Читать книгу "Все дело в попугае"
Автор книги: Маргарита Берг
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
XV
– А жалко разлетаться-то, братия.
– Вот точно. Пока учились – ругались и скандалили. А сейчас как-то грустно… Были бы настоящие глаза – заплакало бы…
– Ну-ну, 26-поросячье-розовенькое, милое. Не грусти. Я с тобой.
– А что, 147-небесно-голубое, ты с розавиньким собираешься работать дальше вместе?
– Не знаю. Но постараюсь…
– Мы за время этого семинара, по-моему, страшно очеловечились.
– Говорите за себя.
– Ну, кроме тебя, 609-фиолетовое, конечно. Ты не только не очеловечилось, ты и проснулось-то, по-моему, всего однажды. Но нормальная ангельская сущность все-таки реагирует не так…
– А как?
– Да как люди. Привычное не замечается. С рутиной сложно: она кажется вечной. Необычное – дает почувствать его величество Момент, острый вкус настоящего, которое удерет очень скоро, только успей вдохнуть и попробовать на вкус. А вот то, что видишь ежедневно, с чего начинается день или чем он заканчивается, обыкновенное, привычное, неизменное, как… как… облака. С этим совсем иначе. Это уютно – но надоедает, это просто, это незаметно, это банально и так должно быть…
– 32-индигуо, да вы филуосуоф!
– 32-индиго право. Когда я было человеком…
– 531-бордо, а ты было человеком?!
– Очень недолго. Я было… юным человеком. И вот что я помню: я тогда думало, что густой вечер в чашке стен, заиндевевшее окно на высоком берегу черного, как небо, огромного и обманчиво тихого города, гул вьюги и мелкая дрожь внутреннего стекла, – что все это ловушка с кольцевым временем, из которой редко выбираются даже персонажи Лема8181
Аллюзия на разные эпизоды цикла С. Лема «Дневники Ийона Тихого».
[Закрыть]…
– Ктуо такуое Лем?
– 515-ультрамарин, мы тебе потом объясним, ладно?
– Куогда – пуотуом?
– Когда-нибудь. Не мешай.
– …И утренние сугробы у двери подъезда, и хрустящие следы, и прозрачные ветки с белой бородой ночного происхождения, и ледяные дорожки-«катки» по пути в школу, и снег по пояс на ближнем пустыре – господи, что могло быть скучнее и обычнее!…
– Напрашивается «а потом»…
– …А потом вдруг настал совсем другой город. И я помню, как вспоминало тогда снежные вечера, выходя на новый балкон. И думало: неужели и ты, дождевая дымка, пришедшая со склонов Иудейских гор, ты, рукотворный городок, машущий – сейчас! – желтыми фонарями и трещащий цикадами, ты, соседское лимонное дерево, любопытствующее за моим окном, – неужели и вы все уйдете вослед???…
– Хорошо сказало…
– Да, как раз сейчас кончается рутина, и станет она щемящим воспоминанием…
– Ну вот, совсем у всех стало похоронное настроение… 609-фиолетовое, это по твоей части.
– Да ну вас.
– Братия, я бы вас всех расцеловало… Да нечем.
– А давайте нимбами поменяемся. Все со всеми.
– Давайте только все-таки досмотрим, как говорится… Финальный титр…
XVI
В жизни четы Смирновских почти ничего не изменилось. Дима и Света живут на Мечниковском проспекте, работают в системе образования, растят сына и дочь. Дима, конечно, поглядывает налево, но тут уж ничего не поделаешь.
Леша Лакомкин похоронен на кладбище имени 9 января.
Даня Лунин в конце концов женился на француженке, и живет теперь во Франции. У него почти взрослая падчерица и маленький сын.
Михаил Николаевич Оленин седой совсем уже. Больше ни в чем предосудительном не замечен. Примерный семьянин. Очень много времени проводит с сыном.
Снег хлопьями в Москве действует на Риту и Мишу примерно, как полная луна на поэта Бездомного8282
М. Булгаков, М&М.
[Закрыть]. Миша живет в Москве, и видит этот снег. Рита не живет в Москве, но этот снег она чувствует. Тогда они звонят друг другу, часто одновременно, а потом ведут странный нервный разговор ни о чем…
И только теперь, когда Рита с мужем в четыре руки растят отвоеванную у самой судьбы дочку, которую никогда, ни ради чего не смогли бы предать, Рита до конца поняла Мишу. Можете смело поверить: она его поняла.
XVII
– Привет, учитель. Как преподается?
– Привет, Жемчужное. Ты уже угробило своего тюленя?
– Которого? Я теперь там на постоянной работе. Неплохая миссия: люди становятся лучше.
– А сюда каким звездным ветром тебя…?
– Я в отпуске. Как был семинар?
– Ничего, только группа разношерстная. Все такие яркие индивидуальности, понимаешь. Между собой ссорятся, вопросы въедливые задают…
– Например?
– Ну например, куда девалась энергия посредника, когда она родила дочку.
– Так это же неизвестно.
– Ну я так и сказало.
– Гм. Серебряное!
– А?
– Ты что-то темнишь.
– Жемчужное, тебе нравится становиться тюленями?
– Нравится. А также белками, ежиками, оленятами… Я по дикой природе работаю. Помойные кошки – это смежники. А тебе нравится вести семинар?
