Читать книгу "Вейн"

– Извини, совсем забыл, – сказал Егор. – Спасибо!

Юрка усмехнулся – подгадал же к моменту! – и сжал полумесяц в кулаке. Наверное, брат Ермил все-таки прав по поводу надежды. Надевать амулет не стал, затолкал поглубже в карман джинсов.

Брякнул сигнал.

– Юра, ты первый, – сказала Кира. – Извини, но вейн с таким или похожим именем не зарегистрирован.

– Кто бы сомневался!

– А что, он сильно нужен?

– Да ладно, все нормально. Нет так нет.

Снова сигнал. Егор напрягся. Юрка сунул руку в карман и нашарил амулет.

– Ого! Совпадение восемьдесят шесть процентов. Можно сказать, точный ответ. Погрешность из-за разницы в произношении. Так, есть карта. Все правильно?

Экран вдруг раздался вверх и в ширину, и на нем возник коричнево-зеленый лист в голубых прожилках, с топографическими значками и надписями мелким шрифтом. Егор жадно подался вперед, казалось, дай возможность – влезет внутрь.

– Да! Он!

– Поздравляю, – сказал Юрка, но Натадинель не обратил на него внимания, он шарил взглядом по карте.

– Вот этот кусочек увеличить можно?

– Без проблем. Хватит?

Егор повел пальцем вдоль реки и остановился возле отметки-города.

– Мне нужно сюда.

– Сейчас глянем.

Вспыхнули желтые и зеленые огоньки.

– Увы. Ближайший узел – здесь, – Кира показала на середину экрана.

– Но это же за Ольшевском! Неделя поездом!

– Больше в активе нет.

– Должны быть! Грин же ходил. Через Старую крепость, потом возле Петухова и под Лучевском.

– Да, – Кира показала желтую точку. – Но, к сожалению, ориентиры потеряны или не переданы Разведке.

– Как это – потеряны? – растерянно переспросил Егор.

– Понимаешь, миров очень много. Бывает, кто-то ходил, а ориентиры никому не передал. Забыл, не счел нужным. Потом вейну срок вышел, или вообще человека уже нет, всякое случается.

– Забыл, значит, – повторил Егор. – Черт возьми!

Кира виновато молчала, накручивая на палец кончик косы.

– Ну, поедешь через Ольшевск, – сказал Юрка.

Егор посмотрел на него, как на идиота.

– Думаешь, меня пустят на фронт? Засунут в какой-нибудь детдом, и все. Призывной возраст – восемнадцать. Со мной в военкомате даже разговаривать не станут! У меня ни документов, ничего!

– Там война?! – перебила Кира.

– Да.

– Но тогда вам туда нельзя!

Осеклась под взглядом Егора.

– Кира, – сказал Юрка. – Ему правда вот так нужно, – он чиркнул себя ребром ладони по горлу. – Ну горит у человека. Да пойми же ты!

Девочка теребила косу, решаясь.

– Ладно. Но вы Ядвиге про это не говорите – не пустит. А мы вот так посмотрим…

Пальцы скользнули по сенсорной панели, и карта начала покрываться извилистыми оранжевыми линиями. Где-то они ложились плотнее, где-то их не было вовсе.

– Это расчетная вероятность существования узлов. Модель официально не принята, но прогноз строит достаточно близко.

– Узелковая плотность, – вспомнил Юрка карту, что висела в классе наставника Евсея.

– Вероятность, – поправила Кира. – Смотрите. Вот твой… как? Верхнелучевск? Видите?

Постучала ногтем по экрану. Топографическая разметка в этом месте почти скрылась за оранжевой сеткой.

– Вы правы, там очень много узлов. Большинство, конечно, слабые, с рудиментарным входом-выходом, но должны быть и нормальные. Поспорить готова, кто-нибудь там ходил. Слишком хорошее место, чтобы его пропустили. – Кира снова опустила пальцы на клавиатуру. – Вейны, к сожалению, не все фиксируют. Особенно если пользуются узлом как перевалочным пунктом. Ну, лень им целый день сидеть и описывать. Но в рабочих материалах может остаться. В путевых картах, например. Ага, посмотрим. Пароль… Нет доступа. Уровень у меня маленький. Так, а Васькин? Только, чур, ему не говорить. Давай-давай. Съел? Молодец. Ищи!

Кира сложила руки на коленях. На мониторе переливался и крутился серебристый шарик. Замер, не дыша, Егор. «Пусть ему повезет!» – попросил Юрка, стискивая амулет.

Сигнал!

– Есть! – одновременно с ним крикнула девочка. Вывела на экран карту, теперь на ней светился красный огонек. – Смотри, там?

Егор вскочил и уткнулся носом в монитор.

– Да! Рядом с городом, в той стороне еще интернат. Как туда попасть?

– Это Васькины записки. Он и ориентиры знает. Сейчас оставлю ему сообщение, появится – перезвонит.

– А когда он появится?

– Самое позднее – послезавтра.

Егор сел. Зачем-то взял со стола арбалет, подержал и положил обратно. Растер лицо руками.

– Кто такой Васька? – спросил Юрка.

– Брат! – Кира нашла взглядом фотографию с особняком. – Вот он. Не волнуйтесь, Васька – хороший поводырь. Тем более, один из вас вейн, уже легче.

Юрка посмотрел на Егора.

– А мне туда не надо.

Натадинель, усмехнувшись, кивнул.

– Вы разве?.. – удивилась Кира.

– У меня свои планы. Что в этом странного?

Девочка пожала плечами:

– Ничего. Просто думала, вы друзья.

Юрка разозлился:

– Я вообще из другого мира. Мне своих проблем хватает. У меня дела в Бреславле! Знаешь такой?

– Там же эти, ну… – сказал Егор.

– Им Дан нужен.

– Угу, а гоняются почему-то за нами. Может, ты все-таки к Михаилу Андреевичу? Ну, хоть ненадолго.

– Кто гоняется? – спросила Кира.

– Да так, – отмахнулся Юрка.

Когда Егор произнес имя настоятеля, мелькнула какая-то мысль, но не успел ухватить. Что-то отец Михаил говорил, связанное с погоней. Или слежкой? Что-то такое…

– Ой, я дурак! – Юрка стукнул себя по лбу. – Маячок! Помнишь? – повернулся к Егору: – Хельга узнала, что я в узел полез. Ну, Михаил Андреевич еще…

– То есть…

– Ну да! Тот, который к тебе на пристани привязался. А если он подвесил? Вот и ходят следом! И сюда явятся!

– Да кто явится? – перебила Кира.

Егор сжато, в нескольких фразах, рассказал.

– Ого! Я сигналю Ядвиге. – Девочка хлопнула себя по радужной наклейке и сказала, чуть наклонив голову к плечу: – Сторц Ядвига Станиславовна. Код восемь-десять-шесть. Вызов. Срочный. У нас ЧП!

В куполе задраили входную дверь и окна. На мониторе качались под ветром одуванчики, и было видно, как, повиснув в нескольких метрах над землей, поблескивал фасеточными глазами шар. Он шевелил усиками, точно принюхиваясь к узлу. Называлось: «особый режим, по инструкции».

Натадинель держал под рукой заряженный арбалет.

Кира спокойным голосом рассказывала про Волжский институт, где готовят вейнов для Разведки. Егор слушал с интересом, да и Юрке стало любопытно, особенно когда на свободном экране возникли стереоскопические изображения чужого города.

Девочка оборвала себя на полуслове, провела ладонью по плечу.

– Да, открываю.

Дверь отошла, и Юрка увидел, как опускается овальная машина, похожая на «галоши», бомбившие дубоидный лес. Пошли круги по траве, затрепетала береза. Звякнув, упал «самокат».

Первым из катера выпрыгнул коротко стриженный парень в серых штанах и футболке. Под мышкой у него висела кобура, за пояс был заткнут берет. Парень посмотрел на вооруженного Егора и хмыкнул. Кажется, одобрительно. Следом за ним, похожие, как братья, высыпались еще трое. Последней вылезла Баба Яга в джинсах и рубахе. Она двинула лохматой бровью, и двое тут же порысили к узлу.

– Сторц, – звучно, точно оперная певица, представилась Баба Яга. Протянула Егору руку.

Натадинель выпрямился, как на плацу.

Следующим пожатия удостоился Юрка. Рука у регионального координатора оказалась жесткой.

– Кто из вас вейн?

– Я.

– Внесла? – Ядвига нацелила на Киру крупный, с горбинкой, нос.

Девочка отвела глаза.

– Не полностью.

– Дезинфекция?

– Не успели.

– Так, Иванцова, чем ты тут занималась?

– Ядвига Станиславовна…

– Я думал, ты не в пример серьезнее брата.

Кира вздохнула.

– Мыться! – Ядвига ткнула пальцем в «банный» купол. – Инструкция на всеобщем. Марш!

