Читать книгу "Призраки Сумеречного базара. Книга вторая"

Я даже мертвая не стала бы есть эту дрянь, подумала Ливви. Хотя я бы и с Зарой дел иметь не стала.

Она до сих пор не могла проникнуть взглядом сквозь защиты Идриса, но еще раз попробовала пробиться сквозь невидимый барьер. В воздухе появились мерцающие символы, но она их не узнала.

– Это лишь краткая глава в истории Бессмертного Ордена, – сказала Зара. – Или как там историки нас назовут. Я хочу сказать, когда пробьет час выйти из Идриса, и весь мир расстелется у наших ног, ожидая, когда мы наведем порядок, никого не будет интересовать, как ты тосковал по колбасе. Нет, они напишут о битвах, в которых мы победили, и как мы были прекрасны на полях сражений, и как наши враги, вроде Эммы Карстерс, умерли жалкой смертью, давясь мольбами о пощаде.

– Последний раз я видел ее на пляже в разгаре вечеринки, – обронил Мануэль. – И не похоже, чтобы она о нас думала.

– Вот и прекрасно, – сказала Зара. – Пусть вообще о нас не думают. И пусть мы станем последним в жизни, что они увидят. Идем. Защиты стоят, все в порядке. И поторопись, а то на обед ничего не достанется.

Разговор закончился, голоса смолкли. Ливви стояла одна на зеленом лугу, а Идрис был как всегда недоступен. Но, вообще-то, это уже успех, разве нет? Внутрь она не попала, но информацию собрала. Так, и что же она узнала? У Когорты кончаются припасы, а сами они такие же неприятные, как раньше. У них есть план в какой-то момент – неизвестно, в какой – внезапно выйти из Идриса и поставить весь мир на колени. И, что самое важное, они, судя по всему, могут шпионить за внешним миром. И опять не понятно как.

Надо немедленно вернуться к Таю и доложить о результатах. Нужно только покрепче ухватиться за нить некромантской магии, которая связывает их, и отправиться домой. Никогда еще она не оказывалась так далеко от своего близнеца, и ощущение, надо сказать, было не из приятных. И тем не менее, это было ощущение, и Ливви им наслаждалась. Не так уж много их у нее осталось. Многие месяцы она едва не тенью стелилась у Тая под ногами, а теперь удалилась на такое расстояние, что чувствовала себя сразу и плотнее… и разреженней, чем раньше.

Ливви утонула в травяном лугу, уменьшаясь с каждым мгновением, пока травинки не вознеслись вокруг нее башнями. Гул насекомых тоже изменился – пронзительный писк понизился на тон, замедлился, стал похож на грохот. Почему, интересно, она видит и слышит, но не может ни к чему прикоснуться? Она протянула руку к исполинскому плоскому стеблю, ахнула и отдернула ее: бусина крови вспухла на ладони, словно она и правда порезалась о зеленый край травинки! И когда она поднесла руку ко рту, кровь оказалась вкуснее всего на свете – за всю ее жизнь! Ливви закрыла глаза, наслаждаясь вкусом, а открыв их, уже снова парила над безмятежной черной пустотой Диммет-тарна.

* * *

Она должна что-то сделать… Кто-то знал ее и знал, что она должна сделать. Она чувствовала, как ее тянет куда-то, как воздушный шарик на веревочке. Прочь от черного зеркала, в котором не разглядеть лица, как ни старайся. И она позволила себя утянуть.

В следующую секунду она оказалась в комнате с каким-то высоким и тощим лохматым мальчишкой. Он беспокойно расхаживал из угла в угол, вертя в пальцах пустую зажигалку, а за ним ковыляло какое-то мелкое создание, пытаясь хватать его за пятки.

– Ливви! – воскликнул мальчик.

Едва услышав этот голос, она узнала – себя и его. Надо же, какой высокий. Да и не мальчик уже совсем. И дело не в том, что она уменьшилась – просто он растет, и будет продолжать расти, а она умерла. Вот и все.

– Тай, – сказала она.

– Тебя не было весь день! Сейчас три утра. Я не спал, я беспокоился. Чувствовал, что ты… очень далеко. Как будто что-то… не так.

– Все было так, – сказала она. – Просто я никак не могла пробраться в Идрис. Но, кажется, я каким-то образом оказалась снаружи, сразу за стеной… Я подслушала разговор Зары и Мануэля. Они проверяли защиты и болтали.

