Текст книги "В интересах мальчиков. Как понять, что нужно вашему сыну, если он никогда об этом не говорит"

Сильнее всех и злее всех

Травля занимает особое место в жизни мальчиков. Травлей называют намеренные действия досаждающего характера, издевательства и насилие; она может осуществляться в электронном, письменном, устном виде и включать в себя физическое взаимодействие. В целом 13 % детей от двух до семнадцати лет подвергались физической травле, а 36 % – стали жертвами задир и эмоциональной травли в течение 2013–2014 учебного года. Мальчиков не только травят в два раза чаще девочек; на них также чаще направлена травля физического характера[247]247
  “Bullying,” ChildTrends Databank online, May 2016, www. childtrends.org/indicators/bullying.


[Закрыть].

Школа – основное место для травли. Согласно исследованию некоммерческого Фонда семьи Кайзер, 80 % жертв возрастом от двенадцати до восемнадцати лет сообщали, что подвергались травле именно в школе. Почти 10 % учеников за последний год хотя бы раз участвовали в драке на территории школы, где сложившаяся культура подразумевает преследование тех, кто не вписывается в общепринятые рамки. В таких условиях лидерские позиции занимают самые сильные, самые подлые и самые агрессивные мальчики[248]248
  “Unsafe at School,” ChildTrends Databank online, December 2015, www.childtrends.org/indicators/unsafe-at-school.


[Закрыть].

Согласно исследованию, посвященному влиянию травли на школьников, 6 % из них пропускали один или несколько дней в школе потому, что боялись издевок. Школьники учатся избегать определенных мест в школе – опасных, «горячих точек», таких как раздевалка, – или определенных занятий, отказываясь посещать какие-либо предметы. Самооценка мальчиков, которых травят, ниже; у них меньше друзей; их обычно считают нерешительными и чужими. Прилюдное осмеяние мальчиков часто содержит обвинения в гомосексуальности. Самая частая реакция на издевки – начало драки. Преследование может не только привести к травмам, вызванным негативными последствиями, но и повысить риск психосоматических заболеваний, депрессии, тревожных расстройств, нарушений сна и проблем с успеваемостью[249]249
  US Centers for Disease Control and Prevention online, “Understanding School Violence: Fact Sheet 2016,” accessed September 2, 2017, www.cdc.gov/violenceprevention/pdf/school_violence_ fact_sheet-a.pdf.


[Закрыть].

Два британских преподавателя, Джонатан Салисбери и Дэвид Джексон, в своей книге «Challenging Macho Values: Practical Ways of Working with Adolescent Boys»[250]250
  «Оспаривая маскулинные ценности: практические пути работы с мальчиками-подростками». – Прим. ред.


[Закрыть] описывают культуру старшеклассников: «Для многих учеников и студентов повседневная жизнь в школах, клубах и колледжах становится жестоким опытом. Коридоры в перемену, кабинеты, туалеты, велосипедные стоянки – все эти места вызывают тревогу и страх». По мнению исследователей, школьная травля показывает «взлеты, падения и борьбу, которые необходимы мальчикам, желающим воспитать в себе мужественность». Салисбери и Джексон добавляют: «Власть и уязвимость в жизни мальчиков связаны друг с другом – это видно по тому, как каждый из них боится выдать свое волнение, зависимость и слабость»[251]251
  Jonathan Salisbury and David Jackson, Challenging Macho Values: Practical Ways of Working with Adolescent Boys (London: Falmer Press, 1996), 104., 129.


[Закрыть].

К сожалению, преследование может привести к серьезным проблемам, таким как плохое поведение, проблемы в отношениях и на работе, а также алкогольная и наркотическая зависимость. Миролюбивость жертвы только усугубляет ситуацию. Исследователи обнаружили, что там, где практикуется травля, работают принципы дарвинизма: если мальчик выглядит слабым, другие попытаются его задавить. Если он показывает силу, его будут трогать реже.