Глава 20

Региональный координатор в упор рассматривала Егора. За ее спиной на стене переливалась эмблема, краски перетекали одна в другую, и казалось – эллипсы пульсируют.

– А не врешь ли ты мне, мил друг?

– Нет.

Он просто недоговаривает.

– Получается, нехороший Алекс Грин из прихоти затащил ребенка на Середину, не обеспечив ему возможности вернуться домой. Так?

Егор уставился в окно. Погода портилась: ветер гнал облака, прижимал по берегам озера камыш. Разговор – или допрос? – шел уже больше получаса.

– С Алексом, между прочим, я знакома, – уронила координатор.

– Ядвига Станиславовна! – Егор повернулся и посмотрел ей в глаза. – Мне просто нужно домой. И я уже не ребенок, чтобы за меня решали другие.

– Ну, арбалет за спиной еще не делает тебя мужчиной.

Егор усмехнулся:

– Я знаю. Да поймите же, у меня там родители с ума сходят!

Ядвига побарабанила по столу пальцами.

– Иванцов – мой подчиненный.

– И что? Не пустите?

– Могу.

Егор вскочил. Легкое кресло на колесиках откатилось и стукнулось об стену.

– Ну и ладно! А я все равно вернусь. Уйду на Середину, не запретите. Права не имеете! Найду Грина. Это дольше будет, но я вернусь! Ясно вам?!

Черт… Все-таки сорвался.

Сжав губы, Егор подогнал кресло обратно. Сел и снова отвернулся к окну.

– Хорошо. Если я пообещаю, что разрешу Иванцову – при его желании, конечно, – переправить тебя, ты расскажешь?

– Через узел возле Верхнелучевска, – быстро добавил Егор.

Ядвига прищелкнула языком.

– Договорились.

Рассказывал Егор долго. Координатор то и дело останавливала, задавала вопросы. Выслушав, поинтересовалась:

– Это Иванцова посоветовала молчать про войну?

Егор неопределенно повел плечом.

– Что же, охрану возле узла мы подержим. Посмотрим, кто вас преследует. Задерживать их, конечно, права не имеем, тут ты прав. Но дальше не пропустим.

– Я одного хорошо запомнил, хотите, нарисую, – предложил Егор.

Ядвига кивнула.

– Возьмешь у Киры планшетку. И пригласи ко мне своего приятеля. Свободен.

Егор вышел в белый коридор с пружинистым полом и странными, слишком гладкими стенами. Окна выходили на другую сторону, и вместо озера виднелся катер, стоящий между малыми куполами. Поразглядывал его с любопытством и легкой завистью. Интересно, когда у них такие выпускать начнут? Не скоро, наверное. Но все равно, может, податься в летное? Чертыхнувшись, сжал в кулаке бирку. Снова, как тогда, перед Бреславлем, накатило странное ощущение. Смотрел на поросшую одуванчиками поляну, катер, белый купол с нарисованным лохматым чудищем, и казалось, что все – чужие самолеты, убитый Макс, «универсалы» на дороге к Верхнелучевску, расстрелянный Сержик Ладанавель, автоматные очереди в лесу возле узкоколейки – все это только приснилось. Ничего не было. Потому что не могло быть. Егор даже головой помотал, но ощущение не проходило.

Возле двери в инфоцентр услышал смех. Удивился: не думал, что Юрка может развлекать девчонку байками. Ан нет, рассказывает, руками машет.

– Тебя Ядвига вызывает.

С Юркиного лица сошло оживление. Хмуро кивнув, он вышел.

– Я обещал одну морду нарисовать, велели взять у тебя планшетку.

Кира лихо прокатилась в кресле вдоль стола и сдернула плотный лист толщиной с палец.

– Держи.

Егор покрутил с недоумением. К листу крепился серебристый карандаш с крохотным шариком вместо грифеля. Снизу и сбоку на рамке виднелись выдавленные значки.

– Режимы: авторучка, тушь, пастель, краски, ну и так далее. Тип бумаги, шероховатость. Это – очистить все, ластик, его толщина. Разберешься? Или настроить?

– Погоди. Мне нужен обычный мягкий грифель.

– Черкни, попробуй.

Тронул карандашиком – остался легкий след.

– Нет, тонкий слишком. Как?.. Ага. И бумага, не очень гладкая. Спасибо.

– Нравится?

Кира с интересом смотрела, как он набрасывает портрет.

– Конечно!