– Так, и о чем же они болтали? – Тай сел на край стола и открыл тетрадь.

– В основном о том, как они голодают. Но, судя по всему, у них есть способ шпионить за нами. Ну, не за нами с тобой, а вообще. Они как-то подсматривают за всеми, кто не в Идрисе, и планируют неожиданное нападение.

– Когда? – Тай что-то строчил в тетради.

– Этого они не сказали. «Неожиданное нападение» это еще мягко сказано. Они выразились в том смысле, что когда они нападут, мы очень удивимся, а потом сразу умрем. Потому что они реально крутые, а мы сидим себе и трескаем круассаны. Потом они проверили защиты и ушли, и больше я ничего не слышала.

– Так, – сказал Тай. – У нас тут два блока информации. Надо пойти кому-нибудь рассказать. Я могу сказать Рагнору… или Катарине.

– Нет, – возразила Ливви. – Это я узнала, и хочу сама рассказать. Для этого мне нужен Магнус. В последнем письме Хелен вроде писала, что он болтается в Лос-Анджелесском Институте?

– Да, – сказал Тай, помолчав и не глядя на нее. – Думаю, это будет честно. Давай. Только…

– Что?

– Пока тебя не было… ты чувствовала что-нибудь интересное? Что-нибудь новое? Странное?

– Нет, – сказала Ливви, немного подумав. – Запиши это себе в тетрадку. Что я ничего такого странного не чувствовала. Не волнуйся за меня, Тай. Я мертва. Ничего плохого со мной уже не случится.

Ирен валялась у Тая на кровати, вытянув лапы и придирчиво вылизывая одну из них. Немигающий взгляд золотых глаз все так же упирался в Ливви. Мне сказали, теперь это мое место. А твое где?

– Вы с Ирен присмотрите друг за другом, пока меня не будет?

– Ты прямо сейчас пойдешь? – Тай поморщился, словно от этой мысли ему стало не по себе.

– А чего ждать? – И сейчас же комната вокруг растворилась. Ливви снова стояла на берегу возле Лос-Анджелесского Института.

Солнце погружалось в быстро темнеющие воды Тихого океана. В шорохе волн, набегающих на песок, было что-то неправильное.

В окнах Института горел свет: видимо, там уже успели поужинать. Кто-то сейчас моет посуду – наверняка Хелен или Алина. Тавви собирается спать, ему почитают книжку перед сном. Марк и Кристина, скорее всего, в Нью-Йорке. Марк уже привык к человеческому миру… наверное. Ей всегда было странно думать, что его у них забрали, а потом взяли и вернули. Он был такой чужой, когда вернулся… А сейчас она сама – еще более чужая.

Ливви захотела как можно скорее оказаться в Институте, подальше от черной воды, так неприятно напоминающей черноту Диммета, – и оказалась.

Хелен сидела на кухне, посуду пока так никто и не помыл. Алина положила голову ей на плечо, обняла за плечи – как будто они сидели у себя дома, как будто всегда жили тут. И не было никакого изгнания на крошечный промерзший остров вдали от семьи и родных.

– Так здорово, что Марк с нами, хотя бы на несколько дней, – сказала Хелен.

Алина уткнулась лицом ей в шею.

– М-м-м. Думаешь, ему правда можно доверить Институт на пару часов? Я думаю, мы с тобой заслужили денек в спа.

– Нет, – отозвалась Хелен. – Совершенно не думаю. Но давай все равно так и поступим.

Приятно видеть, что девушкам так хорошо. Но в то же время это ужасно несправедливо. У всех есть дом – у Марка, Хелен… Даже Таю будет куда вернуться. Но у нее дома больше нет. Она нигде больше не будет дома. Ливви накрыло волной тоски, отчаяния и зависти, и будто материальный мир все еще ей подчинялся, гора тарелок возле раковины неожиданно обрушилась, осыпая стол и пол осколками фарфора и остатками еды.

– Это еще что такое?! – Алина вскочила на ноги.

– Наверное, небольшое землетрясение, – проворчала Хелен. – Добро пожаловать в Калифорнию.

Ливви бросилась прочь из кухни – в комнату Дрю. Ее сестра валялась на кровати и смотрела какой-то хоррор по допотопному институтскому телевизору.

– Ку-ку! – завопила Ливви. – Любишь ужастики, да? Ну, так поздравляю, я пришла – настоящий, неподдельный кошмар. Бу!

