкам. Они везут тебя в никуда еще более зрелищным манером.

Сегодня я сходил в газету и получил этот квиточек, к которому всегда стремился и никогда не рассчитывал увидеть. А также плату за две недели, которая вся ушла на покрытие маленьких счетов, что у меня там и тут накопились за те два года, что я пробыл с газетой. Вот и поквитались.

Самое забавное в том, что меня уволили за статью, которой я не писал. Так мне, во всяком случае, сказали. Как-то написалась новостийная заметка, а в ней что-то говорилось про кого-то, кто друг кого-то наверху. Я этой заметки вообще не видел, но суть в том, что писать ее должен был я. Мне ее поручили в один из тех дней, когда я помогал Сэму напиваться, а поскольку нигде не отмечено, что меня не было…. а раз в этой ебаной портянке царит такой пиздец…. Я и есть тот остолоп, кому ее приписали. Брыкаться, конечно, без толку…. Я бы просто уволил какого-нибудь несчастного ублюдка, у кого жена и восьмеро по лавкам. Всегда же за других работают парни с женами и восьмерыми по лавкам…. они так ссут потерять свою бесценную работу, что терпеть не могут, если кто-то что-то просирает. Поэтому и здесь мы квиты. Я долго получал зарплату, не делая ровным счетом ничего, а теперь меня как раз за это и выпнули. Жуть берет.

Ну, походные мне выписали, поэтому я сажусь прибираться у себя в столе. Прибрать там нечего…. там ничего нет; я туда так ничего и не положил. Мне одного на самом деле хочется – шлепнуть по заднице наглого вида блондинку, что время от времени ходит через отдел новостей, растопырив перья в хвосте, но сейчас ее нет.

На улице меня охватывает чудесное возбуждение. Хоть я никогда и не проводил в этой конторе больше часа в день, я себя ощущаю изумительно свободным. Шляюсь по улицам, не очень понимая, куда пойти сначала… как ребенок, сачкующий с уроков. Прекрасный стоит день: мне здорово….

Неожиданно я вспоминаю, что заплачу за квартиру – и обанкрочусь. Я решаю пойти повидаться с Сэмом, просто так. Его можно будет немного растрясти. Для Сэма я могу сделать тысячу полезностей. Мля, да если придется, я могу тряхнуть Карла с этим его липовым искусством, но мне кажется, ничего подобного делать не придется.

Заявляюсь к Сэму в отель, стараясь прикинуть, что же такого можно ему впарить. А может, думаю я, просто скажу ему, что потерял работу из-за того, что с ним напился….. тогда ему придется меня содержать. В общем, не волнуюсь.

Пару раз звоню ему в дверь, но ничего не происходит. Только отворачиваюсь уходить, как дверь распахивается – Сэм стоит в одном нательном комбинезоне. Похоже, он довольно пьян…..

– Входите…. входите…. – кричит он мне. – С вами друзья есть? Ведите их тоже!

Он закрывает за мной дверь и берет со стола бутылку, показывает ею мне на спальню.

– Она там, – говорит он мне, – заходите и ебите….

Я не понимаю, о чем он, пока не вхожу в спальню…. На ум мне приходит Таня. Но там не Таня. На кровати лежит Энн, совершенно голая.

– Валяйте…. ебите ее, – подталкивает меня Сэм. – Сначала выпейте.

– Эй, послушайте, Сэм….

– Только не говорите мне, что она не стоит ебли, – говорит он, – я-то лучше знаю. У меня доказательство есть! – Он выхватывает из выдвижного ящика кипу бумаг и сует мне под нос. Только это не бумаги…. это те снимки, что мы делали с Энн в ту ночь. Он сует их мне в руки и идет к кровати.

Я смотрю на дверь, убедиться, что смогу до нее спешно добраться, если вынудят…. но непохоже, что Сэм тут будет размахивать пистолетом или что-то в этом роде. Он стаскивает Энн с кровати и толкает ее ко мне.

– Отсоси ему теперь, блядина! – орет на нее он. – Я видел все картинки… а теперь дай посмотреть, как ты это делаешь!

Энн тоже вполне пьяна. Она шатко движется ко мне и падает передо мной на колени. Я пытаюсь от нее отбиться, но она обнимает мне ноги. Целует перед моих штанов и сует пальцы мне в ширинку.