– Подарить не могу, извини. Да его и не пронесешь – очень уж потроха высокотехнологичные.

Егор рассеянно кивнул, увлеченный диковинным альбомом.

– А где другой лист взять?

Кира показала.

– Ты здорово рисуешь. А меня можешь?

– Угу. Потом.

Так, губы потоньше. Удобный ластик, не размазывает, стирает чистенько. Подбородок грубее. Еще. Затенить щетиной. Вроде похож. Отставил планшетку, зажмурился на пару секунд и открыл глаза. Точно, вылитый он. Теперь в полный рост, с ружьем, в походной одежде.

– Занесу в базу, – сказала Кира, поворачиваясь к странному плоскому телевизору.

На экране перед ней возникли рисунки Егора. Он удивленно перевел взгляд на альбом в своих руках. Ничего себе!

– А теперь меня.

Для смуглой Киры с ее четкими, резкими чертами Егор выбрал тушь. Он осторожно наносил последние штрихи, когда появился Юрка. Сунулся ему через плечо, посмотрел и хмыкнул.

– Что сказала Ядвига? – полюбопытствовала Кира.

Юрка оседлал стул и положил кулаки на спинку. Выглядел он озадаченным.

– Предложила остаться.

– Да ты что?!

– Ну да. Обещала, что жильем обеспечат и до института денег подкинут в счет будущего контракта. Потом стипендия. Окончу и в разведотдел. Срока-то у меня нету – нездешний. В общем, блестящие перспективы.

Энтузиазма, однако, в его голосе Егор не услышал. Зато Кира обрадовалась:

– Я же говорила, у нас не хватает вейнов! Ты согласился?

– Обещал подумать.

– А… его искать? – Егор не знал, как сказать: Зеленцова? Отца?

Юрка пожал плечами.

– Соглашайся, – попросила Кира. – Или тебе обязательно нужно в Бреславль?

– Ага, аж бегу туда и падаю.

Сердито толкнул стул и отошел к окну. Отсюда виднелись холмы, поросшие одуванчиками, в тени они еще сохранили желтый цвет. На горизонте вырисовывался лес – все больше елки, иногда, светлыми мазками, березы. Разлапистая антенна шевелила под ветром блестящими лопастями. На холме появился всадник, оглянулся на базу и поехал в сторону опушки.

– А этот откуда? – спросил Юрка.

– Тут недалеко биостанция. Минут за семь долететь можно. Там хорошие ребята. Покататься иногда дают.

– Надо же, все прелести жизни. Как по заказу.

Всадник спустился и пропал из виду. Юрка повернулся к Егору:

– И никакого интерната! Круто, да?

– Тогда какого черта ты выламываешься?

– Хороший вопрос. Ладно, тебя провожу, там поглядим.

Удивительно, но только после этих слов, прозвучавших так просто и обыденно, Егор поверил: он сегодня-завтра может оказаться дома. Встал, чуть не уронив с колен планшетку.

– Ты чего? – испуганно спросил Юрка.

Не нужно больше гоняться за Грином. Ждать, вычеркивая день за днем – сначала с отчаянием, потом, когда они начали складываться в недели, со страхом. Осталось сорок восемь часов, плюс – глянул на «командирские» – девять с небольшим. А потом появится Васька, который знает ориентиры.

– Егор, – окликнул Юрка, кажется, впервые назвав его по имени.

Он снова сел, покрутил в руках серебристый псевдокарандаш.

…Пятьдесят семь часов десять минут.

Поднял голову, постаравшись улыбнуться.

– Грохоту было! Я прочихался, проморгался. Куда дальше? Наверху киски полосатые ходят, когтями решетку пробуют. Внизу охрана мечется. И я посредине.

В детской палате стояла непривычная тишина. С десяток пацанов слушали, поблескивая глазами и приоткрыв рты.

– Смотрю, одна балка легла скосом и концом уперлась чуть пониже окна. Лезть? А если плохо держится? Сорвусь, разобьюсь к… – Дан покосился на охранника и поправился: – В блин.

Арун приподнял и опустил бровь, не отрываясь от работы. Его пальцы быстро двигались. Охранник плел из цветных ремешков наручень, маленький, на детское запястье. Из троих, приставленных к пленнику, он казался самым живым – и самым занудным. Ругань, тем более при сопляках, не одобрял.

– Что делать, лег на брюхо и пополз. Чуть не обо… в общем, того. Киски, как увидели, заорали. Как же, мясо удирает! Ну, думаю, сейчас…

По коридору галопом промчался послушник, зацепился за открытую створку и крикнул:

– В приемный покой, срочно!

