Читать книгу "Прочитай меня"

– Ты догадалась, что это был я? – смотрит исподлобья.

– Ирина Семеновна раскололась, что это твое изобретение.

– Изобретение? – фыркает. – Это просто адаптированный метод ступенчатого решения проблемных и дидактических задач.

– Знаешь, что я только что услышала? «Ляляляляля задач», – улыбаюсь. – Но большое спасибо тебе за помощь.

– Я хотел сам тебе помочь, но ты огрела меня учебником по голове, поэтому я поговорил с Ириной Семеновной.

– Твое счастье, что сейчас у меня под рукой нет учебника. Но если честно, таблица мне помогла. Извини, что раньше не поблагодарила, но я не люблю говорить о моих… сложностях. Учителя ругались, Ирина Семеновна со мной мучилась, а твои советы попали в точку. Не знаю как, но ты понимал то, что ускользало от других, даже от меня.

Егор хмурится, чувствует себя неловко. Кто бы знал, что моя благодарность его смутит.

– Все очень просто, Аль, – мы с тобой похожи. Я вижу числа и формулы по-другому, не как обычные люди, поэтому и смог догадаться, в чем твоя проблема. Ты тоже видишь по-другому, но буквы и не всегда можешь удержать их вместе, когда читаешь и пишешь. У нас такая особенность.

С каждым словом мы говорим все тише. Кажется, воздух стягивается вокруг нас коконом. Еще немного – и не вырвешься, не остановишься, откроешься нараспашку. Только я не хочу открываться, давно зареклась. Мои секреты и слабости как оголенные нервы, их трогать нельзя, а то боль и рефлекторная отдача замучают.

А Егор подкрадывается все ближе, рискует, вызывает меня на откровения.

– Так и есть, – соглашаюсь тихо, – мы особенные. Только в твоем случае эта особенность сделала тебя математическим гением, а в моем… наоборот.

– Дура!

– Ты прав, она сделала меня дурой.

– Дура, потому что несешь чушь! Если искать во всем плохое, то найдешь. А надо смотреть с другой стороны…

Резко поднявшись, он отходит к окну. С силой сжимает край подоконника, его мышцы подергиваются от напряжения. Он пытается совладать с собой, с эмоциями, слишком яркими и внезапными.

А потом оборачивается, и его слова звучат угрозой.

– Почему ты определяешь и судишь себя по тому, чего не можешь? Ты особенная не из-за недостатков, а потому что у тебя невероятная фантазия и ты так рассказываешь истории, что заслушаешься. А остальное ерунда. Буквы, цифры – это как кирпичи для дома, и надо найти способ правильно их сложить. Не так, как понятно другим, а как нужно тебе. – Его голос смягчается. Вздохнув, он снова садится к столу и добавляет: – И тогда все возможно.

Кладет ладонь поверх моей, проводит большим пальцем по запястью, и в ответ нежная кожа покрывается пупырышками.

Он считает, что все возможно. Все.

Он хочет, чтобы я заговорила о прошлом, чтобы позволила ему помочь – придумать для меня новые адаптированные… ступенчатые… какие-то еще методы. Для чего?

В горле трепещет страх. Я слишком долго прятала мои слабости и стремилась быть такой, как все. А теперь мои карты раскрыты, и выпали они из рук Егора, а не из моих. Он слишком хорошо меня знает, и от этого страшно как никогда. Долгие пять лет я трудилась, чтобы стать идеальной. Пусть только снаружи, но если замазать и запудрить дефекты внутри, то видно только яркую обертку. В новой жизни у меня нет «особенностей», как назвал их Егор. Я обожаю свою обычность и от души ею хвастаюсь.

И не думаю о прошлом.

Мне не нужна помощь Егора, и я не позволю ему замутить чистые воды моей новой жизни.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты зануда? – говорю, морщась.

– Нет, конечно. Подчиненные меня боготворят. – Егор усмехается, но не сводит с меня пристального взгляда. Он открыл дверь для откровений, я постояла в проходе, но передумала. Закрыла дверь с другой стороны и заперла на замок.

– Ты не просто зануда, а еще и самонадеянный. Давай показывай свои графики!

