Читать книгу "Под крышами Парижа (сборник)"

Когда она заканчивает у нас отсасывать, я не могу пошевельнуться, Эрнест – тоже. Я так рад, что елдак у меня остался в целости и сохранности, что просто лежу и вздыхаю, а Энн, которая, судя по всему, еще не кончила кончать, слизывает сок у меня с хуя, яиц и волосни. Большая приборка ей предстоит…. молофья у меня растеклась от пупка до колен, да и Эрнест в том же состоянии. Но она вылизывает нас обоих, а потом ей нужно бежать в ванную избавляться от того подарочка, который оставил ей Сид.

После этого можно подумать, будто она готова присесть и немного понежиться…. но Энн не такова. Перерыв она берет лишь для того, чтобы залить в себя еще выпивки, а потом опять готова щелкать снимки. Хочет ли кто-нибудь теперь ее выебать, бодро спрашивает она.

– Как насчет нам жопы пососать? – предлагаю я.

О нет! Это единственное, что фотографировать мы не станем, говорит Энн. Поэтому, само собой, это единственное, что мы загораемся желанием отснять. Сид и Эрнест хватают ее….. я поворачиваюсь к ней жопой, и они тычут ее туда носом. Она сопротивляется как черт, но так же пьяна, как мы выебаны. Я чувствую, как нос ее трется о мое очко, после чего слышу шлепок – Сид лупит ей по заднице ладонью.

– Целуй, сука, – говорит он, – или у тебя вся жопа будет в волдырях, мужу завтра показывать…..

Энн наконец ее целует. Прижимается к ней губами, выпускает наружу язык. Она по-прежнему возражает, но хлопок по заднице время от времени призывает ее к порядку. Наконец принимается сосать…. обхватывает меня руками за пояс и начинает тянуть Жана Жёди за шею.

Пять минут назад я был уверен, что хер у меня больше не встанет, но, когда чую, как ее язык проскальзывает мне в очко, и слышу это ее неопрятное чавканье, Джонни взмывает вновь. Такое великолепное тонизирующее средство, что Сид и Эрнест тоже хотят его испробовать, поэтому им обоим ей приходится предоставить по длительному жопососу, пока они пытаются расслабиться и вновь дойти до нужной кондиции. Эрнест хочет попробовать залить себе в прямую кишку бутылку вина, чтобы Энн ее оттуда высосала, но Сид его отговаривает…. Энн уже до того отвратительно нажралась, что отключится того и гляди у нас на руках, если мы дадим ей еще. Но она упорствует, что вовсе не пьяна…. выпивает еще пару раз после этого, только чтоб нам доказать. Она хочет, чтоб я ее выеб, и я готов, поэтому, когда она еще немного полизала мне жопу, я запрыгиваю на нее и сую хуй внутрь. Исусе, вот так дыра у нее, глубокая, жаркая! Волосня вокруг такая, что за нее можно вытянуть себя. Если целиком провалишься…. Но Джону Ч. очень нравится…. кончает он, чуть ли не едва оказавшись внутри. Я продолжаю ей ввинчивать и кончаю еще раз, не успевает кончить она.

Когда я с ней всё, ебать ее хочет Эрнест. Но Энн по-прежнему желает нам доказать, что она не надралась, поэтому опрокидывает бутылку и делает огромный глоток, а только после этого раздвигает перед ним ноги. Я ухожу в ванную, и, когда возвращаюсь, на ней скачет Сид, а сама Энн отключилась вхолодную.

Эрнест сидит в углу среди своего нового костюма, новых рубашек и прочего барахла и костерит Энн, когда Сид с нею заканчивает.

– Ты погляди на всю эту хуйню, что мне богатая сука купила, – говорит он. Щелкает пальцами. – Вот так вот… А я тут ебусь, пытаясь убедить ее купить фотоаппарат, чтоб у меня на следующей неделе немножко сверху было…. Вот же пизда. Будь проклята пизда богатая!

– Ебать мой стыд, – сочувствует ему Сид. – Вот какая грязная сука!

Эрнест еще немного матерится, но потом встает нащелкать еще снимков с Энн, которую мы с Сидом поворачиваем в разные позы. Она как бревно….