Дан огрызнулся в ответ:

– У меня смена закончилась!

Но послушник уже ускакал.

Арун поднялся, аккуратно убрал в карман незаконченную работу. Чтоб тебя! Дан спрыгнул с подоконника.

– А дальше? – загалдели в палате.

– Завтра. Все, отбой.

Закрывая дверь, он слышал:

– Чур, я вейн!

– Нет, я!

– А чего сразу ты, у тебя…

В коридоре было темно, только в дальнем конце, на сестринском посту, горела лампа. Послушница сидела за столом, опустив голову на скрещенные руки. Арун покосился на Дана и шикнул:

– Не топай.

– Другим так можно! Вон носились как кони.

– А ты не топай, – упрямо сказал охранник.

Дан тихонько помянул Шэта.

Две лестницы, крытый переход, и оказались в приемном покое. Тут царил настоящий бедлам.

Громко ныла старуха, держась за перевязанную щеку. Орал ребенок, тряся обожженной рукой. Еще трое, похожих на него, как галчата из одного гнезда, вопили за компанию. Пожилой лекарь метался от сопляка к бледной тетке, которая цеплялась за стену и никак не могла определиться, падает в обморок или нет. У дверей на носилках лежал охотник, прижимая к животу руки. Между пальцев сочилась кровь, и торчали лохмотья кожи вперемешку с тряпками. Рядом на коленях стояла женщина, молилась.

– Этого – во вторую операционную, – показал лекарь.

Арун взял носилки за передние ручки, Дан подхватил задние. Понесли. Женщина оборвала молитву и метнулась следом. Лекарь преградил ей дорогу.

– Туда нельзя.

Громче взревел ребенок.

– Подождите тут.

– Нет!

Лекарь схватил женщину за плечи, но она завизжала, выдираясь, и тот разжал руки.

– В операционную все равно не пустят! – крикнул ей вслед.

Женщина догнала носилки и засеменила рядом.

– Здорово тебя приложило, парень, – сказал Дан охотнику.

Лицо у раненого было изжелта-бледным. Женщина вытерла ему со лба выступивший пот.

– Это мой муж! Умоляю!..

– Ничего, выживет. С кем он подрался? С медведем?

Раненый слабо повел рукой, испачканной кровью.

– Ты не шевелись, слышь, парень.

Он не послушался, махнул снова, и Арун начал заваливаться вперед. Дан заорал, пытаясь если не удержать, так хотя бы опустить свой конец плавно, и вдруг понял, что носилки пусты. Умирающий легким, танцующим шагом надвигался на вейна, и страдание в его глазах сменилось насмешкой.

Взревел Арун. Корчась на полу, толкнул носилки. Они с грохотом проехали, метясь подбить охотника, но тот отпрыгнул в сторону. Дан с ужасом увидел, как от изодранной рубахи отлепились и упали на пол лоскуты кожи. Арун со страшным, перекосившимся лицом поднялся на колени, обхватил раненого за ноги и повалил.

Под ребра Дану ткнулось острие.

– Тихо, – шепнула женщина, за несколько секунд до того причитавшая над мужем.

Теплая струйка потекла по коже, и вейн послушно замер.

Арун и охотник перекатились, йор ударился спиной об стену.

– Ты мне и полумертвым сгодишься, понял? Не делай резких движений. Пошли.

Наверное, со стороны казалось, что женщина обнимает и целует Дана в шею. Недаром у прибежавшего на шум Моисея глаза полезли на лоб.

– Что тут?.. Господи Иисусе!

Женщина на мгновение застыла. Может, она никогда раньше не видела черных людей?

Дан саданул назад локтем и, уже в развороте, добавил ногой в живот. Такой удар не выдержал бы и мужик, но тетка зашипела и бросилась на вейна. Он успел заметить, как поднимается живучий охотник и идет к Моисею, а потом воздух закупорил горло.

Ветер сминал поверхность озера и шуршал по берегу камышом. Клонились одуванчики, вытягивая облетевшие головки. На главном куполе трепало желтый флаг. Открыв лючки на корме катера, возился в электронных потрохах Володя, один из охранников. Оружие его лежало рядом. Егор протянул руку и тронул ложе арбалета. Пусть смеются, но ему так спокойнее. Он видел глаза тех, кто пришел в тайгу.

