Читать книгу "Все дело в попугае"

XVIII

– Наши негодяи, воинство, предпочли не заметить, пропустить мимо внимания этот тревожный эпизод, когда подопечная сорвала сразу два задания. Да, да, 763-охра, именно два, потому что один брак должен был на том кораблике организоваться, а другой из-за этого расстроиться. Подопечная почему-то не захотела вмешиваться, она просто устранилась от участия в событиях! Ее, видите ли, попутчицы раздражали!

– Вашблистательство, но если бы они ее на самом деле раздражали, разве не наоборот, разве она не попыталась бы обязательно от них избавиться?

– Снижайтесь, 118-ядовито-зеленое. В чем-то вы правы. Да, видимо, в душе Подопечной одновременно зарождались и осознание, и протест… Но и этим дело не кончилось. В той поездке случилось еще кое-что чрезвычайно важное…

XIX

Было холодно, на Неве только сошел лед. Майский снег и падающие вниз чайки на островах. В Кижах выглянуло солнце. Серебристые деревянные города, молчаливые, словно только что оттаявшие, освободившиеся от векового снежного покрова…

 
– И какие же вы подарки
Принесете своей сударке?
После праздника Покрова4949
  Покро́в день или Покрова́ – народный праздник восточных славян, приуроченный к празднику Покрова Пресвятой Богородицы в Русской православной церкви – 1 (14) октября. В народной традиции этот день отмечает встречу осени с зимой. Связан с началом осеннего свадебного сезона. Название праздника народная этимология связывает с первым снегом, который «покрывал» землю, указывая на близость зимних холодов.


[Закрыть]
Станет-стукнет мне двадцать два.
 
 
– Двадцать два весла,
Чтоб ладья несла
По синим волнам, Лада!
 
 
– Двадцать два цветка,
Чтоб букет рука
Держать устала, Лада!
 
 
– Бусы янтаря,
Что огнем горят,
Двадцать два огня, Лада!
 
 
– Двадцать две главы,
Храм до синевы,
Нам обвенчаться, Лада.
 
 
– Что мне весла твои да волны,
Плавай сам, а с меня довольно.
А цветочки – умишка мало, —
На Покров ты найдешь, пожалуй.
Янтаря не коснутся руки,
Желтый цвет – это цвет разлуки.
…Я бы стала тебе невестой,
Да про храм ты ведь брешешь, Нестор?
 

Легенда говорит, что Нестор5050
  Речь идет о 22-главой Преображенской церкви, построенной в Кижах зодчим Нестором при помощи топора и долота. Согласно преданию, завершив строительство, Нестор закинул топор в реку, сказав: «Не было, нет, и не будет такой».


[Закрыть] не солгал, а, построив Храм, выбросил в озеро топор.

Так плыли они над легендарным топором по синей Онеге, под синим небом, меж рыже-белыми от снега и сухой прошлогодней травы берегами, и метались по вертикали чайки…

– Мишка, – сказала Рита, – хочешь, сказку расскажу?

– Русскую народную?

– Не. Мне как-то приснилась. Когда мне было лет тринадцать. Слушай.

XX

 
«Давным-давно, когда наш мир был еще совсем не такой, как сейчас, жил на свете могущественный волшебник. И была у него дочь-красавица. Высоко зачесывала красавица пепельные косы, и сияли у нее на лице огромные, в пол-лица, сине-голубые глаза. Много молодцов да богатырей сватались к дочери волшебника, но горда и неприступна была красавица, и отказывала она всем.
Не нравилось волшебнику, что его дочь слишком горда и много мнит о себе.
 
 
И вот однажды посватались к красавице два друга-богатыря. Оба были хороши собой, оба умны, оба удалы. И сказал тогда волшебник дочери:
– Хороши твои женихи, любой раскрасавице подходят. Выбирай же одного из них, да поскорее. Не выйдешь замуж за одного из них – ни за кого тебя замуж уже не пущу.
 
