Читать книгу "Лекарь. Второй пояс"

Глава 7

Теперь утром я всегда старался оказаться в Павильоне пораньше. Жертвуя иногда завтраком, но показывая своё усердие старику Фимраму. Так он гораздо меньше ворчал, когда резал палец. Вот и сегодня, когда в алхимическую вошёл старик Фимрам, то я уже вовсю колотил каменную крошку. И не ту, что идёт на подкормку сада, потому как содержимое горшков для главного садовника я уже отлично изучил. Этой крошки нужно меньше, но она ещё крепче и твёрже. И до сих пор не знаю ни названия материала, ни в какой рецепт он идёт. Всё же что Мара, что я только начали изучать составы зелий.

Старик оглядел уже заполненные готовым порошком горшки и поманил меня пальцем. Я отложил тяжёлый пестик, привычно потянул халат, показывая цепь. Едва сдержал вздох облегчения, когда в тело скользнули первые нити энергии Неба. Затем обнажил правое плечо, искоса оглядывая старика. Вроде в хорошем настроении, но начать всё же лучше издалека и так, чтобы ему было приятно, улестить старика своим усердием. Нерешительно начал:

– Этот ученик хотел спросить.

Старик Фимрам помял моё плечо, наклонил голову ближе, словно плохо видел, буркнул:

– Ну? Этот старик долго будет ждать вопроса?

– Ученик открыл вчера свиток Синей Жемчужины, но так и не нашёл в описании, а сколько же она сдерживает стихийный яд?

– А? – Фимрам отстранился, с удивлением на меня глянул. – Старик думал, что его будут спрашивать про рану.

– У этого ученика есть глаза.

И я заметил, что шрамы заметно уменьшились. Иногда я, когда старик Фимрам или Умар точно не могли видеть меня, перехватывал пестик правой рукой, тренируя её, чтобы она восстановила силу и готовилась держать Пронзатель.

– Старик видит, что этот ученик всё не забудет про погибших?

Я невольно кивнул. Стражники ещё не раз приносили раненых. Намного меньше, чем в прошлый. Да и погибли всего двое. Здесь, в Павильоне двое. А до этого, в лесу они обходились одними зельями и не всегда успешно. Когда старик Фимрам говорил мне больше месяца назад, что Домар ищет лекаря в отряд, это так и было. Прошлый ученик старика, Эрой, оказывается, перешёл в отряд Аймара. То ли он предложил большую плату, то ли просто забрал лекаря у племянника, не особо считаясь с его мнением. Но сейчас стражники с символом меча на груди не углублялись в лес дальше дня пути и без меры расходовали зелья, присылая стражника за ними в само поместье едва ли не каждую неделю. И вряд ли такие выходы засчитывались Зотару. Иначе свои десять он давно бы уже совершил. Может, теперь ему нужно отслужить оговоренное время? Или Домар не считал нужным менять условие контракта, и такая же двуличность ждёт и меня самого, и родных. Или же он и не станет заниматься со мной подобным? Ведь есть ещё тот год, о котором он говорил с отцом. Жаль я тогда не расслышал большего.

Опомнился я от того, что старик Фимрам вытащил из рукава крошечный горшочек, принялся втирать из него мазь мне в плечо. Что он там спросил? Про погибших? Нет. С тем я уже смирился, не моё дело, как относится старик к людям Домара. Он и сам Саул. Но не говорить же ему об этом? Я спросил потому, что глупо было бы задавать другой вопрос. О зельях, к примеру. День за днём показывать свою отличную память, пересказывая рецепты зелий и вдруг начать что-то переспрашивать? Поэтому мой ответ снова звучал расплывчато:

– Возможно. Тогда учитель сказал этому ученику, что действовать Жемчужины будут время горения двух больших палочек.

– Этот старик сказал – действовать столько будут Жемчужины Эроя. Глупый ученик мог бы подумать и сам. Во-первых, его техника предназначена для стихии дерева. Во-вторых, многое, – Старик поднял блестящий от мази палец к Светочу над нашими головами, – зависит от чистоты и количества влитой лекарем стихии и духовной силы, которая будет скреплять саму стихию. И даже я, отдавший долгие годы этому пути, не могу сказать, какая из этих двух составляющих важнее. Тебе не нужно переживать о чистоте стихии. Я видел и не раз, как лекари, чьи волосы были так же густо окрашены стихией, как и у тебя, создавали… – старик замолчал, морщины на его лбу на миг стали глубже, затем он решительно кивнул. – Упростим. Их Жемчужины держались вдвое от тех, что создавали более одарённые стихией идущие. Я ведь не зря говорил, что в искусстве лекаря главное – сила его духа.

Это было очень интересно, и в другое время я бы не преминул задать старику ещё десяток вопросов про силу духа. Но я весь этот разговор затеял ради другого. Пилюля. Она все эти дни так и пролежала, спрятанная в щели. Теперь среди балок крыши притаились кинжал, о котором я забыл в прошлый раз, и Флаг. А над дверью пилюля. И ни Кирт не появился, выполняя свою угрозу, ни Домар в поисках того, кто отобрал у его дочери лекарство. Мне оно точно ни к чему, но любопытство глодало. Поэтому второй мой вопрос был о пилюлях.

– В Первом учитель иногда рассказывал этому ученику, будто есть мастера алхимии, что умеют делать пилюли, схожие с сектантскими. Вы умеете?

– Нет. Мало кто из алхимиков вообще делает пилюли. Есть, конечно, знатоки, что собирают рецепты, но этому старику не хватает времени узнать все тайны имперской алхимии, – старик Фимрам усмехнулся, – куда ему тянуться за сектантскими тайнами. Хотя есть, есть те, кто добивается на пути пилюль успехов. Лучший мастер, о котором я слышал, сумел создать три новых отличных рецепта, используя кровь Зверей и получить жетон из оникса. Его имя лет пятнадцать потом гремело на весь Пояс, а цена на этих Зверей, – старик нахмурился, – живых, подскочила до Небес. Сразу после этого он принял предложение клана Гарой и стал их внешним старейшиной.

– М-м-м…

Старик Фимрам верно понял моё мычание.

– Он не стал одним из клана, не связал себя узами брака ни с одной семьёй, но при этом его ценят так сильно, что он может решать часть дел клана наравне с его старшими.

– А разве он был молодым, когда придумал эти рецепты?

– Когда этот старик сказал такое?

– Ну, – я нерешительно помялся, – про брак? Я подумал, что он много лет создавал свои рецепты.

Старик Фимрам фыркнул:

– Как будто возраст когда-то мешал в таких делах!

В этот раз я предпочёл промолчать. Ну их, эти вопросы.

– Ладно, пусть этот ученик идёт за стариком. Поглядим, чем старика порадует ученица.

Алхимическая встретила нас странным запахом и растерянно замершей у атанора Марой. Старик рявкнул:

– А ну вытаскивай!

Но Мара лишь перевела испуганный взгляд на нас, но и не подумала двинуться. Я бросился вперёд, захлопнул нижнюю заслонку, опустил рычаг, закрывающий доступ воздуха к огню. Через мгновение открыл вторую заслонку алхимической печи, где в потоках жара и стояло снадобье, ухватил его щипцами и вытащил наружу. Старик Фимрам перехватил у меня щипцы, с опаской поднёс кипящий горшок к носу, тут же сморщился и отстранил зелье:

– Вылей немедленно!

Я забрал горшок и метнулся к стоявшему в углу ведру. Затаив дыхание, опрокинул варево, взметнувшееся вверх, к потолку Павильона, клубами пара. