Читать книгу "Прочитай меня"

Глава 7
Неможвозвозможное

Время выкатывалось из-под пальцев бусинами, и собрать их не представлялось возможным. Егор загорелся моей идеей, или, скорее, впечатлился тем, насколько вдохновилась я. Сам он вопросами счастья не интересовался, как и философией в принципе. Для сотрудников я осталась консультантом «Красоты и дома», и только избранные знали о новом проекте. Редактору «Красоты» меня представили мельком, и Егор сделал все возможное, чтобы мы не пересекались. Татьяна Степановна, степенная строгая женщина, отнеслась ко мне нейтрально и не задала ни единого вопроса, хотя ей известно, что я консультант, решающий судьбу ее журнала. Егор объяснил это тем, что я независимый консультант и Татьяна не должна оказывать на меня давление. Возможно, так бывает всегда, но мне-то откуда знать? Я никогда не была консультантом, да и с независимостью у меня все плохо. Потому что опыта никакого, и я завишу от советов Егора, а он пустил меня в свободное плавание. Вот и сижу с зачатками бизнес-плана, а в голове сплошные вопросы.

– Ты что-нибудь знаешь об интернете? – спрашиваю Егора.

– Это полезное изобретение, компьютерная сеть для обмена информацией… – забавляется он.

– Не дурачься! Я пытаюсь понять, что потребуется для разработки сайта.

– У нас несколько доменов и сайтов… что именно тебя интересует?

– Я в этом полный профан, а сайт будет важной частью журнала.

– Так потребуй, чтобы тебе прислали дизайнера. Четко поставь задачи и обозначь сроки.

– Потребовать? На каких основаниях? Я здесь не работаю.

– Как это не работаешь? Торчишь здесь с восьми утра, просидела платье до дыр. Тебя пустили в здание? Пустили. Кофе принесли? Принесли. Значит, работаешь.

– Так и сказать дизайнерам: «Я здесь с восьми утра, поэтому поднимитесь ко мне сию же минуту для срочного дела»?

– Так и скажи, только грозным голосом.

– А ты не можешь сам сказать?

– Не могу, у меня по расписанию перерыв, – коварно сверкает взглядом.

И уходит, довольный донельзя. Так бы и… ущипнула его за одну из роскошных выпуклых мышц. Завел меня, зараза! Теперь все хочу сделать сама, причем срочно, а Егор затягивает меня все глубже. Заставляет брать ответственность и налаживать связи в издательстве. Манипулятор чертов!

Одно дело – абстрактно рассуждать о мечте и о том, что возможно, а что нет. Совсем другое – попасть в воронку идеи, заинтересовавшей тебя настолько, что все вокруг тускнеет в сравнении. Что поделаешь, я творческая личность, и если мы увлекаемся, то это тяжело и надолго.

С дизайнерами вышло странно. Услышав мое имя, секретарь радостно сообщила: – Да, конечно! Олег зайдет к вам через пару минут.

Я даже удивиться не успела, как передо мной появился чрезмерно вежливый Олег с планшетом под мышкой.

– Это срочный конфиденциальный проект, поэтому прислали меня, – объявил торжественно. – Я ведущий дизайнер.

У меня находится только один вариант ответа.

– Очень приятно. А я… Аля.

Через час у меня рябит в глазах от увиденного. Дизайны сайтов, способы сбора и обработки данных, виды защиты, интерактивные модули… Олег не щадит меня и не делает скидки на необразованность.

– Покажите вашу задумку, и мы подберем дизайн главной страницы, – предлагает он.

– И подберем, и нарисуем, – жизнерадостно обещаю я, пряча в столе мои заметки. Они не для посторонних, предвзятых взглядов, которые затянутся пленкой презрения при виде грамматических ошибок и корявых букв. Протянув чистый лист бумаги Олегу, говорю: – Пишите сами, чтобы не путаться в чужом почерке. Вот здесь будет заголовок и логотип.

Косясь на меня странным взглядом, Олег пишет слова: «заголовок» и «логотип».

– Да-да, вот так! – подбадриваю, заливаясь румянцем.

Что тут скажешь? Не гожусь я для этой работы. Ни читать, ни писать под взглядом постороннего человека не могу. Нервы не выдерживают.

Мы с Олегом заканчиваем к обеду. Он спешит уйти с видимым облегчением на лице, давно не ощущал такого напора и бесконтрольного потока идей. Плохо оформленных идей.

– Обычно на черновой макет сайта уходит несколько дней, но я постараюсь сделать побыстрее. Послезавтра подойдет? – спрашивает на прощание, напоминая, что я не обозначила сроки.

– Послезавтра… хороший день.

– Тогда до встречи. – Олег машет планшетом.

– Подождите! – зову, ломая от волнения голос. – Знаете, какой день лучше, чем послезавтра? Сегодня. Скажем, часа в четыре?

Олег смотрит на меня не мигая и приоткрыв рот от удивления. Да, знаю, я странная и неумелая, и начальница из меня никакая. Понятия не имею, что делаю, двигаюсь вперед чисто на инстинктах. А откуда взяться умениям? Я визажист, и требования обычно предъявляют мне. А тут «потребуй», «обозначь сроки»… ох, Егор!

Олег пытается возразить, но я уперлась рогом и стою на своем. Откуда прет наглость, не знаю, но смотрю в недовольные глаза дизайнера и улыбаюсь.

– На этом этапе нужна ориентировочная концепция. Давайте сосредоточимся на том, что вы сможете сделать, а не на том, на что не хватит времени. Почему бы не адаптировать дизайн сайта «Завтрашнего финансиста»… – Терминов в запасе не осталось, поэтому я выдернула из колоды свой единственный козырь – имя Егора. – Постарайтесь что-нибудь набросать к четырем часам, а мы с Егором Валерьевичем обсудим.

Олег повторяет слово «набросать» одними губами, с ощутимой долей презрения. Но в моем тоне четко прозвучал приказ, поэтому он кивает и уходит, и только тогда я выдыхаю. Если мы будем работать вместе, придется разобраться в технической стороне его работы, чтобы наладить контакт.

Стоп!

Вот меня и занесло. Какое может быть «работать вместе»?

Это не моя территория. Я мелкий грызун, случайно забежавший в вольер со львами. Куда я лезу? Зачем?

Но долго философствовать не получается, ко мне заходит редактор «Завтрашнего финансиста», Эмиль.

– Вы заняты, Аля? Егор Валерьевич сказал, что вы работаете над презентацией для директората, и я решил предложить помощь.

Элегантный, привлекательный мужчина с интересом следил, как я хватаю ртом воздух. Какой директорат?! Какая презентация?!

Мы с Егором договаривались об обмене идеями, и только. Не факт, что моя идея подойдет для журнала, но уж я сама точно не подойду для этой работы. Как только обрисую основную задумку и добавлю деталей, сразу уеду. Сразу.

Насмотревшись на странную гостью начальства, Эмиль кладет передо мной папку с надписью «Конфиденциально».

– Уверен, вы и так все знаете, но у директората определенные требования к презентациям, и они любят задавать каверзные вопросы. Среди начальства есть заядлые критики и очень требовательные люди. Валерий Филиппович прислушивается к их мнению. Я принес презентацию по «Финансисту» с моими пометками, в них вы найдете заданные вопросы и критику. Если понадобится помощь, зовите, всегда рад подсобить коллеге.

Еще на фуршете Эмиль похвастался своей журналистской карьерой, а потом меня отвлекли, и пришлось прервать беседу. Он считает меня коллегой. Меня, полуграмотную Алю Гончарову. И как мне ему представиться? «Здравствуйте, я фантазерка Аля, которая плохо читает, а пишет еще хуже?»

– Простите, я не успела представиться в прошлый раз. У меня нет журналистского… филологического образования…

Прикрыв глаза, качаю головой. Я не знаю элементарных вещей, даже того, какое образование требуется, чтобы стать редактором журнала.

– Я визажист, – продолжаю на удивление твердым голосом. – Мы с Егором Валерьевичем друзья, и я помогаю ему с идеями.

Лицо Эмиля не меняется, остается спокойным, даже слишком.

– В таком случае вам понадобится значительная помощь, – говорит он и, вежливо кивнув, уходит, тем самым обозначая, что источником данной помощи быть не намерен. – Я уверен, что Егор Валерьевич все предусмотрел, – добавляет из дверей, сияя сладкой улыбкой.

А я уверена, что Егор Валерьевич надо мной издевается. Какой директорат?! Максимум, на что я способна, это набросать общую концепцию журнала и список идей, а дальше за дело возьмутся профессионалы.

А я уеду. Однажды увижу журнал в киоске или даже подпишусь на него. Буду искать отголоски своих идей и гордиться.

Почему недостижимое выглядит так маняще? Почему мысли о журнале делают меня счастливой и дарят в сотни раз больше радости, чем все, даже самые смелые школьные фантазии о Никите?

Мечтать о несбыточном намного легче, чем работать, и я так глубоко погрузилась в размышления, что не заметила появления Егора. Он обнял меня за плечи, и я вздрогнула от неожиданности.

– Аль, ты чего бездельничаешь?

– Что за новость про директорат?

– Почему новость? Я рассказывал тебе о структуре отцовского бизнеса. В состав директората входят главы подразделений и независимые консультанты. Отец прислушивается к их мнению. Первая презентация будет краткой – обсудим концепцию журнала и получим добро на следующий этап.

– Это понятно, но при чем тут я? Для подготовки бизнес-плана, макета журнала и сайта понадобятся недели, а мы и целевую аудиторию пока что не знаем.

Егор игриво толкает меня плечом:

– Нахваталась терминов?

– От тебя какой только заразы не нахватаешься, – бурчу. – Скорее подбирай специалистов. Я поделюсь идеями, а они пусть развивают дальше.

– А ты уедешь?

– А я уеду.

– Просто уедешь, и все? А посторонние люди будут развивать твою идею, менять ее, критиковать… тро-о-огать ее грязными руками…

Подначивает меня, зараза!

– Ты велишь им вымыть руки, и все обойдется. Егор, не знаю, чего ты добиваешься, но у меня заканчивается отпуск…

– Продли!

– Не могу, я и так…

– Прошу тебя, продли отпуск! Возьми за свой счет, я заплачу.

– Я могу остаться максимум до конца недели, но и за это время мало что успею. Надеюсь, ты понимаешь, что для твоих людей я обуза.

– Кто назвал тебя обузой? – Резко выпрямившись, Егор сжал мои плечи. Его брови сошлись в хмурой гримасе, кожа вокруг губ побелела.

– Никто! Наоборот, все слишком вежливы, но им приходится обучать меня с нуля. Зачем им мучиться, если я уеду?

– Это твоя идея, тебе и разрабатывать, а я помогу. Только ты и я – это ведь не страшно? Не корчи недовольную моську, не страшно. Что у тебя дальше по плану?

– В четыре придет Олег с набросками для сайта.

– Так быстро? – Егор изгибает брови в искреннем удивлении. – Как ты умудрилась его уговорить?

– Пригрозила… тобой.

– Я знал, что ты выкрутишься! – смеется Егор. – А сейчас что делаешь?

– Изучаю презентацию «Завтрашнего финансиста».

– Отлично! Будем изучать вместе.

Он сел рядом и взялся за бумаги с таким заинтересованным видом, словно никогда их раньше не видел.

Издавать журнал может каждый, были бы деньги, желание и список откровений, которые ты собираешься нести в массы. Текст и фотографии готовы? Платишь дизайнеру – получаешь макет. Платишь корректору – получаешь грамотный текст. Платишь типографии – и вот на столе лежит твое глянцевое сокровище. А дальше? Либо распространяешь журнал самостоятельно, либо платишь за услуги.

Это сложный и далеко не всегда успешный бизнес, но не для отца Егора, который построил на этом целую империю. Поэтому и странно, что он позволяет сыну тратить время на тонущий журнал. «Завтрашний финансист» стал для Егора испытанием, это понятно, но возня со мной – это пустая трата времени. За нашими спинами ждет налаженная машина успешного бизнеса, готовая раскрутить журнал без моих доморощенных выдумок.

Но нет, Егор упорно заставляет меня верить в невозможное. В то, что моя фантазия способна породить и вырастить сокровище.

Он листает презентацию «Финансиста», все проговаривает вслух, притворяясь, что так ему легче думается. Получается вполне естественно, и я почти верю в его ухищрения. Почти. Во-первых, он не хочет, чтобы я мучилась, читая сложные документы. Во-вторых, останавливаясь на важных моментах, он меня обучает. Втягивает в сети, как паук, и пытается делать это незаметно. Но какое тут «незаметно», если он читает вслух, а я слушаю?

