Читать книгу "Все дело в попугае"

VIII

– Чью длань вижу? Чью? 763-охра? Воспарите. Слушаю ваш вопрос.

– Просьба, вашвысблистательство! То, что происходит… Мы не могли бы услышать это более… изнутри?

– Поддерживаю! Вы ведь все равно даете нам слышать кусочки разговоров! Дайте возможность услышать как следует!

– Скажите, 667-хаки… 763-охра – сущность склонная к перфекционизму, это я понимаю. А вот почему у вас-то возникло… такое желание?

– Не у меня, а у всех нас. Ведь это уникальный случай – такая встреча. Нужно же понимать, что между ними растет, что их связывает?

– Ну что ж…

IX

– …Ты упала на меня, как бревно. Бабах!

– Здрасте, пожалуйста.

– Да-да, как бревно. Двадцать лет я искал тебя – по всему миру. Где ты шлялась, интересно? В средней школе? В своем городе на болоте?

– Представь себе.

– Я был там в июне шестьдесят шестого, тебя почему-то не встречал.

– Мне был годик.

– Скока-скока??!

– Г-о-д-и-к, профессор. Компренэ ву?4343
  Вы понимаете? (фр.).


[Закрыть]

– Вот я и говорю – тьфу на тебя. Я мог бы быть твоим биологическим отцом.

– Экий ты ранний.

– Ранний не ранний – это факт. Наконец, я решил, что тебя не существует. Ну ведь это логично?

– А я тебе говорила: логика – это не наш путь, это оппортунизм и раскол партии4444
  Рита тут иронически цитирует В. И. Ленина, вспоминая его легендарное высказывание после казни брата: «Мы пойдем другим путем», а также вольно играя с терминологией статьи «Империализм и раскол социализма» (1916).


[Закрыть]. Мир надо познавать и преобразовывать аффективно.

– Да-а? Когда это ты мне говорила?

– Не помню. Вчера, что ли? Или позавчера? Неважно, я тебе сейчас говорю.

– Но тогда-то тебя не было мне это сообщить.

– Логично.

– Ну вот, ты сама оппортунистка и есть. Я ничего не искал уже, понимаешь? Я решил, что я человек пожилой, и эту тему можно закрыть. И тут – бабах!!!

– Прекрати называть меня «бабах».

– И не подумаю, так как ты оно и есть… Я помню зимы в Бостоне, там тоже шел снег хлопьями, вот точно такой же. Я стоял у окна и думал: может быть, сегодня, ты найдешься, наконец?

– Не зли меня. Как я могла там найтись?

– Откуда я мог знать, где ты можешь найтись? Нет, это все-таки ненормально, когда два человека до такой степени не могут оторваться друг от друга.

– Нас заберут в психушку.

– У тебя глаза круглые. А если вот отсюда, вплотную смотреть… Бесконечные. Не шевелись. Так красиво…

– …Мне надо в Питер съездить, там мама что-то психует…

– … Не уезжай. Когда тебя нет, у меня начинаются осязательные галлюцинации.

– …Ты пугаешь меня. Я боюсь. Я не хочу так серьезно!!!

– Поздно. Все поздно. Ты нашлась – поздно… Конспирация – поздно… Не так серьезно – поздно… Ты попалась, маленький. О чем ты думаешь?

– …Я? Да нет, ни о чем.

– Неправда, ты сейчас не со мной. Я знаю, что ты когда-нибудь уйдешь. Послушай, я надеюсь, ты – человек неблагородный. И скажешь мне сразу, ладно? Но сейчас… Пожалуйста. Я не хочу видеть, как это будет – когда ты уйдешь…

– Ты что… ты… плачешь? Боже мой… Ты что… Сейчас же встань, неровен час, принесет кого… Дай я брюки отряхну… С ума сошел…

– Все, все. Все… Иди сюда. Ближе.

– Ай! Ты меня сломаешь… Почему ты думаешь, что уйду – я? Может, ты уйдешь.