 
Раздумывала красавица день, раздумывала ночь. Вышла к молодцам, да и говорит:
– Оба вы хороши, оба сильны, да умны, да удалы. Придумала я вам задачу, чтоб одного из двоих выбрать. Езжайте за тридевять земель, да к весне обернитесь, а я ждать вас буду. Каждый пусть привезет мне издалека, из чужих стран, платок – в цвет моих глаз, да с белым кружевом, да с золотым цветком. Чей платок будет краше и мне больше полюбится, за того и замуж пойду.
 
 
Поклонились богатыри, да и разъехались в разные стороны – один на запад, другой на восток. А как наступила весна, с первым пением птиц, вернулись ко дворцу волшебника два всадника – один с запада, другой с востока.
Вошли женихи к невесте, поклонились ей, поклонились отцу-волшебнику.
 
 
Развернул один богатырь свой платок – засиял шелк нежной голубизной, заструилось туманное кружево, сверкнул золотой искрой цветок. Ахнула дочь волшебника от такой красоты.
 
 
Но тут развернул второй богатырь свой подарок – взметнулось резное кружево по глубокому темно-синему бархату, загорелся жемчужной каплей золотой цветок. И снова ахнула красавица, прижав руки к сердцу, так хорош был и этот платок.
 
 
– Ну что ж, выбирай, – повелел отец.
 
 
Но закружилась голова у красавицы, не могла она выбрать лучший из двух подарков. Кинулась она к голубому платку, тронула, повернулась, увидела синий, кинулась теперь к синему. Тронула синий, вновь увидала голубой. побежала к голубому. И вновь и вновь металась невеста от одного платка к другому, и не могла выбрать, не могла решить, чей же подарок лучше.
 
 
И разгневался тогда отец на красавицу-дочь.
И прогремел голос его гнева над всем миром.
И превратил волшебник голубой платок – в голубое небо с белыми облаками и золотым солнцем.
И превратил волшебник синий платок – в синее море с белыми гребнями волн и жемчужиной золотого острова.
А дочь свою превратил волшебник в чайку.
 
 
Так и мечутся с тех пор чайки между морем и небом, и не могут решить, не могут выбрать, какая же стихия для них родная…»
 

XXI

– …Слушай, я тебя когда-нибудь убью… С твоими сказочками…

– Чего сразу «убью». Ну прогони меня, пожалуйста, раз так. Прогони, я уйду.

– Никогда!! Я же сказал. Убить могу. Хоть получу удовольствие.

– Да ты первый помрешь. Ты старый. Я спляшу на твоей могиле. А пока жив – давай целоваться…

…Шторм на Ладоге сбросил со столика в каюте мишкино портмоне. Из него неожиданно выпал какой-то предмет и со звоном покатился по полу. Ритка наклонилась и подняла серебряную ложку с ручкой в виде яркого эмалевого попугая: красного, синего, зеленого…

– Это чего? – спросила Рита. Попугай навевал смутные воспоминания. Где-то она его уже видела.

Мишка немного смутился.

– Слушай… Я и забыл про него. Понимаешь, это мой талисман. Ужасно давно, ужасно. Посчитаю… Подожди… Двадцать пять лет уже. Когда-то этот попугай нас с Нинкой познакомил. Но неважно, ты извини.

– Расскажи…

– Не хочу. Ну не в тему сейчас, ты понимаешь? – Мишка расстроился, – Теперь все как-то в другом свете видится. Мучительно вспоминать. Извини, правда. Я просто его из этого портмоне уже лет пять вообще не вынимал, с тех пор, как купил само портмоне. Забыл о нем, вот честно.

Ритка сидела молча. Она готова была поклясться, что с этим попугаем она уже когда-то встречалась.

XXII

– Прекратите шум, воинство, и прошу воспарять по одному. Пожалуйста, вы, 515-ультрамарин.

– Васвышблистательствуо, теперь инициация талисмануом пуотеряет силу, не правда ли? … Мы все на этуо надеемся… Ведь уочевиднуо, именнуо этуот человек был исхуоднуо предназначен Пуодуопечнуой? Уона уотдала другуой женщине свуое счастье, не так ли?

– Увы, увы, снижайтесь… И вы снижайтесь, 312-пурпур. Увы. Свершившийся сужденный брак есть сужденный брак. Да еще избранный для инициации…

– Пересужденный! Пересужденный для инициации!