Она надвинулась на Дрю и крикнула ей прямо в лицо:

– Эй, вот она я! Видишь меня? Дрю! Какого черта ты меня не видишь, я же здесь?!

Но Дрю продолжала таращиться в глупый телевизор, и Ливви снова почувствовала, как уменьшается, съеживается… И вот уже она могла бы провалиться в крошечное черное озерцо зрачка сестры, как сквозь темное водное зеркало и уснуть там, на дне, навеки… Там будет безопасно. Втайне от всех, даже от самой Дрю. И Таю больше не придется о ней беспокоиться. С ним тоже все будет в порядке…

– Безопасно? И от чего же ты хочешь спрятаться, Лив? – поинтересовалась она у себя самой.

Экран телевизора погас. Бра с магическим светом над кроватью мигнули и тоже выключились.

– Какого черта? – сердито пробурчала Дрю и встала.

Она подошла к стене и потыкала в выключатель. Свет снова залил комнату.

В дверь постучали. На пороге появились Хелен и Алина.

– Ты ничего не почувствовала только что? – спросила первая.

– Мы были на кухне, и со стола обрушилась целая куча посуды, – сообщила вторая. – Хелен говорит, это мог быть сейсмический толчок. Мое первое землетрясение, представляешь?

– Это вряд ли, – усомнилась Дрю. – Но секунду назад телевизор выключился. Может, все-таки да?

За их спинами появился Марк.

– Ты тоже это почувствовал? – прищурилась Хелен.

– Что это?

– Маленькое землетрясение! – улыбнулась Алина.

– Нет. Но Магнус только что получил послание от Джема: у Тессы начались схватки, так что он отправился к ним.

– Ну, конечно, – сухо заметила Хелен. – Если ты рожаешь, лучше компании, чем Магнус, не найти.

– Бьюсь об заклад, он делает чудесные подарки на день рождения, – обрадовалась Алина. – И наверняка считает, что должен был присутствовать при рождении детей Тессы и Уилла, но не присутствовал, так что теперь… А где Джулиан и Эмма? Надо бы им сообщить.

– В Париже, – сказала Хелен. – Им там так нравится, что они до сих пор тянут с отъездом. Думаешь, Магнус им уже доложил?

Магнус! До Ливви дошло, что она совершенно забыла о цели своего визита. У нее же для него информация! Ну что ж… Вот она в комнате Дрю, и целая толпа народу, которых она любила больше всего на свете, забыла о ней и не обращает внимания… а в следующий момент все двери Лос-Анджелесского Института распахнулись настежь, и все окна вылетели наружу тучей осколков, но Ливви этого не заметила, потому что уже стояла под полной луной на берегу черного пруда, укрытого ковром белых кувшинок с круглыми плоскими листьями – толстыми, бархатными, серыми в лунном свете. Оглушительно пели невидимые в темноте лягушки.

Она знала – сама не ведая как, – что находится где-то за Лондоном, в сельской местности. Сайренворт-холл… поместье, где Джем и Тесса живут вместе с Китом Эрондейлом. Джулиан бывал тут и описывал место в письме к Таю. Лошади, коровы, яблоневый сад и все такое. Тесса выращивает травы, а Джем переоборудовал оранжерею во что-то типа музыкальной студии. Какая все-таки отличная штука жизнь – для живых. Джем тоже удалился от мира, и не на одну жизнь, но ему разрешили вернуться. Почему ей так нельзя? Почему только она не может просто взять и прийти назад, и начать жить – с того самого места, где остановилась?

Стояла глубокая ночь – ну, или совсем раннее утро, но все окна в доме были ярко освещены. Ливви поплыла к дому и сразу же оказалась внутри. Другая кухня, совсем не похожая на веселенькую современную кухню в Институте. Беленые стены, увешанные связками трав и медной утварью. Под белым потолком – огромные потемневшие от времени балки. За длинным исцарапанным дубовым столом сидел Кит. Он раскладывал пасьянс и что-то пил из кружки. Возможно, чай, но судя по рожам, которые он при этом корчил, там могло быть и что-то покрепче.

– Бу! – сказала она.

Кит опрокинул кружку, выплеснув содержимое прямо себе на брюки.

– Ливви?!

– Точно, – отозвалась она, чрезвычайно довольная. – Значит, ты меня видишь. Ужасно скучно, когда тебя никто не видит.