– Запомни. Выучи наизусть. Я – буду – с тобой – всегда. Всегда. На расстоянии звонка. Даже, когда тебя это уже станет раздражать. Когда ты уйдешь. Изменишься, вырастешь, придумаешь себе другую жизнь… Вообще, я думаю, интереснее всего ты будешь в сорок лет.

– Почему?

– Мне так кажется. По логике твоего развития. Но в этой фазе ты будешь уже не со мной. Вот обида, я тебя воспитываю, а плоды будет пожинать кто-то другой. Я его уже ненавижу.

– Ревнуешь. Причем, к будущему. Неслыханная вещь, сэр гражданин профессор4545
  Стругацкие, ПНвС.


[Закрыть].

– …Почему ты не называешь меня по имени?

– Называю. Только про себя. Потому что придумала другое имя. Оно подходит тебе больше. Хочешь, скажу?

– Да-а? Хочу. Потому что я тоже придумал тебе имя, и называю тебя этим именем про себя.

– Интересненькое дело. Тогда ты первый.

– Я первый спросил.

– Ладно. Я называю тебя…

X

– Не слышно, Вашблистательство!!!…

– Не слышно! Они шепчут!!

– Ну что же делать, не отвлекайтесь…

XI

– …Так! Не! Бывает!…

– Почему?

– Потому что это не ты меня, это я – тебя! так называю…

– …!!! Это, наверное, знак?

– Малыш, да этих знаков! Вот перестройка эта вся… Это же просто греческий хор, а пьесу-то играем мы…

– Двухсотмиллионный хор-то…

– Да, представь себе. Ведь мы с тобой никогда бы не встретились, если бы Горбачев не сочинил эту новенькую историю… Бедняга, он так и не поймет, зачем все это затеял…

– Это у Воннегута было. Помнишь? «Сирены Титана». Пусти, мне так неудобно.

– Не командуй. Тоже мне, фельдфебель! Будешь слушаться, поняла?… Поняла?…

– …Что ты мучаешь меня??? Придумай что-нибудь…

– Ааааа, это приятно иногда – помучить… А ты потерпи. А то ваше нахальное поколение считает, что у нашего поколения «секса нет».

– А что, есть?

– Вот и проверим… чем дразниться… кто в этом больше понимает… салага ты… головастик… А сейчас немножко больно будет. Привыкай. Ты теперь – игрушка моя… Будешь терпеть, пока не наиграюсь. Ну, не дергайся, а то совсем откушу.

– … Я, конечно, потерплю. И даже с удовольствием… Но представь себе, что скажут мои дамы, если я приду с искусанными в кровь частями головы?

– А-а-а, оставь. Сама говоришь – после лицезрения вчерашних дыр на колготках мою репутацию уже не исправить…

– Не испортить, ты хочешь сказать… Я боюсь, они тебя на части порвут, как ты колготки…

– Ха. Ну да. Не испортить. … Это что за безобразие? Зачем ты душишься?

– …Это кофта… Стойкий запах…

– …Не вздумай. Ты очень, очень правильно пахнешь сама…

– …Ну придумай же что-нибудь!!!! Я не могу больше…

– …Если у нас когда-нибудь будет – целая! – ночь…

XII

– Ну хорошо. Если кто-нибудь должно нарушить эту тишину, то пусть это буду я.

– …У них была… ночь?

– Вы забегаете вперед. Снижайтесь.

– Но…

– Снижайтесь. Вы забегаете вперед. Наша задача – следовать течению жизни…

– …Жестоко.

– …Жестоко!

– …Просто в себя трудно прийти. За что их так?

– Ну-ну-ну, разговорились! Тишина в аудитории, пожалуйста. Вы на Небесах. Здесь игра идет по другим правилам. Жестоко или не жестоко… Теперь поздно рассуждать. Было совершено вопиющее нарушение инструкций. Последствия – то, что вы сейчас созерцаете. Узел, который почти невозможно развязать. И высочайший риск выхода агента-человека из-под контроля нашего Небеса…

– А риск-то почему?

