Текст книги "В интересах мальчиков. Как понять, что нужно вашему сыну, если он никогда об этом не говорит"

В течение года отец и мать Кевина были свидетелями того, как меняется отношение их сына к учебе. К июню Кевин даже начал задумываться о будущей профессии, и это оставалось с ним и в последующие годы обучения. Однако сильнее всего на мальчика повлияло следующее открытие: едва углубившись в предмет, он начинал находить в нем по-настоящему интригующие вещи. Перед Кевином открывался огромный, неизведанный мир. Благодаря доверительным отношениям с учителем он начал стремиться к когда-то немыслимым горизонтам. Родители не могли найти слов, чтобы выразить все свое облегчение и благодарность.

Развитие взаимопонимания

Мы с Ричардом Хоули с 2008 года сотрудничаем с Международной коалицией школ для мальчиков и ищем способы, позволяющие повысить эффективность обучения будущих мужчин. Мы посвятили целую серию исследований поиску полезных историй и примеров в сорока с лишним школах среди 2500 подростков и 2000 учителей, в шести англоговорящих странах[106]106
  Michael C. Reichert and Richard Hawley, Reaching Boys, Teaching Boys (San Francisco: Jossey-Bass/Wiley, 2010); Reichert and Hawley, I Can Learn From You: Boys as Relational Learners (Cambridge, MA: Harvard Educational Press, 2014).


[Закрыть].

Поначалу мы просто спрашивали у учителей и мальчиков, какие они помнят эффективные методы обучения. И хотя ответы первых и вторых во многом совпадали, позволяя нам утвердить список составляющих успешного урока, было одно существенное различие. Учителя сосредоточивались на ремесле преподавания и рассказывали о технической составляющей урока; мальчики же говорили о профессиональных и личных качествах самих педагогов. И хотя мы настоятельно просили их не называть имен, мальчики все равно, не удержавшись, упоминали учителей или тренеров, изменивших их жизнь, и подробно и красочно описывали их личности. Различия между ответами учителей и учеников заставили нас обратить внимание на вопрос взаимоотношений между ними. Что же было известно мальчикам и почему они отчетливо это понимали, в отличие от профессиональных педагогов? Выслушивая восхваления учителей, вдохновляющих и поддерживающих учеников, мы поняли, что для мальчиков и педагогов «отношения – это медиатор, помогающий как обучать, так и обучаться»[107]107
  Там же, 191.


[Закрыть].

Едва опубликовав свои наблюдения, мы получили множество просьб поделиться полученными результатами на конференциях и в школах. Было крайне важно помочь администрации донести до учителей: отношения с учениками должны стоять для них на первом месте. Однако мы обнаружили, что, невзирая на добросовестный подход к делу со стороны как педагогов, так и администрации школы, преподавателям тяжело сосредоточить свою деятельность вокруг контакта с учениками. Оказывается, даже зная, что заинтересовать мальчика предметом можно, лишь наладив с ним отношения, преподаватели редко способны применить эти знания на практике. Когда у педагогов спрашивают, почему они поступают именно так, а не иначе, те почти не способны дать внятный ответ. Одни применяют отношенческий подход, руководствуясь чутьем, можно сказать, неосознанно. Другие, потонув в культурных представлениях о независимых мальчиках, забывают о здравом смысле.

У самих мальчиков вполне четкие желания и представления. Когда мы спросили одну из фокус-групп, с какими учителями ладят дети, какой-то мальчик живо начал рассказывать об учителе, «зажегшем» в нем интерес. Другие мальчики присоединились к нему. Они с теплом отзывались об этом учителе и описывали атмосферу, царящую в его кабинете, казавшемся им священным местом. «В этом кабинете, – говорили они, – у тебя не получается притворяться». От учителя не веяло строгостью или властью. Ученики воспринимали его предмет всерьез потому, что сам учитель воспринимал его всерьез; мальчики рассказывали о том, насколько сильно преподаватель «любит свой предмет» и как заботится об учениках. Терпеливый, усердный, чуткий и заботливый – вот как его описывали. «Он особенный, – сказал один из мальчиков. – В нем есть что-то такое, отчего совесть не дает тебе лениться, даже самую малость».

Отношения – это медиатор, помогающий как обучать, так и обучаться.

Мы поняли: чтобы помочь школам сосредоточиться на отношениях с учениками, необходимы четкие критерии. В следующем своем исследовании мы выделили особенности, способствующие или нет контакту учителей с учениками. Мы обнаружили, что качества, свойственные педагогу, способному наладить связь с учениками, не зависят от культуры, государства и типа школы.