– Что ты здесь делаешь? – изумился Кит и поспешно добавил: – С ним все в порядке? С Таем?

– Что? А, да. У него все отлично. Я тут ищу Магнуса. Надо его кое о чем спросить… Вернее, кое-что ему рассказать. Короче, я должна кое-что ему сообщить.

– А сама-то ты как? – не унимался Кит.

– Если не считать, что я мертвая? – уточнила она.

– Ну, ты выглядишь… как будто слегка не в себе, – замялся Кит.

– Ну да, я слегка мертва, – согласилась Ливви. – Но в остальном ничего.

– Магнус сейчас с Джемом и Тессой в старой оранжерее. Тесса вроде рожает, но они не слишком по этому поводу заморачиваются. Сели в кружок и болтают о том, о сем. Я чувствовал себя там не в своей тарелке из-за вот этого всего: «Чувак, у нее будет ребенок, слышал? Вау, круто!» Я подумал, им надо немножко побыть наедине.

– Ладно, я поняла. Рада была повидаться, Кит. Прости, что напугала… или типа того, – поспешно сказала Ливви. И очутилась в оранжерее, полностью переоборудованной в музыкальную студию.

В углу стоял концертный рояль, а на деревянном стенде были развешаны разные инструменты. Джем играл на виолончели. Смычок в длинных руках порхал по струнам, словно лестью выманивал из них прекрасные, долгие, гулкие ноты. Тесса неторопливо расхаживала вдоль стеклянной стены, держась одной рукой за огромный живот, а другой подпирая спину. Магнуса нигде не было видно.

Вообще-то Магнус сейчас не слишком волновал Ливви. Она видела только руку, ладонь, покоящуюся на куполе живота. Просто не могла отвести глаз.

В голове у нее раздался голос – поверх мелодии, которую играл Джем, поверх стука трех живых сердец под стеклянным колпаком теплицы: Джема, Тессы и еще не рожденного малыша. Она почти узнала этот голос… Он принадлежал тому, кто когда-то был ей очень дорог.

– Ливви, – говорил голос, – что-то не так. Я уверен, что-то не так…

Ливви отмахнулась от него. Если я стану очень-очень маленькой, наверняка у меня получится то, о чем я сейчас думаю… Стать крошечной и проникнуть в ребенка там, внутри. Мне много места не надо. А что, он ведь еще даже не личность. Если я займу его место – кем бы он ни должен стать в будущем, – если поменяюсь с ним местами, Джему и Тессе от этого не будет никакого вреда. Они станут мне отличными родителями, а я – хорошей дочерью. Я вообще была хорошей, пока жила! И смогу быть хорошей снова… Нечестно! Так нечестно! Я не должна была умирать. Я заслужила еще один шанс. Почему мне нельзя еще один-единственный шанс?

Она придвинулась к Тессе. Та застонала.

– Что такое? – Джем поспешно опустил смычок. – Я так ужасно играю? Магнус, конечно, заколдовал это место, чтобы тут все звучало отлично, но на виолончели я все равно пока играю как любитель… – Вдруг он изменился в лице. – Или время пришло? Пойдем обратно в дом?

– Не пришло пока, – Тесса покачала головой. – Но уже скоро. Продолжай играть, мне так легче.

– Магнус скоро вернется с травами, которые ты просила.

– Время еще есть, – сказала Тесса. – И если ты не хочешь принимать роды сам – и для этого тоже. Магнус сможет кого-нибудь привести.

– И пропустить такую возможность? – рассмеялся Джем. – Надо же убедиться, что все мои годы в Безмолвном Братстве не прошли даром!

Ливви уменьшалась, уменьшалась, уменьшалась пока не превратилась почти в ничто, в пустоту. Тьма за стеклянными стенами теплицы навалилась, давя, на нее, словно все они вдруг очутились в Диммет-тарне… но путь к спасению есть – он еще есть. Можно убежать! Можно снова стать живой девочкой!

Джем подошел к Тессе, преклонил колени и прижался лбом к животу.

– Привет тебе, Вильгельмина Ицян Ке Карстерс! Малышка Мина. Мы тебя ждем, сердце мое, – в радости, надежде и любви.

Тесса положила ладонь ему на голову.

– Думаю, она тебя услышала. Она уже торопится к нам.

– Ливви! – сказал голос внутри – тот самый, который ей сейчас совсем не хотелось слушать… который держал ее и тянул, словно собаку за поводок. – Ливви, что ты делаешь? Что-то не так!