– Аль, ты чего отвлекаешься? Я плачу тебе не за красивые глаза, а за работу.

– Ты мне не платишь.

– Можно я тебе заплачу? Тогда смогу ругаться без ограничений.

– Нет уж! Никаких денег и претензий тоже. Но за комплимент спасибо.

– Какой еще комплимент? – хмурится от удивления.

– Про красивые глаза.

– Это выражение такое! – бурчит, дергая плечом. – Глаза у тебя усталые и покрасневшие, ты все время их трешь. И веки опухли. Никакой красоты не вижу. И вообще… пойду сделаю нам кофе.

– А секретарь тебе на что?

– У меня что, ног нет? – фыркает.

– Егор, скажи правду, для чего ты носишься со мной, как с писаной торбой? – не выдержав, спрашиваю в который раз.

– Так надо, Аль… надо.

Кому надо?

В его взгляде столько недосказанного, что я ежусь от странных ощущений. И ведь не ответит, не скажет всю правду до конца, а гадать нет смысла. Но хочется узнать, понять его задумку. Что движет талантливым джедаем, превратившимся в роскошного мужчину? Что он видит, когда смотрит на меня, и зачем смотрит? Нельзя зависеть от чужого мнения, но если ты выросла раненной людьми, поневоле прислушиваешься, присматриваешься.

Да и не скрою – мне нравится присматриваться к Егору.

Когда возвращается дизайнер, Егор отходит к окну и говорит:

– Я останусь, но в качестве наблюдателя. Принимай работу, критикуй, хвали. Если надо, спрашивай мое мнение, но ответственность на тебе. Никаких поблажек.

Егор следит за мной взглядом ястреба. Как только я даю слабину, он хмурится. Не то чтобы Олег пытался меня обмануть, но спорил по мелочам. Специалист заболел, программа не работает… Мой голос креп с каждым словом, просьбы превратились в требования.

После ухода дизайнера я смотрю на Егора в ожидании оценки, но не получаю ничего, кроме небольшого кивка, и становится немного обидно. Он с детства знал, что однажды станет главой отцовской империи, а для меня приказывать другим – непривычное дело. Но… приятное, могу и втянуться.

– Ты все время щуришься. Почему? – спрашивает Егор между делом.

– Глаза устали от непривычки. Ничего страшного, не отвлекайся…

– А еще ты закрываешь один глаз, когда смотришь на графики. И смешно наклоняешь голову.

– Понятия не имею почему. Для выбора целевой аудитории придется…

– Аль, послушай… – Егор делает пометки в таблице и одновременно говорит на постороннюю тему. Мне бы так! Я и на одной задаче еле могу сосредоточиться.

Не отрывая карандаш от бумаги, Егор говорит:

– У меня есть знакомый. Я рассказал ему, что ты щуришься, и он хочет с тобой познакомиться.

– Это такая извращенная служба знакомств или ты пытаешься отправить меня к врачу?

В горле расбухает неприятный ком, слюна горчит на языке. Не люблю говорить о своих дефектах. Ненавижу любое, самое малое доказательство того, что я не такая, как все. Слишком доставалось из-за этого в школе. Гораздо спокойнее прятать свои секреты глубоко внутри. Мне нравится работа визажиста, она подарила мне радость и благополучие. Я стала яркой снаружи и незаметной внутри. Пусть это далеко от того, о чем я мечтала в детстве, но так надежнее, безопаснее.

Егор играет с огнем, раскачивая меня и толкая в неизвестном направлении.

– Почему ты сразу щетинишься? – берет меня за руку, которой я нервно тру горло, силясь вдохнуть. Сжимает запястье, смотрит на него долгую минуту, потом отпускает. – Раз ты щуришься, вдруг тебе просто нужны очки? Я упомянул об этом знакомому глазному врачу…

– И он хочет со мной познакомиться, потому что никогда не встречался с теми, кто щурится? Неведомая диковинка в мире офтальмологии? Ты меня за дурочку держишь? – Ничего не могу поделать, завожусь с полуоборота. С каждым днем Егор все больше внедряется в мою жизнь, в самые скрытые ее части. – Мне не нужны очки. Дома я не читаю и не пишу, а для работы у меня прекрасное зрение.