– Тонкие энергии, 713-беж-металлик. Встреча этих двоих неизбежно должна была разрушить контрольные механизмы, запущенные во время инициации…

XIII

…У него начинали дрожать руки, как только она входила в комнату. Увидев ее на противоположной стороне улицы, он послал машину в разворот на двух колесах. Он плакал, стоял на коленях, лазал к окну по водосточной трубе…

…Я знаю женщину. В ее душе

Был сноп огня. В походке – ветер.

В глазах – два моря скорби и страстей,

И вся она была из легкой персти —

Дрожащая и гибкая. Так вот,

Профессор, четырех стихий союз

Был в ней одной. Она могла убить —

Могла и воскресить…4646
  Отрывок из стихотворения А. Блока «Сырое лето. Я лежу…» (1907).


[Закрыть]

Этот отрывок она, смеясь, сама прочла ему, когда он пытался объяснить, какой ее видит. Миша не удивился. Несколько ошарашило его только обращение «профессор», вставленное в середину стиха… Он полез в собрание сочинений и нашел это место. Все было правильно. «Профессор». Как раз про него.

Но это все было не страшно. Ну мало ли, подумала бы Нина, если бы знала обо всем уже тогда, – еще одна девочка. Впервые, что ли? Нина была спокойна и мудра. Их связывало с Мишей двадцать пять лет непростой общей истории. И был Никита.

Был Никита.

…В ту зиму снег в Москве шел хлопьями. В Измайловском парке, продуваемом тремя ветрами, под неумолимым Орионом, эти двое, лицом к лицу, глотали снежные слезы.

Потом пришли апрельские дожди, и они мерили шагами город, от Пушкинской площади старыми московскими улочками и переулками шли к Патриаршим, держась руками за один зонтик.

Они страстно ссорились в музеях и весело дрались в библиотеках, а когда Миша сидел за рулем, то между переключением передач держал Риту за колено, словно боялся, что она исчезнет, пока он не видит ее лица.

Между ними было Страшное. Сила тяготения превосходила все, о чем оба имели какие-либо смутные представления. Казалось, что между их обращенными друг к другу ладонями воздвигается Джомолунгма. Они умели думать одно, верить в одно, делать одно. Не потому, что не спорили, а потому что соединяли Разное, складывали Дополнительное.

У них был любимый лес на Лосином острове, они валялись там на теплых июльских мхах, голова к голове, глядя сквозь черные засвеченные кроны в бледно-голубое небо и споря о вечном…

– Ты уверена, что тебе нужен со мной этот лес на краю? – мучительно спрашивал Миша.

– Не усложняй. Все просто.

– Что просто?

– Мне просто просто просто с тобой счастье. Сегодня. Сейчас.

«…Любое наше сегодняшнее „плохо“ – это „прекрасно“ по сравнению с тем, что нас ждет в будущем». Они подумали эту мысль вместе.

Она все понимала. Но надежда, говорят, умирает последней.

…Перекрещенные очки на зеленой кочке, две пары. Божья коровка в панике мечется по дужкам, как по лабиринту.

XIV

– Тонкие энергии, воинство, испокон веку передаются через символические события. Образно говоря, если заколдовать – создать поле духовной силы, выполняющее определенные задачи – можно взмахом палочки и произнесением абракадабры-заклинания, то всегда есть и разрушающий ключ, деструктор, так называемый «поцелуй принца».

Неверно думать, что такой ключ должен действовать непременно мгновенно. Всегда остается инерция, особенно сильна инерция разума. Но механизмов, которые прежде не позволяли вылететь за пределы колеи, больше не существует, так что дальнейшее – лишь дело времени… Разум возьмет свое.

В нашем случае – именно эта встреча включила в нашей подопечной древние, совершенно не известные, неизученные механизмы расколдовывания, что-то вроде легендарного поцелуя принца, только гораздо более ленивые и тайные. Сгусток духовной энергии, прикрепившийся когда-то к структуре собственной личности Человеческого Существа, стал подвластен осознанию. С этого времени ангелы-преступники потеряли всякую власть над происходящим.