Это все до того безумно и жутко, что я, похоже, окаменел. Не знаю, они это спятили или я. Смотрю, как Энн извлекает мой хер и лижет его…. После чего сует его себе в рот…..

– Клубочек! – ревет Сэм.

Та выскакивает из другой комнаты. Тоже голая, но вроде ничего не боится. Это хороший признак… если б Сэм рехнулся, она б обоссалась.

– Ступай на кровать, – велит Сэм. – Вы тоже, Алф. Давайте ебите обеих… вы так уже делали. И я их обеих выебу…. Я тоже так делал….

– Слушайте, Сэм, – говорю я, – что это за божья херня?… Что происходит!

– Как, это же Париж, мальчик мой! – кричит он. – Париж, где происходит все, где про себя узнаешь такое, чего никогда не знал! И про свою семью! – Он подтаскивает Клубочка к себе, и та хватает его за хуй. Он сажает ее себе на колени и играется с ее фиговинкой, пока орет на меня….. – Я хочу познакомиться с этими вашими друзьями…. с этим вашим Эрнестом и с Сидом. И с этим петушастым Таниным братцем тоже…. По-моему, мне понравится смотреть, как петушок ебет мою жену! Может, потом я ему дам и у меня отсосать, если он хорошенько постарается! Всех приводите…. Всех, кроме этой сволочи Карла. Я хочу познакомиться только с теми, кто за меня мою семью ебал!

Он сталкивает Клубочка на жопу и орет, чтобы Энн подошла и елду ему пососала. Потом решает, что лучше они будут делать это вдвоем, по очереди.

– Сегодня мы устроим большую вечеринку, Алф, – говорит он. – С лесбиянками и прочим…. кто-то по имени Билли клал мою жену к себе в постель! А ТАКЖЕ мою дочь…. про Клубочка забывать негоже! Всем по шампанскому и по пизде! Я сюда и Таню позову….. и Александру! Да я весь Париж перепарижу….

– Сэм, мне кажется, вы совершаете ошибку….

– Уже нет, Алф! Вот чего бы вам кого-нибудь не выебать, ввинтите за меня кому-нибудь из этих сук, а? А то я тут один с обеими надорвался уже…. если б они друг другу не отсасывали, я б уже сдох!

– Сэм, послушайте, если будете так безумно себя вести, у вас случится много неприятностей…. Вам же о делах печься нужно….

– Делах? О каких еще делах? Нет у меня… о, вы имеете в виду, с Севраном? Так нахуй Севрана! И ссыкунишку этого Карла туда же. Эта сволочь Карл всегда мне на нервы действовал…. Нет, все это уже за бортом…

– Но, Сэм, Христа ради, что же вы собираетесь делать?

– Делать? Я намерен развлекаться. Я собираюсь выяснить, что на самом деле такое эти две мои суки….. Я из них, блядей, всю слизь до капли вытяну! Слыхал я, что вы, ребята, как-то ночью небольшой навар огребли с этой моей блядины-жены….. может, я и сам так попробую! Нет… я могу и кое-что получше придумать…. А когда все выясню, что о них вообще можно выяснить, знаете, что я сделаю? Я им обеим жопы отобью и увезу обратно в Америку! Они хотели Париж…. Я им такой Париж устрою, что не выдержат!

Я стою с вываленным хуем, толком не понимая, как должен поступить или что сказать. Я с таким раньше никогда не сталкивался…. Я даже не знал, что так бывает. У меня по-прежнему ощущение, что у Сэма на чердаке не все ладно. Он желает знать, хочу ли я поглядеть, как Энн и Клубочек играют в тет-беш.

– Сэм…. у меня сейчас нет на это времени. Я просто зашел вам сказать, что больше не работаю в газете….

– С работы выпнули, а? Ну, давно пора им было сообразить. Сколько хотите занять?

– Я ничего не хочу занимать, Сэм. Я хочу, чтоб вы просто дали мне денег.

– Вот теперь дело говорите, ей-богу! Выхо́дите и открыто про́сите! Сколько вам надо? Назовите в американских деньгах….

