Читать книгу "Прочитай меня"

Покопавшись в брошенной на стул летней куртке, Егор достает глянцевый журнал и кладет передо мной. А сам отворачивается, наблюдает за бариста.

Я смотрю на журнал, как на бомбу с вырванной чекой.

Я и журнал. Журнал и я. Это смешно до чертиков, ведь сейчас речь идет не о картинках.

Егор знает меня как облупленную, поэтому непонятно, с какой стати он ко мне обратился. Темы для школьного сайта и стенгазеты не в счет, то была ерундистика, а это…

Печатное издание. Журнал.

Но фантазия у меня буйная, спорить не стану. Я еще не согласилась помочь, а в голове такое творится… макеты обложек, новые темы, шутки, интервью под необычным углом. С журналами я знакома не понаслышке, клиентки любят обсуждать прочитанное и всякие новинки. Но никогда не смотрела на журналы со стороны издателя. А теперь… Егор словно открыл дверь в моей голове, и фантазии вырвались наружу и отказываются залезать обратно.

Набравшись смелости, пролистываю несколько страниц. Ничего крамольного не вижу, но глаз не цепляется за статьи или картинки. Средненько-скучненько. В нашем салоне этого журнала нет.

Егор с сожалением смотрит на пустую чашку, постукивает ею по столу. Такое чувство, что ему нечем занять руки и купировать волнение.

– Там отличная статья про калорийность продуктов. Я всерьез увлекся, даже придумал алгоритм подсчета калорий на основе стандартных блюд и размера порций. Попробовал на себе, и получилась высокая степень корреляции с изменениями в весе…

Я делаю глоток воды, прячу за стаканом улыбку. Обсуждая женский журнал, Егор чувствует себя неловко, как боров в посудной лавке. Но цифры ему сразу понравились, кто бы догадался.

Отложив журнал в сторону, я смотрю ему в глаза.

– Извини, что психанула и сразу не выслушала твое предложение.

– Я сам виноват. Слишком прямолинеен, прости! Помню же, как ты злилась, когда просили помочь со школьной газетой. Ты думала, что они над тобой смеялись, а им без твоей фантазии было не справиться.

– Предположим. Что дальше?

– Дальше все просто. – Поиграв желваками, Егор скрещивает руки на груди. Не иначе как готовится к спору. – Я сниму тебе гостиницу в центре, ты продлишь отпуск и останешься в городе. Я предоставлю нужные материалы и место для работы.

В кафе пахнет мятой, людьми и улицей. Мне здесь не нравится. Прибывающая вечерняя толпа слишком шумная для тишины моих затаившихся мыслей.

Я взяла отпуск на две недели, так что могу задержаться в городе.

Проблема только в том, что эта затея – сумасшествие. Но как быть с тайным восторгом, гудящим внутри? Пусть ненадолго, пусть чуть-чуть, но я коснусь мечты, за которой не смогла или не рискнула охотиться. Которую отвергла. Даже если затея Егора закончится полным фиаско, терять мне нечего. Нельзя потерять то, чего ты не имела и за что никогда не боролась. Теперь, когда я успокоилась, мне приятно доверие Егора. Он пришел ко мне, потому что другие не смогли ничего придумать. Он верит, что я смогу. От этого внутри тепло, солнечно. Весна.

Журнал. Я буду знать, что сделала хоть что-то. Хоть раз рискнула по-настоящему.

– Я останусь жить у тети, а с остальным согласна.

Егор выдыхает так резко, что я ощущаю его дыхание на губах.

– Отлично! – В его глазах вспыхивают озорные искры. – Я предложил гостиницу, чтобы тебе было к чему придраться. Живи где хочешь. Главное – придумай мне что-нибудь интересное. Сможешь приезжать в центр? Я выделю тебе временный офис рядом с моим.

Ладони зудят от волнения, и я потираю их, сжимаю. Почему мне кажется, словно я подписалась на нечто большее, чем помощь с журналом? Купила кота в мешке. Огромного кота, размером… с одного странного одноклассника.

– Про деньги спросить не хочешь? – усмехается Егор. – Так обрадовалась, что и зарплата не интересует?

– А я и не собиралась спрашивать. – Сложив перед собой руки, я наклоняюсь вперед. Егор настораживается, но не отводит взгляд. – Я сама диктую плату, – говорю четко.