Что делать с юношеской жестокостью

Юношу повсюду окружает жестокость. Открытая – в виде драк и травли, менее явная и происходящая фоном; в любом случае он отовсюду чувствует угрозу. Почти любое его взаимодействие с другим мальчиком может обернуться тем, что он окажется «недостаточно» мужественным, не подходящим группе или клубу; его могут обвинить в неприемлемом для мужчины поведении; кто-то может избрать его мишенью для издевательств. В конце концов мальчики привыкают всегда жить в бессознательном страхе, что их осудят, начнут запугивать, критиковать или применят к ним силу. Опыт юношества влияет на то, как мальчик воспринимает себя, свое поведение и поступки. Мальчик, боящийся стыда, боящийся повести себя «не как мужчина», обычно одним из первых стремится обвинить других мальчиков в этих же грехах.

Живя в страхе, окруженные жестокими мужчинами, мальчики не выдерживают и взрываются откровенной враждебностью, агрессией и желанием причинить боль – когда бурлящие чувства переливаются через край. Социолог Бретт Штаудт из Городского университета Нью-Йорка провел тщательное исследование среди старшеклассников. Как он обнаружил, большая часть молодых людей постоянно сталкивается с грубостью, им приходится смиряться с необходимостью доказывать свою силу и состоятельность и они отрекаются от себя во имя общественной иерархии, существование которой подпитывается беспощадной конкуренцией и ощутимой угрозой извне. Штаудт заключил: «Насилие, возможно, самая яркая и редкая крайность в поведении; тем не менее к ней близятся более слабые формы насилия, которые считаются приемлемыми для мужчин и каждый день имеют место в школах»[252]252
  Brett G. Stoudt, “‘You’re Either In or You’re Out’: School Violence, Peer Discipline, and the (Re)Production of Hegemonic Masculinity,” Men and Masculinities 8, no. 3 (January 1, 2006): 274.


[Закрыть].

Преследование может привести к серьезным проблемам, таким как плохое поведение, проблемы в отношениях и на работе, а также алкогольная и наркотическая зависимость.

Программы по борьбе с насилием обычно нацелены на помощь конкретным группам риска. Но до тех пор, пока юноши не перестанут ежедневно делиться на «своих» и «чужих», насилие будет применяться то там, то тут, тем или иным способом и распространяться повсюду. Такие исследователи, как Штаудт, подтверждают то, что родители любого ученика средней школы знают не понаслышке: любая вспышка чрезвычайной жестокости происходит после тысячи мелких тычков со стороны сверстников. Как сообщает отчет организации «Promundo», «нормы мужественности влияют на то, насколько часто мужчины и мальчики подвергаются насилию или прибегают к нему»[253]253
  Heilman with Barker, Masculine Norms and Violence.


[Закрыть].

К счастью, большинство мальчиков с возрастом избавляются от жестоких и антисоциальных настроений. Хотя они часто бывают агрессивны – одно исследование показало, 35 % мальчиков в предыдущем году хотя бы раз вели себя агрессивно, – большинство впоследствии избавляются от этой привычки. К сожалению, не все. На небольшое количество людей (5 %), преимущественно мужского пола, приходится половина серьезных актов насилия[254]254
  ChildTrends Databank online, “Physical Fighting by Youth.”


[Закрыть].

Если общество и правительство желают принять меры в отношении всплеска мужской жестокости, следует воспринимать ситуацию как эпидемию, угрожающую здоровью граждан. Обстоятельства настолько ужасны, что необходим медицинский подход. Он включает в себя три уровня: первичный, вторичный и третичный.

Общество, школа и семья: первичная профилактика

В 2013 году Центры по контролю и профилактике заболеваний США опубликовали пакет мер, направленных на предотвращение насилия и рискованного поведения в молодежной среде. В пакете Центр связал откровенные проявления жестокости с риском хронического стресса. В кратком изложении рекомендовался подход, который как обращается к факторам риска, так и предлагает защитные меры. Была создана уйма программ, направленных на то, чтобы отвадить мальчиков от уличной жизни, особенно после уроков, когда и происходит больше всего актов насилия. Программы курируются церквями, ближайшими некоммерческими организациями, а также национальными организациями, такими как «Boy Scouts» и «Boys & Girls Clubs of America». Они открывают кружки по интересам, проводят индивидуальные консультации, помогают приобрести новые навыки, повысить успеваемость и заинтересованность в учебе, однако в первую очередь обращают внимание на построение здоровых взаимоотношений. Как сообщили Центры по контролю и профилактике заболеваний США, «общение с заинтересованными в них взрослыми, а также родителями и опекунами влияет на поведение молодых людей, из-за чего они реже совершают преступления и прибегают к насилию»[255]255
  Connie David-Ferdon et al., A Comprehensive Technical Package for the Prevention of Youth Violence and Associated Risk Behaviors (Atlanta: National Center for Injury Prevention and Control, CDC, 2016), 25.


