Читать книгу "Все дело в попугае"
Автор книги: Маргарита Берг
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
V
Итак, это была правда. Можно было больше не чувствовать своей вины перед Сусанной Жоржиковной. Это была правда, и с этой правдой Ритка легла спать, но заснула как-то неокончательно. Может быть, потому, что от волнения забыла поесть. Спала она голодная, а голодным, говорят, снятся странные сны.
Вот и Ритке приснился сон. Энный сон Маргариты Львовны, который она как бы немного сама себе приснила.
Ей приснилось, что миры за порогом сущего разделены строго по цвету.
В зеленом мире существуют только леса, травы, сумрачные озера, подернутые ряской.
В синем мире – только небо и моря.
В желтом – только солнце, пески, колосящиеся нивы и поля одуванчиков.
В белом – снега и льды.
В черном – вечная ночь.
В красном – пламя и маковые поля.
В коричневом… эээ, вяло подумала Ритка во сне… не надо крайностей… Пусть будет шоколадное царство.
Если люди – или души – там как-то должны существовать, и, например, вкушать хлеб насущный… Тогда в зеленом мире на обед можно подать только зеленый салат и щавелевый борщ. И виноград с антоновкой на десерт.
А в желтом мире… Сливочное масло и бесконечный омлет.
В красном мире… подадут борщ, помидоры, свежую клубнику.
А вот шоколад, жареное мясо и баклажаны будут существовать только в коричневом мире.
В синем мире народ вообще с голоду сдохнет вторично, подумала Ритка, спя… да там и тверди-то нет никакой, чтобы народу существовать.
Зато в белом мире будет куча молочных продуктов и одинокая вареная кура.
В общем, неважно у них там со снабжением, подумала Ритка, продолжая спать.
Что это я все про еду да про еду, удивилась она, спя.
Вот, скажем, живые звери, там вообще почти не могут существовать. Кого туда можно засунуть?
В белый мир – песца, белого медведя, лебедей и аистов.
В зеленый – крокодилов и лягушек, бе-е-е.
В коричневый – бурого мишку.
В желтый, допустим, львов… Или у них грива черная?
Очень мало. Большая часть никуда не впишется. Даже пятнистый ягуар уже окажется вне игры, не говоря про, скажем, пестрого попугая…
Про попугая…
Про попугая?!
Ритка проснулась от удара изнутри.
Про попугая!!!
VI
… – Но она не могла помнить этого попугая, Вашблистательство! Она была слишком мала!…
VII
Как он сказал-то? «Когда-то этот попугай нас с Нинкой познакомил». Между прочим, с женой он познакомился в Питере, он сам раньше говорил. Попугай их познакомил. Что-то ей напоминающий попугай.
Ритка умылась и встала возле окна, как обычно, высматривать длинную серебристую «Тойоту». Четвертый год уже у нее сердце падало куда-то в колено, когда мишкина машина сворачивала во двор…
На часах было без четверти девять. Рано. Чем бы себя занять?
Ритка включила телевизор. Она делала это чрезвычайно редко. В ранний час по какому-то каналу показывали очень старое советское кино.
Ритка, вообще, относилась к старым советским фильмам вполне нежно, ностальгируя, легко извиняя им неизбежную лозунговость и идеологическую слепоту. Кроме того, они проходили как-то слегка мимо сознания, и не мешали переживать актуальный момент.
Она застала двадцать последних минут фильма, и даже не узнала его названия. Речь шла про учительницу. О том, как ее ученики уходили на войну. Как они все с ней прощались и браво маршировали к пушкам. А она махала им белым платочком. Ничего оригинального.
Однако, судя по фильму, в сорок пятом, на очередной выпускной бал, все ученики старой учительницы явились такие же бравые, в орденах и прямо с войны. Вообще, к финальным титрам в сознании смотрящего закреплялось впечатление, что в войну погибла одна Зоя Космодемьянская5353
Советская диверсантка, заброшенная в 1941 году в немецкий тыл. Согласно официальной советской версии – партизанка. Первая женщина, удостоенная звания «Герой Советского Союза» (посмертно) во время Великой Отечественной войны. Стала символом героизма советских граждан.
[Закрыть].
…Вот, стало быть, входят они по одному в бальный зал, целуют старую учительницу, и, щелкая каблуками, приглашают на танец прелестных десятиклассниц. И кружится вальс, несется музыка, и слеза счастья на глазах у старой учительницы.