Грифель послушно менял цвета, стоило им клюнуть в палитру. Возникал летящий катер, под ним крохотное озерцо с заросшим топким берегом. Более всего Егора завораживало то, что такое озеро могло быть и дома. А вот катер… Чужое, странное. Но для здешних – совершенно обыденное. Он в задумчивости постучал по губе кончиком карандаша. Получилось или нет? Улыбаясь, пририсовал валяющийся в траве велосипед Вэльки Петракова. Все, как надо: оплетка руля, сделанная из разноцветных проводков, трещотка на заднем колесе и кобура вместо подсумка.

– Юрка?

– У? – не поднимая головы от книги, отозвался тот.

Книги тут тоже не походили на обычные. Толщиной не больше планшетки. Тронешь край – меняется страница. Картинки цветные, объемные, часто – движущиеся.

– Восемнадцать факультетов, представляешь? – Юрка взъерошил волосы. – Вейн обязан окончить как минимум два. Рехнуться можно. Мне бы их школьную программу догнать! Можно подумать, я дома в отличниках ходил.

– Догонишь.

Юрка кисло усмехнулся.

– Чего хотел-то?

– У тебя велосипед был?

– Угу. Старенький, правда.

Помрачнел, отложил книгу. Уставился на озеро. О чем-то думал, явно не очень хорошем.

Егор торопливо сохранил рисунок с катером и сменил грифель на жесткий. Рисовал быстро, почти без полутеней, резкими штрихами. Закончив, спрятал набросок под чистым листом.

– Покажи, – велел Юрка. – Ну?!

Пришлось отдать планшетку.

Юрка на портрете зло усмехался, казалось, вот-вот скажет: «Да пошел ты!» А глаза – тоскливые. Это было нечестно, точно Егор подглядел в замочную скважину.

– Я сотру.

Послушная машинка растворила карандашные линии.

– Юрка, но ведь Игорь мог напутать. И тот человек совсем не Зеленцов. А твой отец, ну…

– Погиб?

– Почему сразу? Отошел от дел. Живет в другом мире. Это нереально, найти его. Даже тут не знают!

Юрка перебил:

– Кира идет.

Девочка вприпрыжку бежала с холма. Красный халатик развевался, высоко оголяя ноги.

– Понравилась, да? – спросил Егор, и Юрка огрызнулся:

– Не твое дело.

Егор засмеялся:

– Значит, понравилась.

Кира иначе уложила волосы, в ушах у нее поблескивали сережки. Сбросила халатик в траву и села между мальчишками. Егор смущенно отвел глаза. Он и не представлял, что купальник может быть таким… маленьким.

– Фу, еле вырвалась! Ядвига – тиран! А что ты рисуешь, можно посмотреть?

– Конечно.

Фонтан на перекрестке в Бреславле. Старик лоцман, сидящий на перевернутой лодке. Задумчивый Игорь с гитарой на коленях, рядом – винтовка. Следующий рисунок Кира задержала на экране. Егор глянул искоса.

Он долго подбирал цвет, пока не получился шоколадный с золотистым отливом. Грифель – самый мягкий, не штрих, а мазок. Тени, полутона, блики – лицо словно проступало из глубины листа. Чуть сощурены глаза, рвется с губ смешинка. Волосы цвета меди рассыпались по загорелым плечам.

– Кто это?

– Талка. Талина Карагарлицкая.

Юрка подтянулся на локтях и тоже заглянул. Поцокал языком.

– Симпатичная, – снисходительно оценила Кира. – Твоя девушка?

Егор покачал головой.

– Ну и зря!

Улыбнувшись, Кира стала еще красивее. Таких Егор только в кино видел. Сказал, глядя ей в глаза:

– У нее отец – майор погранвойск. Если они не успели уехать… Семьи комсостава на оккупированной территории…

В горле запершило. Почему он не добежал до интерната?! Хоть бы знал точно.

– Извини, – растерялась Кира. – Я не подумала.

– Ладно, все!

Сам перевернул страницу на планшетке. Катер над озером. Да, определенно получилось.

– Ну как?

– Возьму у Васьки ориентиры и обязательно приду на твою выставку, – пообещала Кира.

Юрка заметил с подковыркой:

– Он хочет стать офицером.

– Ну, это пока война, а потом – художником?

– Как раз потом и поступлю в Ольшевское высшее командное.

– Но у тебя же талант!

– Многие хорошо рисуют.

– Дело не только в технике. Ты показываешь… – Кира замялась, подыскивая слова. – Игорь, он у тебя – настоящий. Не тот, что тут пьянку устроил, а как он есть! Егор, ты можешь!