– Прекратите выкрики с места. Если бы все было так просто…

XXIII

…Она уезжала из Питера с прощальными мишкиными нарциссами. Сам Мишка летел самолетом. Его встречала Нина.

 
…Нарцисс соломинкой в бокале,
Страна зеленых городов.
«Очнись!» – «О чем мы толковали?» —
«О красоте онежских льдов,
Об островах, о майском снеге,
О чайках, падающих вниз…» —
«Постой… Мы были на Онеге?!» —
«Да полно, что с тобой? Очнись!»
 

Риткин с Луниным развод был оформлен еще в декабре девяностого, и несмотря на него, Даня благополучно отбыл во Францию работать, так что у Ритки камень упал с души. После окончания курса Рита была принята к Мише на кафедру, и сняла квартирку в Чертаново. Деньги ей платили, конечно, по нынешним российским временам смешные, но тогда они вполне позволяли выжить, что в девяносто втором году было критично. К счастью, родители, в Питере, тоже были еще не старые, и не бедствовали. А на сложные случаи был Миша, от которого она, конечно, помощь принимать не желала, но который постоянно ей напоминал, что покроет любой ее долг, если будет надо.

…Мише было трудно. Он сразу объяснил Рите, что есть Никита. Что они не поженятся. Что все поздно. Он так и говорил, прямо этими словами: «все поздно»: «Ты поздно нашлась. Я искал тебя двадцать лет. Теперь ничего не изменишь.»

Но на самом деле, все было хуже. Все было настолько хуже, что тем летом и осенью Миша дважды пытался поговорить с Ниной. Нина выразительно постучала себя по голове и посоветовала подумать недельку. Оба раза подействовало. Но Нина насторожилась.

Что за девица такая, подумала Нина, почему такие страсти и так долго? И решила познакомиться. А познакомившись, испугалась всерьез. Увидела…

У Миши был второй ребенок, двадцати шести лет от роду, восемнадцати на вид. Смешное хвостатое рыжее существо, которое можно было принять за его дочь. Это существо, которое он учил, лечил, кормил, одевал на свой вкус и пристраивал к делу, было невероятно ему синтонно и синхронно. Девочка оказалась умна и необычна, и Нина видела, насколько Мише… самое точное тут слово: интересно. Казалось, они думают одну мысль, казалось, между ними натянут общий нерв. Эта галатея5151
  В греческой мифологии Галатеей звали статую, которую скульптор Пигмалион сделал своими руками, и в которую влюбился.


[Закрыть], которую он создавал собственными руками, оказалась удивительно способной именно к тому, что составляло смысл мишиной научной жизни. Она была способнее самого Миши, оставалось только научить. И она хотела научиться. Они общались на такой глубине, на какую Нину никогда не заносило просто по причине разных с Мишей профессий.

Шестилетний Никита тоже познакомился с Ритой. Эмоционально чуткий мальчик, он в конце первой встречи обнял Риту за ногу и решительно сказал:

– Ты должна пойти с нами и жить у нас.

Мишу передернуло. У него было богатое воображение.

А тут и у Риты созрели идеи. Старые идеи на новом уровне.

– Миша, – сказала она ему как-то раз, – Давай ребеночка родим.

– Ага, – горько ответил Миша, обнимая ее, – а давай для простоты меня сразу ножиком зарежем.

Наверное, если бы она тогда забеременела, он бы все-таки ушел к ней… Если бы у него выдержало сердце. Что не факт. Может быть, есть женщины, которые умеют и считают себя вправе так поступать. Рита не умела. Она любила Мишу. Можно привести много оправданий для нее, но зачем? Хватит одного этого: она его любила.

Вообще, все герои этой истории удивительные вегетарианцы. Нина, скажем, тоже предпринимала шаги. Она сменила род занятий, так резко, как только могла. Имея целью максимально приблизиться к сфере профессиональной деятельности мужа. Зная Мишу, она понимала, что главное сражение идет именно тут.

Рита и Миша вместе работали. Минимум восемь часов в день рядом. Миша понимал, что напряжение растет, и что нужно что-то менять. Нельзя было больше так тревожить и мучить жену. Нельзя было удерживать возле себя молодую девчонку, которая могла еще устроить свою жизнь. Чертовы чайки, бесхарактерные какие птицы, думал Миша.