– Интересно, во что ты себя оценишь?

– Дороже, чем ты надеешься. Я выложусь на все сто. Ничего выигрышного не гарантирую, но отработаю честно. Взамен ты поможешь тете Тане. Договоримся на год, а потом я найду другой вариант.

– Чем ей надо помочь?

– Всем, о чем попрошу. Не бойся, я не буду звонить каждый день. Пару раз в месяц, а то и реже. Тетя зимой купила шкафчик, так я только вчера его собрала. Сама она не может, глаза уже не те, и в инструкциях не разбирается. Если она заболеет, надо будет завезти ей продукты. У нее диабет и высокое давление. Раньше помогала ее подруга, но у нее самой здоровье не очень, и живет она далеко. Я бы забрала тетю к себе, но она отказывается переезжать.

– А… – Егор хочет спросить про Никиту, но сжимает губы. – Хорошо, договорились, я ей помогу. Но это не оплата, а так, любезность. Я хочу тебе заплатить.

– Будем считать эту помощь оплатой, тогда я буду уверена, что ты не забудешь и сделаешь.

– Когда это я успел так плохо себя зарекомендовать? – Прищуренный карий взгляд выдает обиду и неприязнь.

– Извини, но мне так проще.

Пожав плечами, Егор подхватывает куртку и встает из-за стола.

– Проще так проще. Завтра сможешь начать?

– Смогу.

– Заеду за тобой в восемь.

– Не надо заезжать, спасибо. Встретимся в твоем офисе?

Он снова пожимает плечами и, достав телефон, отправляет мне рабочий адрес.

– Возвращаемся к тете? – спрашивает, выходя к машине.

– Получается, что так.

Удивленная и сонная тетя Таня выходит к нам в подаренной мною пижаме с котиками и с наброшенным на нее халатом. Егор заносит чемодан в комнату и, попрощавшись, уходит.

– Деточка, хорошая моя, он что… тебя не отпустил? – зачарованно шепчет тетя, на всякий случай держась за сердце.

– Приютишь меня еще на несколько дней, теть Тань? Егору и вправду нужна помощь.

Фыркнув, тетя шлепает меня по попе поясом от халата.

– Приютить, понимаешь ли… как будто это не твой дом. Договоришься у меня! А ну марш в комнату, а то на тебе лица нет от усталости! Я сейчас молочка согрею на ночь, чтобы лучше спалось. – Шаркая тапочками, тетя идет на кухню, и оттуда доносится ее бурчание: – Помощь ему нужна, видите ли. Знаю я, что ему нужно… Заговорил мою девочку, хахаль бритоголовый, но она так просто не дастся. Она потреплет ему нервы, как положено. Кровиночка моя…

Потреплю, как же не потрепать… уже начала.

Глава 5
Протиччитай меня

– Аля Гончарова к Егору Воронцову, – сообщаю администратору у входа в современное высотное здание из стекла и бетона. Издательский дом Воронцовых. В таких офисах работают лучшие из лучших, коими я не являюсь, поэтому замираю на пороге, ища в себе испуг и неловкость. Ищу, но не нахожу. Ощущения странные. Егор так искренне просил о помощи, что я чувствую себя не Золушкой, а самым настоящим консультантом, как те, кого он нанимал раньше. Помадных дел мастерица прибыла для спасения глянцевой империи, не иначе.

– Вам на одиннадцатый этаж. Обратитесь к секретарю в приемной редакции «Завтрашнего финансиста».

Стеклянный лифт открывает вид на город, окутанный пробудившейся весной. Ощущение, словно стоишь на крыше, в шаге от падения вниз. Внизу копошатся люди, мелькают машины. Хорошо, что я не боюсь высоты.

Дверь лифта бесшумно открывается, в приемной ожидает симпатичная молодая девушка.

– Вы Аля? Егор Валерьевич забыл сказать ваше отчество, – говорит смущенно.

Консультантов называют по имени-отчеству, к ним относятся с уважением. Они осознают свою ценность и предъявляют требования. Большой кабинет, напитки, еда, высокая зарплата… наверное. Мне ничего этого не нужно, только хочется поскорее увидеть журналы. И Егора тоже. Я пришла раньше времени, не могла дождаться начала рабочего дня. Всю ночь не спала. Идеи крутились в голове вихрем и не давали покоя.