Моя проблема не связана со зрением, и Егор об этом знает.

Поиграв желваками, он поднимается на ноги и отбрасывает карандаш.

– Не кусайся! Если не хочешь, не ходи к врачу, мне все равно. Но врач сказал, что раз ты щуришься, то зрение стоит проверить, и что он будет рад с тобой познакомиться. – Голос грубый, тяжелый. Отбросив бумаги, Егор отворачивается.

Чувствую подвох, но обвинить Егора не в чем. Ничего крамольного он не сказал, наоборот, проявил заботу. Это я воспринимаю малейший намек на мои проблемы в штыки.

Походив по кабинету, он поворачивается ко мне с вымученной улыбкой:

– Аль, не злись! Забудь, что я сказал. Если тебе нравится, то смотри на все одним глазом, как пират. Давай определимся с ключевыми разделами журнала…

Через пару часов мы спускаемся в ресторан, но там слишком шумно, поэтому едем к Егору домой. Работаем допоздна. За окном ночь, как пролитые чернила, но я не вижу красоты, теряю нить времени и не чувствую усталости. Прихожу в себя, только когда Егор зевает и поднимается на ноги.

– Кто первый в душ?

Смотрю на него с удивлением, потом проверяю время и в ужасе хлопаю себя по лбу:

– Я забыла сказать тете, что задержусь допоздна. Сейчас вызову такси.

– Я сказал Татьяне Игнатьевне, что ты останешься у меня.

– Ты с ней разговаривал?! С каких это пор вы с тетей общаетесь?

– С тех, когда ты назначила меня ее опекуном на время твоего отсутствия. Должен же я знать, о ком забочусь. Твоя спальня рядом с моей, полотенца на кровати. На кресле пара новых футболок и тренировочные штаны. Завтра утром, если приспичит нарядиться, завезу тебя к Татьяне Игнатьевне.

Нарядиться! Слова-то какие знает.

– На сегодня я, пожалуй, останусь. Устала зверски, хотя тебя притеснять неудобно.

– Неудобно врываться к мужчине в дикую рань и любоваться, как я полуголый варю кофе.

– Ты мог и одеться.

– Ты могла и дождаться девяти утра… Знаешь что? Мне лень ругаться, я пошел в душ.

Отсекая дальнейшие препирательства, Егор направляется в ванную.

Спальня пахнет пустотой. По сравнению с надувным матрасом двуспальная кровать выглядит волшебным раем. Я ложусь поперек постели, вытягиваюсь, перекатываюсь из стороны в сторону, даже тихо повизгиваю от удовольствия, пока не обнаруживаю в дверях Егора.

– Я… э-э-э… хотел убедиться, что ты не сбежала, но вижу, ты освоилась, – говорит со смехом. Стоит передо мной без рубашки, покручивая в руках полотенце, и мой взгляд скользит по натренированным мыщцам, по полоске волос, убегающей под пояс брюк.

От неожиданности я краснею и, путаясь в словах, пытаюсь объяснить свое странное поведение:

– Я давно не спала на такой большой кровати. В моей съемной однушке едва хватает места для односпальной. Дома у тети… сам знаешь. Только когда остаюсь на ночь у…

Молодец, Аля, объяснила! Пусть у нас не романтические отношения, но Егору совершенно необязательно знать, у кого я ночую и на какой кровати. Я смазала конец фразы, но он все равно догадался, о чем я. Не дурак. Скрещивает руки на груди, сверкает глазами так яростно, будто я ему в верности клялась.

И срывается.

– У тебя кто-то есть? – спрашивает, скрипя зубами.

– В каком смысле? – Глупый вопрос, но я пытаюсь выиграть время, потому что острая реакция Егора застала меня врасплох.

– В том самом! – Он злится. Подходит к кровати, яростно жестикулирует, размахивая полотенцем. Сейчас прихлопнет меня, как муху. – В смысле мужик! Любовник, парень, кто угодно.

– Перестань на меня кричать! Это не твое дело.

– Раз кричу, значит, мое! Приличные женщины не остаются на ночь у мужчины, если они связаны обязательствами с другим. Они не… они не… много чего не делают!

– Я не связана обязательствами, а ты – противный зануда!