[Закрыть].

Социально-эмоциональное обучение обрело большую популярность во многих школах потому, что оно позволяет предотвратить насилие со стороны учеников. Школьники, которых научили держать себя в руках и налаживать отношения с людьми, обучавшиеся по программе, нацеленной на воспитание адекватной самооценки, решение социальных проблем, привитие упорства, эмоциональной грамотности и так далее, намного меньше склонны к антисоциальному поведению. Существует мнение, что умение выстраивать межличностные отношения отвращает мальчиков от агрессивного подхода к борьбе с разочарованием или конфликтами. Согласно отчетам, одна из таких программ, «Steps to Respect», за два года снизила уровень травли и издевательств среди школьников на 30 %[256]256
  Там же, 23.


[Закрыть].

Здравая система правил, принятая в рамках класса, учит мальчика: за издевательства над другим школьником последует наказание. Программы, позволяющие наладить отношения между сверстниками и разрешить любой конфликт, возникающий в их среде, помогают мальчикам правильно общаться с ровесниками, избавляясь от нарастающего напряжения и агрессии посредством обыденных, устных взаимодействий. Некоторые молодые люди, для которых запугивание и насилие в порядке вещей, уже не поддаются перевоспитанию. Слишком увлекшись системой нравов, распространенной среди их сверстников, они не реагируют на попытки приучить их к здоровой социальной жизни. С ними нужно вести себя строго и ясно озвучивать как свои ожидания, так и возможные последствия их жестоких поступков – другими словами, мальчиков следует хорошенько встряхнуть и привести в чувство. Если программы, направленные на развитие жизненно важных навыков, объединить с суровой политикой по профилактике насилия и травли, это позволит распространить здоровые нравы и предотвратить внезапные проявления жестокости.

Когда-то я работал в школе, где давно сложилась традиция дедовщины. Она была частью школьной культуры, целые поколения молодых людей проходили через нее. Система давала преимущество старшеклассникам и была необходимым ритуалом для «новичков». Ее смысл якобы заключался в том, что мальчики преподавали друг другу важные уроки мужества: например, старшие учили младших проявлять уважение к тем, кто выше в иерархии, и терпеть грубое отношение с их стороны. Однако сотрудники школы в конце концов осознали: эта традиция – пример плохого обращения с учениками, она вредит репутации учебного заведения. Семьи были всеми руками и ногами за отмену дедовщины, и впоследствии количество учеников, пропускающих занятия, а также второгодников резко сократилось. Школа сумела осознать масштаб проблемы и применить ряд мер для ее решения. Завершилось все запретом администрации на любые проявления дедовщины, – за учениками пристально наблюдали и строго наказывали за нарушение запрета. Школа взялась за дело со всей серьезностью. Тем не менее понадобились годы, чтобы старшие мальчики перестали травить младших. Новички поступали в школу с осознанием того, что впоследствии их ждет награда в виде возможности издеваться над другими мальчиками.

Программы по борьбе с травлей внедряют различные школы, поскольку именно там дети преследуют друг друга чаще всего. Однако некоторые подходы к данной проблеме работают лучше других. В кратком обзоре исследований, посвященных различным подходам к борьбе с травлей, опубликованном в 2013 году, организация «ChildTrends» предлагает три основных положения. Во-первых, программы, нацеленные на родителей и обучающие их тому, как лучше всего разговаривать с детьми о травле, имели широкий успех. Во-вторых, подход, нацеленный на всю школу – обучение педагогического состава тому, как включать основные принципы программы в свои занятия и расписание в течение года, – также оказался довольно эффективным. Объединение двух вышеперечисленных подходов повышало эффективность каждого из них. В-третьих, программы социально-эмоционального обучения, в том числе и направленные на развитие конкретных навыков (например, эмпатии или умения принимать решения), приводили уже не к столь ярко выраженным результатам. Если снабдить мальчиков социально-эмоциональными навыками и при этом не обратиться к нормам мужественности, которыми пропитана школьная культура, последний подход бесполезен.

