Текст книги "В интересах мальчиков. Как понять, что нужно вашему сыну, если он никогда об этом не говорит"

Дело о новом юношестве

Пару лет назад я получил электронное письмо от администратора школы, в котором говорилось, что он прочел мою недавнюю книгу и теперь просит меня провести беседу с сотрудниками факультета перед началом учебного года. Администратор попросил меня быть «гендерно нейтральным» в своей речи. Я удивился – он хотел, чтобы я поделился результатами своих исследований, посвященных мальчикам, и рассказал об общении с мальчиками и их обучении, при этом исключив вопрос влияния на них стереотипных представлений о мужественности и мифов. Перенос данных, собранных при изучении мальчиков, на девочек – классическая ошибка в социологии. Поэтому я предложил описать свое исследование как пример того, насколько неизбежны гендерные вопросы в образовательном процессе.

Культурное противостояние гендерному равенству в последнее время усилилось, что привело к выступлениям в стиле #MeToo, только уже со стороны мужчин. Президент Барак Обама в 2009 году сформировал Комиссию по делам женщин и девушек, а в 2011 году к Белому дому обратились с просьбами создать Комиссию по делам мальчиков и мужчин. Коалицией, призывающей к созданию второй, руководил психолог Уоррен Фаррел, соавтор книги «The Boy Crisis: Why Our Boys Are Struggling and What We Can Do About It»[320]320
  «Кризис мальчиков: почему наши мальчики борются и что мы можем с этим сделать». – Прим. ред.


[Закрыть] и один из основных сторонников мнения о равном влиянии сексизма на мужчин и женщин. Как значилось в заявлении коалиции: «Наши дочери и сыновья – в одной лодке. Поэтому, если победит один пол, проиграют оба. Чем тщательнее мы изучаем данный вопрос, тем больше нас беспокоит кризис, с которым сталкиваются наши сыновья, отцы и другие мужчины»[321]321
  The Proposal (Coalition to Create a White House Council on Boys to Men), accessed June 20, 2018, http://whitehouseboysmen. org/the-proposal/introduction.


[Закрыть].

В то время как некоторые пытаются воспеть и приукрасить мужское превосходство, многие молодые люди пробуют взглянуть на само понятие мужественности с другой стороны.

Сторонники феминизма предлагают иной взгляд на ситуацию. Осенью 2014-го и весной 2015 года тысячи активисток и ученых посетили конференции в Нью-Дели (Индия) и Нью-Йорке, чтобы обсудить, насколько вопросы равенства касаются мужчин и мальчиков. В речи, прозвучавшей в самом начале конференции в США, Фумзиле Мламбо-Нгкука, руководительница структуры Организации Объединенных Наций по вопросам гендерного равенства и расширения прав и возможностей женщин («ООН-женщины»), объяснила происходящее следующим образом: «Мы, женщины, боремся за то же, за что борются здравомыслящие мужчины»[322]322
  Stony Brook University, The International Conference on Masculinities Explores Gender Activism and Gender Justice, news release, March 4, 2015, http://sb.cc.stonybrook.edu/news/gen-eral/2015_04_03_masculinities_conf.php.


[Закрыть]. С настолько же впечатляющей целесообразностью подошла к вопросу активная феминистка и писательница Глория Стайнем, сказав: «Осмелюсь заявить, каждый из нас получит от феминизма лишь одно – мы сохраним нашу человечность»[323]323
  Alanna Vagianos, “Gloria Steinem on What Men Have to Gain from Feminism,” Huffington Post, last modified December 6, 2017, www.huffingtonpost.com/2015/03/06/gloria-steinem-men-feminism_n_6813522.html?ncid=fcbklnku shpmg00000046.


[Закрыть].