Ошеломленная этим финалом, Ритка словно увидела еще один кадр, который так и просился перед титрами. Крик петуха – и все эти ребята, оставляя в руках партнерш клочья рассыпающихся мундиров, вспугнутыми тенями возвращаются в могилы, разбросанные по территории Восточной Европы, на ходу со стоном сбрасывая плоть с тлеющих костей. И ужас в глазах девочек, сменяющийся тупой болью одиночества – навсегда уже.
И звучит под этот вальс
Ритку так напугало собственное страшное додумывание, что она защелкала пультом куда попало, и резко перешла к слушанию мрачного диктора. Диктор рассказывал о новостях культуры. Почти все они были из серии «убили директора филармонии». В конце выпуска диктор сказал, что их канал покажет сейчас замечательный приключенческий фильм такой-то, в память о безвременно ушедшем от нас молодом актере…
– Что-о-о??!
– …О безвременно ушедшем от нас исполнителе главной роли, замечательном молодом петербургском актере Алексее Лакомкине…
И по экрану под удалую песенку поскакали всадники. Впереди, в белой сорочке с брабантским кружевом и развевающимися широкими рукавами, скакал великолепный Леха образца восемьдесят третьего года – это бы тот самый фильм, которой когда-то их с Риткой разлучил. Ритка настолько затормозила головой от новостей, что время для нее шло как-то слишком медленно, и ей показалось, что юный, такой знакомый и памятный, киношный Леха, синеглазый и неотразимый, в первые же пять минут фильма благородно заколол шпагой какого-то негодяя и романтически освободил какую-то его прелестную пленницу. В следующей сцене эта парочка танцевала на балу, и тут Ритку совсем перемкнуло. Только что домысленный финал школьного бала в старом советском фильме наложился на мушкетерско-гардемаринские пляски, и у Ритки в глазах замелькали варианты лехиной гибели: вот на балу вместо него танцует призрак с головой в петле, вот – раздувшийся утопленник, а вот – простреленный в нескольких местах зомби…
«Нет, ну это невозможно», – подумала Ритка, и постаралась стаканом воды снять горловой спазм. – «Так и до расчлененки дойдет, чего доброго.»
В ту же секунду в набежавшей слезе прекрасный танцор преломился и развалился на отдельные кровоточащие члены.
«Ох ты ж. Лучше не думать, воображение разгулялось. Что с ним могло случиться?!! Надо выяснить. Информация владеет миром, а то спать совсем не смогу.»
Она выключила телевизор, схватила телефонную трубку и набрала питерский номер родителей.
– Мама? Вы-то хоть здоровы? – спросила она.
– А что такое? – удивилась Елена Семеновна.
Ритка сглотнула.
– Да чернуха какая-то со всех сторон. Ты не в курсе, что с Лакомкиным случилось?
– Как же, – осторожно сказала Елена Семеновна, – у нас все знают. А ты не…?
– Мам-ма! Да ты что, в самом деле?… Когда это было-то? Так что случилось?…
– Отравился, как девица красная. Что-то там с режиссершей не поделили, которая его… эээ… продвигала. Решил, видно, попугать. А получилось на самом деле.
– О!…
– Рита?
– Неважно. Как дела?
Елена Семеновна собиралась на работу и торопилась, но что-то в тоне дочери ее настораживало.
– Ритк, а ты-то как узнала про Лакомкина?
– По телевизору сказали. Там кино с ним показывают.
– Что, правда? То костюмное? Давно идет? … Я сейчас включу. Какой канал?
– Двадцать восьмой. Мам, да зачем тебе?
– А мне оно нравится… Ага, середина. Ты не смотришь? … Обидно, что мне убегать. Тут как раз эта сцена, знаешь, где Евстигнеев играет канцлера.
– Какого канцлера?…
– Ну хитрого этого, у которого документы. В башне, где попугай такой в кольце здоровый. Ты что, не помнишь??? … Там потом они еще…
Ритка вспомнила.
Попугай!!!
Конечно! Вот же самый простой способ все узнать!!!
– Мам, – деревянным голосом перебила Ритка Елену Семеновну. – Мы еще поболтаем потом. Я непременно приеду на Новый Год, увидимся. Скажи мне сейчас быстренько одну вещь. У меня когда-нибудь была ложка с попугаем? С таким эмалевым, пестрым, знаешь? На ручке?