И да, он был прав! Ливви рывком вернулась в себя. О чем она только думала? Она только что чуть не… и стоило ей осознать, что она собиралась сделать, как стекла оранжереи выбило наружу, в ночь, тучей острых осколков.

Джем с Тессой оба вскрикнули и пригнулись. В тот же миг рядом вырос Магнус в зеленой шелковой пижаме, изумительно расшитой покемонами.

– Какого черта? – поинтересовался он, нагибаясь, чтобы помочь им встать.

– Понятия не имею, – дико озираясь, ответил Джем. – Демоны? Звуковой удар?

Магнус окинул оранжерею внимательным взглядом. Выражение его лица стало странным при виде Ливви.

– Прости! – сказала она. – Магнус, я правда не хотела!

– Думаю, это не демон, – пристально глядя на нее, сообщил Магнус. – Опасности больше нет. Давайте вернемся в дом. Тесса, я принес твои травы. Кит уже делает чай.

– А, здорово, – слабо сказала Тесса. – Схватки все чаще. Я думала, у меня будет больше времени. Ты уверен, что не надо беспокоиться о том… что вынесло стекла?

– Все всегда думают, что у них будет больше времени, – успокоил ее Магнус; он все еще сурово глядел на Ливви. – И нет, повода для беспокойства нет. Абсолютно никакого. Я бы не позволил случиться чему-то плохому. Считайте, это что-то вроде благословения! Ну, знаете, когда корабль спускают на воду, о борт разбивают бутылку шампанского? Вашей малышке устроили встречу по высшему разряду, вот и все. Представляете, какое плавание ее ждет? Жизнь ее будет полна чудес, можете мне поверить.

– Идем внутрь, – подхватил Джем. – Магнус, захватишь мою виолончель?

Он взял со стенда скрипку, обнял Тессу и двинулся к дому по усыпанной битым стеклом лужайке.

– Ох, Ливви, – сказал Магнус.

– Я почти…

– Я знаю, – оборвал он ее. – Но ты остановилась. Сама. Иди, найди Кита и побудь с ним. Я скоро к вам приду за укрепляющим для Тессы.

* * *

Кит, кажется, обрадовался компании… хотя компания и была, так сказать, довольно эфемерной.

– Что у вас там случилось? – спросил он. – Оранжерея цела?

– Боюсь, с ней случилась я, – вздохнула Ливви. – Но я не хотела, честно.

– Ты и в Схоломанте устроила нечто подобное? Об этом ты хотела рассказать Магнусу?

– Нет, – созналась Ливви. – До сих пор я ничего такого не пробовала. Ну, до сегодняшнего дня, если точнее. Кажется, час назад я расколотила немного посуды в Лос-Анджелесском Институте. И погасила свет в комнате Дрю, когда она смотрела триллер по телевизору.

– Мило, – одобрил Кит. – Базовые навыки полтергейста.

– Учти, ничего этого я делать не собиралась, – возразила Ливви. – Оно просто… ну, вроде оно само. За оранжерею прошу прощения.

– Ты, наверное, можешь постараться больше такого не делать?

– Могу, – сказала она. – Еще бы. Я точно не хочу больше ничего такого делать.

На шее у Кита что-то блеснуло на цепочке. Ливви пригляделась: серебряная цапля.

– Ого, – сказала она.

– Да, это мамина, – отозвался Кит. – Джем и Тесса дали мне ее некоторое время назад, но я про нее совсем забыл. Нашел только сегодня утром.

– Очень красивая, – похвалила Ливви.

– Я бы подарил ее тебе, если бы мог. С ее помощью мама призвала Джема и Тессу, когда на нее напали. Но спасти ее эта штука все равно не смогла. Так что я сержусь на нее из-за этого.

– Мне так жаль, – сказала Ливви.

– Почему? Не ты же их убила. Да и вообще все в порядке, правда? – Он так пристально разглядывал свои руки, словно был уверен, что с ними что-то не так.

– Что? А, да. Все в порядке. Ох, ты же на самом деле про Тая…

Кит ничего не сказал, но кивнул. Он явно жалел, что спросил, но слушал очень внимательно.

Это нелепо, подумала Ливви. Можно же прямо сказать, как ты скучаешь по Таю. Точно так же, как Тай – по тебе. Нет, мальчишек понять решительно невозможно. Почему нельзя просто рассказать о своих чувствах? Зачем вести себя так глупо?