Когда сотрудники школы борются с травлей, мальчики чувствуют себя увереннее – даже если одноклассники упрямо пытаются изводить друг друга. Когда учитель или представитель администрации школы поддерживает свои намерения действиями, мальчики видят заботу. Самый действенный подход к пресечению травли – сначала полноценно изучить противоречивую культуру в школе и выявить все проявления нетерпимости, приводящие к жестокому обращению со сверстниками. Если школе удается справиться с травлей, она становится райским островком ответственности в океане испорченных нравов общества.

Травля также случается в летних лагерях. Детский психолог Боб Диттер предлагает директорам лагерей и воспитателям трехсторонний подход, который описывает в интернет-журнале «Camps» (выпускаемом под руководством Американской ассоциации лагерей). Согласно данному подходу, чтобы помочь жертве, следует организовать позитивное общение среди сверстников и вселить в мальчиков уверенность; также следует учить детей распознавать поведенческие сигналы и верно реагировать на них. Чтобы остановить задиру, следует пресекать любые словесные и физические нападки с его стороны и параллельно учить мальчика направлять разочарование в более здоровое русло. Наконец, чтобы в коллективе сохранялась гармония, свидетели травли должны поддерживать жертву и напоминать: она остается частью коллектива[257]257
  Bob Ditter, “Bullying Behavior in Boys. . and What to Do About It,” American Camp Association online. accessed September 3, 2017, www.acacamps.org/resource-library/camping-magazine/ bullying-behavior-boys-what-do-about-it.


[Закрыть].

Однако что бы ни делали различные сообщества и школы, им вряд ли удастся целиком и полностью искоренить зло, принесенное из семьи. Мальчики подвергаются домашнему насилию, отчуждению или преувеличенно «мужественному» воспитанию. Как считают исследователи из Центров по контролю и профилактике заболеваний США, «семья, живущая в нестабильной и стрессоопасной атмосфере, в которой не хватает дисциплины и никто не уделяет никому внимания, члены которой не связаны друг с другом крепкими узами и не способны общаться, которая грубо обращается с детьми или ни в чем их не ограничивает, распространяет насилие среди молодых людей»[258]258
  David-Ferdon et al., Comprehensive Technical Package, 15.


[Закрыть]. Чтобы предотвратить насилие, важно помочь родителям наладить отношения со своими сыновьями, научить устанавливать границы поведения и прививать мальчикам дисциплину.

Я часто слышу от родителей жалобы на то, что их сын плохо относится к младшему брату или сестренке. Учитывая, насколько самовосприятие мальчика может быть искажено из-за несправедливого к нему отношения, я всегда советую родителям вмешиваться в жизнь сына, если он проявляет враждебность к братьям или сестрам. Травля и жестокость со стороны ребенка могут указывать на конкуренцию за ограниченное внимание и заботу родителей. Когда мальчик нарушает правила поведения «старшего брата» – которые требуют от него заботы по отношению к младшей сестре или брату, – это означает, его снедают какие-то сильные эмоции.

Во время встречи руководителей программы консультаций среди сверстников ДаСин рассказал о своих отношениях с младшим братом. Он сказал, его брат – самый важный человек в его жизни и он посвящает много сил и времени тому, чтобы воспитывать и направлять его. Он рассказывал о братишке со слезами на глазах; тогда я понял, насколько ДаСин любит малыша и что отношения приносят равную пользу обоим, ежедневно помогая стать лучше.

Однако в другой семье все было иначе: проблемные отношения с матерью привели к тому, что Дэвид страдал от одиночества, злости, отчаяния и раздражения. Он убедил себя, будто его сестра «тупая» и «противная», дабы оправдать негодование, вскипающее при общении с ней. Присвоив себе право на плохое обращение с сестрой, которая самым невинным образом обожала его и ждала любви в ответ, Дэвид перестал ощущать себя жертвой и превратился в могучего обидчика. Однако жестокое обращение с сестрой не приносило ему облегчения. Более того, его отношения с матерью не становились лучше, в то время как жизнь его сестры постоянно была под угрозой. Узнав об этом я понял, насколько он разочарован собственной нетерпимостью и жестокостью, Дэвид признался, что ему стыдно.