– Называйте меня просто Аля!

В моем паспорте чужое отчество. Отца я не знаю, деда тоже. Меня всегда называют по имени.

– Мне надо записать вас как посетителя, а Егор Валерьевич сказал: «Аля придет» – и все, – терпеливо поясняет девушка.

– Аля Гончарова, – упорствую.

К нам подходит женщина постарше, быстрым взглядом осматривает меня с ног до головы и улыбается, будто узнавая.

– Аля? Очень приятно, проходите!

Девушка так и остается стоять с регистрационным журналом в руках, а меня уводят в глубь здания. Я оглядываюсь по сторонам, рассматриваю необычный дизайн этажа. В центре большая приемная полукругом с несколькими столами, за которыми работают секретари. Из нее лучами бегут коридоры с кабинетами и залами заседаний. Получается, что секретари, как церберы, охраняют этаж. С другой стороны лифтов открытая планировка, там уже шумно, несмотря на ранний час.

– Я секретарь Егора Валерьевича. – Элегантная женщина лет сорока излучает спокойствие и профессионализм. – Начальник предупредил, что вас лучше называть по имени. Тогда и я просто Нина.

Занудный всезнайка, вот кто ее начальник! Неужели помнит, как я подралась, когда кто-то назвал меня Аля Безотцовна? С тех пор я не использую отчество.

На стеклянном столе моего временного кабинета одиноко пылится компьютер. Нина приносит из приемной стопку журналов и других бумаг и кладет их передо мной.

– Егор Валерьевич попросил подготовить документы для вашего рассмотрения. Он скоро приедет.

Мне нравится, что она говорит о Егоре с уважением и улыбкой. Чувствуется, что у них хорошие отношения, хотя он совсем молодой и неопытный, что и сам признает.

Секретарь стоит рядом, смотрит, как я листаю бумаги. Кроме журналов, здесь столько всего, что внезапно пересыхает во рту. Многостраничные, сухие экспертные заключения, слайды, графики, схемы, анализ рынка, сравнительные показатели конкурентов…

Что я делаю в редакции журнала?!

Отодвинув бумаги, я смотрю на секретаря. Та с дежурной улыбкой ожидает моих распоряжений.

– Спасибо. – Я облизываю сухие губы. Каковы шансы, что Нина позволит мне сбежать и не доложит Егору?

– На первом этаже есть ресторан, вот посмотрите меню. Вам доставят в кабинет все что хотите. Для связи со мной нажмите единицу. Туалет в конце коридора. Что-нибудь еще?

– Спасибо, больше ничего не нужно. – От волнения перед глазами плывут разноцветные круги. Во что я ввязалась? Повелась, как последняя дурочка, купилась на просьбу Егора, размечталась, даже почувствовала себя консультантом. А теперь что делать? Сидеть и пялиться на бумаги, пока не ослепну? Мне за год не разобраться с таким количеством информации.

Одно хорошо: мне удается держать лицо, и Нина не догадывается об агонии моего эго.

– В таком случае остается одно важное дело, – невозмутимо продолжает она. – Перед тем как приступить, вам надо подписать соглашение о неразглашении.

– Да… я подпишу…

Грудь сдавливает, сплющивает как бетонной плитой. Нина кладет передо мной несколько страниц печатного текста и стоит рядом в ожидании.

– Пока вы подписываете, я могу сделать чай или кофе, – предлагает с улыбкой, протягивая мне шариковую ручку с логотипом издательского дома.

– Мне потребуется время, чтобы прочитать соглашение. Можете пока забрать конфиденциальные документы. Не ждите, пока я читаю. Я… я забыла очки. – Неловко вру. Голос ослаб, шуршит песком, в горле болезненный спазм. Не хочу, чтобы подчиненные Егора узнали, насколько я дефектна, неспособна к тому, что они делают каждый день не задумываясь. Прочитать сухой, сложный юридический текст для меня еще та пытка, а подписывать не читая я не привыкла.

Лицо Нины расплывается в радостной улыбке.

– Возможно, я смогу вам помочь. У нас тут за годы накопилась коллекция бесхозных очков. Точно есть +1 и +2. По-моему, найдутся и другие, сейчас схожу посмотрю.