– С ним все в порядке, – сказала она. – Он хорошо учится в Схоломанте. Завел карпатскую рысь, держит ее прямо в комнате! Друзей у него, правда, нет. Скучает по тебе, но не говорит об этом. А в остальном все в порядке.

Однако, уже говоря это, она поняла, что вовсе не уверена, что Тай в порядке. Нить, привязывавшая ее к брату, эта магическая связь ощущалась как-то… неправильно, словно провисала. Тай будто тянулся к ней прямо сейчас, но совсем слабо.

– Ливви! – окликнул ее Кит.

– Ох, нет, – сказала она. – Прости, мне, кажется, пора назад. Мне не тут сейчас нужно быть.

– Что не так? – Кит не на шутку встревожился.

– Тай. Ему больно из-за того, что я здесь. Передай Магнусу, мне жаль, но я правда должна идти. Пусть сам меня найдет. Есть важная информация об Идрисе.

– Об Идрисе? Ладно, я передам. Давай, иди!

И Ливви ушла.

* * *

Она должна была очутиться в Схоломанте за один вздох… хотя, учитывая, что технически она больше не дышала, оставалось только гадать, сколько на этот самый вздох теперь уходит времени. В общем, она оказалась в комнате Тая, но Тая там не было. Только Ирен наградила ее уничтожающим взглядом, не прекращая попыток прогрызть дверь.

– Ну, прости, – сказала Ливви, чувствуя себя довольно нелепо.

Она позволила внутренней связи с братом притянуть ее к нему, туда, где он на самом деле был, но оказалась в итоге почему-то совсем не там. Вместо этого она снова зависла над черным зеркалом Диммет-тарна.

– Нет! – решительно возразила Ливви и, чувствуя себя так, словно продирается сквозь непреодолимую темную завесу, очутилась, наконец, рядом с ним.

Тай лежал на койке в лечебнице, лицо его было очень бледным. Возле него сидела Катарина Лосс, и с ней мальчик, которого она видела с Таем на занятиях, – Ануш.

– Просто стоял и упал, – как раз говорил Ануш. – Это что, пищевое отравление?

– Не думаю, – отозвалась Катарина. – На самом деле, не знаю.

Тай открыл глаза.

– Ливви, – произнес он едва слышно.

– Что он сказал? – спросил Ануш.

– Ливви, – Катарина положила ладонь Таю на лоб. – Его сестра. Та, которую убила Аннабель Блэкторн.

– Ох. Как печально.

– Кажется, цвет лица у него уже лучше, – заметила Катарина. – Вы с ним хорошие друзья?

– Да не то чтобы, – пожал плечами Ануш. – Не знаю, кто у него в друзьях… если они вообще есть. Нет, он на самом деле хороший парень. Умный, очень сосредоточенный. Но все держит в себе.

– Я оставлю его до завтра здесь, – сказала Катарина. – Если захочешь его навестить, это будет не самая плохая идея. Друзья всем нужны.

– Ага, – согласился Ануш. – Зайду попозже. Вдруг ему что-то понадобится.

Катарина налила Таю стакан воды и помогла сесть.

– Ты упал в обморок, – спокойно объяснила она ему. – Иногда студенты слишком серьезно относятся к занятиям и забывают, например, поспать. Или поесть.

– Я такого не забываю, – возразил Тай. – У меня есть расписание, чтобы ничего не забыть.

– Ты приходил ко мне насчет рыси. Как она поживает? Я смотрю, руки у тебя поцарапаны.

– Она – отлично, – сказал Тай. – Ест все, что я принесу, и пьет тоже много. Сколько я уже здесь? Нужно пойти проверить, все ли с ней в порядке.

– Совсем недолго. Когда Ануш вернется, мы попросим его присмотреть за ней сегодня. Наверняка он будет счастлив. Как ты думаешь, сможешь что-нибудь съесть?

Тай кивнул.

– Тогда пойду узнаю, чем порадует нас кухня. А ты лежи. Я туда и обратно.

– Тай! – воскликнула Ливви, как только дверь за ней захлопнулась.

Он нахмурился и сурово посмотрел на нее.