– Я могу быть военным. Я там нужен. И мне это нужно.

– А ответственность? Перед талантом, который тебе дан. Долг перед ним.

Перебил Юрка:

– Это как ты вместо Архитектурного в Разведку?

– Да!

Егор вспомнил Михаила Андреевича.

– Дар – это просто инструмент. От человека зависит, как он им воспользуется. Грин, Дан, Игорь, Евсей, все по-разному. Мой отец – бывший вейн. Он отказался от своего дара. Это, наверное, как в стенгазете, но… Долг перед страной, перед людьми – вот что настоящее! Я… горжусь своим отцом.

Вскочил Юрка. Сдернул через голову футболку и на ходу, запинаясь, стянул штаны. Шумно бросился в воду.

«Ой, я кретин!» – спохватился Егор. Удивленно смотрела Кира.

– Что с ним?

Возле камышей Юрка развернулся и, не передохнув, поплыл обратно. Отмахивал широко, поднимая брызги.

– Молчи, – быстро сказал Егор. – У него… с отцом проблемы.

Юрка выбрался на берег и прошлепал к своим штанам. Резко вывернул карман, так что затрещала подкладка. Достал амулет и кинул Егору.

– Дарю.

– Ты чего?!

– Ничего. Бери, раз дают. Все, я решил.

Егор растерянно держал на ладони каменный полумесяц. Триаду: надежда, исцеление, дорога.

– Но…

– Я остаюсь тут. Он мне не нужен. Возьмешь или выкинуть?

– Юрка!

– Считаю до пяти. Один.

Лицо у него было решительным, того и гляди, действительно швырнет амулет в воду.

– Два.

– Возьму. Спасибо.

Юрка отвернулся, натягивая на мокрое тело джинсы.

– Кушайте с булочкой.

«Ну что за человек!» – устало подумал Егор.

Кира ойкнула и схватила себя за плечо, закрывая наклейку.

– Васька! Мы тебя так ждем! Срочно дуй на базу!

Воняло. Дан дернулся и пришел в себя. Сощурился от яркого света. Перед ним сидел лекарь и совал под нос пузырек.

– Очухался, – сказал довольно.

Вейн оттолкнул его. Голова гудела, и на затылке, кажется, наливалась шишка.

В коридоре толпился народ, все больше парни в форменных камзолах дворцовой стражи. Бешеной тетки не было видно, а охотник сидел, привалившись к стене, и пялился остекленевшими глазами. Горло ему вскрыли одним отличным ударом. Над лежащим ничком Аруном наклонился Моисей и указал на что-то Оуну:

– Думаю, отравлено.

Дан на ватных ногах подобрался ближе. Под лопаткой у охранника торчал зазубренный серебристый диск размером в пол-ладони.

Моисей сбоку заглянул в лицо Аруну, приподнял веко.

– Удивляюсь, что он еще смог драться.

Глава Воинского Совета кивнул на охотника:

– А с этим что?

– Вы сами не видите? – с иронией отозвался лекарь.

Стена, пол – все залито кровью.

– Меня интересует, почему он со вспоротым животом так шустро двигался.

– Скажу как медик – не знаю. Конечно, резервы организма…

Пока Моисей рассуждал, парень в сером камзоле наклонился над трупом и бесцеремонно задрал на нем рубаху. Открылся живот. Грязный, но вполне целый.

– Сверху на одежду налеплено, – пояснил стражник. – И тряпка кровью пропитана, чтобы текло.

– Так, – у Оуна раздулись ноздри. – Что там в приемном покое? Эрки?

– Они его не осматривали. Дежурные куда-то подевались, остался один, а тут целое семейство приехало. Дети орут. Ну, глянул так, быстро, понял, что сам не справится, и отрядил в операционную.

– Почему его туда понесли вы? Твоя смена закончилась.

Дан не сразу понял, что обращаются к нему.

– Закончилась, – подтвердил, глядя на мертвого Аруна. – А какой-то псих прибежал, орет: «Быстро в приемный покой!» Ну, мы и пошли.

– Эрки! – повелительно сказал Оун, и один из серокамзольников исчез. На смену ему явился другой, доложил:

– Нашли дежурных, внизу, в подвале. Все трое задушены.

Дан привалился к стене и потер затылок. Ну, пресветлая Иша, уберегла! Спасибо!