– Ой, – удивилась Елена Семеновна, – я думала, ты не помнишь. Была, точно. Тетка твоя Дина, папина сестра, подарила тебе на первый зуб. Слушай, доча… час-то который… Ох! Я опаздываю зверски, ты извини, убегаю, уношусь я…
– Ма! – закричала Ритка, – Ты скажи только, она потом-то куда девалась?!
– Потерялась! – крикнула мать на ходу, – Мы сами не поняли, куда-то пропала, все, Рит, все, бегу-у-у!
В трубке раздались гудки, и одновременно позвонили в дверь…
– Так, – сказала Ритка. – Так. Так.
VIII
…Мишка уезжал на две недели в Штаты, и только вчера прилетел, а когда они не виделись так долго, он начинал раздевать ее прямо от входной двери, не давая сказать ни слова, а она пыталась: надо же было его хотя бы про ангину предупредить. Но через минуту у нее и у самой вылетели из головы и ангина, и попугай…
– …Что ты меня крутишь, ну?
– А почему нет?
– Пусти меня! Мне тебя не видно.
– Ммм…
– Ну пусти меня!
– Что ты там булькаешь? Куда еще тебя пустить?
– Пусти меня наоборот!
– Не своевольничать. Ммм…
– Ну пусти же дышать!!
– Ммм… А зачем тебе дышать?…
Однако через пятнадцать минут, когда к ним временно вернулась способность соображать, Ритка уселась на постели по-турецки и, глядя в потолок, решительно потребовала:
– А теперь все-таки ты должен мне рассказать одну историю.
– Слушай, что на тебя нашло? – разнеженно удивился Мишка, – Какую еще историю?
– Когда-то в Кижах у тебя выпала из портмоне ложка. С попугаем. Помнишь?
– Слушай, я тогда этого попугая дома выложил, правда. А потом назад сунул, привык я к нему, как-то без него неуютно… Это просто талисман, серьезно, что ты вдруг снова вспомнила?!
– Ты сказал, что этот попугай познакомил вас с Ниной. Расскажи.
Что-то в ее тоне было такое, что Мишка не стал спорить.
– В июне шестьдесят шестого. Я гулял по Питеру. Один. И Нинка тоже там была, только она с сестрой и с женихом сестры. Мы тогда оба в десятый класс перешли. В общем, я шел-шел, потом уселся отдохнуть в каком-то дворике. А эта ложка свалилась откуда-то, может из окна вылетела, там были открытые окна, и хлопнула меня по лбу, между прочим, довольно сильно, во такой фингал был… А Нинка там проходила, она старалась со своими совсем уж рядом не ходить, чтобы им женихаться не мешать. И она видела, и ложку подобрала. Отдала мне, ну, и первую помощь оказала, так сказать, этой же самой ложкой, ко лбу приложила там… Слово за слово. Удивились, что оба из Москвы… Потом стали в Москве встречаться. Вот и все. Ничего особенного. Я не понимаю только, почему тебя это так интересует. Мало ли, как люди знакомятся…
– Угу, – сказала Рита. – А теперь сосредоточься, профессор, напряги свой ай-кью5555
Коэффициент интеллекта (англ. IQ, читается «ай кью») – количественная оценка уровня интеллекта человека.
[Закрыть]. И скажи мне: где это было?
– Да ты чего, обалдел, мелкий?! Что я, ориентируюсь в твоем болотном городе?! Представления не имею. Судя по домам, в старой части, не в новостройках. Помню, что перешел Неву по мосту на другую сторону от Эрмитажа. Это решительно все, что я могу тебе сообщить, тем более, что мне представляется это совершенно не важным!!! – и Миша решительно попытался сменить модальность.
– Миш, – тихо сказала Рита, отводя от себя его руки, – поверь, для меня это очень важно. Если ты дома помнишь, окна помнишь, может быть, ты еще какую-то мелочь помнишь? Сквер? Памятник? Плакат? Магазин?
– Магазин, – оживился Миша, – точно, магазин был. Я поэтому именно там присел: рассматривал витрину, магазин был книжный, ты же знаешь, я мимо пройти не могу, даже если он закрыт. Причем не просто книжный, а медицинской книги! И название такое… Совершенно несоветское, как же… Склероз… «Авиценна», что ли?
