Читать книгу "Призраки Сумеречного базара. Книга вторая"

– Что? – спросила Ливви.

– А вот что. Будущее не выбито на каменных скрижалях. Оно не фиксировано. Если мы видим путь, который не хотим выбирать, то вправе выбрать другой. Другой путь, другое будущее. К черту Диммет-тарн с его откровениями! Что ты на это скажешь, Ливви?

Он пристально на нее посмотрел, а она уставилась на него. Никакого подходящего ответа ей в голову не пришло, и она просто кивнула.

– Ливви! – донеслось с кровати.

Тай открыл глаза и увидел ее.

– Ливви! – снова позвал он, и никакого отчаяния в его голосе не было.

Магнуса он вообще не заметил.

Вдруг с порога раздался дикий вой. Там стояла Ирен, распахнув усатую пасть и подняв шерсть дыбом. Просто удивительно, что такое крошечное животное способно производить столько шума, подумала Ливви. Продолжая завывать, Ирен взлетела на кровать и свирепо боднула Тая лбом в подбородок. Громкость она слегка убавила, но продолжала сердито верещать, будто горячий чайник, у которого накопилось очень много вопросов, но он понимает, что ответы ему вряд ли понравятся.

– Господи, а это еще что такое? – спросил Магнус.

– Это Ирен, – объяснил Тай. – Карпатская рысь.

– Ну, конечно! Карпатская рысь. Как можно было не догадаться, – он перевел взгляд на Ливви. – Мальчик, привидение и карпатская рысь. Вас с братом точно ждет большое будущее, Ливви. Держи, Тай. Это тебе.

Он уронил ему в ладонь кулон Эрондейлов.

– Ливви объяснит, зачем он нужен. А пока достаточно сказать, что если я вдруг понадоблюсь, ты сможешь вызвать меня с помощью этой штуки. Твоя сестра уже рассказала мне все, что узнала в Идрисе. Но я всю ночь на ногах, и прямо сейчас мне не помешает чашка крепкого чая. Пойду, найду Рагнора Фелла и заставлю его добыть мне… чашку крепкого чая.

И он удалился – настолько величественно, насколько это вообще возможно, когда на тебе безразмерное дутое пальто до пят. На смену ему явился Ануш – руки его были все в царапинах. Магнуса он проводил недоверчивым взглядом.

– Это что, правда был Магнус Бейн? – спросил он на всякий случай. – Магнус Бейн приходил тебя навестить?

– Ну, да. Он наш друг, – сказал Тай.

– Я, кажется, слышал, что вы знакомы, но чтобы вот так, запросто – «был неподалеку, заскочил повидаться»… Прости за зверюгу. Я пошел к тебе в комнату, поглядеть, может, книгу какую-нибудь принести или одежду, или еще что, а она тут же сбежала. Такая хорошенькая! Но такая злюка!

– Ее зовут Ирен, – сказал Тай, с любовью глядя на свернувшуюся у него под боком кошку.

– Хорошее имя для злой красотки. Хочешь, я пойду посмотрю, нет ли для нее чего-нибудь на кухне?

Ануш ушел, и Ливви пересказала Таю все, что случилось во время ее визита в Лос-Анджелес и в некую английскую оранжерею.

– Мне так жаль, Ливви. Прости, – сказал Тай, помолчав.

– Это за что еще? – удивилась она.

– За то, что я с тобой сделал.

– Ох, Тай, – улыбнулась она. – Я бы тоже так поступила. Не то чтобы это стоит делать направо и налево, но я все равно рискнула бы. И мы все равно оказались бы там, где сейчас – посреди всей этой неразберихи. К тому же, мне кажется, я начинаю понимать, что тут у нас, призраков, к чему.

Тай кивнул. Он вертел в пальцах кулон, потом покачал цаплю на цепочке, так что солнце заиграло на серебре. Ирен тут же замолотила лапами по игрушке. Ливви вспомнила Кита, сидящего за столом на кухне… Кита, старательно не задающего вопросов про Тая.

Она протянула руку и поймала цепочку, потом аккуратно выпутала ее из острых кошачьих когтей.

– Раньше она принадлежала Киту, – все еще держа цепочку в руке, сказала Ливви. – Напиши ему, скажи спасибо. Письмо можно будет отдать Магнусу, когда он отправится назад.

– Хорошо, – сказал Тай. – Но он-то все равно не напишет в ответ.

– Пиши, пока не ответит. Некромантия – штука плохая. С этим мы все согласны. Но почтовые открытки почти безвредны. Ну, знаешь, с чем-нибудь таким, живописным. – Она снова увидела Диммет-тарн и его черную пустоту. – Погода хорошая, жаль, что вы не с нами, и все такое.

Она покрепче взялась за цепь, потерла пальцами крошечные звенья. Черная пустота, говорите? Но прямо сейчас у нее есть Тай. И она, пока будет в силах, может выбирать дорогу, ведущую прочь от Диммет-тарна. У нее есть якорь. И она будет крепко за него держаться.

Кассандра Клэр, Келли Линк

Навеки падший

Проснись, восстань!

Иль будь навеки падшим.

Мильтон

Нью-Йорк, 2013 год

Джем Карстерс и Кит Эрондейл шагнули через портал вместе – из бархатно-черной полуночи английских лесов прямо в испещренную оранжевыми звездами синеву нью-йоркского вечера. Когда Джем предложил пойти, у Кита появилось интересное выражение лица – смесь радостного волнения и паники, – и сейчас именно с таким лицом он смотрел на непрерывный серебристый поток сигналящих автомобилей.

– В последние пару визитов на Лос-Анджелесский Сумеречный базар мне там были… гм… не очень-то рады, – осторожно сказал он. – Ты уверен, что тут все будет в порядке?

– Уверен.

Желтый и алый свет фар играл на фасаде заброшенного кинотеатра, освещая арочные окна и затейливые узоры. Сумеречный базар на Канал-стрит за десять лет ничуть не изменился. Зато изменился сам Джем и очень сильно. Для любого проходящего мимо простеца вход был закрыт стальными жалюзи и поверх еще забит досками. Для Джема с Китом это была просто штора из серебряных и деревянных бус: когда они прошли внутрь, бусины прозвонили какую-то мелодию.

Увидев их, колдунья, стоявшая на пороге, замерла.

– Привет, Гипатия, – поздоровался Джем. – Полагаю, ты знакома с Китом?

– Полагаю, что с двумя Охотниками хлопот будет больше, чем с одним, – проворчала она.

Закатив золотые глаза, чародейка проследовала дальше, зато вервольф, которого Джем помнил еще по Парижскому базару, охотно остановился с ними поболтать. Сказал, что рад видеть Кита и всегда рад видеть Джема.

– Кстати, поздравляю, – сказал он под конец.

Джем просиял.

Он с удивлением обнаружил, что теперь стал желанным гостем на большинстве Сумеречных базаров. За долгие годы он успел посетить их немало, а среди продавцов и клиентов было много бессмертных. Его запоминали и через некоторое время переставали бояться. Он и не заметил, как Брат Захария примелькался, стал знакомой фигурой, на него иногда даже сбегались посмотреть. Многие из Нижнего мира никогда не видели Безмолвных Братьев. И когда он появился на каком-то из Базаров уже не в монашеских одеждах и рука об руку с колдуньей, тамошние обитатели решили, что теперь он стал совсем своим. А компания Кита, который, можно сказать, вырос на Лос-Анджелесском базаре, окончательно скрепила это молчаливое соглашение.

– Видал? – тихо заметил Джем. – Никаких проблем.

Кит немного успокоился, в его синих глазах появился знакомый лукавый блеск. Он тыкал пальцем во всякие интересные штуки, о которых Джем уже давно и сам знал все, что только можно – но пусть мальчишка повыпендривается! Джем улыбался и Кит продолжал болтать.

– Смотри, они пользуются волшебными зеркалами, – прошептал Кит ему на ухо возле двух русалок, показывавших фокусы в цистерне с водой.

Русалка наградила его свирепым взглядом, но Кит только расхохотался. Следующим номером был киоск с засахаренными лунными цветами. Такого самозабвенного сладкоежки, как Кит, свет еще не видывал.

– Я тебя знаю, – сказала фейри за прилавком. – Ты сын Джонни Грача.

– Уже нет, – улыбка Кита тут же исчезла.

– И чей же ты теперь?

– Ничей, – тихо пробормотал он.

Продавщица моргнула. Второе веко надвинулось сбоку, вышло эффектно. Джем протянул руку, чтобы тронуть Кита за плечо, но тот уже двинулся дальше, разглядывая лотки со сладостями, словно ничего интереснее в жизни не видел.

Джем кашлянул.

– Я слышал, тут есть палатка, где торгуют зельями и иллюзиями. Она принадлежит фейри и магам. Мне говорил о нем друг по имени Тень.

Фейри кивнула и, перегнувшись через прилавок, прошептала ему что-то на ухо.

Совместное предприятие фейри и чародеев находилось в резном деревянном вагончике, стоявшем в вестибюле здания на Канал-стрит. Вагончик был выкрашен в ярко-синий цвет и украшен движущимися картинками. Когда Джем и Кит подошли ближе, из золотых клеток выпорхнули птицы и закружили на фоне лазурного неба.

У фейри, вышедшей навстречу, в волосах росли грибы и завивались ленты. Она была совсем молоденькая и с энтузиазмом приняла заказ на лечебное зелье. Джем поднял фарфоровую крышку и внимательно изучил содержимое банки, но тут же принес извинения за свои действия. Фейри махнула рукой.

– Совершенно понятное поведение, особенно учитывая, для чего это снадобье нужно. Здорово наконец-то познакомиться с вами. Друг Тени, да еще такой выдающийся джентльмен. Может, это ирландка во мне говорит, но я, ей-богу, рада встретить человека в зеленом.

Кит зашелся кашлем. Джем сдержанно улыбнулся и постучал его по спине.

– К тому же, – поспешила добавить фейри, – я вас видела как-то раз, лет восемь назад, когда вы еще… еще были… в общем, вы тогда просто прошли мимо, но были ужасно печальны. И очень привлекательны.

– Спасибо, – сказал Джем. – Зато сейчас я очень счастлив. Кит, твой кашель! Кажется, тебе становится все хуже. Может, тебе тоже нужно лекарство?

Кит тут же выпрямился.

– Ни за что. Я в порядке. Идемте же, Ужасно Привлекательный Брат.

– Тессе об этом говорить незачем.

– Незачем. Но я скажу.

– Кстати, поздравляю! – прокричала им в спину продавщица.

Знания, полученные в Безмолвном Братстве, помогли Джему прийти к выводу, что зелье безвредно и прекрасно справится с задачей. Обернувшись, он еще раз улыбнулся торговке-фейри и позволил Киту утащить себя в другой зал к следующему ряду прилавков. Народу там было еще больше – настолько, что все крылатые фейри предпочитали передвигаться по воздуху. За одним из них – вернее, за одной – гналась вервольфша, вопившая, что та увела у нее из-под носа последнюю шляпку нужного размера. Крылатая тень фейри легла на золотую голову и широкие плечи, показавшиеся Джему знакомыми.

– Уж не Джейс ли это? Гляди, я думаю, это… – Джем повернулся к Киту.

Мальчик был бледен как мел.

Высокий черноволосый подросток в наушниках перебирал сушеные травы на соседнем прилавке. Джем положил руку Киту на плечо – тот ничего не заметил и стоял как вкопанный, пока мальчик не обернулся. У него были синие глаза и крючковатый нос… но он совершенно точно не был Таем Блэкторном.

– Я уже получил то, зачем пришел, – сказал Джем со своим обычным спокойствием. – Можем идти, если только ты не хочешь еще тут погулять. Сделаем, как ты скажешь.

Кит стоял, стиснув зубы. Джем очень хорошо знал это выражение лица. Внутри у Эрондейла всегда огонь, подумал он. Любят и ненавидят так, словно твердо решили сжечь себя дотла.

– Лучше пойдем домой, – пробормотал Кит.

Несмотря на легкое разочарование, Джем поймал себя на том, что улыбается. Кит в первый раз назвал их жилище домом.

* * *

Человек, у которого никогда не было ни единого шанса оказаться Джейсом Эрондейлом и который вообще больше не был Джейсом, уже начал думать, что визит сюда изначально был не лучшей идеей.

Благая Королева сама настояла, что ему нужно новое имя, – еще когда он явился к фейри, прося защиты для Эша и помощи в осуществлении своих планов. Королева ответила на все его вопросы о Клэри, но она никогда и ничего не делала бесплатно. Венценосные особы всегда возьмут свое.