– А ты… ты… невыносимая… вот здесь у меня… – тыкает себя ребром ладони в горло. – Иногда, Аля, честное слово, глаза б мои…

Не закончив ни одну из фраз, он наклоняется ко мне так резко и так близко, что от неожиданности я вскрикиваю.

Хлестнув полотенцем по двери, он выходит из комнаты. Тоже мне строптивый джедай. Приличные женщины, видите ли, много чего не делают. И как это понимать?

– Глаза б твои что? – кричу ему вслед. – Позвони своему другу, глазному врачу, он поможет! – фыркнув, продолжаю кататься по кровати.

Попробуй разберись, что у Егора в голове. Иногда он такой близкий и заботливый, что попытки не видеть в нем мужчину проваливаются с треском. А иногда, наоборот, злой, будто я дико ему мешаю, стою на пути. Другой бы на его месте давно попытался закрутить интрижку между делом. Мы взрослые люди, не связанные обязательствами, почему бы и нет?

Докатившись до бортика кровати, я останавливаюсь.

Я не согласна на интрижку.

Не с Егором. Он слишком… Он очень… Он не из тех, с кем заводят интрижки.

Он привлекательный, порядочный, интересный и относится ко мне… странно. Даже вопрос о любовнике привязал не к ревности, а к правилам приличия. Он не соблазнится мелкой интрижкой, да и я откажусь. Стопроцентно откажусь, потому что Егор не из тех, кого легко забыть после прощания.

Я откажусь, а потом буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

После ду´ша Егор идет прямиком в свою спальню, не желая мне спокойной ночи. Я смотрю на его сильные плечи, на широкую спину со стекающими каплями воды.

– Приличные мужчины пользуются полотенцем, – ворчу.

– Приличные женщины не облизываются на мужские спины.

– Я не облизы…

Дверь его спальни захлопываются, наглядно демонстрируя, что коварного соблазнения ожидать не стоит.

Он видел мое отражение в оконном стекле и знает, каким взглядом я облизала его фигуру. Егор все замечает. И тело у него… что надо. А сам он невыносимый зануда. Вот, пожалуйста, очередное доказательство: над раковиной две зубные пасты – одна отбеливающая, вторая для восстановления эмали, и пасту Егор выдавливает с самого конца, аккуратно. Ну не зануда ли? И зубную щетку мне оставил на раковине. Розовую. Неужто думает, что если упаковка синяя, я не догадаюсь, что это мне? Еще бы имя подписал.

Обо всем позаботился. Все знает. Все замечает. Зануда. Весь из себя правильный, заботливый, замечательный до ноющей тоски внутри.

Он идеальный, а я… нет.

* * *

За завтраком мы читаем газету. Егор внимательно, а я сканирую заголовки, потому что устала от чтения на годы вперед.

– Выспалась? – Не сводя взгляда с газеты, он пододвигает мне блюдо с фруктами.

– Да, спасибо. Я сама доберусь до офиса, по пути куплю сменную одежду.

– У нас встреча в десять.

– Маркетолог?

Егор тщательно прожевывает кусок дыни. Уже ничего не осталось во рту, а он все жует и смотрит в одну точку.

– Нет. Офтальмолог.

Я отодвигаюсь от стола и скрещиваю руки на груди.

– У нас?

Егор пытается беззаботно пожать плечами, но напряженные мышцы застыли.

– Ты сказала позвонить глазному врачу, и я позвонил, только что. – Поднимает на меня взгляд, в нем прямой вызов.

– Ты прекрасно знаешь, что я пошутила и имела в виду тебя.

– Выбор за тобой, Аль, я не собираюсь тащить тебя насильно. Но если хочешь знать мое мнение, то глупо притворяться, что все в порядке. Проблемы надо решать, а не прятать.

Говорит как режет.

Почему я чувствую себя проблемой, которую он решает?

Егор громыхает кофейником, хлопает дверцей холодильника. Ждет моей реакции.

Я могу уйти прямо сейчас, пресечь дальнейшее вмешательство Егора в мою жизнь. Он ступает на очень личную территорию и топчется по ней без видимого на то права.

Очень тянет уйти, но еще сильнее хочется узнать, что он задумал. Для чего возится со мной, вмешивается, толкает неизвестно куда.

Потребность разгадать мотивы Егора сильнее моего страха.