– Я чувствовал, как ты уходишь все дальше. Это, между прочим, больно, Лив. И чем дальше ты уходила, тем более странной становилась. Я тебя чувствовал… но это была уже не совсем ты. Как будто…

– Знаю, – перебила его Ливви. – Я чувствовала то же самое. И это было страшно, Тай. Я была страшная. Тебе надо обязательно записать это в тетрадку. Кажется, не очень хорошо, если я слишком долго отсутствую. Кажется, чем дальше я от тебя, тем опаснее это для нас обоих. И чем больше меня нет, тем больше всего я забываю. Кто я такая… кто ты. И почему мне нужно вернуться.

– Но ты все равно вернулась, – сказал он.

– Да вернулась. И чуть не опоздала. Но сейчас я здесь. Почти вовремя… Ирен прогрызает себе путь на свободу.

Она бодро улыбнулась Таю, он улыбнулся в ответ. Его веки опустились.

– Тай!

– Да в порядке я, в порядке. Просто очень устал. Мне нужно поспать. Ливви, посидишь со мной, пока я сплю?

– Да, – сказала она. – Ну, конечно… посижу.

Тай спал, когда Катарина Лосс вернулась с целым подносом еды, и когда несколько часов спустя в палату вошел Магнус Бейн (в длинной, до лодыжек, алой парке, отороченной черным искусственным мехом). Выглядел чародей так, словно толстый пуховой дракон пытался проглотить его, но устал и не стал доедать.

Вместе с ним вернулась и Катарина.

– Значит, девочка! – сказала она. – Я как раз вяжу для нее одеяльце, но еще не закончила. Вильгельмина Ицян Ке Карстерс, говоришь? Слишком длинное имя для такой крошки.

– Есть и короткий вариант – Мина, – ответил Магнус. – Катарина, она такая прелесть! У нее пальцы Джема, такие музыкальные, и подбородок Тессы. Кстати, как там твой пациент?

– Жить будет. Хотя что с ним случилось, до сих пор не понятно. С виду мальчик совершенно здоров. Мне сейчас нужно идти на занятия. Ты будешь через час?

– Здесь или где-то поблизости, – сказал Магнус. – Найди меня, когда закончишь.

– Итак, – продолжил он, когда за Катариной закрылась дверь, – ты явно должна мне что-то рассказать. И я тебе – тоже.

– Да, – ответила Ливви. – Думаю, я знаю, что ты мне скажешь. Но сначала про Идрис.

И она выложила ему все, что услышала от Зары и Мануэля.

– С самого начала было понятно, что рано или поздно они собираются напасть, – задумчиво сказал Магнус. – И теперь, когда мы узнали, что они за нами шпионят, придется выяснить, как именно они это делают. Если это могут они, возможно, сможем и мы. Но я не уверен, что тебе стоит снова рисковать.

– А уж я-то как не уверена, – согласилась Ливви. – Потому что каждый раз, когда я слишком далеко ухожу от Тая, все идет наперекосяк. Я как будто меняюсь… Кажется, становлюсь сильнее. У меня получаются всякие новые вещи… как в оранжерее. Еще я разбила посуду на кухне и едва не причинила вред ребенку Тессы. И Таю тоже очень плохо, когда мы врозь. Поэтому он сюда и попал – потому что меня слишком долго не было.

– Да, – кивнул Магнус. – Умница.

– Если бы я не вернулась сейчас, он бы умер? – в лоб спросила Ливви.

– Этого я не знаю. Но магия, которую он использовал, чтобы вернуть тебя из мертвых – это темная магия, Ливви. Это некромантия. Заклинание из Черной книги мертвых, шутка ли! Тем более недоделанное. Когда оно лопнуло, тем, что удерживает тебя здесь, оказался сам Тай, твой родной брат. Для призраков это, скажем так, не совсем нормально. Большинство из них привязаны к предметам – к кольцу, ключу, дому. А ты привязана к человеку. Видимо, теперь тебе придется все время оставаться рядом с ним. А ему – рядом с тобой. Когда ты слишком долго находишься вдали от него, то постепенно перестаешь быть собой. Силы в тебе становится больше, а человека меньше. Ты превращаешься в голодного духа, а они опасны для живых.

– Там, в оранжерее, – с трудом выговорила Ливви, – мне показалось, что я могу поменяться местами с малышом Тессы. Снова стать живой, если заберу жизнь ребенка. Занять его место.

– Некромантия – очень темная материя, Ливви, – сказал Магнус. – Да, возможно, тебе бы это удалось. А возможно, ты просто убила бы ребенка или Тессу, а сама осталась ни с чем. За магию иногда приходится очень дорого платить.