Нина успевает подойти к двери, когда ее сносит начальственным ураганом по имени Егор.

– Нина Александровна, что происходит? – требует он, сканируя меня острым взглядом.

– Егор Валерьевич, почему вы так волнуетесь? Все в порядке… вроде бы. Вот Аля… – Нина показывает на меня как на подтверждение должного порядка. – Все сделано, как вы велели. Я предложила Але меню, но она пока что ничего не заказала. – Нина смотрит на меня с долей обиды, будто мой отказ от кофе стал причиной плохого настроения начальника.

Не отвечая, Егор подходит к столу и демонстративно раскидывает бумаги в стороны. Журналы оставляет мне, остальное собирает в охапку.

Следя за его действиями, секретарь хмурится.

– Я как раз иду за очками, чтобы ваша гостья подписала соглашение о неразглашении.

– За очками? – Егор удивленно смотрит на Нину, потом внимательно – на меня. Я отворачиваюсь, не в силах вынести его пытливого взгляда.

– Спасибо, Нина Александровна! Если не трудно, сделайте мне кофе, – просит Егор вежливо, но строго. Он и раньше казался старше наших с ним лет, а сегодня и подавно.

Дождавшись, когда секретарь ушла, он хватает первый попавшийся стул и садится передо мной, сверкая глазами. Впечатляющее зрелище – сильный мужчина в гневе. Жаль, что не могу оценить по достоинству, потому что всем телом и душой стремлюсь на улицу. Прочь отсюда. Подальше от красивого кабинета, офиса, здания. В привычную, безопасную жизнь, где нет риска опозориться и подвести Егора. Что я вчера говорила про мечту? Нет никакой мечты. Есть только позор оборвашки в глянцевой империи.

– Очки? – Егор приподнимает брови, и я качаю головой. Я соврала про очки, они мне не помогут.

Вздохнув, он кладет руки на стол. Его мышцы подрагивают.

– Успела себя накрутить или только начинаешь? – Проследив за моим лицом, он кивает в подтверждение догадки. – Значит, уже накрутила. Быстро ты! С тобой будет трудно, да, Аль? Ты будешь реагировать на каждое написанное слово, на каждую долбаную бумажку, будто тебя бьют током. Так? Наверняка уже планируешь побег?

Умом понимаю, что он прав, но ничего не могу с собой поделать. Я не искала проблем, придумала для себя безопасный мир без букв и слов и жила там, никому не мешая. Егор знает, что я несу в себе старые комплексы и обиды, так зачем лезет? Со мной очень трудно, но я давала ему шанс за шансом оставить меня в покое. Так нет же…

– Ты накрутила себя настолько, что не разговариваешь со мной? Дай сюда соглашение! – Егор выхватывает документ из моих рук и швыряет на пол. – Разглашай сколько хочешь. Хоть на улицах кричи, по телевизору выступай. Выдавай все мои тайны кому хочешь. Ничего тебе не надо подписывать. Нина Александровна следует корпоративным правилам, но к тебе они не относятся. Это моя вина. Я всю ночь голову ломал, как помочь тебе освоиться. Написал секретарю с десяток писем, чтобы обо всем предупредить, но о соглашении забыл. Извини!

Соглашение лежит на ковре, смятое рукой Егора, открытое на последней странице с местом для подписей.

– Не смотри на него! – рычит Егор. – К тебе это не относится. Вот тебе журналы за прошлый год, полистай их и подумай, что тебе нравится, а что – нет. Как закончишь, позови, я в соседнем кабинете.

– А остальное? – Я взглядом показываю на остальные бумаги, которые он забрал и держит под мышкой. Отчеты, сводки, анализ рынка, заключения экспертов – все то, что для меня непостижимо.

– Это? – Егор достает первый попавшийся документ, листает его и фыркает: – Только идиот читает эту дребедень!

– Тогда зачем ты попросил секретаря их приготовить?

– Это для меня, а не для тебя. Я тот самый идиот, который прочитал все от корки до корки. Мы с тобой вместе посмотрим некоторые данные, но это позже.

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно! – Поднявшись, он собирается уйти, но напоследок говорит: – Заказала бы нормальный завтрак, а то совсем бледная.