Я решительно высвобождаю руку, хотя и знаю, что однажды пожалею об упущенной возможности. Никогда и ни с кем я не была откровенна до конца, даже с тетей, чтобы поберечь ее нервы.

Егор подталкивает бумаги ближе ко мне.

– Аль, я не испытываю тебя, мне просто нужно понять, что ты… как ты… – Он показывает на графики.

Ему нужно понять, на что я способна. Вообще ни на что или есть хоть проблеск надежды.

Нахожу главного конкурента, прослеживаю показатели за пять лет, сравниваю, комментирую, делаю выводы. Егор соглашается, кивает, и с каждой минутой его лицо светлеет.

– Напугала ты меня, Аль! – признается, когда я заканчиваю. – Такое представление устроила, что я думал, тебе… хуже стало.

– Мне не станет хуже, я такая как есть. Я читаю, но медленно и запинаюсь на сложных словах, быстро устаю и путаюсь в длинных предложениях. Если надо, все прочитаю, только домучаю дома. Не надо со мной нянчиться.

– Зачем тебе это читать? Я объясню главное и покажу результаты.

Мы долго сидим в ресторане, потом возвращаемся в кабинет. В который раз соглашаемся с выводом экспертов, что будущее у «Красоты и дома» безрадостное и надо придумать что-то радикально новое. Перепрофилировать журнал.

– Вот списки возможных тем и журналов-конкурентов.

Егор достает очередную огромную таблицу, разбитую на темы – фитнесс, здоровье, кулинария, семья, беременность, дети и так далее. Каждой посвящено несколько печатных страниц. Я теряюсь в словах, в сокращениях, в классификации. От волнения, от испытующего взгляда Егора. И от своего собственного страха, слишком привычного, чтобы его отпустить.

Я не подхожу для этого дела, никак.

В глазах рябит, неумолимо нарастает головная боль. Я пытаюсь сосредоточиться, тру глаза, но буквы покачиваются, меняются местами, сползают по накренившейся строке. Вроде вижу Ж, но палочка в центре то исчезнет, то появится. Щурюсь, тру лоб, но это не помогает.

– Ты так и будешь мучиться, пока я тебя не отпущу? – недовольный, Егор скрещивает руки на груди.

– Я не мучаюсь.

– У тебя болит голова и глаза устали. И покраснели тоже. Ты похожа на упрямого кролика.

– А ты похож на злого удава.

– Который мучает маленького кролика. Завтра обсудим бизнес-план, а потом будешь фантазировать на здоровье.

– Фантазировать по команде? Как ты себе это представляешь?!

– Я-то откуда знаю? У меня вообще нет фантазии!

Егор отвозит меня домой. Я пыталась возразить, что доберусь сама, но он настоял, раз уж искалечил меня многочасовой работой.

Открыв дверь, тетя опасливо осматривает нас обоих. Став свидетельницей вчерашней ссоры, она боится, что мы с Егором вконец разругаемся.

– Как все прошло? – Она смотрит на нас обоих, ожидая ответа.

– Все хорошо, теть Тань, не волнуйся.

Она бы мне, может, и поверила, но Егору приспичило вмешаться:

– Ничего хорошего. Простите меня, Татьяна Игнатьевна, я переутомил Алю. У нее болит голова и глаза устали. Не давайте ей сидеть в интернете, пусть отдохнет.

– Кавалер твой дело говорит, – оживляется тетя. – У тебя глаза красные, как у кролика.

– Завтра утром заеду за тобой в девять, выспись! – командует Егор.

– Я сама доберусь.

– В другой раз. Завтра поедешь со мной, я хочу убедиться, что ты в порядке. Обычно я стараюсь не калечить сотрудников, это запрещено трудовым законодательством.

– Ты меня не покалечил.

– Вот и позволь мне в этом убедиться. Татьяна Игнатьевна, вы соберете Алю к девяти утра?

– Что еще за «соберете»? Я вам что, пазл? Или трехлетка? – возмущаюсь, хотя и слабо. Еле стою на ногах, держусь за стену, а в голове дьявол занимается боксом.

– Соберу, Егорушка! Утром, когда она оклемается, я напомню, что ты приедешь. Приготовить ей с собой еды?

– Не волнуйтесь, я ее накормлю.

– Ты мне еще шкафчик выдели для верхней одежды! С картинкой, как в детском саду. Читаю я плохо, зато по вишенке узнаю, где мои вещи.

– Тихо-тихо, моя хорошая, иди сразу в кровать, ты переутомилась. – Приобняв, тетя ведет меня в комнату. – А ты с ней полегче завтра, Егорушка! – говорит через плечо.

– Обещаю! Это больше не повторится.

Егорушка.

– Занудный всезнайка! – ворчу, уходя в комнату.

– Всегда таким был и всегда буду, – жизнерадостно отзывается он.

Всегда таким будет, это точно. Некоторые вещи неизменны, как хвостик Наташи Потаповой.

* * *

Утром я еле волочу ноги, Егор же выглядит отвратительно бодрым и радостным, в чем я и не преминула его обвинить.

Егор не остается в долгу. Оглядев меня с ног до головы, он недовольно фыркает:

– Почему ты снова в платье, да еще с пиджаком? И волосы начесала, как на парад.

– Волосы не НАчесала, а просто РАСчесала. Хотя кому я объясняю, ты и в школьные годы не пользовался расческой.

– Зачем ты нарядилась?

– У вас все прилично одеты.

– Они ходят на работу. Я не хочу, чтобы для тебя это было работой.

– Твой офис – это приличное место.

– Где твои джинсы? – Егор смотрит на мою сумочку, будто в ней могла поместиться сменная одежда.

– На работе джинсы носишь только ты и рубашки с торчащим воротничком тоже. Остальные соблюдают дресс-код.

Я не собиралась его критиковать – какая мне разница, во что он одет? – и говорила с долей шутки, но Егор вдруг сжал зубы до скрипа. Что-то в моих словах его уязвило.

– Не начинай, Аля!

– Я ничего не начинаю, просто сказала как есть. Если не я, то кто? Сотрудники тебя уважают и побаиваются, они не скажут тебе правду.

– А ты скажешь?

– Только что сказала.

Мы выезжаем на шоссе. Егор молчит, сжимает руль до белых костяшек. Гонит так, что на поворотах меня мотает из стороны в сторону. Успокаивается, только когда мы подъезжаем к городу.

– Да, ты права, – говорит глухо. – Если не ты, то кто.

Нас встречают улыбками. Не иначе как Нина поделилась новостями и в офисе узнали о моей давней дружбе с Егором. Интересно бы послушать, что именно она рассказала и к каким выводам пришла.

– Осталось разобраться с парой документов, так что сядь и слушай! – командует мой временный начальник.

– Есть, сэр! – Я протягиваю руку к папке с бумагами, но Егор забирает ее и устраивается в кресле, закидывая ноги на стол.

– Итак, приступаем… бизнес-план «Красоты и дома». Я объясню тебе главные моменты, чтобы ты получила представление об имеющихся ресурсах, организационной структуре и финансах. Документ останется у тебя, и ты сможешь к нему вернуться. Готова?

– Да. – Придвигаюсь ближе к столу и протягиваю руку за планом.

– Убери свои загребущие ручонки! Сегодня ты ничего не читаешь, только слушаешь.

Трудно поверить, но да, Егор прочитал мне бизнес-план журнала. Не целиком, а ключевые моменты, но с объяснениями, поэтому на это ушло сорок минут. Он не на шутку увлекся, читал с интересом и выражением. Иногда казалось, что, если я выйду из кабинета, он и не заметит. Не могу сказать, чтобы я все поняла, но суть уловила. В этом заслуга Егора – он с таким удовольствием обсасывал каждую цифру, что я поневоле прониклась его энтузиазмом.

Закончив, он достает следующий документ.

– Перерыв нужен? – спрашивает, вглядываясь в меня врачебным взглядом.

– Зачем мне перерыв, если я ничего не делаю?

– Мало ли…

– Скажи, Егор, ты так и будешь мне читать?

– Как пойдет. Если надо, то буду.

– Не надо, Егор.

Мы цепляемся взглядами, между нами вопросы и недосказанность. Для чего Егор это делает? Спрашивать о его мотивах бесполезно, он прикроется бизнесом, да и не любит задушевные разговоры. Предположим, он действительно надеется, что я придумаю необычную идею для журнала, но читать бизнес-план вслух – это слишком. Даже если в результате у меня родится гениальная идея, все равно это… странно. Да и от его стараний мне только хуже, все сильнее напряжение.

Смогу ли я оправдать его ожидания?

– Не читай больше, ладно? – прошу. – Я сама разберусь или, если понадобится, загружу текст в читалку.

– Не получится, здесь сплошные таблицы и графики.

– Все равно… не читай.

Егор присматривается ко мне, в его глазах мелькает обида, тревога… потом еще что-то, неузнаваемое и незнакомое.

А потом он резко поднимается и кладет бумаги на стол.

– Вот отчет за первый квартал. Пропуск у тебя есть, ходи куда хочешь. Будут идеи – сообщишь.

И уходит.

Вернее, почти выбегает из кабинета, будто следом гонятся монстры.

Или армия алчных невест. С его внешностью, семьей и доходами его наверняка и вправду преследуют поклонницы. Интересно, он пошутил про недавнюю свадьбу?

Семейное положение Егора вдруг стало мне интересно. И он сам тоже интересен. Такой же бескомпромиссный, как в школе, себе на уме, прямолинейный до зубовного скрежета, но…

Он подстраивается под меня, ступает на удивление мягко, и от его слов и действий возникает странное чувство. Словно внутри меня зажгли свет. И хочу выключить, но не могу. Свет горит вопреки логике, даже если непонятно, что он высвечивает внутри. Вроде все просто: старый знакомый просит подкинуть пару идей. Никаких заигрываний и пошлостей, но нет, интуиция беснуется. Потому что Егор ведет себя странно – толкает в неизвестном направлении, пробуждает во мне то, что давно уснуло. Другую, опасную меня, мечтавшую о невозможном в том чудном детском возрасте, когда у мечты нет границ.

Егор вредный и упрямый. И слишком прямолинейный.

И он нагло лезет в душу со своим журналом. Не приглашала я его туда! Никого не приглашала и не собиралась. Темно там. Было темно, а со светом, который он зажег, черт-те что творится. Старые мечты проснулись и копошатся, кудахтают. Как их теперь успокоить и вогнать обратно в спячку?

Я закрываюсь в кабинете. Смотрю в окно, но ничего не вижу. Улицу не вижу, сверкающую мокрым асфальтом. Реку не вижу, черную, разбухшую от дождя. Набережную не вижу с гранитным парапетом. Людей не вижу.

Потому что перед глазами журнальная страница, а на ней кривыми буквами напечатано:

Обязательно кривыми, потому что почерк у меня отвратный, и шрифт должен быть соответствующий. И должна быть ошибка – обоВРашки вместо обоРВашки, потому что я часто меняю буквы и слоги местами, пишу их задом наперед. Не нарочно, конечно. В голове одно, а на бумаге другое.

В мыслях целые миры, фонтан красивых слов и образов, а на бумагу выливается сухой остаток, весь в ошибках. На компьютере печатать чуть легче, но тоже не ахти.

Но если найти способ записать мои фантазии, отредактировать…

И если Егор прав и они окажутся кому-то интересными…

Нет!

С усилием захлопнув мысли, я отхожу от окна. Нельзя себя дразнить. Надо думать о журнале отстраненно, как о проекте Егора. Я всего лишь помогаю, временно. Всего несколько дней – и я вернусь домой, в благополучную и безопасную жизнь, и мне будет не до фантазий и букв. Сделаю макияж невесте, ее подружкам и родственницам – и не останется сожалений. Это тоже своего рода сказка. Пусть не моя, но хорошая.

Нечего мечтать впустую. Надо поскорее придумать идеи для журнала и уехать. Жаль, воображение не подчиняется команде. Вместо дела в голову лезут чертовы заметки оборвашки, уже даже иллюстрации придумала.

Закрыв кабинет, я брожу по редакции «Завтрашнего финансиста». На этаж «Красоты и дома» не спускаюсь, там слишком пристально за мной наблюдают.

Каково это, писать для журнала, жить фантазиями?