Советы для мальчиков, которые вот-вот перейдут границу: вторичные методы вмешательства

Вторичный уровень вмешательства подходит для мальчиков, у которых наблюдаются агрессия, плохое поведение и жестокость. Эти молодые люди привыкают к агрессивному поведению, поэтому необходимо пресечь его проявления и изменить направление развития мальчиков. Преимущество вторичных методов заключается в том, что они эффективны, предназначены специально для нуждающихся в помощи и быстры в применении. Например, молодежные программы по переориентации позволяют заранее выявить тех, кто без профилактики, вероятно, попадет в руки сотрудников по делам несовершеннолетних, назначить им наставников и определить подростков в специальные группы для консультаций. Все больше образовательных программ в школах сосредоточиваются на нравственности, умении разрешать конфликты и гасить проявления агрессии. На вторичном уровне программы могут носить как индивидуальный, так и групповой характер, в зависимости от ситуации. Одна школа практиковала пристальный надзор за группой семиклассников, у которых обнаружились предпосылки к нездоровому развитию; программа подразумевала необходимость в первую очередь хвалить учеников за хорошее поведение. Ученики в группе изменились в лучшую сторону, и эффект сохранился даже через пять лет после завершения программы.

Однако некоторые модели не оправдали ожиданий. Например, многие программы по переориентированию не исправили мальчиков, уже вставших на преступный путь. По словам исследователей, ошибка подобных программ в том, что они не предлагают конкретного подхода к проблемам, а также определенных целей и методов, а для успеха необходимы теоретическая точность и четкий набор инструментов. В рамках одного интересного научного исследования молодых людей определяли в одну из шести групп для лечения, причем в двух группах на самом деле не практиковалось вмешательство. Результаты в тех группах, где проводилось полноценное лечение, были намного выше, чем в группах, не получавших помощи, и каждая из примененных моделей улучшила отношения и поведение участников. Уделяя особое внимание и оказывая поддержку мальчикам, сбившимся с верного пути, в частности обучая их справляться с собой и общаться с другими, можно многое изменить.

Также получают распространение методы влияния на проблемного мальчика через семью. Если научить родителей организовывать жизнь своего ребенка, поддерживать его в эмоциональном плане и создавать вокруг него безопасные условия, удастся подобраться к корню межличностных проблем, которые вынуждают мальчика совершать ошибки. Некоторые дети рано, еще до школы, привыкают к агрессии и жестокости, что обусловлено нездоровыми взаимоотношениями с родителями. Воспитание детей и методы поддержки дисциплины, передающиеся из поколения в поколение в рамках семьи (невзирая на то, что дети каждый раз клянутся не повторять ошибок родителей), порой требуют вмешательства извне. Мифы о том, в чем нуждаются мальчики и как их следует воспитывать, живы по сей день, невзирая на здравый смысл.

В докладе о вторичных методах вмешательства, подготовленном Комиссией по вопросами насилия и молодежи, сформированной Американской ассоциацией психологов, заключено следующее: «Поскольку умственные процессы, определяющие жестокое поведение, как кажется, усваиваются детьми в раннем детстве, привычны им по природе и тем не менее в перспективе поддаются попыткам их изменить посредством прямого вмешательства, программы лечения, призванные повлиять на эти умственные процессы, должны привести к долгосрочным изменениям в поведении»[259]259
  Eron, Gentry, and Schlegel, Reason to Hope, 11.


[Закрыть].

Как обращаться с агрессивными и жестокими мальчиками: третичные методы вмешательства

Третичные методы подразумевают полноценное лечение, обычно в формате тет-а-тет. Когда я работал в предприговорном отделе семейного суда в штате Делавэр и консультировал судей по поводу мальчиков, за которыми уже числились правонарушения, мы оценивали, сможет ли мальчик в дальнейшем измениться. Мои беседы с мальчиками помогали понять, что привело их к асоциальному поведению и что они думают по поводу избранного ими пути; я долго слушал и осторожно вставлял комментарии. В зависимости от заинтересованности мальчика в беседе, судья принимал решение – обычно в пользу тех, кто, судя по поведенческим признакам, готов был измениться.

Если мальчик ни с кем не может быть честным и уязвимым, он причиняет боль другим – потому что сам испытывает боль.