– Терпимо. Во всяком случае, пока высовываться я бы не хотело.
– Ну?… Так в чем дело?… Что это у тебя? Визор?
– Лети сюда. Погляди.
XVIII
Олечка потерялась в Петергофе. Совершенно непонятно, как ей это удалось, ведь Елена Семеновна и Лев Петрович не спускали с нее глаз. Только что девочка еще прыгала по шуточному фонтану, где струи внезапно выскакивают из-под земли, – и вот уже на ее месте пляшет и верещит веснушчатый пацан, а мокрое голубое платье нигде вокруг даже не мелькает. Пока Лев Петрович бегал кругами не хуже гончей, пытаясь выследить внучку, Елена Семеновна понеслась в дирекцию с сообщением: пропала девочка Оля, шести лет, волосы рыжевато-русые, заплетены в косички-баранки, глаза черные, платье голубое, шустрость повышенная.
Девочка Олечка шести лет только возле фонтана «Пирамида» обнаружила, что эскорт в виде бабушки и дедушки куда-то подевался. Она подумала, набрала в грудь побольше воздуху, и отчаянно заревела.
Через пять минут вокруг голосящей Олечки собралась в кружок толпа человек в двадцать-тридцать, причем народ все прибывал и прибывал: оказалось, что где-то в окрестностях бродило несколько студенческих компаний из разных городов. Девушки пытались Олечку утешить, парни – насмешить. Олечка не торопилась поддаваться их усилиям, пытливо оглядывая каждого из-под ладошек, которыми терла зареванное личико.
– Девочка, как тебя зовут? – спросил высокий бородатый парень в бейсболке с надписью «Самара».
Олечка подняла на него глаза. Парень ей понравился. Он не присел перед ней – Олечку раздражало такое сюсюканье, – говорил спокойно, как с равной.
– Ольга, – ответила потеряшка.
– Ольга, а по батюшке? – тут же отреагировал парень в бейсболке.
– Ольга Владимировна. А вас?
– Я – Иван Анатольевич. Очень приятно. Скажи, Ольга Владимировна, почему ты плачешь? Ты потерялась?
– Видимо, да, – задумчиво сказала Олечка.
– С кем ты была?
– С бабушкой и дедушкой. Бабушка Лена и дедушка Лева.
Олечка неожиданно повернулась направо и в упор посмотрела на строгую девушку с длинной черной косой:
– А вы кто?
– Я… хм, – смутилась строгая девушка, – Я вообще-то Ксения Сергеевна, и я думаю, Оля, что тебя надо срочно отвести в администрацию парка. Наверняка бабушка и дедушка тебя ищут.
Олечка почему-то повернулась к Ивану Анатольевичу, смерила его задумчивым взлядом, чопорно произнесла:
– Я согласна! – и протянула парню левую руку. Тот удивился, но руку послушно принял. Тогда Олечка повелительно протянула вторую руку строгой Ксении Сергеевне.
– Я согласна, – повторила она, обращаясь к девушке. – Отведите меня вы, пожалуйста, и Иван Анатольевич.
Кто-то засмеялся от неожиданности, но Олечка скривила личико, и ясно дала понять окружающим, что сейчас снова громко заревет. В следующую секунду она уже уходила в сторону дворца, весело подскакивая между своими провожатыми…
XIX
– … Но она не инициирована! Не отдавала талисман!!!
– Жемчужное, с каких пор ты стало таким формалистом? Не инициирована. Поэтому ей это ничем не грозит. У нее нет договора ни с какими небесами. Просто… живет.
– Серебряное.
– Что?
– Закрой этот визор, а?… Ну семинар же кончился?… Закрой… от греха.
– Я только тебе показало. Клянусь. Это ты вечно хотело все наверх доложить.
– … Она просто живет, да? И никому ничего не отдавала? И тоже имеет право на счастье? Вот и пусть живет!
– Пусть.
XX
А на что похожа жизнь?
– …Глупая, почему ты не пошла спать? Уже поздно, иди ложись.
– Сейчас пойду. Придумай, что бы мне такое приснилось?
– Спокойной ночи. Пусть тебе приснится лес. Тот самый лес. Честное слово, это был лес что надо…
Тот самый лес был на краю света. Казалось, что где-то за ближайшей сосной свод упирается в землю, как на старинной гравюре.
На краю света, на краю времени… Когда-нибудь, в конце времен, все вернется на круги своя, и Адам и Ева снова встретятся в райском саду, нет, в лесу. Это будет остывший на ветрах истории Эдем, превратившийся в тихий тенистый лес, средней полосы или даже севернее, и уставшие Адам и Ева сядут на зеленый мох, чтобы больше не встать, потому что время кончится и иссякнет, и с ним уйдет в небытие мир, случившийся когда-то из энергии большого взрыва меж двоими. Истончатся и исчезнут все оболочки, этих двоих разделяющие, исчезнет сама разница между ними, и они вернутся в целое, которым и были давным-давно задуманы…
Иссякнет ручей, уйдет озерная вода, утихнет ветер, растворится в эфире последняя иголка, упавшая с сосны. Последнее слово нежности, беззвучное, уже лишнее, как любая мысль, направленная вовне, – это теперь не нужно, паззл сошелся, единство восстановлено.
За этой секундой, за хрустальной сферой – ничто… Эксперимент окончен, и многомерное пространство с легким щелчком складывается в точку.