– «Гиппократ», – деревянным голосом сказала Рита. Название можно было уже не вспоминать. Ошибки быть не могло: магазин медицинской книги был один на весь город. Проезжая на троллейбусе по Большому проспекту, родители часто показывали Ритке дом, в котором она жила маленькой. Его было легко не пропустить. На углу там был магазин «Гиппократ», а возле песочницы потом поставили большую электрическую карту Ленинграда…
Будь оно все проклято.
IX
… – И с той минуты, воинство, когда подопечная поняла целиком замысел ангелов-кукловодов, увидела, что с возлюбленным она неумолимо разлучена своей собственной волшебной и неоспоримой волей, с той минуты, как она допустила в сознание мысль об управляющей мета-реальности… С этой минуты она перестала повиноваться небесной воле, но сохранила с ней контакт, с каждым днем все легче заставляя перепуганных махинаторов отвечать на горькие вопросы…
X
Миша видел, что Рита отстраняется, и, хотя раньше ему казалось, что он готов перестрадать свою порцию, теперь выяснилось, что он плохо может это выдержать, даже в самом невинном варианте. Несколько раз он в буквальном смысле гонялся за ней по городу, вытаскивая из молодежных компаний. Потом стал засиживаться вечерами на работе, чтобы удержать себя за руку. Так получилось еще хуже, потому что нервничала жена. На самом деле, работать он не мог. Его тянуло к Рите, как наркомана к зелью. Конечно, ей трудно было всегда выдержать тон, если он начинал целовать ее в укромном уголке, она отвечала… Но потом смотрела укоризненно, и это было еще хуже.
Говорить с ним Ритка не хотела, да он бы и не понял. В промежутках между автоматически исполняемыми гулянками – они были необходимы, чтобы занять время не Мишкой – на нее наваливалась страшная депрессия, такая, что кроме своего страдания она ничего не ощущала: ни вкуса, ни ветра, ни красоты; душа онемела, как отсиженная нога. Ритка все время думала, и думала все время примерно одно и то же. О том, как бы научиться ни о чем не отвечать, не присутствовать, за стол держаться, но не вскакивать на звук голоса, молча жить это, молча, молча. О том, что она что-то такое страшное пережила, что-то очень последнее, непонятное, раньше небывшее с ней. Это не любовь – в том смысле, что пережила она не любовь, любовь-то – дело привычное, любовь с ней пока, но о любви она знает всякие вещи, в том числе ее неокончательность, Ритку, по-крайней мере, она не приговаривала до сих пор. И не уход или предательство – это тоже было уже с ней раньше, и она не надеялась остаться живой, а вот осталась же, – так что она помнит, странно, но помнит, было, проходили. А этому последнему, предельному чему-то, вообще нет названия, действительно, Коцит5656
Так в «Божественной комедии» Данте называет последний, девятый, ледяной круг ада.
[Закрыть] в привычной образной системе. И непривычное смирение – почему и кажется, что уже пережила, не повесилась сознательно, перестала Б-га просить вообще, о чем бы то ни было, просто, когда силы нужны, завести самодельную молитву внутрь сложенных ладоней. И о том, что если ей суждено и после этого – снова все сначала, тогда она поверит в абсолютную пластичность психики, и в Б-га поверит как-то иначе, качественно по-другому. Да только шансов нет… Социум давно должен был бы придумать какое-нибудь социально обеспеченное «приспособление для перелезания через стену мира5757
Аллюзия на рассказ В. Пелевина «Затворник и Шестипалый».
[Закрыть]», на которое можно было бы рассчитывать в подобных случаях – сок цикуты, лоботомию, Остров Очухивания с принудительным б***ством, или еще что-то. Время стоит на месте, солнечное затмение длиной в несколько лет…
Ритка почти перестала спать. Вечером она не могла уснуть, если задремывала, просыпалась еще до рассвета, а в немногие часы дремоты ее мучили видения и звуки странных бесед в серебряном или жемчужном тумане, и она совсем не отдыхала. Видения к ней приходили настойчивые, почти одинаковые, они были похожи, но при этом неуловимо менялись каждую ночь…
XI
Серебряный туман.
– Все дело в попугае.
– Я знаю. Я сама их соединила. Своими руками. Уничтожила свою жизнь.
– Твоя жизнь о другом. Ты избрана провидением. Ты можешь гордиться своей миссией.