Я молча собираю посуду со стола и иду одеваться. Егор загружает посудомойку и долго стоит, глядя на оранжевый огонек кнопки.

Когда я выхожу из спальни, он ждет у окна спиной ко мне.

– Когда нам выходить из дома? – спрашиваю, наблюдая, как напрягаются его плечи.

– Куда? – Он не оборачивается.

– К твоему приятелю. Так и быть, пусть полюбуется на то, как я щурюсь, – отвечаю с напускной легкостью. Если бы Егор знал, каких усилий мне стоит это согласие, он бы не поворачивался ко мне спиной. Он бы обнял меня… или нет, это мотив из совершенно другой оперы.

– Выйдем из дома в четверть десятого. Аль, я… – нервно потерев ладонью шею, он оборачивается.

Но не знает, что сказать. Егор читает меня, как сухой текст, правильно и четко, но не видит того, что между строк. Читать не значит чувствовать. Мне казалось, что он хорошо меня понимает, но я ошиблась. Он узнает во мне только одну эмоцию – страх, и борется с ней. А все намного сложнее. Я соткана из чувств и болевых точек, а Егор сродни математической формуле. Он примеряет на меня свою непоколебимую логику, поэтому ошибается.

– Аль, я… – снова пытается, со вздохом.

– Да, ты. – На этом непонятном обмене словами я захлопываю за собой дверь спальни.

Я пытаюсь понять Егора, поэтому вступаю в предложенную игру, но это не значит, что я от нее в восторге. Это часть расклада, в котором мы с Егором играем на самом краю моей мечты. Невозможной.

* * *

Начнем с того, что Егор с врачом приятелями не были. Они практически не знакомы и видятся впервые. «Очень рад личному знакомству!» – говорит врач, здороваясь. Как я и подозревала, Егор навел справки и где-то раскопал этого специалиста, чтобы… вот сейчас и узнаем, почему именно его.

Усаживаясь в пыточное кресло, я испепеляю Егора взглядом. Он стоит в проходе, держась за дверную ручку.

– Вы, Егор Валерьевич, либо туда, либо сюда, – улыбается врач. – И дверь закройте, чтобы посторонние не подглядывали. Мы здесь будем творить зрительную магию.

Еще один остряк, везет же мне.

Егор вопросительно поднимает брови, дожидаясь моего разрешения. Я пришла сюда, чтобы разобраться в его игре, так что пусть сидит рядом и терпит врачебный юмор.

– Вас что-нибудь беспокоит? – интересуется врач.

Да!

Меня беспокоит то, что Егор затащил меня к врачу. А еще меня беспокоят мотивы Егора, о которых я, что уж кривить душой, догадываюсь. Его с детства заклинило на моих дефектах. Он ищет ошибку в моей формуле и хочет ее исправить. Чертов Пигмалион[1]1
  Пигмалион – в греческой мифологии скульптор, создавший статую совершенной и прекрасной Галатеи.


[Закрыть], он хочет сделать меня совершенной. Он хочет. Он, а не я. Став визажистом, я забыла о своем внутреннем несовершенстве, заставила себя забыть. Чтобы побороть это, я стала идеальной снаружи.

До последнего времени меня все устраивало.

– Зрение меня не беспокоит. Глаза устают при чтении, но я… обычно не читаю, – отвечаю вежливо, но сухо.

– Почему? Вы не умеете читать?

Я дергаюсь, как от удара в живот.

– Умею! – отвечаю резко.

Что Егор ему наговорил!? Моя проблема не связана со зрением, и глазного врача это не касается. И Егора тоже! Смотрю на него с обидой, а он улыбается, не догадываясь о моих терзаниях. Или догадывается, но нарочно провоцирует?

– Я умею читать, но приходится прилагать усилия, – поясняю, не сводя взгляда с Егора. – Путаюсь в длинных словах…

– Как вы их запоминаете?

– Еще в школе мой друг посоветовал запоминать сложные слова и формулы как картинки. Сфотографировать их в памяти и воспроизводить перед глазами полностью. Это помогает.

Друг. Егор, который с детства пытался меня починить.

Все началось в пятом классе, когда он пересел ко мне на уроке математики. Надоедал мне целыми днями, пытаясь понять, почему у вроде бы неглупой девчонки возникают проблемы с формулами и длинными задачами. Он же и придумал выход.

Вместо «спасибо» я треснула его учебником по голове, чтобы не занудничал и не лез в мои дела. Но это не помогло. Егор ходил за мной по пятам, выискивая остальные недостатки. Для него это стало подобием игры, интеллектуального квеста. Когда понял, что я не собираюсь его слушать, стал давать советы классной руководительнице.

И вот Егор снова встал на путь моего усовершенствования. А я-то, дура, поверила в его россказни про мою фантазию и журнал, и вот…

Врач согласно хмыкает и кивает:

– Вы правильно сделали, что позвонили моей жене, она специалист в этой области. Глаза я, конечно, проверю, но главная проблема не в них. Вы уже договорились о тестировании?

Егор дергает головой, нечто среднее между «да» и «нет», но правду уже не спрячешь. Она всплыла к поверхности и смотрит на меня уродливой насмешкой Джокера.

Глазной врач всего лишь посредник, первый этап моего усовершенствования. Не спросив моего согласия, Егор задумал исправить меня, закончить то, что не удалось в школе.

Пигмалион мог не спрашивать мнения Галатеи, она была статуей, а я… Егор тоже меня не спросил.

Заметив напряжение между нами, врач хмурится.

– Что-то не так? – обращается к нам по очереди.

Егор смотрит на меня, ждет реакции.

Я улыбаюсь врачу. Не хочу обижать ни в чем не повинного человека, желающего мне добра.

Снаружи я спокойна, а внутри… Полный раздрай, боль, обида. Когда меня дразнили тупой оборвашкой, одноклассники делали это честно. В лицо. Егор позволил мне почувствовать себя особенной, талантливой и нужной, а при этом думал о моих дефектах и искал способ меня починить.

Он тоже желает мне добра, но этим причиняет острую боль.

– Моя жена работает с пациентами с вашим видом расстройств, – поясняет врач. – Она разберется с вашим чтением. Но Егор Валерьевич сказал, что вы щуритесь, и я предложил заодно проверить зрение.

Расстройства.

Мое единственное расстройство – нахождение в этом кабинете. Или нет, не так. Еще больше меня расстраивает то, что Егор мне солгал. Масштабно солгал. Затрагивать тему чтения и письма не хотел, хватило моей прошлой истерики, и решил действовать исподтишка. Всего лишь глазной врач, для начала. «Может, тебе просто нужны очки».

Просто.

А потом врач упомянет свою жену, которая (совершенно случайно!) окажется нужным мне специалистом. Нет, не мне. Нужным Егору специалистом по моему расстройству.

Егор злился, что я определяю себя тем, что со мной не так. А оказалось, что и он тоже зациклен на моих недостатках. Пытается починить меня, как сломанную куклу.

Врач выдал его секрет, и теперь Егор смотрит на меня исподлобья, ждет реакции.

– Я случайно… – начинает фразу, но не заканчивает.

Случайно что? Увидел рекламу специалиста на проезжающем автобусе? Или на шоколадной обертке? Специалист по расстройству Али Гончаровой.

Егор встречается со мной взглядом, и в его глазах нет ни капли сожаления. Знает, что мне больно, но действует напролом.

– Я уже сказал тебе, что думаю по этому поводу, – говорит решительно, с нажимом, озадачивая врача. – Нельзя вечно прятаться, надо дать себе шанс. Только тогда и узнаешь, какая ты есть на самом деле и на что способна. Я хочу, чтобы у тебя был этот шанс.

Я застываю каменной глыбой.

Невероятные слова. Сильные, заботливые, щедрые, неравнодушные.

Но я ненавижу каждое из них. Отчаяние липкой пленкой стягивает кожу, застилает зрение.

Я уже доказала, кто я есть на самом деле.

Я уже многого достигла.

А Егор перечеркивает все это парой фраз. Ему недостаточно меня настоящей, ему нужна усовершенствованная версия.

Не стоило соглашаться на его предложение. Дура, я поверила комплиментам, а на самом деле Егор видит меня комком глины, из которого специалисты попытаются вылепить что-то достойное. Он считает меня упрямой и трусливой, поэтому и обманул, поэтому и толкает, заставляет, будто у него есть на это право. Право управлять моей жизнью и не довольствоваться оригиналом.