– Я вообще-то привыкла к другому Джейсу, – заявила она с истинно королевской усмешкой. – Хотя, должна признать, никогда его особенно не любила. Так как же нам тебя называть?

«Джонатан», машинально подумал он и, сам удивившись, вздрогнул от одной только мысли об этом. Нечасто ему случалось вздрагивать в Туле.

– Янус, – ответил он Королеве. – Двуликий бог. Владыка концов и начал… и переходов между странными дверями.

– Двуликий бог? – повторила она.

– Отец дал мне классическое образование, – объяснил он. – Под стать моей классической внешности.

– Вижу, кое-что остается неизменным, – расхохоталась она. – Независимо от мира.

Она так ничего и не разглядела. Никому в этом мире невдомек, чем ему пришлось стать.

Именно здесь, в фейри-мире, Янус услышал про совместное фейри-чародейское предприятие и магию, на которую они там способны. И, разумеется, искушение оказалось слишком велико. О том, что Сумеречных охотников на Базарах не жалуют, он тоже знал, но решил, что если наденет плащ с капюшоном, риск будет минимальным.

К несчастью, на него все пялились – так, будто маскировка не сработала. Ну и пусть себе думают, что Джейс из этого мира завел привычку слоняться по Сумеречным базарам. Он, в конце концов, не нанимался беречь репутацию здешнего Джейса.

Янус обернулся. Какой-то оборотень налетел на него и выругался.

– Эй, Охотник, гляди, куда прешь!

Янус уже успел положить руку на эфес кинжала, когда рядом возник другой оборотень и отвесил первому подзатыльник.

– Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь? – рявкнул он. – Это же Джейс Эрондейл, глава Института!

– Господи! Как неловко, – первый вервольф побледнел. – Я не знал!

– Прошу, простите его, – вступился второй. – Он из жуткого захолустья, кругом пустыня… Понятия не имеет, что происходит в мире.

– Я из Огайо! – возмутился первый.

– Я так и сказал.

Оба вервольфа уставились на Януса с самым жалким и извиняющимся видом. Тот и сам смутился, но рукоять кинжала постепенно отпустил. Эта парочка будет полезнее живой.

– Ужасно извиняемся, – поднажал второй.

Янус откашлялся.

– Все в порядке, – сказал он.

– Он еще и парабатай Консула, – объяснил второй вервольф первому. – Ну, знаешь, Алека Лайтвуда.

В животе у Януса что-то затянулось узлом. Интересное ощущение. Он уже привык вообще ничего не чувствовать.

Мысль о том, что Алек – Консул, возникла перед его мысленным взором, словно редкий камень, нуждающийся в самом тщательно изучении. Он слышал от Королевы, что в этом новом странном мире все по-другому и все живы… но представляя себе тех, кого он когда-то знал, снова живыми, он видел их прежними, теми же, что и были. Алек – Консул… Нет, с этим его воображение справиться не могло.

– Я здесь… на секретном задании, – сказал он. – Буду признателен, если вы оставите нашу встречу в тайне.

– Я так и подумал, – тут же подхватил второй вервольф. – Плащ, капюшон… Не иначе как секретное задание, сказал я себе.

Улыбка Януса сделалась менее естественной, зато куда более непринужденной.

– А ты, я смотрю, сообразительный. Возможно, в будущем, если мне вдруг понадобится ваша помощь…

– Все что угодно! – гавкнули оба. – Абсолютно все!

– Вот и отлично, – все так же сияя, ответил Янус.

* * *

Заводить союзников – дело хорошее, особенно глупых и готовых угодить.

Янус зашагал туда, куда, собственно, и направлялся с самого начала, – к ярко-синему вагончику, в котором фейри и чародеи, по слухам, торговали неодолимыми чарами.

В Туле чародейской магии совсем не осталось – как и самих чародеев. Зато по всему миру там шныряли демоны, жирные, как мухи на испорченном мясе, а Себастьян умел заставить демонов ткать иллюзии. Иногда – очень редко, – когда Себастьян бывал им доволен, он делал Янусу такой подарок. Но только иногда… и ему всегда было мало.

Фейри с грибами в волосах впустила его внутрь. Она была с виду совсем молода и испугалась, когда он посмотрел на нее в упор, но запрошенную ею и колдуном цену он заплатил, хотя она была откровенно грабительской. Но он заплатил бы и больше.