Сами мальчики пламенно желают, чтобы родители признали их истинную суть, чтобы школы предоставили им достаточно возможностей и чтобы сообщества воспели их разносторонность. К счастью, невзирая на стереотипы о мужчинах, нельзя окончательно подавить человеческие инстинкты. Человеческое развитие – это сила, способная перевернуть мир. Даже когда традиционные представления о мужественности давят на юношей, они используют творческий подход, силясь подстроиться под равенство во взаимоотношениях. По мнению социолога Майкла Киммела, «данные активно указывают на то, что современные американцы, в отличие от всех своих предков, смиренно, без идеологической истерии, привыкают к гендерному равенству как в личной жизни, так и на работе»[324]324
  Michael Kimmel, 2013: xiv. SAA, p. 280.


[Закрыть].

Как сказала Мламбо-Нгкука, дело в «здравомыслящих мужчинах и мальчиках». Все активнее ведется беседа о том, как должен вести себя добродетельный мужчина и как воспитать в нем необходимую добродетель. Действия мужчин в Портленде соответствуют результатам опроса на тему представлений о добродетели и силе характера, проведенного Центром позитивной психологии при Университете штата Пенсильвания. Оказалось, мужчинам свойственно придерживаться как положительных, так и отрицательных «мужских» черт. Многие мужчины, подверженные влиянию стереотипов, могут впасть в отчаяние, подавленное состояние и стать опасными для общества. Такой мужчина, оборвав все связи и ограничив самосознание, решает: он способен на что угодно[325]325
  Values in Action Institute on Character online, “Character Strengths Research: Breaking New Ground,” accessed September 4, 2017, www.viacharacter.org/www/Research.


[Закрыть].

Однако некоторые мужчины (как те, которые защищали девушек от обидчиков) придерживались принципов добродетели вне зависимости от уровня социализации. Их действия во многом подтверждают: мужчины добры по своей сути. Герои помогают нам узнать, на что мы способны на самом деле. В чем мы ежедневно можем полагаться на мужчин? Хватит ли их доброты для того, чтобы преодолеть отчаяние, вызванное опытом детства?

Современные представления о типичном юношестве оставляют желать лучшего. Одних мальчиков воспитывают одними методами, других – другими, в зависимости от того, где им повезло родиться и насколько высоко качество тех ресурсов и взаимоотношений, которые им доступны. Если не бросить вызов методам воспитания, распространенным в школах, спортивных клубах, сообществах и семьях, впоследствии придется расплачиваться за безответственность. Некоторые мальчики в будущем сумеют вспомнить о своей доброте; а некоторые навеки обратят свое сердце в камень. Ни одна семья, ни одна школа и ни одно сообщество не в силах предугадать, каким вырастет тот или иной мальчик.

Ради каждого мальчика в нашей жизни и ради всего общества взрослые должны принять на себя ответственность за их взросление. Нет смысла искать одно-единственное решение этой извечной социальной проблемы – не говоря уже о несправедливости такого подхода.

Сегодня мы как никогда готовы поддержать каждого мальчика в борьбе против стереотипов о мужчинах. Однако чтобы поддержка превратилась в полноценное движение, которое перевело бы случаи потерь и лишений на пути мальчика к взрослой жизни в разряд исключений, а не правил, нам следует реально оценить ситуацию и понять, чем придется пожертвовать.

Два вида лишений, свойственных именно мальчикам, отражают поставленное на кон.

Изголодавшиеся мальчики

Когда я провожу семинары для сотрудников администрации школы, я часто демонстрирую видео; в роликах с согласия участников записаны беседы, которые я проводил в рамках своего исследования. В одной такой беседе участвовал Брендан – ученик школы в Торонто, поддерживаемой правительством. В первой части видео подросток объясняет: когда он ощущает связь с учителем и осознает, что его понимают и уважают, ему намного проще справляться с заданиями и участвовать в жизни класса. Если связи нет, то он становится трудным учеником. «Возможно, это недостаток моего характера, – признается он, – однако я положительно отзываюсь на отношения и отвлекаюсь, когда отношений нет». Когда я спрашиваю, как именно Брендан «отвлекается», он добавляет: «Наши отношения с учителем портятся, ведь он думает, что мне не нужен урок. Но я умный парень. Мне нравится учиться и все такое. Вот только если учитель меня не уважает, мне тяжело работать».