Разница между программами раннего вмешательства в жизнь мальчиков, действия которых внушают опасения, и подходом, уже попавшим в неприятности почти незаметна. Обычно мальчика к той или иной категории относит работающий над его поведением, однако на решение еще влияет то, что именно понимается под неправильным поведением. Например, когда я только начинал карьеру, учительница пятых классов в филадельфийской католической школе попросила меня о встрече, чтобы обсудить одного мальчика из ее класса. Едва я зашел в кабинет после уроков и сел за парту напротив ее стола, она перешла к рассказу об этом мальчике.

Я осознал: чтобы понять, почему преподавательница обратила внимание на конкретного ученика, я должен понять, чем именно этот ученик выделяется на фоне остальных. Когда она описывала Пита, которого, очевидно, обожала, на глаза у нее навернулись слезы, и она молча заплакала. Я спросил, что именно ее тревожит, и она ответила: этот мальчик – такой активный и способный лидер – начал двигаться в опасном направлении. «Я не хочу, чтобы он был таким же, как мужчины в Кенсингтоне», – наконец призналась учительница, имея в виду представителей рабочего класса, в окружении которых выросла сама; многие семьи по соседству выпивали, погрязли в насилии и стереотипном мышлении.

Она была права насчет Пита, на которого как раз начали давить правила улицы. Как только я понял, о чем речь, я осознал: нужно противопоставить что-то уличным соблазнам – а именно взаимоотношения, в которых Пит мог бы вновь стать собой и честно признаться себе: в последнее время он движется в неверном направлении. Пита очаровали возможности, открывшиеся в компании сверстников: ему хотелось популярности, волнительного опыта, поддержки, забав и приключений. Однако с каждой новой встречей со мной подросток все яснее понимал, куда все идет и насколько это не совпадает с его личными желаниями. Я помог ему осознать свои истинные предпочтения, чтобы в дальнейшем Пит мог избегать минутных соблазнов.

Изучая мальчиков, прибегавших к насилию, психолог Джеймс Гарбарино из Университета Лойола в Чикаго описывает их как «потерянных», лишенных сострадания. Согласно его рекомендациям, чтобы мальчик вновь стал человечным, ему необходима опора в жизни: «Подобные ценности и взаимоотношения… защищают его от губительного влияния общества, давления сверстников, насилия в средствах массовой информации и вопиющего материализма, которым пропитана наша культура». Опорой могут стать «взрослые, которые безусловно поддерживают ребенка в его развитии»[260]260
  Garbarino, Lost Boys, 150.


[Закрыть].

Мальчик, применяющий насилие, не думает, а реагирует. Его сердце переполняют чувства, и мальчик срывается. Оправдывая свое поведение надуманными причинами, он уверенно отворачивается от чужого сострадания. Однако чем надежнее поддержка, предоставленная мальчику, тем сильнее на него влияет точка зрения человека, здраво оценивающего ситуацию, и тем реже мальчик выходит из себя. Наладив отношения с мальчиком, родители и учителя смогут одергивать его, когда он примется оправдывать жестокие или эгоистичные действия.

Обращаясь к общим проблемам юношества, нужно сомневаться в тех видах семейной, школьной и общественной культуры, которые проповедуют преувеличенную мужественность. И в первую очередь демонстрировать это на собственном примере. Отец, отвечающий на обиду вспышками злости и эгоизма, учит мальчика исключительным преимуществам силы и возможности вымещать обиду на других. Мальчики могут подумать, что лучше не выражать свои чувства напрямую, а «срываться» или «скрываться» – то есть направлять негативные эмоции на окружающих или на себя соответственно. Если мальчик ни с кем не может быть честным и уязвимым, он причиняет боль другим – потому что сам испытывает боль.

Даже когда захлестывают эмоции, мальчик способен их контролировать. Если мужчина, особенно сильно уважаемый мальчиком, справляется с обидой и не боится показаться слабым, он станет примером того, как настоящий мужчина должен переживать страх, разочарование или боль. Этот пример впечатлит мальчика на всю жизнь. Учитель или тренер в свою очередь преподаст важный эмоциональный урок, если, потеряв терпение во время занятия или тренировки, затем извинится перед ребенком. Для мальчиков, которые пытаются сопротивляться культурным нормам, одобряющим мужское насилие, такие примеры спасительны.