– Слушайте, – говорит Сид, сделав еще несколько снимков, – я слишком старый для таких упражнений…. Пошли-ка выйдем да приведем еще парочку балбесов, чтоб нам помогли? Мля, приди сюда еще несколько парней да ввинти ей, можно было б отличных фотографий наделать. Удивим ее… чертову богатую пизду!

– Ай, Сид, это будет некрасиво….

– Что за хуйню ты это мелешь, некрасиво? А красиво позволять кому-то снимать, как ты жопы сосешь? Ты отчего это решил, что она красиво поступает? Она же просто богатая….. Эй, так как насчет? Даже брать за вход с них немного можем, чтоб по улице не шлялись….

Разгорается спор о том, сколько брать за вход, но все это видится таким прекрасным замыслом, что мы одеваемся и выходим наружу посмотреть, найдутся ли желающие. Я за эту мысль, потому что мне она кажется отличной шуткой за счет Энн… вот до чего я уже допился.

– Им не надо говорить, что она отрубилась или что мы собираемся снимки щелкать, – строит планы Сид, покуда мы подстраиваем шаг друг к другу. – Мы им просто скажем, что у нас есть богатая пизда, которая хочет, чтоб ей ввинтили. Ей-богу, вот она удивится-то, как только глянет на эти картинки!

* * *

Повидаться со мной приходит Клубочек…. Клубочек с соска́ми-малинками и все более жаркими трусиками. Дело происходит днем…. Я только что из ванны, поэтому застает она меня в одном халате…. что ее целям, похоже, только соответствует. Она пришла в поисках лежки…. и рассказать мне поразительную историю.

Ее завалил Сэм. Она этим до сих пор вроде как ошарашена, что, я предполагаю, в порядке вещей, учитывая, что он добрых много лет был ей просто-напросто отцом. Наверняка еще какое потрясение, так или иначе, когда твой собственный отец однажды просто вытягивает наружу хер, машет им у тебя перед носом и заваливает тебя.

Конечно, все произошло совсем не так. Сэм – таков, какой есть, – так бы поступать не стал. Но результат тот же…….

За всем этим стоит, как обычно, Таня. Вероятно, она обрабатывала беднягу Сэма не одну неделю, вкладывала ему в голову этот замысел, вколачивала каждым толчком своей жаркой, сучьей жопки. И конечно, заражала этой мыслью Клубочка почти с той самой минуты, как они только познакомились. Поэтому в один прекрасный день котелок перекипел.

Услышав кого-то у двери, я решил, что там Энн…. Эрнест собирался взять сегодня ее снимки. И я думал, что готов ко всему. Но к приветствию Клубочка готов отнюдь не был……

– Папа меня вчера выебал……

Не очень хорошо это звучит в коридоре, где всякий может услышать, поэтому я затаскиваю ее внутрь и запираю дверь, вдруг кто придет. После чего она садится и выкладывает всю историю…..

Сука эта не забывает же ни единой возбуждающей детали. Она не может просто мне доложить, что он ей ввинтил, где и когда…. нет же, непременно нужно мне чуть ли не показать, как все было. Еще один Танин фокус.

Как я уже сказал, дело было днем. Клубочек вернулась в отель и застала отца одного…. хоть она почти уверена, что там только что побывала Таня, потому что учуяла аромат Таниных духов, когда отец ее поцеловал. Это вполне возможно, особенно если Таня знала, что Клубочек скоро вернется…. Я прямо вижу, как она дразнила бедного Сэма, пока тот чуть не спятил, а потом бросила его с задранным хуем и снятым караулом. В общем, Сэм пошел за Клубочком в спальню, и та, как обормотка… или сучка…. стала перед ним переодеваться. Через две минуты он уже ее щупал, через три она лежала на кровати. Через пять они уже еблись, а когда миновала пятнадцатая минута, Сэму уже было из-за чего себя паршиво чувствовать.

– Ну так какого ж Исуса ты ему это позволила? – ору я, когда Клубочек доходит до этого места. – Ты ж не обязана была, правда? Он не стал бы собственную дочь насиловать!

– Видимо, мне этого хотелось, – сказала Клубочек, глядя на меня эдак мудро, по-детски.