Когда я спрашиваю, что значит «тяжело», Брендан отвечает: он обычно «много болтает, не обращает внимания на слова учителя». Если преподаватель пытается сделать ему замечание, то Брендан может «просто заткнуться и молча делать задания, втайне ожидая окончания семестра». Он добавляет: «Если учитель говорит со мной и пытается наладить отношения, то мне интереснее у него учиться. Я начинаю лучше себя вести, если учитель по-доброму поговорит со мной».

Что же происходит, если педагог отрицательно отзывается на его действия и говорит с ним без доли сочувствия? «Я его избегаю, веду себя дерзко, мне не хочется вникать в его слова». «Начнешь ли ты действовать назло преподавателю?» – спрашиваю я. «Да, начну», – без промедления отвечает Брендан и рассказывает об учителе французского, который отправил его в деканат за плохое поведение и «нежелание слушать учителя». Когда мальчику позволили вернуться на занятия, отношения с педагогом значительно ухудшились, поскольку Брендан различными способами пытался «захватить власть». Кабинет превратился в поле битвы.

Философ педагогики Нел Ноддингс как-то спросила: разве не тот считает своим нравственным долгом проявлять уважение и внимание, к кому проявили заботу? Что же будет, если этот нравственный долг не пробудить[326]326
  Nel Noddings, Caring: A Feminine Approach to Ethics and Moral Education (Berkeley, University of California Press, 1984), p. 69.


[Закрыть]? Брендан на видео – это взъерошенный, но на удивление честный, приятный и открытый подросток. Его слова об учителе знакомы всем, кто хоть раз проводил время с мальчиками. Не понимая, что все дело в нехватке социального опыта, мальчик судит о происходящем с точки зрения своих прав и промахов преподавателя. И хотя Брендану хватает ума признать свой «недостаток», он считает верным проявлять этот недостаток перед учителем французского. На самом деле он даже доволен такой возможностью.

Человеческое развитие – это сила, способная перевернуть мир.

К сожалению, Брендану не хватает нравственных ориентиров, которые направляли бы его поведение в случаях, когда он переживает предательство. Без этих ориентиров мальчик полагается на нормы мужественности, поощряющие конфликты с учителями и недооценивающие силу взаимоотношений. Брендан рассматривает конфликт с преподавателем только сквозь призму своего разочарования. Он не умеет и не желает думать о том, что у педагога могут быть свои проблемы, не понимает чужих чувств и не отзывается на них – а ведь это очень важные навыки общения. Его нарциссическое поведение не просто дело возраста; состраданию можно научиться лишь на собственном опыте.

Согласно психологам Кейт Кэмпбелл (из Университета штата Джорджия) и Джин Твендж (из Калифорнийского университета в Сан-Диего), пик нарциссизма обычно приходится на людей младше тридцати лет. Ученые проанализировали более сотни исследований, посвященных оценке количества студентов колледжа с признаками нарциссизма, и обнаружили «резкий скачок» в показателях в 2008 году. Другая группа исследователей выявила: количество людей возрастом около двадцати лет, которым диагностировали нарциссическое расстройство личности, увеличилось в три раза по сравнению с теми же показателями у прошлых поколений. В рамках еще одного метаанализа, проведенного под руководством Эмили Гриялвой из Университета штата Нью-Йорк в Буффало, группа ученых проанализировала 355 статей о нарциссизме в трех аспектах: склонность нарциссов к лидерству; напыщенность и самолюбование; а также привычка считать всех вокруг себя должными. Исследователи обнаружили, третья черта особенно ярко проявляется у мужчин: они чаще склонны пользоваться другими и уверены, будто заслуживают особых полномочий[327]327
  Jean M. Twenge and W. Keith Campbell, The Narcissism Epidemic: Living in the Age of Entitlement (New York: Atria Books, 2010); Emily Grijalva et al., “Gender Differences in Narcissism: A Meta-analytic Review,” Psychological Bulletin 141, no. 2 (March 2015): 261–310.