– Я никому не хочу причинять вреда, – отрезала Ливви. – Это по части Аннабель. Я не хочу быть как она, Магнус. Точно не хочу! А еще я не хочу быть мертвой. Это нечестно!

– Нет, – вздохнул Магнус, – совершенно нечестно. Но жизнь вообще – нечестная штука. А ты погибла смертью храбрых, Ливви.

– Я погибла смертью глупых, – проворчала она. – Более глупой смерти и представить нельзя.

– Нет, храбрых, – сурово отрезал Магнус. – Хотя лично я предпочел бы, чтобы Сумеречные охотники были чуть менее храбрыми, и почаще включали бы голову.

– Тай у нас в этом хорош, – шмыгнула призрачным носом Ливви. – По части головы.

– Тай – вообще исключение. Думаю, его ждет великое будущее. И, между прочим, тебя тоже, Ливви. Потому что если ты не будешь делать великие вещи, боюсь, ты станешь делать ужасные. У вашей парочки вообще выдающийся потенциал.

– У меня? – фыркнула Ливви. – Я же мертвая.

– Не важно, – Магнус полез в карман. – Кстати, у меня для тебя подарок. И у Кита тоже. Он для вас обоих – для тебя и Тая.

На цепочке поблескивала серебряная птичка. Цапля, догадалась Ливви.

– Ты привязана к Таю, – сказал Магнус, – но это некромантическая связь. Я искал что-нибудь, на что можно будет сгрузить хоть часть этого бремени, лежащего сейчас на вас с Таем. Кит спросил, что я делаю, и дал мне это. Я кое-что в ней поменял… добавил немного силы. Если Тай будет носить эту штуку, она сможет частично оградить его от побочных эффектов связи с мертвым человеком. А тебе добавит стабильности и немного облегчит странность бытия в мире живых. И еще: если вам понадобится помощь, ты сможешь призвать меня через этот кулон. Ну, или Тай сможет. Когда-то он принадлежал матери Кита – она получила его от Джема, с той же целью. Пусть теперь служит вам с братом. Попробуй коснуться кулона.

Ливви коснулась серебра.

– Ух ты! – воскликнула она. – Получилось! Я могу до него дотронуться!

– Вот и отлично.

– Прямо как игрушки Тая – ну, которые он вертит в руках. Как зажигалка Джулиана. – Ливви уже ощупывала цепочку. – А ребенок в порядке?

– Да, – сказал Магнус. – С ней все хорошо. Все вообще хорошо. Хотя если говорить об оранжерее…

– Ты ведь бывал раньше тут? В Схоломанте? – Ливви не слушала его. В голове у нее разлилась черная озерная гладь.

– Да. И не раз за все эти годы.

– И, стало быть, видел Диммет-тарн?

– Случалось. Совершенно невпечатляющий объем воды. По сравнению с Тихим океаном выглядит жалко.

– Ходят слухи, что у него есть какие-то сверхъестественные свойства, но никто не знает, какие. Мы с Таем пытались что-нибудь о нем разузнать.

– Ну-ка, ну-ка, – сказал Магнус. – Слухи ходили, но, признаться, я не обращал на них внимания. Поглядим.

Минуту он сидел молча, Ливви притихла рядом. Тай заворочался на кровати, как будто собирался вот-вот проснуться.

– Да! – воскликнул вдруг Магнус. – Разумеется. История была такая: если достаточно долго смотреть в воды Диммет-тарна, можно увидеть свое будущее. Вроде бы какой-то колдун наложил на озеро такое заклятие. Надо полагать, он был из Девона, ведь «Диммет» – валлийское слово. А что, ты там была, Ливви? Видела что-нибудь интересное?

– В том-то и дело, что нет, – сказала Ливви после долгого молчания. Она честно пыталась вспомнить, на что это было похоже – погружаться в бескрайнее черное ничто… – Ничего я там не увидела. То есть вообще ничего.

– Понятно, – тон Магнуса явно свидетельствовал, что он-то увидел все, в том числе и то, о чем Ливви не сказала. – Но предположим, некто заглянул в этот унылый Диммет-тарн и разглядел нечто, что ему не понравилось. Будущее, которого ему точно не хочется. И предположим, после этого он пришел ко мне поговорить. Знаешь, что я бы ему сказал?