Он уже размахивает чековой книжкой. Я решаю рискнуть и называю сумму, в два раза превышающую цену того, на что они мне нужны. Затем перевожу ему в франки. Хватаюсь за этот чек, как утопающий цепляется за славную большую спасательную шлюпку……

– Если завтра еще понадобится, заходите… А, ну да…. вы же сегодня вечером придете помочь мне ввинчивать этим двум пёздам, правда?

Я бегу к двери, пока он не передумал. И уже на улице мчусь к такси, чтобы отвезло меня в банк. Я убегаю и останавливаться не намерен, пока на деньги Сэма не куплю себе билет в Америку и не окажусь на борту. А когда доплыву до Америки, еще немного поубегаю. Я убегаю и не намерен останавливаться, пока между мной и Сэмом Бэкером, Энн, Клубочком, Таней, Александрой и остальными этими чокнутыми суками, что медленно сводили меня с ума последний год или около того, не заплещется много океана. Я еду в Америку и там куплю себе, или сделаю, или закажу, чтобы мне сделали, хорошую механическую пизду, ебливую машину, которая действует от электричества, и ее можно будет отключить от розетки в стене, когда у нее потекут предохранители и начнутся неприятности.

Эпилог

Ниже приводится письменное показание, поданное Милтоном Лубовиски в посольство Соединенных Штатов в Париже 10 марта 1983 года, где подтверждаются обстоятельства, при которых он заказал Генри Миллеру «Opus Pistorum»:

Летом 1940 года я служил партнером в «Книжном магазине Лэрри Эдмундза», располагавшемся по адресу: бульвар Норт-Чуэнга, 1603, в Голливуде, Калифорния. В сентябре того же года, днем в воскресенье, к нам зашел Генри Миллер, когда мы были закрыты. Он постучался в дверь, представился, и я впустил его. Так началась наша дружба, продолжавшаяся лет тридцать пять или около того. В то время у Генри было либо мало денег, либо их не было вообще, и в Калифорнии он почти никого не знал. Я подружился с ним, время от времени помогал ему деньгами, знакомил с людьми и как-то раз даже нашел, где ему жить.

1 сентября 1941 года Лэрри Эдмундз скончался, и я стал единственным владельцем книжного магазина. В те дни магазин не очень процветал, и наш доход я увеличивал за счет того, что продавал различный порнографический товар, когда мог его достать. Клиентами моими были главным образом продюсеры киностудий, сценаристы и режиссеры, вроде Джозефа Манкевича, Джулиана Джонсона, Даниила Амфитеатрова, Билли Уайлдера, Фредерика Холландера, Генри Бланке[183]183
  Джозеф Лео Манкевич (1909–1993) – американский кинорежиссер, сценарист и продюсер. Джулиан Джонсон (1885–1965) – американский сценарист. Даниил Александрович Амфитеатров (1901–1983) – итало-американский композитор и дирижер русского происхождения. Билли Уайлдер (Замуэль Вилдер, 1906–2002) – американский кинорежиссер, сценарист, продюсер, художник и журналист австрийского происхождения. Фредерик Холландер (Фридрих Холлэндер, 1896–1976) – американо-немецкий кинокомпозитор и писатель. Генри (Хайнц) Бланке (1901–1981) – американский кинематографист и продюсер немецкого происхождения.


[Закрыть] и прочих.

Нуждаясь в деньгах, Генри предложил писать для меня материал, который я бы смог продавать. Я предложил платить ему доллар за страницу в обмен на все права на то, что он для меня напишет. Вскоре после этого он начал приносить по нескольку страниц зараз, и я платил ему наличными по оговоренной ставке. Через несколько месяцев страницы собрались в книгу, которую он озаглавил «Opus Pistorum».

Отдав мне последние страницы, где-то в середине 1942 года, он, я помню, сказал:

– Вот конец книги. Надеюсь, ты из нее сможешь несколько месяцев за квартиру платить.

Я перепечатал всю рукопись, сделав четыре копии под копирку. Затем все пять экземпляров отдал в переплет, а потом продал три Джулиану Джонсону, Даниилу Амфитеатрову и Фредерику Холландеру. Через несколько лет еще один экземпляр я отдал своему другу Роберту Лайту, а оригинал оставил себе.