Внутри вагончика обнаружилась деревянная раковина, а в ней – драгоценный камень. Хозяева не кривили душой, когда обещали, что магия двух родов в сочетании дает поразительные результаты. Это была самая убедительная иллюзия, какую он видел в жизни.

Маленькая, всегда такая маленькая… Волосы алыми кольцами и спиралями вились по плечам и вокруг щек. Он бы коснулся каждого завитка, каждого локона… Бесконечно рисовал бы пальцами созвездия от одной золотой веснушки до другой… Он так хотел бы разглядеть ее всю… узнать ее всю.

– Клэри, – пробормотал он.

Имя было чужим для его губ. Он нечасто произносил его, даже в Туле, где все его чувства были погребены под тектоническими плитами памяти, тяжелыми, как сырой цемент.

– Иди ко мне, – голос был такой хриплый, что он сам удивился.

Руки дрожали. Презренная слабость, но не его, чья-то чужая, далекая…

Она шагнула к нему. Он схватил ее за запястья и рывком притянул к себе.

Это было ошибкой – иллюзия начала распадаться. Он почувствовал ее дрожь. Настоящая Клэри не стала бы дрожать. Она была самым храбрым человеком на свете.

Иллюзии никогда не бывают абсолютно достоверными. Никакая иллюзия не ответит любовью на любовь. Ни одна не посмотрит так, как однажды посмотрела Клэри. Он не знал, зачем ему это нужно, – но оно было нужно, раньше… всегда… и разрыв связи с Себастьяном сделал все в тысячу раз хуже.

Клэри. Клэри. Клэри.

Он еще раз попытался обмануть себя: прижался губами к ее лбу, к щекам, зарылся лицом в облако пламенеющих волос.

– О, дорогая, – пробормотал он. Рука потянулась за ножом, ее глаза расширились от ужаса и понимания. – Милая… ну, зачем тебе понадобилось умирать?

* * *

Как только они вернулись в Сайренворт-холл, Кит взбежал по каменной лестнице к себе в комнату и захлопнул дверь. Джем решил, что лучше оставить мальчика в покое, хотя бы на некоторое время.

Он и сам немного волновался, поднимаясь по ступеням вслед за мелодией, эхом плясавшей среди синевато-серых стен.

 
Черный – для ночной охоты,
Цвет смерти и траура – белый;
Золотой – для невесты в подвенечном уборе,
Красный – чтобы творить чары.
 
 
Шафрановый озаряет победу,
Зеленый врачует разбитое сердце,
Серебряный – для демонских башен,
Бронзовый – вызывает злые силы.
 

Вариация на тему старой охотничьей песни… Джем терялся в догадках, сколько ей может быть лет. Ее еще отец пел, когда он был мальчишкой.

Дверь распахнулась, и мир на мгновение сузился до размеров комнатки, залитой тихим светом. В старомодном чугунном камине лежала гроздь ведьминых огней. Жемчужные лучи запутались в каштановых кудрях Тессы, склонившейся над колыбелью. Колыбель была вырезана из дуба, срубленного больше ста лет назад в этих лесах. Джем сам видел, как она рождается из колоды, как заботливые руки и терпеливая любовь извлекают ее оттуда. И сейчас она качалась так же бесшумно и плавно, как в те времена.

Из колыбели доносилось недовольное хныканье, и Джем наклонился, чтобы поглядеть на дочь. Она возлежала на мягких белых одеялах – целые холмы, горы пуха: казалось, она спит на облаке. Хохолок волос на этом фоне казался очень черным, а крошечное личико кривилось от гнева и недовольства.

Вильгельмина Ицян Ке Карстерс. Первое и единственно возможное имя, в честь их навеки потерянного Уилла, и «дикая роза» – потому что все, кого Джем любил больше всего на свете, росли, соединяя в себе красоту и бунт. Он непременно хотел для своей малышки китайское имя, а еще должен был помянуть погибшую Розмари, которая доверила им с Тессой нечто бесконечно для нее ценное – ставшее теперь бесконечно ценным и для него. Она доверила им Кита. Розмарин символизирует память, а имя «Захария» само значит «помнить».