Но кому работу-то менять, ей или ему? Самую главную часть жизни? Ее соль, смысл и кайф, по мишиной философии? Развалить такую пару, такое соавторство??? Миша на это был принципиально не способен…

А тем временем Никита рос. Его оперировали и учили, Никита рос, и компенсировался, и выравнивался, и умнел. Миша вдруг обнаружил, что с сыном стало интересно разговаривать. И с каждым днем становится интереснее. В один прекрасный день Миша, объясняя сыну что-то очень важное и замечательное, испытал хорошо ему знакомое чувство пигмалионова наслаждения. Раньше это чувство дарила ему только Рита…

Он сделал для нее все. Она привыкла бегать к нему с любой своей проблемой. Он помогал готовиться к экзаменам ее друзьям. Он доставал ее родным лекарства. Он показывал Москву каким-то ее приезжим родственникам. Он возил мебель ее соседям. Он менял слайды на ее первом докладе. Одного он не мог: прожить две жизни. Для семьи одну. И для нее одну.

XXIV

– Видите ли, воинство, если бы наши преступные коллеги разрешили себе хотя бы однажды заметить, что все идет катастрофически не так, как следует, они вынуждены были бы немедленно звонить во все колокола по инстанциям, каяться и виниться, и полностью перечеркнуть все свои достижения. Они предпочитали надеяться на авось, выполнять привычные рутинные ритуалы, поручать подопечной новые задания, и не замечать. Тем более, что все самое страшное и угрожающее на этой стадии происходило не в реальности, а в голове нашей подопечной…

XXV

Была у Ритки знакомая по имени Галка, еще по студенчеству приятельница, хорошая девчонка на пару лет старше. Она тогда оказалась одна в Питере, хотя родом была вообще из Сибири. Хлебнула неприятностей, снимала комнаты и даже углы, работала по контракту в одной из первых частных школ, но платили там крохи, только обещали.

А главное – образовалась у нее в Питере любовь. Некий молодой человек, о котором она сама говорила исключительно с восторженным придыханием, но, к сожалению, известный в кругу общих знакомых вовсе не с хорошей стороны. Галка была влюблена, а в ответ… В общем, она строила иллюзии, конечно. Но в описываемый момент ей было уже тридцать лет. И забеременев, она твердо решила рожать.

Как и следовало ожидать, юноша, – а он был уже далеко не юноша на самом деле, – узнав о беременности, знать ее более не пожелал. Более того, он стал ей гадить где только мог, и таким образом она потеряла жилье – комнату, снятую у приятельницы его матери. За два месяца до конца учебного года, обязанная контрактом работать, одиночка на третьем месяце беременности, – она осталась без угла в Питере.

Вот в этот момент Галка с криком «SOS» позвонила Ритке. Она просила найти ей – за разумную для одиночки плату, за помощь по дому, – место, где можно «пересидеть» в Питере пару месяцев.

Ритка, естественно, позвонила родителям, просто попросила пустить. Но у Летичевских шел ремонт, они сами жались в одной комнате и мучились от запаха краски. Впрочем, Лев Петрович обещал подумать. Сначала он засомневался, что можно что-то такое отыскать, но потом решил навести справки. И практически в тот же вечер с удовольствием сообщил, что нашел идеальный вариант. Оказалось, что у одного его старого приятеля сын снимает квартиру на паях с каким-то полурусским финном, который уехал как раз сейчас на полгода в Аргентину. Сын приятеля этот – лет тридцати с небольшим, врач, развелся пару лет назад, с работы ушел и сейчас каким-то лесом торгует, но, говорит, временно. Сказал он Льву Петровичу, что с беременных денег не берет, а вот пусть девочка приготовит иной раз что, порядок там наведет в доме слегка…

Короче, то, что доктор прописал.

И Галка, не уставая благодарить всею цепочку посредников, быстренько похватав шмотки, переехала на Петроградскую, к нему. К Витьке.

Никто не знает, что там происходило в последующие два месяца. А также и в следующие пять. И куда девался полуфинн-аргентинец. И так далее. Рита узнала только от Льва Петровича, что, когда, семь месяцев спустя, родилась Дашка, Витька позвонил своей матери и поздравил с рождением внучки.