Ей хотелось! Да, черт бы драл, наверное, хотелось. И она не понимает, с чего я так расстроился к тому ж. Какого хуя такой пацанке известно об экономике. Сознает ли она, что, если все еще дальше зайдет по сугубому органу, ее семья пулей отправится обратно в Америку, где им вообще и надо было сидеть, а я останусь тут и хвастаться после их визита мне будет нечем, кроме натертого болта да жажды к лучшей выпивке, нежели могу себе позволить? Хуй там она что-то сознает…. И она продолжает мне рассказывать, как ей этого хотелось от него, и каково ей было, когда он ее всю общупывал, и какой у него большой елдак…. Все подряд, пока я больше уже не могу этого выносить. Ухожу в кухню поискать чего-нибудь, чем нервы успокоить, и путешествую туда и обратно с бугром на переде своего банного халата, отчего похоже, что у моих мудей слоновая болезнь.

– И что ты теперь собираешься делать? – спрашиваю я у нее, усевшись со стаканом и дав Клубочку стакан гораздо меньше.

– Ебать его опять, наверное, – говорит она. – И опять… если он захочет.

Если захочет. Ну как, Христа ради, мужчине тут сдержаться? Мне хватает даже просто пялиться на нее…. она сидит, перекладывая ноги с одной на другую, показывая мне новые штанишки, что на ней надеты…. а у меня хер настропален….. и я ей не отец, боже ты мой!

– Я думала, ты обрадуешься, когда услышишь, – через минуту прибавляет Клубочек. – Таня сказала, тебе нравятся девочки, которые на самом деле грязные суки.

Я просто хватаюсь за голову руками. Ответов у меня больше нет. Все это отбилось у меня от рук и развивается слишком быстро, на мой вкус. Затем, пока я сижу рядом, Клубочек подходит ко мне и садится на пол у меня между колен. Вытягивает подбородок, упирается им мне в бедро, как собака, и смотрит на меня снизу вверх. Забирается мне под халат потрогать ногу, и пальчики у нее липкие…. на них она вино пролила.

– Ты же знаешь, зачем я к тебе пришла, верно, – шепчет она. – Я бы, конечно, могла пойти домой и посмотреть, там ли папа…

Она продолжает ощупывать мне ногу, пробегая ногтями по ляжке, – их она учится держать заточенными. Исусе, поглядеть на нее только! Масляные косички-хвостики, и на пальцах у нее не лак для ногтей, а чернильные пятна. Но сучий этот ее красный рот скоро уже начнет ее выдавать…. этот рот хуесоски, этот рот пиздолизки…. Возникает уже в нем то выражение, к которому научаешься приглядываться…. Даже не знаю, каково оно, однако уже начинает появляться…..

Клубочек трется титьками мне о колени…. Титьками? Грудной клеткой своей, следовало бы сказать, но в ней уже есть мягкость, можно определить, что там что-то зачинается, и она растягивает на мне полы халата понемногу, глядя, как приоткрываются мои ноги. Джон Ч. подпирает шатер, ждет начала главного представления. Она запускает руки мне под халат и щекочет ему бакенбарды……

Я чуть стакан не роняю, когда она полностью распахивает на мне халат….. она вдруг делает это яростно. Стакан я ставлю, а она устраивается на пятках и смотрит на мой хуй – глаза у нее чуть шалые. Одной рукой она его обертывает и жмет, пока его торчащий конец не краснеет.

– Бога ради, не сиди и не пялься на него, – говорю ей я, – сунь в рот, если хочешь пососать…

– Ты меня не заставишь….

Заставить ее несложно. Нужно только положить руку ей на голову и пригнуть… остальное она сама делает. Жан Жёди входит, и она опирается на меня, расстегивая перед своего платья. Затем эти ее безтитьковые титьки трутся о мои яйца, и она изумительно изображает свою мать:

– Ты собираешься меня ебать? – Она трет мой хуй себе о рот и нос и невинно смотрит на меня. – Мне теперь раздеться… или ты сам хочешь меня раздеть?

Я встаю, но даже не знаю, чего хочу. Она стоит на коленях снова с моим хуем во рту, и, похоже, нет веской причины не давать ей там его держать, не позволить ей у меня отсосать, а потом не вышвырнуть вон. Но я всего этого не делаю… Поднимаю ее и загоняю в спальню…….

Она лежит на кровати наискось и смотрит на меня. Платье задралось по бедра, а буфера ей тоже удается оставить неприкрытыми. Одна туфля свисает к полу, затем другая, когда она пальцами стаскивает их с ног. Халат свой я бросил где-то на полу и прыгаю к ней на кровать.

Как же эти пиздявки обожают свои непропеченные тельца! Мля, если б так не возбуждало даже смотреть на них, распаляет уже то, как они о себе мнят… Я выпрастываю Клубочка из платья и сдергиваю с нее штанишки…. Она поворачивается убедиться, что мне хорошо видно ее жопку…..

– Еби меня в чулках! – говорит она. – Еби меня в чулках!

Значит, научилась. У Тани, вероятнее всего. Вот поблядушка….. Я и буду ебать ее в чулках! Возможно, ей бы хотелось, чтоб я вышел и купил себе цилиндр и ебал ее в нем…. Она хватает меня за хуй и широко раскидывает ноги. Эта ее красная фигулина пялится мне в лицо, как сигнал опасности. Она гола, как яблоко, и примерно того же цвета. Господи, но до чего ж это яблоко сочное…..

– Лижи мне елду, – говорю я ей. – Эй, а старику своему ты так же делала?

Нет, сообщает мне она, они просто еблись. Он вставил свой хуй ей в пизду и выеб ее, вот и вся недолга. Но быть может, в следующий раз…..

Я хватаю ее за талию и рывком прижимаю ее живот к своей груди, трусь болтом по всему ее лицу. Может, я и ебу младенцев, но кому, к черту, какое дело… Клубочек – младенец до чертиков ебабельный… Лижу ей бедра и кусаю за ляжки. Она визжит, как юная свинка, да и ерзает так же, но ей нравится…. а если вдуматься, почему, к чертовой матери, не должно? У скольких девчонок ее возраста в конечном счете есть возможность того, что им станут сосать конийон? У множества, я знаю, но их все ж не дохуя´…..

Она и впрямь швыряет в меня эту свою фигу, когда понимает, к чему я стремлюсь. Бедра ее охватывают мне голову, и она шлепает ею мне прямо в лицо. Как будто хлестнули рот теплой влажной посудной тряпкой… но ни на одной такой тряпке не растет пушок, и ни одна никогда не пахнет этим сочным персиком. Я зарываюсь в нее языком…. и вылизываю себе полный рот сока…. и в то же время тычу ей в рот свой хер. Ей нравится играть в тет-беш… изгибается вокруг меня угрем, сама завязываясь в узлы и завязывая ими меня. Хуй у меня вдвое больше всего, с чем она должна быть знакома до сих пор, но ей с ним прекрасно. Она пускает на него слюни, как ветеран, отчего все становится славным и смачным. Эти юные сучки меня всегда таким удивляют. Если попадается женщина с доброй шахной и тяжкой парой буферов… из тех кобыл-тяжеловозов, у которых под хвостом зарубка от топора… рассчитываешь, что между ног у них будет влажно. Но сикушки вроде Тани и Клубочка…. поразительно, сколько этой дряни они выдают из крохотных своих щелочек….

У Клубочка славный животик. Не широкий и мягкий, как у ее матери…. с пуховой подушкой его никак не спутать…. но кожа гладкая, и горячий он, как хуй у тебя, а когда она дышит, он все время шевелится. Понимаешь, что под руками у тебя нечто живое. А если его лизать, она ежится…..

Я проскальзываю языком ей в фигулинку и немного ее посасываю. Клубочек держит мой болт обеими руками, сунув голову Джонни себе в рот, но больше подрачивая его, чем сося. Она щекочет ему нос языком и сообщает мне, что он слишком сочный. Всегда считала, говорит она, что, если ей не придется сосать пёзды у Тани, Билли и Джин, а вместо этого сосать хуи, у нее все лицо не будет мокрым…. но с елдой все почти так же скверно…..

Между щечками жопы Клубочек почти такая же голенькая. Очко у нее розовое и тугое, и это отчего-то – адский соблазн. Я пробегаю по нему пальцем и тычу в него. Клубочек виляет жопкой чуть больше, но, похоже, не против. Наконец я вталкиваю в него палец – просто посмотреть, как она к этому отнесется…… и вот же пиздявка, она принимается подскакивать на месте, пытаясь выебать им себя.

Я вдруг перестаю сосать ей пизду и вместо этого начинаю сосать ей очко. Не спрашивайте почему…. просто потому, что оно есть и его, похоже, следует сосать… Несколько раз я его лижу, целую…. и заталкиваю в него язык. Клубочек мне чуть хуй не отрывает, так жестко к нему присасывается.

Ей вовсе не нужно сообщать мне, что она сейчас кончит…. Это я и так знаю…. и я сам вместе с ней. Перебираюсь через нее, чтобы лучше ее держать, чтоб она вдруг не передумала и не бросила меня с целым котелком молофьи, что по всем простыням расплещется, и влагаю ей в рот все, кроме яиц. Мне удается сунуть один палец ей в конийон, а заодно и язык…. и мы оба кончаем.

– Глотай, пизда ебанутая! – ору я на нее, когда Джон Ч. дает прикурить. – Глотай все, а не то, ей-богу, я тебя заставлю запить ссаками!

– Я…… пытаюсь…. так… – вот все, что ей удается промолвить. Ей перепадает такая доза, что у нее практически из ушей хлещет, но старается она как может.

Комната вновь спокойно усаживается на жопу очень не сразу. Я парил по ней, как птичка, и приземляюсь рывком. Клубочек по-прежнему сосет мне елду, все так же глотает молофью. А какой-то сукин сын пытается выломать дверь. Я стряхиваю с себя Клубочка… она как пиявка на этом хуе… и прислушиваюсь. Вроде бы Сид, но там может оказаться кто угодно. Даже Карл, отчего каша заварится что надо.

Я о таком читал, но, ей-богу, впервые оказываюсь в такой ситуации, когда мне нужно кого-то прятать. Мы так шумели, что, кто б за дверью ни оказался, поймет, что я дома. А мне бы хотелось знать, кто там, на всякий случай…..

Она оказывается под кроватью молнией, прихватив с собой одежду. И я не могу ее оттуда выудить. Даже хватаю за ногу, чтобы вытянуть наружу, но она как улитка в домике. Ну какого хуя она не дождалась, пока я спрячу ее в чулан? Что ж, ничего уже не поделать…. дверь сейчас с петель слетит, если я не открою….

Это Сэм. Впервые в жизни он заявился ко мне, и надо было непременно в тот миг, когда я ебу его дочь! Он странно смотрит на меня и сразу проходит в комнату.

– Вы оглохли? – спрашивает он. – Что у вас тут вообще за гам стоял?

– Разминаюсь, – сообщаю ему я.

Черт, вид у меня, должно быть, такой, будто я и впрямь разминался. Стучу себя в грудь и вдыхаю поглубже. Затем вдруг вспоминаю, что на мне ничего нет, а болт у меня наверняка по-прежнему влажный. Говорю Сэму, что сейчас дам ему что-нибудь выпить, и ухожу в кухню, где хоть полотенце на жопу намотать можно.

Возвращаюсь из кухни – а Сэма в комнате нет. Он в спальне, сидит на кровати. Я чуть не обосрался.

– Эй, Сэм, пойдемте сюда, сядете….

Нет, нет…. он не хотел бы мешать моим упражнениям. Лучшее на свете… поддерживать форму. Он хочет, чтобы я шел и продолжал, а он пока тут выпьет. Без толку говорить ему, что я уже закончил….. он убежден, что помешал мне, а кроме того….

– Пришел с вами поговорить, – сообщает он. – Лучше, если вы чем-то будете заниматься, пока я рассказываю.

Поэтому и мне приходится зайти в спальню. У меня ни малейшего, блядь, представления о том, как люди разминаются. Я несколько раз машу руками и пробую несколько приседаний.

– У вас на этой кровати сильный беспорядок, – замечает Сэм. Похоже, его что-то озадачивает.

– Ну… еще бы….

Я пытаюсь перескочить изножье кровати, чтобы показать ему, отчего у меня на ней такой беспорядок, и приземляюсь киской. Внезапно понимаю, что, перестань я разминаться, Сэм запросто может услышать под кроватью Клубочка. Господи, не могу же я гнуться, тянуться и топотать по полу бесконечно.

– Сэм, – умоляю его я. – пойдемте в другую комнату. Я уже переделал все свои упражнения.

Целая битва, но я его оттуда уволакиваю. Дверь в спальню закрыть не могу, потому что ее там нет. Раньше была, но еще до того, как я сюда въехал.

А рассказать мне Сэм должен примерно то же, что уже изложила Клубочек. Но у него на эту маленькую исповедь уходит почти целый час, облегчить совесть. И все это время я жду, что Клубочек издаст какой-нибудь звук… перднет или что-нибудь. Сам пержу. Первые десять минут я вообще весь на нервах.

Хуже всего то, что мне приходится запастись терпением и сочувствовать Сэму, когда на самом деле мне хочется вышвырнуть его нахуй. И еще надо ему давать советы…. Я пока не придумал, чего ради человек, способный делать деньги в лучших американских традициях…. из грязи да в князи….. пойдет к недоумку-газетчику за советом по какому бы то ни было поводу, но у Сэма, судя по всему, есть представление, что о таком вот я знаю все, что следует знать.

– Мне определить ее в школу и выкинуть из своей жизни? – спрашивает у меня он. – Или попросить у Энн развода? Сначала эта другая маленькая девочка… Таня… а теперь и моя собственная дочь! Алф, когда я вернусь домой, мне нужно будет пойти проверить себе голову.

Приходится его приободрить. Дать ему вина и заверить, что все будет хорошо, что в конце концов все прояснится. А мне до убеждения, что в конце все будет хорошо, – как до чертовых куличков пешкодралом. Отсюда, где я пока стою, все это выглядит просто неебической кашей, которую вообще можно заварить….. кому угодно, включая меня…..

Сэм просто голову себе отбалтывает, но на исходе часа ни к чему не приближается. Добиваемся мы одного: я отговорил его во всем признаваться Энн. Наконец он смотрит на часы…. у него встреча, и я его даже не стараюсь задержать. Выпроваживаю как можно быстрее, дав слово, что об этом мы с ним еще поговорим…

Когда я убеждаюсь, что он спустился по лестнице и снова ко мне не сунется, захожу в спальню и заглядываю под кровать. Клубочек лежит на спине и играет с собой, ей прекрасно. Я выволакиваю ее, и она забирается на кровать, виляя передо мною жопой.

– Ты почему, Христа ради, все не бросила, а? – ору я на нее. – Черт, да ты б могла выебать кого угодно, а не собственного отца….

– Я сука, – отвечает она. – Я думала, у него будет большой хуй. У него и был большой хуй. Я попробую заставить его выебать меня еще разок…..

– Сучка ты жалкая, надеюсь, он поумнеет и отшлепает тебе всю жопу! Зачем, по-твоему, мать за него выходила? Чтоб ты могла его ебать? Черта лысого! Чтоб она могла сама его дрючить! Дрючить его – это ее дело, а не твое! Она в силах дать ему все необходимое…..

– Ну а она занята – все время ебется с тобой или еще с кем-то. И с чего бы мне не давать собственному отцу меня ебать? Он славный….. Я знаю его всю свою жизнь! А с тобой мы сколько знакомы? Да ты мне почти чужой человек….

Чужой не чужой, а напрыгивает на мой хер и принимается мне дрочить. Я сижу на кровати, а она стоит у меня поперек ног на коленках и трется этими малинками-сосками у себя на буферах о мой хуй и яйца. Джонни начинает вставать по стойке смирно, и она проскальзывает дальше, натирая его животом. А ее мягкая попка прямо-таки дожидается меня…..

Она не понимает, что происходит, пока рука моя уже раз в третий не опускается ей на задницу. После чего начинает брыкаться и визжать, как будто нас убивают. Я шлепаю ее по жопе и круглым ее ляжкам так сильно, что у меня болит рука….

– Ты не будешь больше ебаться со своим отцом! Дай слово!

Черта с два она его даст. Упрямая пизда, чем больше я ее луплю, тем упрямее она становится.

– Я буду его ебать! Буду буду буду буду буду буду!

Шлепаю ее еще немного. Да что толку. Жопа у нее розовеет, но она только громче заливается, а песенка все та ж:

– Я буду его ебать! И… и отсасывать ему тоже буду! Плевать, сколько ты меня шлепаешь, буду! Крепче бей…. а мне все равно! Лупи изо всех сил как хочешь…. А я буду, хоть ты с меня и честное слово возьмешь!

Крепче бей! Вот сука! Я сдаюсь. Уж мог бы и выучиться, что пизду можно отшлепать так, что она возьмется тебя ебать или сосать, но, как только они на жопу лапы свои наложат, тяги к ней из них ничем не выбьешь. Я прекращаю над нею измываться, и Клубочек переползает по мне на кровать……

– А теперь еби меня! – всхлипывает она. – Ты мне жопу разогрел…. еби меня!