Меня замечают, провожают взглядом, пытаясь угадать настрой по выражению лица. Я гуляю, а Егор работает. Разговаривает с сотрудниками, спорит, что-то пишет на доске. Я впервые смотрю на него как на мужчину, и мне нравится увиденное. Особенно привычки Егора, не изменившиеся со школы. Когда недоволен, он теребит ухо до красноты. Не соглашаясь, качает головой, предупреждает о грядущем отказе. Когда шутит, смотрит исподлобья, словно делится секретом.

Даже не знаю, что мне интереснее, журнал или Егор, но это очень опасная и неожиданная мысль, и на ней лучше не зацикливаться.

Схватив пиджак, я выхожу на улицу, чтобы проветриться и успокоить фантазии. Не дело это, мечтать о невозможном. О журнале, например. Или о золотом наследнике медийной империи. Испорчу себе настроение, и только, потом даже шоколадный торт не спасет.

Выхожу на набережную и смотрю на малыша, кормящего голубей. Разбросав крошки, мальчик отбежал назад, а теперь подкрадывается ближе и ближе, пока голубь клюет угощение. Даже эта сцена напоминает о Егоре. Такое чувство, что и он выбросил приманку и отошел в сторону, пока я клюю.

Ведь клюю же!

Знать бы, чего он добивается и зачем.

Тетя утверждает, что я нравлюсь Егору, хотя, по ее мнению, я нравлюсь всем мужчинам без исключения. Но я и сама гадаю о мотивах Егора. Симпатия и влечение могут отчасти объяснить его интерес к моей несовершенной персоне. Однако его поведение не вписывается в привычные рамки. Никакого флирта, намеков, взглядов исподтишка, и поползновений тоже никаких. Даже вчерашнее прикосновение казалось дружеским, сочувственным. Он загружает меня работой, командует – и все. Какое уж тут «нравлюсь»!

Трель телефонного звонка взрывает тишину набережной. Голубь улетает, а малыш со слезами бросается к маме.

– Аль, ты где? У меня окно между совещаниями, и нужна твоя помощь, – говорит Егор.

– Опять помощь? Ты потратил на меня целый день, а я не родила ни одной идеи. Из меня никудышная помощница.

– Мне нужна помощь другого рода. Уделишь мне часок?

Других планов у меня нет, только если голубей кормить, поэтому я соглашаюсь. Егор приезжает за мной, но отказывается говорить, куда мы направляемся. Я поневоле начинаю волноваться, но, к моему удивлению, мы приезжаем в…

Магазин мужской одежды.

– Давай, Аль, быстро и по пунктам: что мне надо изменить. Только без стеснений, я спокойно отношусь к критике.

– С чего ты взял, что тебе надо что-то менять?

– Ты пожаловалась сегодня утром. Ты ведь не только визажист, но и стилист?

– Да… я закончила экспресс-курс, получила сертификат, но…

– Так помоги мне, подбери подходящий стиль. Я заплачу за консультацию.

Егор говорит громко, давит на меня, и нас слышат продавцы. Учуяв легкую добычу, они оставляют другие дела и широкими шагами к нам. Но не тут-то было. Егор бросает на них один острый взгляд, и они отступают. Только приносят кофе.

– Егор, я просто вредничала. Тебе ничего не надо менять. Прости, я не должна была…

– Должна. Ты права, я одеваюсь как мне удобно. Не люблю, когда встречают по одежке, поэтому и не заморачиваюсь. На благотворительный вечер пришлось вырядиться, так я чуть не задохнулся. Придумают же чертовы удавки на шею! Но ты права в том, что сказала. Сотрудники следуют дресс-коду, поэтому и мой внешний вид должен соответствовать ожиданиям. Давай, не будем терять времени…

– Ты не должен соответствовать… – судорожно придумываю способ справиться с его обидой.

– Подбери мне новый стиль! – Егор хватает первый попавшийся костюм. – Классика? Или что-то современное?

В его голосе смесь раздражения и решимости. Он уже свыкся с мыслью, что ему придется изменить гардероб, и теперь не отступится. У парня железная воля и упрямство такое же.

Без сомнений, в костюме он смотрится замечательно, если не ленится надеть его как следует. Егор не очень высокий, но для меня в самый раз…

Для меня?

Какое на фиг «для меня»?!

Надо скорее уезжать, а то фантазия марширует совершенно не в ту степь.