Оун присел на корточки перед мнимым раненым и рывком разодрал на нем рубаху. Грудь у покойника бугрилась мышцами. На два пальца ниже левого соска темнела наколка: рука, сжатая в кулак. Оун выругался.

– Пошли, Дан, – Моисей тронул его за плечо.

– Куда? – стремительно развернулся к ним глава Воинского Совета.

– А вон, в ближайшую перевязочную. Гляну, чего он тут кровью истекает.

Дан только сейчас об этом вспомнил. Помянул Шэта, прижав ладонь к боку.

– Ури, проводи! И заступай на смену.

Прошли мимо Аруна. Кто-то уже перевернул его на спину и закрыл глаза.

В перевязочную охранника Моисей не пустил.

– Никуда ваш подопечный не денется, а тут места и так мало.

Ури все равно сунулся внутрь, оценил решетку на окне и скрылся в коридоре.

– Ты рубаху-то сними, – велел Моисей, наливая в рукомойник воды.

Дану было лень, и он просто приподнял ее. Показалась рана, полная загустевшей крови.

– Я понял! – сказал хирург, тщательно намыливая пальцы. – Ты – мафиозный босс! В смысле, главарь банды. Твоих людей положили конкуренты, а ты сбежал, и теперь за тобой охотятся. Только я еще не придумал, при чем тут йоры.

– Лечи меня, а не языком мели, – огрызнулся вейн. Посмотрел с умилением на Моисея.

Тот выпячивал губы, сопел плоским носом и разглядывал рану как нечто весьма занимательное.

– Пресветлая Иша! Если бы не твоя черная рожа! – с чувством сказал Дан.

– Значит, будешь должен мне бутылку. Говорят, тебя кормят за одним столом с самой жрицей Йкама. Правда?

Вейн вместо ответа закатил глаза и потряс головой.

– Так, симулянт, у тебя даже шить нечего. Тпру, сиди смирно!

– Щиплет же!

– Потерпишь.

Моисей отбросил мокрый от крови бинт.

– Готово. Могу еще поплевать, вместо Двуликого. Кстати, как думаешь, если пойти и надавать ему по заднице, проснется или нет? Сколько можно дрыхнуть!

– Не надо в меня плевать, – отказался Дан, опуская рубаху. – А тебя все равно в храм не пустят.

– И то, – кивнул лекарь. – Ладно, топай, мне еще дежурить всю ночь.

Моисей, посвистывая, начал мыть руки. Вейн помедлил на пороге и все-таки спросил:

– Слушай, а ты… веришь в Двуликого?

– Ну, как тебе сказать…

Хирург стянул с вешалки полотенце и неторопливо вытерся. Лицо у него было уставшее.

– Я тут режу в совершенно варварских условиях. И мне абсолютно все равно, что или кто облегчит послеоперационный период, хоть НЛО спустится, хоть местный бог в речку нассыт. Я точно знаю, что с тех пор, как закрыт храм, умирать стали чаще. Раньше я мог рисковать, сейчас нет. На той неделе отказался от двух операций. Шансов слишком мало. А без хирургического вмешательства они долго не протянут. Вот такие дела, Дан – предводитель разбойников. – Моисей бросил полотенце на крючок и потянулся. – Да, скажи там, пусть в докторскую бутербродов принесут. Раз уж в этой дикой стране не додумались до высшего достижения человечества – гамбургера!

Дан вышел, и первое, что он увидел, была каменная физиономия Ури.

– На кухню, – скомандовал вейн. – Попробуем изобрести гамбургер. Ел как-то. Гадость несусветная.

Охранник разомкнул губы:

– У Аруна остались невеста, брат, сестра и отец.

Шэт!

– Это ваши дела, – отрезал Дан.

Юрка стоял к нему спиной, в тени главного купола и, запрокинув голову, изучал стену. На ней отметились все, кто приходил и уходил через здешний узел. Юрка читал внимательно, не пропуская ни строчки. Может, представлял там свое имя? Он сменил старую куртку на легкую серебристую ветровку. На рукаве светилась эмблема – три пересекающихся эллипса. Ядвига успела заставить его подстричься, и на шее виднелась незагорелая полоска. Торчали уши.

Пай-мальчик, усмехнулся Егор. И поправился: нет, стажер Разведки. Завтра улетает в Волжск, ему уже нашли учителей. Будет готовиться, чтобы сдать весной школьные экзамены. Параллельно начнет заниматься на курсах в институте. Кира обещала показать город и познакомить со своими друзьями. Она рада, что он остается.

– Все готово, – сказал Егор, и Юрка обернулся.