– Я всего лишь человек. Человек не может жить одной миссией! Для миссий придуманы мессии!
– Ты несешь в мир счастье.
– Я отдаю его другим. А себе ни крошки!
Жемчужный туман.
– Попробуй снова. Все дело в попугае.
– Я знаю. Я сама их соединила. Своими руками. Уничтожила свою жизнь.
– Разве ты не живешь? Не дышишь, не ходишь, не любишь?
– Я не надеюсь. Значит, я уже миновала известные врата5858
«Оста́вь наде́жду, вся́к сюда́ входя́щий» (итал. «Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate») – заключительная фраза текста над вратами Ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.
[Закрыть].
– Ты видела надпись?
– Я видела ложку.
– Но слово было прежде творения…
Серебряный туман.
– Все дело в попугае.
– Будь проклят этот попугай.
– Какая разница, что именно было выбрано? Ты уже отдала его другой. Отдала сама.
– Я была маленьким несмышленышем!
– Так и задумано. В нем была твоя доля.
– Теперь я понимаю смысл слова «обездоленный»…
Жемчужный туман.
– Попробуй снова. Все дело в попугае.
– Будь проклят этот попугай.
– «Будь» тут лишнее. Он уже проклят. Задуманное свершилось, но стоит ли тратить на это эмоции?
– Ну ты сказал! На что ж тогда их тратить?
– Приберечь. Собраться. Человек ты или тварь дрожащая5959
Реминисценции «Преступления и наказания» Ф. Достоевского.
[Закрыть]?
– Это должна спрашивать я, а не ты!
– Вот и спроси. Только спроси уже!
Серебряный туман.
– Все дело в попугае.
– Из-за какого-то попугая… Я никогда не смогу быть счастлива. Где справедливость?
– Что такое справедливость? Кто ее видел, трогал, щупал, нюхал? Никто не может знать всего, поэтому справедливость не может существовать.
– Мне не надо знать всего. Я всего лишь хочу иметь равный шанс.
– Справедливость есть равновесие, равновесие есть равенство. Поэтому равенства тоже не существует.
– Тогда зачем вообще такой мир?
Жемчужный туман.
– Попробуй снова. Все дело в попугае.
– Из-за какого-то попугая… Я никогда не смогу быть счастлива… Где справедливость?
– Ты определись. Тебя интересует справедливость, или твое счастье?
– Ты хочешь запутать меня?
– Скорее, обнадежить. Совершаю должностное преступление, между прочим.
– Господи, обнадежить… Но где же ошибка? Я отдала попугая. Я отдала Мишку. В попугае моя доля счастья на этой земле. Правильно?
– Самое смешное, что правильно. Все дело в попугае.
XII
– Да, одно из них было более эгоистично, второе же – сочувствовало своей жертве. Впоследствии выяснилось, что они были в этом различны с самого начала. Слушаю вас, 228-фуксия, воспарите.
– Вашблистательство, они донесли, наконец, по инстанции???
– Да понятно же, что нет, не приставай с глупыми вопросами…
– Интересно, чего понятного? По-моему, первый долг каждой из Н. А. С.!
– Нет, 228-фуксия, они не донесли и теперь. Неразумная надежда выкрутиться привела к тому, что…
– Теперь-то признаться гораздо труднее! Вон сколько наворотили!
– 32-индиго, может быть, мне улететь, и вы вместо меня проведете семинар?
– Ой, ну, пардон.
– Спасибо, так я продолжу. Последствия напугали их несказанно, но теперь признание пугало их больше последствий, как справедливо заметили тут некоторые не в меру активные студенты. Кроме того, не следует забывать, что подопечная с привычной легкостью, практически не замечая того, продолжала выполнять для них массу заказов. Это тоже сыграло свою роль…
XIII
Приучить себя к мысли, что Герой никогда не будет с тобой, иногда берет месяцы, а иногда – годы. Делается это, например, так.
О чем бы вы больше всего мечтали с Героем? Скажем, вы вместе работаете, значит, как здорово бы было, чтобы у вас был свой Институт. Вот только ваш с ним. Пусть он будет Директор, а ты пусть будешь – Зам по науке. И вы женаты. Вот женаты, и все. Куда девалась его жена? Неважно, куда-нибудь уж девалась. Сбежала в Бразилию, где много диких обезьян. Так хорошо? – Очень хорошо!