Тут Ритка призадумалась. Она понимала, что на сей раз ее великий дар ну совершенно ни при чем. Она этого Витьку увидела-то впервые на своем дне рождения, который отмечала с родителями в Питере через полтора месяца после галкиного переезда, когда все уже было решено…

«Но если это, вот это самое, делаю не я, – спросила она себя, – То как же это, вот это самое, получается??!»…

Глава шестая. Тяжело в леченье

I

– Как видите, воинство, наша подопечная оказалась буквально в шаге от разгадки своего предназначения. Буквально в шаге. Вы хотите увидеть, как был сделан этот шаг? Внимайте, разберем все подробно. В последнем реестре заказов был брак номер 16, Игорь М., инженер-автодорожник, и Алла Н., студентка стоматологического факультета. Алла в описываемый момент встречалась, достаточно серьезно, с другим молодым человеком. У Игоря постоянной девушки не было, но давно и тяжело болела мать. Жили они в разных концах Москвы. Встретиться должны были без аллиного бойфренда. На какой территории было бы реально их столкнуть, ваше мнение, воинство? Пожалуйста, 713-беж-металлик, воспарите.

– Девушка хоть и стоматолог, но все же медик. Больная мать… Напрашивается медучреждение?

– Снижайтесь, вы совершенно правы, это стандартное решение. Именно в рамках такого решения Алла была распределена на месячную практику в стоматологический кабинет районной поликлиники нашей подопечной, а мать Игоря был направлена туда же на консультацию известного профессора-фтизиатра. На эту консультацию ее привез муж, но забрать заключение, неделю спустя, она попросила сына. И за два дня до этого срока наша подопечная была снабжена неприятной фолликулярной ангиной…

II

Однажды поздней осенью девяносто третьего, когда уже отшумели октябрьские события, Ритка явилась к участковому врачу в поликлинику предъявить больное горло, и сидела в очереди между геранью и фикусом. Мимо ее скучающих глаз пару раз пробежал, озираясь, молодой человек, потом обернулся и умоляюще спросил:

– Девушка, вы не подскажете, где тут у вас сидит фтизиатр? Пожалуйста, помогите, меня внизу такси ждет.

Ритка уже пожала плечами. Она даже открыла рот, чтобы ответить отрицательно. И вдруг явственно ощутила мягкий толчок изнутри. Все окружающее заволокло жемчужным туманом, и только одна дверь, вторая слева по длинному коридору, осталась видна отчетливо. Ритка никак не могла видеть табличку на той двери, но в голове услужливо всплыла картинка, словно бы из недавнего прошлого: на табличке значилось именно это странное слово: «фтизиатр»…

– Вон там, – почти непроизвольно сказала Ритка, показывая на дверь. Она сама не поняла, как эти слова выскочили из нее.

– Ага! – закричал парень, – Спасибо! – он кинулся к двери и, не посмотрев на табличку, распахнул ее. Стала видна внутренность кабинета, где за столом слева сидела девушка с длинной золотой косой и что-то писала. – Девушка! Где тут у вас фтизиатр?

Девушка подняла голову, и в ее серых глазах блеснуло веселое недоумение.

– Понятия не имею, – пропела она, – я тут на практике.

– Извините, – сказал парень и закрыл дверь. Ритка вжала голову в плечи. Но парень даже не обернулся. Он вдруг перестал торопиться, постоял несколько секунд возле кабинета и пошел к лестнице. Ритке вдруг стало любопытно, и она выглянула в окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как парень отпускает такси.

Через сорок минут, покидая поликлинику с рецептом на антибиотики в кармане, Рита увидела молодого человека у крыльца. Он нервно курил, держа подмышкой огромный букет хризантем. Помахал Ритке и смущенно ей улыбнулся. Ритка прошла, спряталась за угол, померзла минут двадцать, и увидела, как девушка с золотой косой была атакована перехваченными наперевес хризантемами.

«Ах, вот как,…» – опустошенно подумала Ритка.

Ах, вот оно как.