Вот список качеств преподавателя, которые, согласно нашему исследованию, позволяют справиться с упрямством мальчиков и сформировать эффективные взаимоотношения:

• идеальное знание предмета. Взаимная привязанность не является залогом эффективных взаимоотношений учителя с учеником. Чтобы вовлечь мальчика в процесс обучения, необходим фундамент – четкие знания;

• высокие стандарты. Мальчики часто ссылаются на учителей, выставляющих четкие и даже суровые требования к поведению в классе и качеству знаний – ведь это проявление доверия к ученикам;

• интерес к увлечениям и талантам учеников. Когда мальчик осознает, что учитель воспринимает его не только как, скажем, семиклассника, изучающего математику или английский, он сильнее привязывается к преподавателю и интересуется учебой;

• общие увлечения с детьми. Примерно по тому же принципу работают и общие увлечения – хоть спортом, хоть музыкой, хоть техникой, – помогающие выстроить крепкие отношения, положительно влияющие на успеваемость;

• общие черты с учениками. Если у учителя и ученика есть общая черта – будь то внешняя характеристика, происхождение или национальность, физическая травма или проблема, с которой пришлось столкнуться, – это может стать поводом для общения;

• устойчивость к сопротивлению. Учителя, которые не принимают сопротивление мальчиков близко к сердцу и отзываются на протест сдержанно или даже с юмором, не только справляются со сложными учениками, но и создают продуктивную рабочую атмосферу в классе;

• умение проявлять слабость. Иногда учитель демонстрирует свои переживания, чтобы ученики увидели в нем живого человека. Один из способов сделать это – извиниться перед учениками в случае ошибки.

Когда учителя, применяя тот или иной подход из перечисленных, налаживают взаимовыгодное сотрудничество с мальчиком, происходят очевидные изменения. Конечно, важнее всего практическая значимость подобных отношений: если мальчики получают необходимые знания и навыки, они смогут сдать необходимые тесты. Одно это – немалое достижение; как заметил один юноша:

В средней школе мне тяжело давалась математика, особенно алгебра. Я просто не мог ее понять. Чем больше я пытался вникнуть в этот предмет, тем мутнее он становился.

После нескольких уроков к нам пришла еще одна учительница, которая проводила дополнительные консультации, и я спросил ее, как решать уравнения, которые мы проходим. Она терпеливо объяснила мне все, и я немного понял принцип решения. Когда она поэтапно расписала решение в моей тетради, я понял его еще лучше. Потом я решил пару других задач тем же методом и наконец понял принцип до конца. Я продолжил учиться с двойным энтузиазмом – настолько мне нравилось понимать происходящее на уроке. Мне не хотелось сдаваться, и в итоге я написал проверочную на сорок пять баллов из пятидесяти. Именно тогда математика начала даваться мне намного легче.

Однако происходящие изменения имеют не только прикладной характер. Приобретая новые знания, мальчики лучше понимают себя и яснее видят свое будущее. Дети рассказывали о преподавателе физики, чья деятельность вдохновляет их на то, чтобы быть учеными; как они желают стать поэтами, глядя на преподавателя литературы. Еще один юноша рассказывал, что учительница истории вдохновила его совершенно неожиданным образом:

Из школьных занятий мне больше всего запомнились уроки американской истории. Едва я впервые зашел в кабинет, меня переполнили волнение и заинтересованность.

Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Учительница истории так любит историю и преподает ее с таким воодушевлением, что ее любовь непременно передалась мне, поразила и пленила меня. И я впервые в жизни искренне пожелал освоить какой-то школьный предмет. С тех пор я научился быть усердным везде, но в особенности на уроках истории. Именно тогда моя жизнь в школе изменилась.

Успешные отношения с тренером или учителем не только помогают мальчикам отточить навыки и расширить возможности, но и позволяют понять: есть люди, которые желают помочь им и удовлетворить их потребности. Мальчики получат поддержку, даже столкнувшись с серьезными препятствиями.

Еще один молодой человек поделился историей, которая произошла в компьютерной аудитории, однако влияние случая распространилось далеко за пределы кабинета:

Это было на уроке информатики в десятом классе. Преподавательница обучала нас программированию, однако мне было сложно вникнуть в тему и понять принцип выполнения заданий. Тем не менее учительница оказалась очень понимающей и помогла мне во всем разобраться. Она не сдавалась даже тогда, когда я не понимал с первого раза, и наконец, после множества дополнительных консультаций по утрам и в обед, в моей голове будто вспыхнула лампочка и я все понял. Я выполнил сложную проверочную по теме на твердую четверку, однако история не совсем об этом. Сильнее мне запомнилось упорство учительницы, не бросившей меня и уверенной, что я со всем справлюсь.