Егор держит в руках два серых костюма и выглядит крайне недовольным. Не иначе как вдруг осознал, что ему придется их мерить. Я смотрю на его плечи, на сильные руки под футболкой, только что не облизываюсь. Мало того что мне стыдно за такую реакцию, так и Егор замечает мой осоловелый взгляд.

– Это ты так размер определяешь? – язвит.

– Нет, любуюсь! – сознаюсь без смущения. Пусть знает, что не зря старался все эти годы.

Егор краснеет от ворота футболки до кончиков ушей. Если бы он не был язвительным и бритоголовым, я бы назвала эту сцену трогательной.

– Ты краснеешь, как влюбленная пятиклассница, – шепчу ему на ухо.

– Поговоришь у меня!

Забрав у Егора костюмы, я вешаю их на место.

– Пойдем, нам надо поговорить!

Игнорируя недовольные взгляды продавцов, я выталкиваю Егора из магазина и веду в кафе.

– Слушай внимательно! – говорю, когда мы садимся за столик. – Вчера ты командовал у меня дома, сговорился с тетей, и я обиделась и утром наболтала глупостей. На самом деле у тебя свой стиль. Он идет вразрез с тем, что считается офисной нормой, но этим ты и запоминаешься. Молодой лидер, прогрессивный, неформальный – чем не образ?

Егор буравит меня взглядом, не иначе как подсчитывает процент искренности.

– И… тебе нравится? – спрашивает.

– В каком смысле «нравится»? Мы не работаем вместе, но лично меня твой стиль не раздражает. Если идешь на встречу с консервативными клиентами, то надень костюм, а в остальное время будь самим собой.

– Я не идиот, на такие мероприятия и сам могу одеться. Я спрашиваю про одежду на каждый день.

– Если тебя действительно интересует смена имиджа, я постараюсь помочь. Придумаем что-нибудь особенное, но при этом неформальное. Характерное. Некоторые носят забавные носки или галстуки…

Егор дергается на слове «придумаем», во множественном числе. Он надеялся, что обойдется без его участия и что он сможет купить новую одежду не меряя.

– Скажи, что мне носить, и я куплю! – отмахивается.

– Ты должен сам решить…

– Я послушаюсь тебя.

– Я не могу так сразу придумать. Надо побольше узнать о твоей работе, подобрать цвета, стиль…

Егор смотрит на меня расфокусированным взглядом, выдающим острую скуку на грани отчаяния. Одежда не его тема, это точно.

– В таком случае… – делает глубокий вдох, напрягается. Смотрит на меня так сурово, словно собирается уволить. – Если ты свободна сегодня вечером, то посмотришь мои вещи.

– Какие вещи?

– Как какие? Одежду! Ты же теперь мой стилист. Разве тебе не надо увидеть имеющийся гардероб? – раздраженно трет шею.

– Ну… хорошо бы.

– Тогда поужинаем у меня, заодно покажу тебе мои тряпки.

– А как же жираф?

По его поведению не кажется, что он женат, и кольцо он не носит, но сколько обманутых женщин впоследствии негодуют: «Он казался таким порядочным!» А Егор даже свадьбу упомянул. Так что лучше проверить, шутка это или нет, но спрашивать всерьез неудобно, не те у нас отношения. Смесь бизнеса и странной, невесть откуда взявшейся дружбы.

– Какой еще жираф? – Егор удивленно морщится, но потом вспоминает разговор на благотворительном вечере и смеется: – Жену запру в вольере, не каждый же день ей командовать. Кстати, сегодня мне прислали интереснейшую статистику свадеб и разводов…

Как только начинаю подозревать, что я ему небезразлична, он возвращается к делу. Прячется за цифрами.

– После ужина я тебе кое-что прочитаю, – обещает.

М-да, на свидание это не похоже.

– Так и будешь мне читать?

– А что, мне понравилось! Я когда тебе вслух читал, заметил детали, которые пропустил раньше.

Егор что-то пропустил? Очень в этом сомневаюсь, с его дотошностью он замечает каждую мелочь. Он и меня прочитал, зараза, уже давно, до того, как попросил помочь с журналом. Еще в детстве. Понять бы, что он узнал такого, что неведомо мне.

И зачем я ему, такая несовершенная.