Да я ее жопу разогрею так, что в преисподней будет прохладнее…. Переворачиваю ее на живот и сам пристраиваюсь сзади. Втискиваю голову Джона Четверга ей в фигу и въебываю всего остального его следом. Она мала, хоть только что у меня и отсосала, и ему в ней туговато, но соку в ней хоть залейся, и он входит как надо. Ебу ее, покуда она не принимается елозить, пока не стонет, чтоб я еще и еще втыкал ей в утробу. После чего вытаскиваю Джонни с чпоком.

Теперь ей нипочем не выкрутиться…. Одной рукой я обхватываю ее за талию, другой цапаю хуй. Тресь…. ей в зад. Она подскакивает, как воробышек, почуяв головку моего хера у себя в очке, но остановить его она уже не может. Господи, я не понимаю, отчего она не расколется… послушать ее, так решишь, что она уже.

Она не будет ебать своего отца, воет она…. ничего не будет делать, если я этого не захочу…. Только пусть я выну хуй у нее из прямой кишки. Она будет хорошей девочкой, ревет она. Сейчас-то обещать она может что угодно…..

Мне уже безразлично, даст она Сэму себе ввинчивать или нет. По мне, так пускай хоть в суп ему срет. Я хочу одного – оставить свой хуй у нее в заду и пропихнуть его туда еще чуть дальше. Мне хочется выебать ее до уссачки, но удается мне лишь выебать из ее фиги реку сока…..

– Поиграй с моей пиздой, если и дальше так будешь! – пыхтит она. – Я не выдержу у себя внутри этого чувства…..

Я велю ей самой играть с собственной пиздой…. и она играет, грязная сучка! Раскрывает ее одной рукой, а пальцами другой себя в нее тычет. Наконец и я туда ей вставляю пару своих. После чего затопляю ей жопу молофьей, и она кончает так, что кровлю сносит……….

* * *

Энн взлетает на воздух, Сэма трясет. Не могу утверждать, будто так уж сильно готов винить кого-то из них. Конечно, Энн сама навлекла на себя все, что ее сейчас беспокоит, но бедный Сэм…….

Эрнест принес Энн снимки. Чудесные фотографии, если вспомнить, какие мы тогда были пьяные. А Энн просто не сумела их оценить. В особенный ужас она пришла от тех, где она с полудюжиной болванов, которых никогда в жизни не видела. Первым делом она обвинила Эрнеста в том, что он их подделал, но тот вышиб у нее из головы эту мысль, не сходя с места. Когда же она усвоила наконец, что все эти ребята ее заваливали, что по Парижу носится полдюжины посторонних мужчин, располагающих таким знанием особенностей ее анатомии, что интимнее не бывает, она подняла изумительный хай. Это по словам Эрнеста…. сам я с нею не разговаривал, да, может, и к лучшему. Он побоялся – по крайней мере, он мне так говорит – сообщить ей, что за эту честь мы с них брали немножко чего-то…..

В общем, она приобрела у него фотоаппарат…. и, если я знаю Эрнеста, негативы она, вероятно, купила тоже. Кроме того, насколько я знаю Эрнеста, негативы она, скорее всего, не получила, пока с них не сделали несколько тысяч оттисков. Эрнест утверждает, что она просто позеленела вся, увидев первый…. славный такой, смачный, один хуй у нее во рту, другой в пизде, а на фоне еще три парня выстроились, своей очереди ждут. И она совершенно не оценила, на какие ухищрения нам пришлось пускаться, чтобы заставить ее сосать все эти хуи, полностью ее при этом не разбудив…..

Что же касается маленькой неприятности Сэма… она, разумеется, – Клубочек. Пару дней назад он лег днем немножко подремать и проснулся оттого, что она ему отсасывает. С тех пор он более или менее не просыхает. Как только начинает трезветь – решает пойти и во всем признаться Энн, и мне тогда приходится накачивать его заново. Это начинает действовать ему на нервы… мне тоже. Такое не может длиться вечно… либо ему весь остаток жизни провести пьяным в зюзю, либо придумать выход получше, чем он пока отыскал. Он все время мне про это рассказывает….