[Закрыть].

Джеффри Клугер, автор вниги «The Narcissist Next Door: Understanding the Monster in Your Family, in Your Office, in Your Bed – in Your World»[328]328
  «Нарцисс по соседству: поймите монстра в вашей семье, вашем офисе, вашей постели – вашем мире». – Прим. ред.


[Закрыть], резюмировал изыскания, показывающие, что мужчины бывают нарциссами чаще: «Если выбирать людей, которые постоянно прихорашиваются, ходят с важным видом, любуются собой, ведут себя высокомерно, делают все напоказ, которые самодовольны и черствы, а также считают всех вокруг должниками, то мальчиков окажется больше, чем девочек»[329]329
  Jeffrey Kluger, “Why Men Are More Narcissistic Than Women,” Time online, last modified March 5, 2015, http://time. com/3734329/narcissism-men-women.


[Закрыть].

Положительная самооценка – здравый подход; это основа уверенности в себе. Древнееврейский учитель Закона Гиллель изрек знаменитое: «Если не я за себя, то кто же за меня?» Конечно, матери и отцы желают, чтобы их сыновья любили себя. На самом деле очень много методов воспитания направлено на убеждение ребенка в своей исключительности. Но, согласно исследованию на тему мышления психолога Кэрол Дуэк из Стэнфордского университета, положительная самооценка не является ключом к успеху[330]330
  Carol Dweck, Mindset: The New Psychology of Success (New York: Ballantine, 2007).


[Закрыть]. В конце 1960-х люди начали верить, будто самооценка ребенка напрямую влияет на его успех. Были упразднены образовательные практики, способные ухудшить ее. Тренеры начали давать призы всем спортсменам. Преподаватели учились заменять критику похвалой. В 2003 году психолог Рой Баумайстер изучил научную литературу о самооценке, выпущенную за последние тридцать лет, и обнаружил, что оба метода и вывода чреваты серьезными проблемами. Две сотни исследований, проведенных в соответствии с основополагающими исследовательскими стандартами, на самом деле подтвердили, что высокая самооценка не соотносится с высокой успеваемостью или достижениями в карьере[331]331
  Roy Baumeister, “Rethinking Self-Esteem: Why Nonprofits Should Stop Pushing Self-Esteem and Start Endorsing Self-Control,” Stanford Social Innovation Review (Winter 2005): 34–41.


[Закрыть].

Исследование Дуэк показало: мотивации и продуктивности способствует вера в свои усилия. Если дети зарывают талант в землю и почивают на воображаемых лаврах, это подрывает их успех. Брендан считал себя «умным ребенком, любящим учиться». Однако его объяснения по поводу происходившего в кабинете французского – пересказ трагедии о талантливом мальчике, который потерял желание получать знания из-за противостояния с учителем, – выглядели как попытка оправдаться. Брендан пожертвовал своей успеваемостью и отдалился от учителя, который его не похвалил.

Многие мальчики становятся близорукими нарциссами чтобы уберечься от критики. Забившись в угол и повторяя «я не виноват», они не могут двигаться дальше – и отгораживаются от мира лишь сильнее, когда подобный подход не приводит к положительным результатам.

Высокая самооценка не соотносится с высокой успеваемостью или достижениями в карьере.