XV

Первое сомнение, касающееся ее личных заслуг в деле соединения парочек, коснулось Риты в девяносто первом году, когда «клиентами» оказались люди, совершенно ей антипатичные.

Во-первых, ее бывший любовник Слава.

Строго говоря, с момента появления Миши Рита вообще забыла о славкином существовании. Она и о бывшем муже-то своем практически забыла тогда, не говоря уже о Смирновском. Чтобы Даня не пытался слишком активно ее вернуть, она присмотрела ему на курсе девушку, прекрасно понимая, что это не вариант для нового его брака, но надеясь, что Данька как-нибудь перекантуется пока, а командировка все же не сорвется… Так и вышло.

Вообще, вся эта история «из юности», где трое – Дима, Даня и Лакомкин – занимали какие-то ролевые ниши, оказалась удивительно исчерпанной. Леха, естественно, отлетел первым, а кусочек души, хранящий – в каком-то странном единстве – оставшихся двоих, перестало саднить вот именно тогда, совсем перестало, отболело раз и навсегда. Началась другая эра, началась другая история…

Но Слава поймал Риту по телефону в момент летучего визита в Питер к родителям, поймал с упреками, куда это она вдруг пропала. Желая расставить все точки над И, Ритка сразу сказала:

– Славк, я больше не приеду. Я влюбилась.

– Ты – что-что сделала?! – в изумлении прокричал он.

– Влюбилась.

– И… Это…?

– Неее, Слав. Он на меня и не смотрит, – совершенно необоснованно, как показали дальнейшие события, пожаловалась Ритка.

– Обалдеть! Ну ты даешь! – переварил Славка. – Так может, приезжай? Давай я вместо него?

– Фу, – совершенно искренне сказала Ритка, чувствуя себя чуть ли не девственницей в своем эмоциональном катарсисе.

Славка расстроился.

– Слушай, а я-то чего делать буду? Давай тогда, найди мне девочку другую. Познакомь. Совесть у тебя есть? Или жени меня, пора уже.

– Женить – это ты загнул. А девочку… Ну, может, пришлю кого. Потерпи недельку.

А на самом деле прошло несколько месяцев.

Ритка развелась. Шуму об их с Мишей романе было на пол-Москвы. На курсе народ разделился на две примерно равные группы: одна склонна была рыдать от умиления, глядя на сию великую любовь, вторая же злословила и завидовала. Рита слышала, строго пропорционально 50 на 50, обе очевидные интерпретации: и что она соблазнила Мишу в карьерных целях, и что он соблазнил ее, пользуясь служебным положением. Маринка прочно входила во вторую группу: роман этот ее страшно раздражал. Маринка была москвичка, ритина ровесница, – по двадцать пять лет им было тогда, прекрасный возраст! – однако замуж еще не сходила, и, по старой советской привычке, уже начала дергаться на эту тему. Возможно, поэтому в поведении она отличалась язвительностью и специфическим снобизмом: последний оставивший ее молодой человек был русскоговорящим американцем, и она все еще не отвыкла от манеры смотреть на всех с американского высока. Ритка даже эпиграмму тогда на нее написала:

 
Для души, не ради таксы —
Что ты ищещь англосакса?
Боек, славен и нетлен
Наш отечественный член.
 

Внешне Маринка была вполне стройная, большеглазая и круглолицая, и модная короткая стрижка забавно смотрелась на ее кудрявых каштановых волосах. Кого-то она Ритке мучительно напоминала, не лицом, а вот общим силуэтом, стилем… Кого-то, кого Ритка видела чуть ли не каждый день…

День, когда Ритка вспомнила, кого именно, решил дальнейшую судьбу этих двоих.