– Я полупроснулся, Алф, – обычно говорит он… и тут мы выпиваем, – и почувствовал, как она трудится над моим хуем. Боже праведный, я подумал, мне это снится…. Решил, что это Энн… Не знаю, что я решил. Но не шевельнулся. Позволил ей продолжать…. Закрыл еще на несколько минут глаза и дал ей сосать его…. Она оттягивала с него кожу… знаете, как женщина делает, не мне вам это рассказывать…. и мяла мне яйца ладонями…. Моя собственная дочь, черт бы ее побрал! Эта милая маленькая девочка! Ей-богу, я знаю, кто за всем этим стоит…. эта сука Таня! Это она ее подговорила, так или иначе! Ох, черт бы побрал эту Таню! Ни за что не надо было мне ее ебать! Ну почему вы не сказали мне, чтоб я не пускал Клубочка с этой грязной маленькой извращенкой? Почему мне мозгов не хватило оттащить от нее Клубочка, когда я увидел, как Таня начала себя вести?

Мы с Сэмом обдумываем это несколько минут. Поскольку ни у одного из нас, похоже, нет удовлетворительного ответа на большинство встающих вопросов, мы громоздим еще одну стопку блюдечек, и я жду от Сэма продолжения. Черт, да я сам бы ему всю историю сейчас мог изложить от конца к началу, но ему, наверное, полезно выговориться.

– Я дал сосать его, – повторяет он. – Позволил продолжать, пока сам уже чуть не кончал, постепенно просыпаясь. Затем, так же постепенно, я стал осознавать, что делает это Клубочек…. Боже, что за миг! Молю Бога, чтоб вам никогда не пришлось переживать такого мига, Алф!

Я тоже на это надеюсь. Вообще-то, я очень постараюсь, к черту, чтобы такого вообще со мной не произошло.

– Затем, когда я все же сообразил, что происходит, я…… Не знаю, что в меня вселилось. Должно быть, на несколько секунд я просто сошел с ума. Посмотрел на нее… и она мне подмигнула, совсем как эта проклятая хуесоска Таня… а я схватил ее за голову и сел. Она стояла на коленях у тахты, и я удержал ее на месте… начал обзывать ее грязными словами… – В этот миг Сэм обычно излагает подробности невнятно, но все сводится к одному: девчонка у него отсосала, завершила дело так, как такие дела и положено завершать…. – И после этого я увидел, что она глотает…. она мне яйца чуть досуха не высосала…. – Но его тут беспокоит кое-что почти так же, как и то, что он сам с нею сделал…. – Где она вообще научилась такое творить? От Тани, разумеется…. но кем мог быть этот мужчина? Или мужчины! Сколько мужчин, по-вашему… ох, какой ужас задаваться такого рода вопросами о собственной дочери! Какой мужчина опустится так низко, чтобы сотворить подобное со столь юной девушкой? Кроме меня…. ее отца….

Иногда, произнося это, Сэм очень странно на меня смотрит, и мне хочется, чтобы он перестал. Не знаю, подозревает он меня на самом деле или нет. У него на уме вопрос, но он никак не может решиться его задать.

– Я пытался это выяснить, пока она этим занималась…. когда обзывал ее этими грязными словами…. и… все прочее. Все время спрашивал у нее, кому она отсасывала раньше, скольким мужчинам…. но она не ответила мне…..

Тут я перевожу дух, но все равно мне до чертиков неудобно. Если они снова лягут в постель, Клубочек запросто может все разболтать….. а что-то мне подсказывает, что вероятность этой укладки чертовски велика. Как только начинается что-то подобное, оно в одночасье не отмирает.

– Конечно, я мог бы взяться за ремень и выбить из нее всю правду, – говорит Сэм. – Так поступил бы со мной мой отец, если б я….. То есть…. вы понимаете, о чем я. Но я даже мысли самой не переношу о том, чтобы у нее спрашивать. Я почти боюсь вообще возвращаться в отель…

Будь что будет – и случится оно до черта быстро и быстро отгорит, лишь на это и остается надеяться. Терпеть не могу жить эдак на нервах, а не просыхать больше тоже не могу; я не в силах ничего есть, когда пьян вот так, хоть мне и удается влить в себя немного супа, когда прихожу в контору и изображаю нечто под названием «работа», а меж тем морю себя голодом до смерти.