Чем дольше Джем жил на свете, тем сильнее верил, что жизнь – колесо. Она проходит полный круг и возвращает тебя к тем, кого тебе предназначено любить. У малышки было впечатляющее имя, и оно могло бы быть еще длиннее, включи они туда еще и вторую фамилию, Грей, но Тесса заявила, что чародеи сами выбирают себе фамилии (если, конечно, их дочь захочет стать чародейкой). А ведь Мина могла захотеть стать и Охотницей. Она могла стать, кем захочет, – она и так уже была всем.

Джем часто забывал себя, любуясь ею, но сегодня не стал надолго зависать в этом состоянии, и взял дочку на руки. Она растопырила ручонки, как удивленная морская звезда, и уперлась ими ему в ключицы – почти невесомая. Темные глазки раскрылись, девочка умолкла.

– Ах, вот оно как, – с тихим смешком сказала его жена. – Папина дочка.

– Она знает, я принес ей кое-что с Базара, – сказал Джем, осторожно втирая бальзам фейри в розовые десны.

Мина выворачивалась из его рук, брыкалась, словно плыла с кем-то наперегонки, но зелье подействовало быстро. Мина перестала биться, ее личико сделалось удивленным, потом просветлело, словно папа показал ей чудесный фокус.

Тесса говорила, что зубки у нее режутся рановато, но Мина вообще во многих отношениях личность выдающаяся и продвинутая, с гордостью думал Джем.

– Цянь цзинь, – промурлыкал он на ухо дочке. – С каждым днем ты все больше похожа на маму.

Она и правда очень походила на Тессу. Всякий раз, как он заводил об этом речь, Тесса и Кит смотрели на него очень скептически.

– Ну, она же младенец, и обычно выглядит как недовольная репка, – пожимал плечами Кит. – В хорошем смысле, если что. И похожа она на кого угодно…

Сейчас у Тессы было такое же выражение лица, как у него тогда.

– Все равно, – сказала она Джему. – Она – твоя копия.

Джем поднял Мину повыше и повернул к свету, придерживая головку рукой. Как же легко ее развеселить! Мина заворковала от удовольствия; магический свет заиграл на ее взлохмаченных черных волосах, на размахивающих во все стороны ручках, и Джема снова захлестнуло, ошеломило невероятное счастье, выпавшее ему на долю.

– Но… она же такая красивая, – попытался возразить он.

– И в кого бы это, ума не приложу! – рассмеялась Тесса и приникла головой к его плечу. – Я люблю тебя, Джем Карстерс, и буду любить всегда! Но ты дурак.

Джем прижал Мину к себе, и она прислонилась своей мягкой щечкой в ямочках к его щеке, что-то довольно булькая. С самого рождения она все время что-то бормотала – обращаясь к потолку и стенам, или просто уткнувшись в свои сложенные чашечкой ладошки. Бормотание становилось более звонким и оживленным на руках у родителей – а еще она разговаривала во сне, как мама. Она вообще все время болтала, а Джем все время слушал – и скоро он начнет понимать каждый звук.

Их дочь – вылитая Тесса. Джем это точно знал.

* * *

Проходя мимо палатки фейри, Янус застегнул куртку доверху, чтобы спрятать кровь. Пожалуй, сегодня он уже достаточно испытывал судьбу, пора и честь знать. Домой.

– Йо, Джейсон! – окликнула его юная черноволосая вампирша в голубом платье-мини.

Она выжидающе глядела на него, но, судя по тому, как назвала, они не могли быть настолько хорошо знакомы.

– Вообще-то, «Джейс», – мимоходом заметил Янус, продолжая двигаться в сторону выхода.

Он так и не понял, что сказал не так, но определенно что-то сказал. На ее лице будто вспыхнул сигнал тревоги, и она кинулась прочь сквозь толпу, но даже вампиру не обогнать Януса. Никому вообще не обогнать.

Он загнал ее в переулок, отвесил затрещину, когда она попыталась драться, прижал за руки к стене, приставил нож к горлу. Девушка продолжала сопротивляться.

– Ты не Джейс! – прошипела она, сузив глаза. – Что ты такое? Демон? Оборотень? Фанат Эрондейла?

Кажется, придется свернуть ей шею, подумал он. Вот не было печали. Вампиров убить трудно, но он все равно сильнее.

– Я – Джейс Эрондейл, – заявил он (какое облегчение сказать это кому-то… пусть даже тому, кто сейчас умрет). – Лучшая и более сильная версия, чем та, что живет в вашем мире. Хотя тебе этого не понять.