Я никогда не разобрался бы в этом запутанном и сложном разделе без дополнительной помощи. Учительница совершила подвиг, подтянув меня.

Мальчики нередко отзывались о помогающих им учителях с огромной благодарностью. Философ образования Дэвид Хокинс в знаменитом эссе «I, Thou, and It»[108]108
  «Я, Ты и Это». – Прим. ред.


[Закрыть] описал данную сторону успешных отношений в образовательной среде следующим образом: «Что вы чувствуете к человеку, который старается ради вас? Вам не нужно отвечать ему любовью, однако вы определенно испытываете к нему уважение. Вы цените этого человека, поскольку он вносит неоценимый вклад в вашу жизнь»[109]109
  David Hawkins, “I, Thou, and It,” in The Informed Vision: Essays on Learning and Human Nature (New York, NY: Agathon Press, 1974), 56.


[Закрыть].

Неудачные попытки наладить связь

Мальчики очень благодарны поддержавшим их учителям; однако если преподавателю не удается наладить связь с мальчиком, ребенок может расстроиться, разочароваться, разозлиться и даже возненавидеть учителя. В таком случае мальчик изо всех сил стремится оборвать связь. Мальчики уверены:

учителям природой положено направлять учеников. Как сказал один паренек во время групповой беседы: «Это их работа. Им положено заботиться о нас и помогать нам усваивать знания».

Если происходит конфликт, мальчики не стесняются в выражениях: они называют преподавателей черствыми, невнимательными, невежливыми, плохими или истинными воплощениями зла. Один мальчик сказал об учителе, плохо к нему относившемся, следующее: «Я ненавижу его. Я ничего не делаю на его уроках. Пусть ставит двойки, пусть выгоняет – я ничего не собираюсь делать». Когда я спросил у мальчика, зачем он так поступает – ведь он вредит скорее себе, чем педагогу, – тот твердо заявил: «Я не хочу ничего делать для этого человека». Такое отношение нередко встречалось в рассказах мальчиков о нелюбимых учителях. Мальчикам казалось, учитель предал их, а потому они, обидевшись, как можно скорее отворачивались от него.

Мы попросили мальчиков сделать предположения, почему их отношения с определенными учителями ухудшились. Список вероятных причин разлада в точности до наоборот отражает список причин, по которым мальчики привязаны к любимым педагогам. Также поражало то, насколько похожи были жалобы; большинство считало, учитель тем или иным образом предал ученика или не смог оказать ему элементарную помощь:

• учителя, обращающиеся с учениками неуважительно или небрежно. Уважение было основным требованием со стороны мальчиков; именно его отсутствие чаще всего становилось причиной конфликта между учителями и учениками. Отрицательное отношение или критика учеников также приводили к тому, что последние совершенно отказывались идти на контакт, вне зависимости от возможных последствий;

• учителя, мало заинтересованные в собственном предмете. Мальчики уверены: учителя должны превосходно знать свой предмет и любить его всей душой. Они надеялись, любовь учителя к предмету станет их путеводной звездой, воодушевит их и сделает уроки интересными;

• невнимательные и равнодушные учителя. Мальчики ожидали от учителей не только хороших знаний, но и умения замечать чужую заинтересованность. Они злились, если учителя вели себя отстраненно.

• безразличные учителя. Точно так же мальчикам нравились – и были нужны – учителя, отзывающиеся на их проблемы своей готовностью помочь, например провести дополнительные консультации для учеников, которые не усвоили материал с первого раза;

• учителя, не контролирующие дисциплину. Раз за разом выслушивая одни и те же жалобы, мы убедились: мальчики действительно желают посещать уроки, организованные компетентным учителем так, что все ученики могут сосредоточиться и получать знания;

• учителя, не вдохновляющие учеников или скучно ведущие уроки. Важным показателем преданности учителя своему предмету и его заинтересованности в нем, по мнению мальчиков, является манера преподавания. Мальчики хотят, чтобы учитель вел занятия интересно, а не делал их однообразными и скучными;

• учителя, не умеющие доносить мысли до учеников. Иногда мальчиков раздражают не сами учителя; порой они всего лишь не могут понять преподавателя или его предмет.