– В число корпоративных правил входит здоровый цвет лица?

– Для тебя – да. Ты ведь наверняка от волнения не завтракала и к тому же не выспалась. И еще один момент: тебе совершенно необязательно так наряжаться. Ты не на балу и не на экзамене.

Пришлось осмотреть себя, чтобы вспомнить, во что одета. Строгое синее платье и туфли на каблуках. Ничего особенного, но выигрывает по сравнению с внешним видом Егора – джинсы и рубашка поло с криво торчащим воротничком.

– У меня с собой мало вещей, в основном платья. Не в джинсах же ходить, – выразительно изгибаю брови, глядя на его одежду.

Егор весело фыркает и качает головой:

– Завтра приходи в джинсах.

Открыв ящик стола, он достает несколько цветных ручек и маркеров и раскладывает их на столе.

– Для чего это? Надо что-то рисовать?

– Не знаю. Вдруг понадобятся? Твои фантазии всегда цветные. Яркие. – Пожав плечами, он смотрит на меня с мальчишеской улыбкой.

Подняв с пола соглашение о неразглашении, бросает его в мусорную корзину с красной табличкой «конфиденциально» и выходит из кабинета, закрыв за собой дверь.

Через несколько минут возвращается Нина. Покосившись на кабинет начальника, она заходит ко мне и кладет на стол четыре пары очков.

– Посмотрите, какие подойдут.

Никакие не подойдут, только увеличат в размере непослушные буквы. Но объяснять поздно и бессмысленно, нечего было врать секретарю.

Поблагодарив Нину, я откладываю очки и берусь за журналы.

Егору нравятся мои цветные фантазии.

Как же не хочется его разочаровывать! Он верит в меня так, как не верю я сама. Безоговорочно. Искренне. И от этого хочется придумать что-то невероятное, весь мир перевернуть. Или начать с того, что перевернуть что-то внутри себя, переступить через страх и смущение. Егор стоит усилий. Мне нравится, как смешно топорщится воротничок его рубашки и как болталась развязанная бабочка на его шее во время благотворительного вечера. Был бы Егор зализанный, глянцевый, как его журналы, я бы отказалась ему помогать. А он забавный снаружи, но какой-то удивительно правильный внутри. Он так уверен во мне, будто знает тайны, скрытые от остальных. Даже от меня.

Ладно, Воронцов, посмотрим, что к чему…

Я погружаюсь в работу. Ничего сногсшибательного, только листаю журналы, отмечая, что нравится, а что нет. Сравниваю с конкурентами, нахожу нужные страницы в сети и делаю закладки для обсуждения с Егором. Около полудня заходит Нина, и я наконец соглашаюсь выпить кофе.

– Егор Валерьевич велел вас не беспокоить, но я не сдержалась. Вы три часа не выходили из кабинета без глотка воды! – Она приносит кофе, печенье на тарелочке и две бутылки воды, с пузырьками и без. – Когда проголодаетесь, позовите меня, – улыбается.

– Благодарю вас! Возьмите соглашение о неразглашении, я подписала обе копии.

После ухода Егора я выудила соглашение из мусорного ведра и подписала, не читая. Он скажет, что я сделала это в знак протеста, но для меня это прежде всего вопрос доверия. Безоговорочного. Двустороннего.

Бросив взгляд на закрытую дверь соседнего кабинета, Нина спрашивает:

– Как вам наш журнал?

– Интересный, – отвечаю нейтрально.

– Не поймите меня неправильно, я не пытаюсь разузнать информацию, только хочу предупредить, что все очень взбудоражены вашим появлением. Редакция «Красоты и дома» на этаж ниже, с утра нас кто только не навещает! Всем в издательстве известно, что начальство решает судьбу журнала. Пару месяцев назад прошел слух, что решение принято и журнал закроют. Все ждали, когда начнутся увольнения, и вдруг такой сюрприз – Егор Валерьевич нанимает еще одного консультанта, то есть вас. Вот мы и решили, что ваша рекомендация станет решающей.

Нина сплетничает, пряча любопытство за добрыми советами. Она, как и многие другие, гадает, что я за консультант и какими талантами заслужила такую важную роль. И, конечно, всем им интересно, какие отношения связывают меня с сыном большого босса и что это значит для журнала.