Он уже протянул руку к ее шее, но остановился – она поняла!

– Ты из Туле, – пробормотала она. – Алек говорил про тот чокнутый другой мир… где умерла Клэри и все полетело в тартарары. А Джейс был прикован к Себастьяну Моргенштерну. Ты – тот Джейс.

Она яростно смотрела на него, но где-то в этой ярости уже глухо звонил погребальный колокол.

– Я тоже знаю, кто ты, – медленно проговорил Янус. – Лили Чен. В моем мире Себастьян тебя убил.

– Да неужели? – взвилась она. – К дьяволу этого придурка!

– Ты – та девчонка, ради которой Рафаэль Сантьяго начал войну.

Лили тут же перестала драться. Это было настолько неожиданно, что Янус едва ее не отпустил, но отец всегда учил его никого не жалеть.

– Что? – ее голос задрожал. – Рафаэль?

– Когда Себастьян победил, – Янус говорил медленно, уйдя в воспоминания… в те времена, когда Клэри погибла и мир разбился вдребезги, – с чародеями было покончено. Себастьян предложил вампирам и оборотням присоединиться к нему. Большинство оставшихся вампиров собрал Рафаэль Сантьяго, глава нью-йоркского клана, и Себастьян вступил с ним в переговоры. Рафаэлю не понравилось, что случилось с чародеями, но он считал себя человеком практичным и защищал своих вампиров. Мы думали, что сможем найти компромисс, но Себастьян узнал, что ты сливаешь секретную информацию девчонке-оборотню. Он спросил, не желаешь ли ты развлечься с ним, и ты согласилась.

Янус сам удивился, что вообще вспомнил ее имя. Тогда он буквально ослеп от горя… пока Себастьян не сделал так, что он перестал слишком часто думать о Клэри. Себастьян сказал, что он жалок и бесполезен… и слишком много чувствует. И прекратил это.

– Кровавые вечеринки. Хотела бы я уметь не поддаваться искушению… Но я не умею. Очень правдоподобный сценарий.

Она говорила почти рассеянно, внимательно разглядывая его лицо.

– Себастьян убил тебя и показал Рафаэлю то, что осталось. Рафаэль сказал, что ты дура, и так тебе и надо. Через шесть часов он вывел вампиров и некоторых оборотней, всех кого смог, из здания, где велись переговоры, и поджег его. Мне пришлось вытаскивать Себастьяна из горящих развалин. Следующее, что мы услышали о Рафаэле: он примкнул к Ливии Блэкторн и Сопротивлению.

– Так он жив? – ее голос резал, как клинок. – В вашем дурацком, извращенном мире – он жив? Отведи меня к нему!

Янус ожидал чего-то подобного, но вырвавшийся у нее вопль потряс его, и правда сама вылетела изо рта, вопреки его воле.

– У того мира больше нет надежды. Даже наше солнце почти погасло.

Не успел он договорить, как у него разболелась голова. Боль означала, что Себастьян будет недоволен.

– Тогда приведи его сюда! Умоляю! Приведи его сюда!

Она больше не молотила его кулаками – скорее, цеплялась как утопающий за спасательный круг.

– Если я сделаю это, – выдавил он, – что сделаешь ты для меня?

Ее мысли стремительно проносились за черными зеркалами внимательных глаз. Что-что, а глупой эта вампирша не была.

– А что ты попросишь? – спросила она.

– Давай начистоту, – усмехнулся он. – Ради этого ты сделаешь все что угодно.

Лицо вампирши смягчилось. Янус вдруг сообразил: Джейс ей нравился. Она ему доверяла. Какая-то ее часть до сих пор думала, что Янус ей друг. Она его недооценивала, не защищалась. Не верила, что он причинит ей вред.

– Наверняка, – сказала она. – Так и есть.

Она прислонилась к стене.

– Поможет делу, если я скажу, что ты все еще сексуальный?

– Думаю, нет, – покачал головой Янус.

– Ну, тогда хотя бы не передавай это другому Джейсу. Нечего его поощрять. Я даже думаю, некоторые сочли бы тебя более сексуальным, чем он. Меньше хорошенького мальчика, больше грубого мужчины. Интересная пропорция. Удачный компромисс.