Конечно, мы не могли утверждать, будто мнение мальчиков по поводу конфликтов с учителями отражает полную картину. Однако их интерпретация была отзеркалена учителями, которым мы задали тот же вопрос: почему описанные вами отношения не сложились? И хотя учителя сожалели о случаях, когда им не удавалось восстановить контакт с учениками, и порой чуть ли не рыдали по этому поводу, винить в этом себя они, совсем как мальчики, не спешили. В конце концов они списывали неудавшиеся отношения на личные проблемы учеников или семейные обстоятельства, в которых они воспитываются, а также психологические проблемы детей, их недостаточную подготовленность к учебе и, в некоторых случаях, культурное давление. Учителя и тренеры обычно утверждали, что со своей стороны делали все возможное – хотя в случаях успешного построения взаимоотношений именно «все возможное» и позволяло им преодолевать те же самые трудности, – и беспомощно заявляли: на причины неудачи повлиять они не в силах. Частые размолвки между учителями и учениками не удивительны. В конце концов, и у мальчиков, и у преподавателей есть личная жизнь, в которой и так слишком много поводов для волнения, не позволяющих уделять достаточно внимания взаимоотношениям в рамках образовательной среды. Как утверждают специалисты в сфере взаимоотношений, любые узы развиваются по циклу: установление связи – разлад – восстановление связи. Отстранение друг от друга совершенно нормально. Настоящая проблема отношенческого подхода к образованию, согласно словам психиатра и автора Джин Бейкер Миллер из Колледжа Уэллсли, ныне покойной, заключается в том, «как сквозь препятствия проложить путь к узам».

Вспомнив, насколько регулярно в стенах школы между людьми случаются размолвки, мелкие и крупные, мы задумались, как не довести отношения до окончательного разрыва. Со стороны учителей часто высказывалось мнение, что за примирение должен быть ответственен ребенок: «Я сделал столько шагов ему навстречу; теперь пусть он сделает, а я подумаю, прощать ли его». Однако, поработав с фокус-группой, включающей в себя самых успевающих и активных старшеклассников, мы выявили: даже самые успешные ученики теряются, когда их отношения с учителями и тренерами идут под откос. Испуганные и обиженные, мальчики обычно не способны преодолеть разницу в возрасте и положении и восстановить отношения. И вместо того чтобы сделать шаг навстречу примирению, они обычно списывают предмет или учителя со счета, решив как-нибудь уж дотянуть до конца обучения, а порой и вовсе начинают ненавидеть преподавателя.

Если руководствоваться практическими соображениями, примирение логичнее инициировать учителю, поскольку он старше и опытнее.

Как считает психолог Дэниэл Роджерс из Государственного университета Кеннесо, учитель по умолчанию должен выполнять роль «управляющего отношениями лица», подразумевающую три конкретные обязанности:

• умело содействовать ребенку в учебной деятельности;

• иметь четкое представление о взаимоотношениях с учеником;

• отслеживать и сглаживать любое напряжение в отношениях[110]110
  Daniel Rogers, “The Working Alliance in Teaching and Learning: Theoretical Clarity and Research Implications,” International Journal for the Scholarship of Teaching and Learning 3, no. 2 (2009), https://doi.org/10.20429/ijsotl.2009.030228.


[Закрыть].

Согласно нашим данным, учителя, у которых получается наладить и сохранить отношения с учениками, осознают: большая часть ответственности за эти отношения лежит на их плечах. Они знают, что мальчик, ранимый и сосредоточенный на освоении нелегких предметов, и так делает все возможное. Однако может быть сложно и даже нереально управлять отношениями с большим количеством учеников.

А мальчики даже не думают облегчать учителям задачу. Когда ученик обижен, напуган или растерян, его протест проявляется настолько возмутительно, что даже самые терпеливые учителя могут не выдержать. Враждебное, деструктивное, неуступчивое или неуважительное поведение ученика вынуждает многих преподавателей занять оборонительную позицию. Защищаясь, они принимают следующую точку зрения: я сделал все посильное в разумных пределах, теперь пусть мальчик сделает шаг навстречу, пусть даже он и находится в невыгодном положении. Таким образом, мы обнаружили: основной причиной размолвок в школе является то, что учитель перестает управлять отношениями с учеником и старается защитить себя. Искреннее заявление одного педагога лишь подтверждает наши и без того очевидные выводы:

У меня не получилось достойно наладить отношения с этим учеником, ведь, если честно, у них не было будущего: нам даже не о чем было поговорить, а сам ученик не горел желанием общаться со мной. Насколько я знал, обстановка в его семье ухудшалась, однако он постоянно ходил с каменным лицом. Его эмоции невозможно было прочесть. Мои размышления об этом ребенке сводились к тому, что он нуждается в помощи, однако не желает никого обременять. Ему было важно стать крутым спортсменом, и мне кажется, он мечтал вырасти сильным молодым человеком. Полагаю, попросив кого-то о помощи или приняв чью-то поддержку, он чувствовал бы себя слабаком. Признаюсь, как потом обнаружилось, мне всего лишь не хотелось прилагать лишних усилий. Этот мальчик постоянно был хмур в общении со мной и другими людьми, неуважительно относился к одноклассникам и презирал почти всех вокруг. Ужасно это признавать, однако мне пришлось сдаться. Думаю, он чувствовал мою неприязнь к нему. Мне удалось оправдать себя тем, что он не проявлял ко мне уважения и откровенно недолюбливал меня. Мне казалось, на него и так было потрачено слишком много сил за первые два года обучения. Мне не удалось справиться со своим разочарованием, и он определенно это видел. С ним было тяжело, но мне казалось, я больше ничего не смогу сделать.

В противоположных случаях, когда учителя не сдаются и не перекладывают ответственность за отношения на ребенка, даже несмотря на свое разочарование или грусть, происходят настоящие чудеса. Например, Сара обучала математике целый класс мальчиков, в том числе и группу спортсменов, не воспринимавших ее всерьез. Они сидели на задних партах, болтали и дурачились. Если Сара делала им замечания, они могли передразнить ее или начать говорить пакости за ее спиной. Чтобы решить проблему в корне, Сара определила лидера группы – Келвина – и однажды задержала его после урока. Она признала его лидерство, однако выразила обеспокоенность, что он ведет своих товарищей по пути саморазрушения. Во время разговора Келвин держался вежливо, пусть по большей части и молчал, и Сара подумала, что донесла до него свою мысль. Однако после этого Келвин будто сдулся и перестал идти на контакт: он почти не занимался, был рассеян во время уроков и едва ли смотрел на учительницу, когда та говорила.

Принятое решение лишь усугубило отношения с учеником, Сара решила попробовать иной подход – и подождала осенних встреч с родителями. Увидевшись с родителями Келвина, она сначала извинилась перед мальчиком, после чего призналась, что была слишком строга к нему и, кажется, этим сбила его с толку; затем Сара попросила Келвина дать ей возможность все исправить. И хотя мальчик почти ничего не сказал в присутствии матери и отца, впоследствии Сара заметила: Келвин стал более открытым, начал вовремя выполнять домашнее задание и держался подальше от тех мальчишек, которые валяли дурака, – это заставило и их сбавить обороты. Со временем учительница сумела укрепить отношения с Келвином и даже высказывала здравые замечания по поводу его учебной деятельности, а также хвалила мальчика за выросшие оценки.

Главным правилом Сары, как и любого другого хорошего управляющего отношениями, было следующее: если один подход не сработал, нужно найти тот, который сработает. Поразительна не только уверенность и настойчивость учительницы, но и ее умение подстраиваться под ситуацию. Сара решила проблему сама; она даже не подумала перекладывать ответственность на мальчика или его семью.

Когда между преподавателем и учеником происходит конфликт, на первое место выходит давление профессии на учителя. Тамара Бибби из Института образования при Лондонском университете описала этот вид стресса: «Постоянное чувство незащищенности, смешанное с постоянной необходимостью привлекать к себе внимание, доказывать свою значимость и добиваться того, чтобы кто-то признал: ты достаточно хорош и заслуживаешь внимания (любви), – делает школу непростым и порой опасным местом, где все постоянно напряжены»[111]111
  Tamara Bibby, Education: An “Impossible” Profession? Psychoanalytic Explorations of Learning and Classrooms (London: Routledge, 2011), 37.


[Закрыть].

Порой диву даешься: невзирая на то что профессия учителя подразумевает необходимость справляться с огромным количеством сложных взаимоотношений, нередко в очень непростых условиях, идеалисты – выпускники вузов все равно рвутся в преподаватели. Однако надежды новых учителей отнюдь не беспочвенны. Разговаривая с матерыми педагогами, десятки лет проработавшими с молодыми людьми, можно услышать истории, подтверждающие: труд учителя доставляет удовлетворение. Отношенческий подход сложен в применении, однако награда за приложенные усилия достаточно велика, чтобы учитель продолжал работать в том же духе.