– Большое спасибо, что предупредили. – Я отвечаю вежливо, но холодно, пресекая дальнейшие откровения. Молодец, Егор, подсобил, разрекламировал меня попусту. А ведь мог не рассказывать остальным, для чего я здесь.

– Мы очень рады, что вас наняли, – навязчиво продолжает Нина. – «Красота и дом» не топовый журнал, но все остальные наши издания – мужские, а нам хочется, чтобы оставили что-то для женщин. До этого нанимали только мужчин-консультантов, вы первая женщина. Это бизнес, конечно, но не все же мужчинам решать женские вопросы!

– Да что вы говорите, Нина Александровна! – раздается ироничный голос в коридоре. – Будущее журнала провозгласили женским вопросом… интересно…

– Егор Валерьевич, вы неправильно поняли…

– Все я правильно понял. Вы правы, и поэтому я нанял Алю. Она визажист.

Глаза секретаря загораются вопросами и возможностями.

– И передайте по вашему сарафанному радио, – добавляет Егор, – что никто не торопится с решением насчет журнала. Аля консультант и мой… друг, не давите на нее.

– Подруга! – поправляет секретарь уже в дверях.

– Друг! – Егор заходит в мой кабинет и вежливо, но плотно прикрывает за собой дверь. – Аль, я умираю от любопытства! Шпионю за тобой, прислушиваюсь, а ты только и знаешь, что чем-то шуршишь. Ты тут конфеты ешь?

– Я листала журналы и делала заметки, а конфеты вообще не ем.

– Чем тебе не угодили конфеты?

– Высокой всасываемостью и калорийностью, впоследствии влияющих на габариты моей попы, – отвечаю тоном эксперта, коим и числюсь на данный момент.

Егор по инерции смотрит на обсуждаемую часть тела и тут же смущается.

– Скажешь тоже!

– Хочешь проверить, что я тут наработала?

Следующие минут сорок я делюсь с Егором впечатлениями. То скучно, это блекло, вот тут вроде ничего, но конкуренты сделали то же самое намного лучше. Егор слушает внимательно, но без блеска в глазах, и вскоре становится понятно почему.

– В общих чертах это совпадает с моими выводами, и эксперты это подтвердили, – говорит он.

Сглотнув, я замолкаю. Не знаю, что сказать. Наивная, я слишком увлеклась, поверила в свою значимость. Вот и решила, что открываю для Егора неизведанный мир женских секретов и тайны журналистики. А он уже давно все знает. Глупая, что я могу добавить к заключениям профессионалов?

– Я… э-э-э… могу поделиться общим впечатлением от журнала.

– Делись!

Опять же, Америк я не открываю, не говорю ничего особенного. Внешний вид журнала не привлекает, мало интересных тем, много воды. Интервью с людьми, о которых мало кто слышал, заезженные темы и тому подобное.

Реакция Егора вполне предсказуема.

– Это совпадает с результатами опроса.

Полагаю, мне стоит гордиться, что мое доморощенное мнение совпало с заключением экспертов и результатами опроса. Но Егор так убедительно говорил о моих уникальных талантах, что я разочарована.

– Тогда зачем тебе мое мнение, если есть результаты опроса? Да и вообще, мог спросить любую женщину, Нину Александровну например.

– Мне нужна не любая женщина, а ты… в профессиональном плане. Чтобы придумать новые идеи, ты должна составить собственное мнение о журнале. – Егор отвечает невозмутимо, спокойно и с такой уверенностью в голосе, что я понемногу оттаиваю. – Прошу тебя, Аль, расслабься и не сомневайся в себе!

– Меня зовут А-ля. Тебе что, лень произнести второй слог?

– Раньше ты была Алей, а теперь Аль. Как капелька воды, вот-вот сорвешься с пальцев и исчезнешь. – Егор ответил слишком быстро, не задумываясь, и теперь хмурится, наверняка и сам удивляется странному сравнению.

– Капелька, которая сорвется с пальцев? Егор, ты чего?

– Ничего я! – раздраженно потирает шею. – Довела ты меня! Нервничаю, как девственница на заклании…

– Где это у нас девственниц отправляют на заклание? Егор, ты головой ударился?