Представляем… Месяц можно представлять днем и ночью. Вжиться. Привыкнуть к этой мысли.
Минуточку! Дохлый вопрос: а откуда берутся деньги на этот Институт? И кто, собственно, занимается финансовыми вопросами? Герой??? Да ты что, он тебя удавит! Он ненавидит этим заниматься! Ты сама? Еще не легче. Тогда кто?
…А, вот. Пусть будет миллионер. Чтобы деньги давал. Сифилитик… филателист… нет… ну как же это? – Филантроп. И вот, этот миллионер дает кучу денег. У него вообще фонд. Фонд большой любви к вашему с Героем институту. Вот он всем этим и занимается. Так хорошо? – Прекрасно!
Представляем… Еще месяц. Живо, в подробностях. Чтобы вошло в кровь и плоть. Конгресс в Мадриде. Триумф в Оксфорде. Нобелевская премия. Как будто прожила по-настоящему.
Да, здорово. Но вообще как-то странно. Что этот старикашка нашел в вашем с Героем институте? Почему он не жертвует клиникам и школам? Он что, зацикленный? Из ума выжил? И тебе понравится полностью зависеть от какого-то выжившего из ума старикашки? Нет, серьезно? Чего он именно к вам-то прилип?
…Блин, так это ж яснее ясного. Он в тебя влюблен. Нет, не противный старикашка, а молодой красивый миллионер! Лучше даже миллиардер. И он так в тебя влюблен, что не может удержаться, и дает деньги на ваш институт. Таким вот образом он грустит о своем неразделенном чувстве. А ты с ним очень дружески общаешься, но сердце твое принадлежит Герою… Так хорошо? – Обалденно!!!
Представляем… Месяца два-три. Чтобы ожил миллионер во всех подробностях. Рост, возраст, трогательные усилия выучить русский язык. Красавец. Умница. Лучший жених Нового Света, и Старого заодно. Изысканное, ненавязчивое, грустное ухаживание. Все идеальное. Мужчина из голливудского кино. Только интеллектуал вдобавок. Каждое движение женскому сердцу – что зов боевой трубы. Никогда не женился, не верил в любовь, пока не встретил Тебя. А до этого приобрел такую славу, такие чудеса творил в горизонтальном и вертикальном положении, что поклонницы травятся на каждом шагу. Но он влюблен в тебя одну…
Слушай, подруга, ты чего, обалдела? Как это – неразделенное чувство??? Да ты только посмотри на него!!! И в кошелек заодно. Ты что, слепая, в самом деле?! Ты можешь отказать такому мужику?! Да будь ты сто пятьдесят раз замужем, если ты собираешься ему отказать, тебя лечить надо! А если он возьмет, перестрадает, да женится на какой-нибудь Мурлим Мурло, где окажетесь вы с вашим… гхкм… институтом?!
Вот тут самый тонкий момент. Виртуальный ковбой должен если не выиграть у Героя, то хотя бы ему не проиграть, свести вничью. Если с первой попытки не удается, отступай в окопы и меняй ковбою технические характеристики до полного оргазма от одной мысли. Предположим, через полгода у тебя, наконец, получилось.
Не, конечно, этого мужика надо пристегивать как-то прочнее. Ты лучше сама за него замуж выходи. Все то же самое, но у тебя два мужа. Как-как, вот так. Как-нибудь с обоими разберешься. Один формально. Другой фактически. Везде ты появляешься со свитой из этих двоих. Они, конечно, ревнуют друг к другу, но ведут себя прилично. Привыкли. Зато ты теперь жена миллиардера. Жизнь твоя роскошна. Так хорошо? – Ой. Во всяком случае, необычно…
Представляем… Еще полгода. Полиандрия в захватывающих подробностях. Брак втроем. Путешествия. Роскошь. Сплоченная дружная работа на благо науки и индустрии. Слава. Непонимание ханжей. Вечерами мужики вместе пьют коллекционное вино и клянутся в вечной дружбе.
Слушай, но ведь Герой от этого дела совершенно зачахнет. Тебя послушать, он прямо совершенно альфонс какой-то. На кой хрен он сдался твоему миллиардеру, который явно стрэйт? Что ты таскаешь нормального мужика за собой, как бесплатное приложение? За что ему все это? Пусть он похуже миллиардера твоего, но что ж его на посмешище-то выставлять? Ну да, любит он тебя одну, но нельзя ли как-то ему приемлемую в глазах общественности личную жизнь организовать?