Клинический термин «нарциссизм» произошел от имени древнегреческого мифологического персонажа Нарцисса, который погиб, влюбившись в собственное отражение. Ранние психоаналитики описывали самолюбование как этап, задающий тон грядущим взаимоотношениям с окружающими. Однако специалисты в области психологии развития поняли: некоторые личности, по большей части мальчики, не вступают в отношения, подразумевающие взаимность. Такие дети, согласно мнению психоаналитика Хайнца Кохута (чьи мысли о нарциссизме и сострадании произвели революцию в области психологии развития в 1990-х годах), редко видели свое «отражение», из-за чего стали неуверенными в себе и одержимыми этой неуверенностью. Они страдают от неутолимой жажды признания; избегают настоящих отношений с людьми, предпочитая строго контролировать их. Согласно Зигмунду Фрейду, австрийскому психологу и основоположнику психоанализа, «когда они любят, они не желают обладания, а когда желают, не могут любить»[332]332
  “The Key to Understanding Bad Boys: They’re Narcissists,” EMand-LO.com (blog), July 29, 2015, www.emandlo.com/the-key-to-understanding-bad-boys-theyre-narcissists.


[Закрыть].

Любые недостатки в развитии мальчиков усугубляются постоянной конкуренцией. Чувствуя себя неуверенными и желая это исправить, многие мальчики стремятся к статусам и наградам, даже вопреки своей истинной сути. «Но если я только за себя, то что я значу?»[333]333
  Гиллель цитируется по книге «Еврейский мир. Важнейшие знания о еврейском народе, его истории и религии», авт. раввин Иосиф Телушкин. – Прим. ред.


[Закрыть] – добавил Гиллель в следующей части своего изречения. Юношество вынуждает мальчиков терпеть множество лишений, однако те, кто отказывается взвалить на себя достаточно тяжелый груз и отправиться в плавание по незнакомому морю взаимоотношений, сталкиваются с печальными последствиями. Некоторые мужчины, в которых не воспитали уверенности в себе, могут всю жизнь потратить на то, чтобы удержаться на плаву в одиночку.

Плохие мальчики

Молодых людей, одержимых своими неудовлетворенными потребностями, часто путают с другими – ведущими себя асоциально. И нарциссы, и социопаты манипулируют окружающими, используют их и не волнуются ни о чем, кроме собственных интересов. Окружающие нужны им только в качестве инструментов. И нарциссы, и социопаты могут казаться очаровательными и убедительными, особенно когда они целиком сосредоточены на достижении важной цели. И нарциссы, и социопаты чаще всего – мужчины.

Антисоциальное расстройство личности описывают как «совершенное игнорирование прав окружающих». В своей книге «Bad Boys, Bad Men: Confronting Antisocial Personality Disorder (Sociopathy)»[334]334
  «Плохие мальчики, плохие мужчины. Противостояние антисоциальному расстройству личности (социопатии)». – Прим. ред.


[Закрыть] психиатр Дональд Блэк делает следующий вывод: «Главное эпидемиологическое качество антисоциального расстройства личности заключается в том, что оно почти всегда случается у мужчин»[335]335
  Donald W. Black, Bad Boys, Bad Men (New York: Oxford University Press, 1999), 28.


[Закрыть]. Однако немыслимое, антисоциальное поведение мужчин обычно вызвано традиционным воспитанием. Юношество, построенное на правиле «человек человеку волк», заставляет многих мальчиков действовать наперекор социальным нормам. Для социопата характерно лживое, агрессивное, импульсивное и безрассудное поведение, которое не соответствует принятым правилам и законам.

К счастью, мальчики, плохо ведущие себя в детстве и юношестве, с возрастом учатся держать себя в руках и сострадать другим. Большинство озорников шкодят лишь в определенных ситуациях, например под влиянием сверстников, и со временем эта привычка исчезает. На самом деле то, что 60 % мальчиков в течение подросткового возраста нарушают дисциплину, свидетельствует о влиянии на них традиционных норм мужественности.

Обеспокоенные родители и директора часто приводили или отправляли ко мне непосед. Дерека отправили ко мне в принудительном порядке, после того как застукали его за актом вандализма. Пока мы с ним разбирались, какие именно мысли подтолкнули парня к данному поступку, пытаясь найти причину произошедшего, я заметил, что на него очень сильно влияет небольшая группа сверстников, общение с которой обещает немало волнительного опыта и ощущение свободы. Мальчика не вела тайная злоба или искаженное мышление – ему скорее не хватало здравомыслия и самоконтроля. Психолог Терри Моффитт из Висконсинского университета утверждает, что лишь 5 % мужчин – настоящие социопаты[336]336
  Там же, 83.