Ритка смотрела новости, и на экране появилась дикторша с неприятным длинным лицом, всегда казавшаяся Ритке сухой и антипатичной. И вдруг, с дикой отчетливостью, Ритка вспомнила, как однажды, несколько месяцев назад, они смотрели новости у Славки дома. При появлении этой самой дикторши он причмокнул и сказал:

– Да… Красивая баба, что говорить, – и Ритка еще тогда, промолчав, удивилась этому странному вкусу.

У Ритки в голове щелкнули и соединились какие-то детали. За исключением удлиненности лица, дикторша была дико похожа на Маринку – Маринка лучше, разве что.

Это был тот самый стиль, тот силуэт, и та самая злобность. Углубившись в вопрос, Ритка попробовала представить себе их разговор… Получилось!

Ритка позвонила Славке и спросила, хочет ли он все еще жениться. Он удивился риткиному появлению, но отвечал утвердительно. Они договорились, что он приедет в один из выходных с утра.

Самое трудное было – уговорить Маринку. Менее всего ее привлекала идея знакомства по ритиной рекомендации. Минут сорок Рита ее уламывала. Марина твердила, что в сватовство не верит, а на все в жизни есть судьба. Ритка отвечала, что согласна с ней на сто процентов, и только предлагает обратить внимание на тот факт, что судьба часто принимает самые разнообразные обличья, и даже воплотиться в такую отвратительную Риту может не побрезговать. Этот аргумент заставил Марину задуматься. Рита добавила, что ей предлагается всего лишь 10 минут, в ритином и чьем угодно еще присутствии, посмотреть на молодого человека. Все дальнейшее – исключительно на ее усмотрение. Марина согласилась.

В субботу явился Славка, и они с Ритой поехали к Марине. Минут десять та дверь не открывала, и Славка Риту чуть со свету не сжил. Как он ей надоел, как ей было жалко на него времени и эмоций, просто невозможно себе представить. Но какая-то непонятная сила заставляла Ритку и теперь довести дело до конца.

Наконец, их впустили – у Маринки была в гостях еще и «страховочная подруга». Рита назвала имена и стала отвлекать подругу. Через пять минут Славка вытащил ее в коридор, и спросил, сколько времени еще, кроме Маринки, тут будет «пастись этот крокодил». Подруга, проконсультировавшись в это время с хозяйкой, тут же засобиралась. Еще через пять минут оставшиеся втроем сели в машину, и отвезли Риту домой.

С тех пор, благо курс уже кончился к тому моменту, Рита их не видела ни разу в жизни. Чему, честно говоря, очень радовалась.

Через общих знакомых она узнала, что через год они поженились, и живут – к тому времени уже с двумя сыновьями – у метро Динамо.

Еще известно, что Славка долго в изумлении вздыхал: как же ты такая для меня сохранилась? А когда ссорились, Маринка периодически грозилась: вот уйду, обращусь снова к Рите, она мне получше тебя найдет.

А Ритка все думала и думала с тех пор: разве так бывает? Ее ж почти тошнит от них обоих. Ведь чтобы сватать, нужно минимально какую-то эмпатию иметь к сватуемым, нет? Закралась уже тогда Ритке в голову мысль: может, ее и вправду просто используют вслепую?

Закралась и не покидала больше.

XVI

– Это была сужденная пара, воинство, но свести их, по ряду причин, было достаточно непросто. Ангелы-преступники, уже избалованные легкостью исполнения самых сложных планов, затеяли привычную супер-комбинацию… И они, на самом деле, даже не поняли, что – впервые!.. Что именно впервые? Кто скажет? Подопечная выполнила задание, как по нотам. Но. Кто хочет сказать, в чем «но»? Прошу вас, 531-бордо, воспарите.

– Она обнаружила внешнее воздействие!

– Ну, так бы я этого пока не квалифицировало… Снижайтесь. Но что бесспорно: подопечная отследила навязанные ассоциации. Отследила их навязанность. Первый шаг… Второй последовал практически без перерыва. И был гораздо серьезнее.