…Можно, вообще-то. У него жена в Бразилии. Пусть возвращается, она нам не помешает. Будет где-нибудь тихонечко сидеть, не высовываясь. Купим ей маленькое черное платье, чтобы на церемониях можно было предъявить: вот, жена имеется… Ездить по делам мы ее с собой, конечно, не возьмем. Тут мы уж втроем как-нибудь. А она пусть сидит, виллу сторожит. В конце концов, должна же она чем-то заниматься. А миллиардер твой знает, что у тебя с Героем старая дружба. И смотрит на ее рецидивы сквозь пальцы. Пойдет? – Вполне.
Представляем… Бледное лицо Героя, когда вы втроем останавливаетесь где-то в отеле. У него отдельный номер. Он один. А ты – вдвоем с мужем. Вот так вот. Поделом. Теперь пусть сам, на своей шкурке… Ты долго смотришь то на одного мужчину, то на другого. Миллиардер весел, ироничен, уверен в себе. Герой несчастен, он ревнует, заранее воображая себе, как ты и твой муж будете любить друг друга в вашем номере сегодня ночью. Сам виноват! Сам женился. Теперь вот пожинай плоды. Эта сцена представляется несколько месяцев, сначала можно потихоньку ночью проскользнуть к Герою, но уже через месяц последствия этого проскользновения должны сократиться до нежного поцелуя в лоб. И так до тех пор, пока в этой ситуации ты не станешь уверенно выбирать мужа, а Герой пусть идет в свой номер и напьется с горя. И утром муж укоризненно скажет тебе, что ты должна Героя жалеть и беречь, по-возможности.
…Слушай, а зачем его вообще за собой таскать? Только мучить, в самом деле. Есть, конечно, случаи, когда он реально нужен. Но случаев, когда реально нужны вы все трое, очень и очень мало. Давай-ка распределим обязанности, чтобы кто-нибудь один всегда оставался руководить институтом. Если едешь ты с мужем – остается Герой. И ему легче, и вам свободнее. Если едут мужчины, ты остаешься командовать, как царь и бог. Ну, а если что-то сугубо научное, и должны ехать именно ты и Герой… Ладно, должен же у него быть в жизни какой-то праздник. Но для приличия нужно заказать отдельные номера. А там уже будем посмотреть… Ты согласна? – А, да, здорово. Давай.
Представляем… Воображаемые три типа поездок. В поездках, где ты с мужем, поле деятельности существенно расширяется. Появляются и предлагаются новые замечательные проекты. Какой ты, оказывается, разносторонний человек…
…Тебе, вообще, институт этот еще не надоел? Там уже все налажено, а у тебя еще масса талантов, и перспектив вагон. Не хочешь затеять что-нибудь новое на мужнины денежки? А институт оставь Герою, это дело всей его жизни. Что скажешь? – А что? Можно попробовать.
Представляем… В конце концов, нельзя стоять на одном месте. С такими возможностями грех не двигаться куда-то. Мир большой, институт для тебя уже пройденный этап… Милый Герой, скажешь ты, прими от меня в подарок этот прекрасный шнурок6060
Ироническое цитирование речи Совы из советского мультфильма про Винни-Пуха.
[Закрыть], то есть, институт, который я всегда буду финансировать из своего собственного благотворительного фонда, – мне его муж основал, на день варенья. Твори свою науку, и звони консультироваться, если поймешь, что без меня не обойтись. А мне пора двигаться дальше, скажешь ты, и помашешь на прощание рукой…
Все, подруга. Ты готова. Теперь осталось встретить миллионера. «Впрочем, это не про меня,» – печально подумала Ритка. – «Мой миллионер так и останется виртуальным.» Отданный попугай, свет клином, Рита знала, что этому не бывать: она сама определила сужденную пару, а она не ошибается никогда…
Но все-таки. «Тварь я дрожащая, или кто?» – улыбнулась Ритка. – «Во всяком случае, у некоторых дрожащих тварей есть обычай не тонуть, не барахтаясь6161
Рита тут намекает на притчу о двух лягушках, упавших в миску со сливками. Смирившаяся утонула, а та, что упорно барахталась, сбила масло и спаслась.
[Закрыть].»