Он забавный, когда волнуется. А все потому, что уверен, что я вот-вот струшу и сорвусь с места. Он прав, именно об этом я и думаю, даже мышцы ног подрагивают. Зачем ему моя помощь, когда в издательстве толпы профессионалов?

– Расслабься, Аль, и говори свое мнение как есть. Не сыпь терминами, которых не знаешь, не пытайся доказать свою компетентность. Говори по-человечески. Доверься мне, ладно?

– Я не могу доказать компетентность, коей у меня нет!

– Вот и славненько! Зато ты собаку съела на низкокалорийном питании, так что пойдем-ка обедать. Развлечешь меня своей диетой.

Я послушно выключаю компьютер и бреду за ним. Остановившись на полпути, он глубокомысленно спрашивает:

– Можно ли считать собаку низкокалорийным питанием?

– Дурак ты, честное слово! – говорю в сердцах и только потом замечаю, как в конце коридора изумленно замерла Нина. – Э-э-э… в смысле вы, Егор Валерьевич, не правы… в чем-то… наверное.

– Вы слышали, как она меня? – смеется он, глядя на секретаря. – Вы, говорит, Егор Валерьевич, дурак. Никакого уважения к начальству!

Нина медленно кивает, глядя на меня уже совсем по-другому. В ее голове поворачиваются шестеренки, складываются неправильные выводы. Чтобы она не зашла слишком далеко в своих заключениях, Егор быстро поясняет:

– Мы с Алей друзья детства, но давно не виделись, поэтому она не знает, какой я стал важный и серьезный. И профессиональный тоже.

Нина с трудом сдерживает смех.

– М-г-м… – выдавливает сквозь сомкнутые губы. – Наш начальник точно такой… очень… серьезный человек. – Быстро отворачивается и спешит на рабочее место. Наверняка чтобы поделиться сплетнями.

– Что вы хотели, Нина Александровна? Вы же ко мне шли, – зовет ее Егор.

– Я шла спросить, отправлять ли соглашение в юридический отдел.

– Какое соглашение?

Секретарь показывает на меня взглядом.

– Аля подписала соглашение о неразглашении.

– Положите на мой стол, я разберусь.

Егор недовольно поджимает губы и подталкивает меня к лифту.

– Ты всегда такая упрямая или специально для меня стараешься?

– Специально для тебя.

– Мне это должно польстить? Ты ведь наверняка не прочитала соглашение.

– Частично.

– Но подписала.

– Тебе понравится моя подпись, получилась очаровательная завитушка у буквы А.

– Пока что мне ничего не нравится, Аль. Ни то, что ты вытащила соглашение из мусора, ни то, что порываешься сбежать и паникуешь.

– Я не паникую!

Егор уставился на меня, подняв брови. Так и пек взглядом, пока я на сдалась.

– Только если немного, чуть-чуть паники. А нечего было объявлять в редакции, что я консультант! Теперь на меня постоянно смотрят. Гуляют всякие мимо кабинета, замедляют шаг и разглядывают меня.

– Аль! – смотрит на меня с упреком. – На тебя всегда смотрели и будут смотреть. А у нас с отцом правило – мы не скрываем, как, когда и кем принимаются решения. Пусть знают, кто ты, и привыкают.

– Зачем им привыкать ко мне ради недели общения?!

– Мне так захотелось, отстань! Я начальник или где? Лучше скажи, что ты пыталась доказать, когда подписывала соглашение, не читая?

Хочу сказать «доверие», но, глядя в его наглые глаза, ворчу:

– Что пыталась, то и доказала. И вообще, мы с тобой не друзья детства.

– Я должен был как-то загладить ситуацию. Ты обозвала меня дураком перед подчиненными. – Судя по веселому тону, Егор ничуть не обиделся.

– Неужели с другими консультантами этого не случалось?

– Представь себе, нет.

Мы заходим в лифт. Егор бросает взгляд на стеклянную панель лифта и быстро отворачивается.

– Только не говори, что ты боишься высоты. Егор! Серьезно?!

– Я ничего не боюсь. Отстань!

– Слушаюсь, великий джедай!

В ресторане нас провожают в отдельное помещение, оставляют меню и закрывают дверь. С Егором здороваются, как с родным.

– Так-так… значит, низкокалорийная диета. Посмотрим, что есть в меню – листья салата… капуста… и вода. Тебе потребуется много сил, чтобы работать, поэтому попросим полить салат самым калорийным воздухом. – Егор прочно укрепился в своем намерении поддевать меня по поводу диеты.

– Ты противный мальчишка!

– Всегда таким был.

– Я нормально питаюсь, только стараюсь не есть сладкое и мучное.

Я заказываю рыбу, запеченную с овощами. Егор не комментирует, но когда мы начинаем есть, внезапно хватает меня за руку:

– Осторожно!

– Что такое?! – Отпрянув, я с ужасом разглядываю еду.

– У тебя по тарелке углевод ползет!

Маль-чиш-ка. Глупый и задиристый мальчишка, вот он кто. Глаза сияют озорством и чистым удовольствием от удавшейся шалости, и на секунду Егор выглядит совсем молодым, ранимым. Но поверх этого быстро ложится уверенная усмешка. В нем сосуществуют две личности – профессиональная, серьезная, в силу возложенной на него ответственности, и вторая – мальчишеская, искренняя, напоминающая, каким он был в детстве.

Щелкая пальцами, я притворяюсь, что сбрасываю ползущий углевод на его тарелку, и мы с Егором смеемся, дурачимся. Хорошо, что сидим в отдельном помещении. Несмотря на непростое начало дня, сейчас я расслаблена как никогда, и даже переход на серьезные темы не вызывает беспокойства. Мы обсуждаем издательский дом, журналы и то, как Егору удалось добиться успеха с раскруткой «Завтрашнего финансиста». Когда наступает время десерта, он снова преображается в дурашливого мальчишку. Чего только не придумывает! Взбитый воздух, кабачковое мороженое, торт из сельдерея…

– Слушай, Егор, у тебя что, друзей нет? Не с кем пошалить, поэтому оттягиваешься на мне?

– Извини! Я все понимаю про диету, просто дурачусь. Не обижайся, Аль, обычно я не такой заводной, просто у меня очень хорошее настроение.

– С какой стати?

– Понятия не имею, но пусть таким и остается. – Сделав глоток кофе, Егор раскладывает на столе уже знакомые бумаги. – Готова работать? – машет в воздухе стопкой печатных страниц. – Вот экспертный анализ рынка.

Пролистав, находит интересующую его страницу и… его палец замирает над цветным глянцем распечатанного слайда. Ничего сложного, я и вверх ногами догадываюсь, что на изображении, и узнаю логотипы конкурентов. Но Егор не торопится. Бросает косой взгляд на дверь, готовясь ловить меня, когда, обиженная, я кинусь прочь. Ведь обещал, что мне не придется читать сложные отчеты, но без этих знаний я не смогу помочь.

Как всегда, Егор тщательно взвешивает возможные варианты. Приняв решение, накрывает картинку ладонью.

– Это все фигня. Сейчас я вкратце объясню тебе, как обстоят дела. – Отбросив бумаги, он ставит блюдце в центр стола. – Вот главный конкурент, – называет известный женский журнал. Пододвинув к блюдцу чашку, называет другой. Потом в ход идут ложки и салфетки, чтобы показать рейтинг, тираж и рост популярности.

Я кладу ладонь на его предплечье, и Егор замолкает на полуслове.

– Хватит ходить вокруг меня на цыпочках! – говорю с улыбкой.

Он хмурится, в упор смотрит на мою руку, словно она причиняет ему боль.

– Я хожу на цыпочках?

– Да. Хватит объяснять важные вещи на блюдцах и вилках, я не настолько плоха. Я ведь даже экзамены умудрилась сдать с первого раза. Я не сбегу и не разрыдаюсь, если ты покажешь мне график или заставишь прочитать текст. Ты и так знаешь, какая я… дефектная, но если ты будешь терпеливым, то я справлюсь. А если запутаюсь, то объяснишь на пальцах.

– С математикой у тебя проблем не было. – Егор не сводит глаз с моих пальцев на его предплечье.

– Были. Когда задачи стали сложнее, мне было трудно их прочитать и удержать в памяти. Думаешь, я забыла, как ты давал советы Ирине Семеновне о том, как мне помочь? Ведь это ты придумал таблицу для решения задач.