[Закрыть].

Однако во время работы в стационаре я встречал подростков, которые не реагировали на лечение, основанное на тщательно продуманной системе поощрения и наказания. Система «уровней» ставит перед пациентами цели – и по их достижении дарует привилегии. Она способствует тому, чтобы сверстники оказывали друг на друга положительное влияние и стремились к общению. Однако социопаты данному подходу не поддавались. Они вели себя одинаково – как получив награду четвертого уровня (позволяющую выходить на улицу, посещать зал отдыха, задерживаться в столовой после обеда и так далее), так и оставаясь запертыми и ограниченными в свободе на первом уровне. Во втором случае они разве что испытывали чуть больше дискомфорта. Кроме того, социопаты никак не реагировали на наказания. И хотя порой казалось, они начали налаживать с кем-то общение, затем выяснялось, они поступали так только ради личной выгоды – «Чем мне может быть полезен этот человек?» – и манипулировали нами. Они считали мнение окружающих важным лишь тогда, когда это приближало их к желаемому.

У нас кровь стыла в жилах от того, насколько умело некоторые мальчики все просчитывали и манипулировали людьми. В стационар прибывали пациенты с самыми разными проблемами. Некоторые страдали от депрессии и суицидальных мыслей; кого-то присылали потому, что ни дома, ни в школе, ни где-нибудь еще с ними не могли справиться – совершенно. Прочих сотрудники по работе с несовершеннолетними отправляли на лечение принудительно – за такие преступления, как кража, вандализм, ограбление, распространение наркотиков, нападение. Когда очередной пациент приходил ко мне на первую встречу, я обычно мог понять его уже по первому впечатлению. Если волосы вставали дыбом оттого, насколько юноша отстранен и расчетлив, то я был уверен: от дурных поступков его способен удержать только страх ареста. В его жизни не было взрослых, которые привили бы ему необходимые ценности.

И нарциссы, и социопаты чаще всего – мужчины.

Один юноша по имени Джо, красивый, с заразительной улыбкой и внешне невинный, оказался самым проблемным из всех подростков, встречавшихся мне; он нагло нарушал все правила и встречал последствия с каменным лицом. Обычные методы перевоспитания с ним не работали. Однажды он украл из столовой нож, чтобы проделать дыру в гипсовой стене и попасть в соседнюю комнату; так совпало, что в ней как раз находилась девушка, которую госпитализировали после нескольких лет сексуального насилия. Джо умудрился уговорить ее на оральный секс через дыру в стене. Когда группа врачей указала ему на совершенно неуважительное отношение к девушке, он лишь пожал плечами. У него не было никаких чувств по этому поводу.

В ранние годы своей карьеры я пытался определить, в какие моменты такие мальчики, как Джо, обижаются окончательно и перестают верить в людей. Я надеялся помочь юношам справиться с разочарованием, не позволяющим наладить здоровые отношения с окружающими и вместо этого заставляющим оправдывать свои ужасные поступки, далекие от здоровых попыток получить удовольствие. Я искренне верил в силу медицины. Прошло много лет, и я лишь узнал, насколько сильные травмы способен выдерживать человеческий разум. Однако меня отрезвляет то, насколько сломленными и потерянными бывают мальчики и сколько нужно отваги, заботы, терпения и уверенности, чтобы исцелить их.