– Как и большинство вещей на этом свете.

– Я к тебе не подкатываю, чтоб ты знал. Так, просто наблюдаю.

– Все равно без толку, – снова пожал плечами Янус.

– По-прежнему однолюб?

– По-прежнему, – очень тихо ответил он.

Лили смотрела на него так, словно ей было его жаль. Словно она знала, что он чувствует. Он бы охотно выколол ей глаза, чтобы стереть это выражение с ее лица, но она еще могла быть полезна.

– Давай договоримся, – сказал он. – Ты будешь должна мне одну услугу – и однажды, когда я скажу, вопросов задавать не станешь, а я сделаю что смогу, чтобы привести к тебе сюда, в этот мир, Рафаэля. Это будет нелегко и потребует немало времени. Никому не говори, что встретила меня. Если скажешь, я могу в любой момент послать весточку в Туле с приказом убить Рафаэля.

Она поморщилась.

– Так мы договорились?

Последовало долгое молчание. До них все так же доносились музыка и колокола с Сумеречного базара, но в переулке было темно и тихо.

– Договорились, – сказала Лили.

Он отпустил ее и тихо пошел следом.

Пройдя несколько рядов, она вытащила телефон, словно хотела кому-то позвонить, предупредить, но не стала и убрала его обратно в карман.

Почти смешно. Янус все равно не знал дороги обратно, в тот мир – и неважно, умна девчонка или просто старается сделать доброе дело. Главное, что она необузданная и цепляется за свое зубами и когтями, и до дрожи хочет ему верить. Надежда кого угодно лишит разума.

Чтобы люди тебе подчинялись, сначала доведи их до отчаяния. Кому как не ему это знать: он годами жил в отчаянии. Не передавай это другому Джейсу, сказала девчонка… Как будто Янус собирался общаться с этим другим Джейсом из этого мира – с Джейсом, которому улыбнулась удача. Нет, разговаривать с ним ему незачем. Лучше разузнать все что надо об этом мире и тогда он сам выдаст себя за этого другого Джейса.

А потом убьет его и займет его место. Рядом с… рядом с Клэри.

* * *

Перед самым рассветом Мина проснулась и заплакала. Тесса начала ворочаться, но Джем поцеловал ее в голое плечо.

– Я сам встану, любовь моя.

Тесса и так уже настрадалась, чтобы привести Мину в этот мир. Его жена никогда не будет недосыпать из-за ребенка, пока Джем дома. Это его привилегия.

Он поспешил к Мине в комнату, тихо, чтобы не разбудить Кита и позволить Тессе опять заснуть.

Но оказалось, что Кит не спал. Он уже был у Мины в комнате, держал ее на руках.

– Эй, – говорил Кит младенцу, обращаясь к ней серьезно, будто к ровеснику. – Мина, сделай одолжение! Ты им всю неделю спать не давала, они же устали.

Личико Мины блестело от слез, но она уже забыла, почему плакала. И улыбалась, показывая беззубые десны, в полном восторге от происходящего.

– Джем все время говорит, какая ты у нас продвинутая – как насчет того, чтобы перейти на тот уровень, где ты спокойно спишь всю ночь, а? Вот интересно, если у тебя мама – бессмертная колдунья, значит ли это, что ты взрослеешь быстрее других малышей?

Мина ничего не ответила. Кит редко брал ее на руки, зато часто склонялся над колыбелькой, подходил, когда она была у кого-то на руках, и вообще всячески ее привечал, хотя и довольно неуклюже. Еще он давал ей подержаться за палец, и теперь, когда Мина уже лучше фокусировала взгляд, она всякий раз требовательно протягивала ручонки, стоило Киту показаться рядом. Джем, тот вообще был уверен, что она уже прекрасно отличает Кита от других и даже дала ему специальное имя – Мин-Мин.

Сейчас она совершенно неэлегантно сидела у него на руках в длинном белом шерстяном одеяле, которое связала для нее Катарина Лосс. Разумеется, Кит на него наступил и едва не упал. Джем уже напрягся, чтобы прыгнуть через всю комнату и поймать их, но Кит схватился рукой за стену и устоял, хотя и выругался. Он тут же перепугался и попытался прикрыть рукой хотя бы одно из ушек Мины.

– Только Джему с Тессой не говори, что я при тебе сказал такое! – попросил он.