XVII

В начале речной навигации девяносто первого года Мишка летал в Питер на конференцию. Ритка поехала к родителям. Оба извернулись, и первый майский теплоходный рейс Валаам-Кижи принял их на борт.

Это значило, что они проведут вместе несколько дней. И ночей. Вдвоем. Нет, невозможно объяснить, что это значило тогда для них. Да чтобы так вырваться, они поехали бы на дачу с детским садом!

В столовой напротив Риты с Мишей, за тем же столом чуть наискосок, сидели две девочки лет двадцати. В первый день они никакого внимания на нашу парочку не обращали, так как их куда больше интересовали молодые люди за соседним столиком. Что, в общем-то, понятно и логично.

Девочкам досталась соседняя каюта. В первый день даже еще на ужине они Риту с Мишей едва заметили. А вот наутро…

Рита сразу почувствовала, что происходит что-то непонятное. Ей даже показалось, что девочки их караулили в дверях столовой. Они прошелестели где-то рядом и уселись на свои места, держа рты широко раскрытыми. Они не ели и не пили, а сидели в неестественных позах, с алеющими и перевернутыми от неведомого внутреннего потрясения лицами, и безотрывно таращились на Мишу.

Это было настолько необыкновенное и раздражающее превращение, что Ритка, прокосившись на спятивших девушек ползавтрака, наконец не удержалась, и спросила Мишку, не понимает ли он часом, что такое с соседками произошло. Он повернул голову, удивился… Девушки, встретив его глаза в глаза, стали уже не алыми, а темно-багровыми. Он зацепился за что-то взглядом… Одна из девиц ойкнула и уткнулась в салфетку…

Наконец, эта цирковая пантомима закончилась, Мишка обернулся к Ритке, и на морде у него была усмешка, хитрая и смущенная.

– Понял я, – сказал он. – Ты только не падай. Это они наслушались ночью… через стенку, то бишь, как ее? Переборку. Ну, помнишь?

Ха… Ритка помнила. Немножко зашкаливало…

– Все ты со своими текстами, профессор, – зашипела она и покраснела, – я вообще удивляюсь, как они тебя признали, могли бы подумать, я какого-нибудь боцмана привела…

– …Но и ты тоже хороша. Говорил тебе: потише надо было. Какие-нибудь ветераны вообще капитана могли бы вызвать с перепугу.

– А ты кляп заведи, – злобно посоветовала Ритка, и вдруг задумалась: ей понравилась идея.

– Лишать себя такой музыки?! – поднял брови Мишка. – Да ни за что.

– Тьфу… Тоже мне, корабль. Стенки картонные.

В общем, они решили не заморачиваться и не портить себе удовольствие. И в последующие ночи девушкам опять пришлось туго. Потрясение, пережитое девицами, не прошло до самого конца поездки. Практически всю дорогу бедняжки, потерявшие всякий интерес к молодым людям, усаживались поближе к нашей парочке, таращили на Мишку глазищи, забывая закрыть рты. Чуть дыру не протерли, как говорил Жорж Милославский4747
  Персонаж пьесы М. Булгакова «Иван Васильевич» и фильма Л. Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию».


[Закрыть]. Они даже пытались с Мишкой заговаривать, когда Ритка отбегала, – краснели отчаянно и дрожали голосами. Ритка же их почему-то ни капельки не интересовала.

Ритку все это, ясно море, раздражало. Как-то хотелось большего уединения. Самое интересное, что было совершенно понятно, какие именно шаги нужно предпринять: в группе гитарствующей молодежи, штаны протиравшей в кают-компании, был молодой человек, которого явно следовало познакомить с той девицей, что повыше. Нужно было всего лишь потратить пару часов, зайти послушать в этот КСП-шный4848
  Клуб Самодеятельной Песни.


[Закрыть] притончик, да и вообще, неплохо было бы там посидеть. Ритка сама себя не поняла: раздражение, вызванное девицами, оказалось столь сильным, что она прямо так и подумала: «А вот фиг вам!» – и в кают-компанию они не пошли…