В поиске ответов на вопрос о том, почему мальчики становятся социопатами, исследователи обратились к биологии. Антисоциальное поведение может быть вызвано различными причинами. Генетика, травма органов, пережитое в детстве насилие, отчуждение – все это может привести к расстройству, которое, согласно доктору Блэку, «пускает побеги и расцветает при подходящих условиях». Однако не все так плохо. Мальчика можно спасти, несмотря на то что его путь к антисоциальному поведению вымощен лишениями и обидами, испытанными в детстве. «Мы точно знаем, все можно изменить, – пишет Блэк. – К некоторым социопатам удается найти подход»[337]337
  Там же, 202.


[Закрыть].

Этот вдохновляющий прогноз особенно важен в случаях, когда антисоциальное поведение вызвано расовой и классовой принадлежностью, сопряженной с традиционными представлениями о мужественности. К факторам, подталкивающим к преступлениям и нарушениям дисциплины, также относится социальное угнетение. Темнокожие мальчики и мужчины оказываются в тюрьме намного чаще, чем представители белого населения; в пяти штатах соотношение – почти десять к одному. Согласно докладу центра «Sentencing Project» (вашингтонский центр, выступающий за реформу уголовного права), это соотношение применимо к приговорам по делам, связанным с наркотиками, к случаям, когда судья предвзят к подсудимому из-за его расовой принадлежности и когда семьи представителей расовых меньшинств по умолчанию оказываются в невыигрышном положении. Другими словами, юноши – представители цветного населения сталкиваются с предрассудками, из-за которых их чаще наказывают, чем лечат.

Для таких мальчиков тюрьма – всего лишь очередной факт биографии, причем со школьной скамьи. Они понимают, сознательно и подсознательно, что расовые предрассудки будут преследовать их на каждом шагу. Новое исследование, проведенное учеными из Стэнфордского университета, Гарвардского университета, а также Бюро переписи населения США, позволило обнаружить: даже имея одинаковые социальные и экономические предпосылки, темнокожие мальчики живут намного хуже белокожих. Самая широкая пропасть между белым и цветным населением наблюдается среди людей с высоким достатком. Как сообщила газета «The New York Times», «исследования четко демонстрируют, что представители темного населения сталкиваются с проблемами, совершенно уникальными для представителей их расы»[338]338
  Emily Badger et al. “Extensive Data Shows Punishing Reach of Racism for Black Boys,” New York Times online, March 19, 2018, www.nytimes.com/interactive/2018/03/19/upshot/race-class-white-and-black-men.html.


[Закрыть].

Профессор Энн Арнетт Фергюсон из Колледжа Смит в течение трех лет исследовала учеников городской начальной школы; она описала группу детей, которых сотрудники школы нарекли «будущими преступниками», – расовые предрассудки, будто кривое зеркало, искажали их представление о себе. Психолог Говард Стивенсон из Университета штата Пенсильвания говорит о «крайней уязвимости» тех мальчиков, которых воспринимают не как личностей, а как возможную угрозу обществу; в итоге их сопротивление и негодование выражаются в преувеличенно «мужественном» поведении[339]339
  Caroline Simon, “There Is a Stunning Gap Between the Number of White and Black Inmates in America’s Prisons,” Business Insider last modified June 16, 2016, www.businessinsider.com/study-finds-huge-racial-disparity-in-americas-prisons-2016–6; Ferguson, Bad Boys 230; Howard Stevenson, “Boys in Men’s Clothing,” 59.


[Закрыть].

Именно преувеличенная мужественность, связанная с крайней уязвимостью, стояла меж мной и Найлсом – мальчиком, с которым я работал в семейном суде. Во время наших бесед я видел чувствительного и артистичного молодого человека. Однако, сталкиваясь с давлением на улице, он вынужден был прятаться за маской. Пока он ожидал слушания, к уже совершенному им преступлению прибавились новые – хранение наркотиков, угон автомобиля, ограбление. Я понял, мои попытки спасти его не поспевают за влиянием семьи, школы и улицы. Прямо у меня на глазах он становился именно тем «плохим мальчиком», каким все хотели его видеть: после задержания он стоял в камере, настолько возбужденный дракой и необходимостью противостоять угрозе и насилию, что его было почти не узнать.