III

– Это, воинство, был первый непосредственный и осознанный контакт с носителем духэнергии, с фрагментом неопределимой ангельской сущности, вошедшей в посредника для выполнения задачи. Никогда прежде ничего подобного не случалось на Земле и выше. Когда это произошло, никто еще не знал, насколько опасно случившееся.

– А пуочему уопаснуо, Вашблистательствуо?

– Ну, вы ведь учили теорию тонко-грубых взаимодействий? В подсознательном слое тонкие энергии всегда могут управлять, они сильнее по самой природе, иначе человечество лишилось бы полностью механизмов инсайта и интуиции. Но как только грубый разум пробуждается и вмешивается, он не просто вытесняет тонкие энергии, и тем самым прекращает контакт с небесным агентом, нет! Разум захватывает власть в таком контакте, он «ловит» агента за фрагмент его неопределимой ангельской сущности, такой, как вы и я. За тот фрагмент, что живет сейчас в его личности непрошенным гостем, думая, что невидим. Разум ловит его так, как можно поймать вора за руку, или пробегающего ребенка сзади за штанишки… Притягивает к себе, и начинает изумленно рассматривать, прозревая все более…

IV

«…Значит, хочу я этого или нет, браки заключаются через меня,» – думала Ритка ночью. – «Просто сегодня мне это почему-то стало заметно… Значит, можно вложить мне в голову идею, если иначе никак не получается, а можно просто, грубо говоря, толкнуть под руку. Я называю не ту дверь… Где-нибудь роняю карандаш… Путаю номер телефона, и человек попадает не туда… Да мало ли возможностей, скорее всего, я почти ни о чем не знаю.»

Ритка подошла к окну и отдернула штору. В синих чернилах ночи город спал, как Солярис5252
  Разумная планета-океан из одноименного романа С. Лема.


[Закрыть], и миражи были его жизнью, и риткины миражи и фантазии тоже пришлись бы тут ко двору…

«…А что? Очень похоже на правду! Просто чаще всего я ни о чем не знаю! И только иногда удается как бы подглядеть, как сегодня. Галка с Витькой были. Теперь вот этот парень… Ведь очевидно, что он влип с первого взгляда. Погоди-ка… А раньше? Были еще Петя и Марина Васильевна в больнице… Они ж случайно познакомились, потому что со мной истерика случилась.»

…Синий город уходил в поднебесье, караваны его огней превращались в Млечный путь…

«Стоп, Рита, – сказала себе Рита, – Стоп. Была одна история… Которую, во-первых, истолковать можно однозначно: она именно на заданную тему. А во-вторых, пожалуй, эту историю можно проверить. То есть, можно попытаться ее проверить! Если повезет…»

Она кинулась к шкафу и стала рыться в ящиках со старыми бумагами. «Не может быть, чтобы я выбросила, – повторяла она как заклинание. – Я никогда, никогда, никогда,… – и в этот момент она уже тянула к себе за корешок пыльную синюю книжечку, – я никогда не выбрасывала записных книжек!»

Потом она медленно пролистала телефонный справочник, нашла нужную страницу, и набрала длинный международный номер, начинающийся с латвийского кода.

Было три часа ночи. Руки у нее тряслись. Зуб на попадал на зуб.

– Алло, – испуганно сказала женщина в трубке.

Ритка взяла себя в руки. Пропадать – так с музыкой.

– Это квартира Зарецких? – быстро и бесстрастно осведомилась она.

– Да, – еще более встревоженно сказала женщина, – а что случилось? Кто это? – и Ритке даже почудился легкий акцент в ее речи. Но никакой проклятой неопределенности на этот раз, хватит!

«Господи, если я ошибаюсь, как же я сейчас подставлю бедного Вадима!!!» – внезапно усовестилась Рита. Но отступать было поздно.

– Вы – Сусанна?! – резко спросила Рита.

– Да, Сусанна, что случилось?! – закричала женщина, – Вадик, вставай, я ничего не понимаю!! – и стало слышно, как на том конце провода закряхтел и захныкал разбуженный ребенок…

– Спасибо, – осипшим голосом сказала Рита. – Поверьте мне, ничего не случилось. Все хорошо. Вы мне очень помогли. И будьте счастливы, ради всего святого! – и она бросила трубку.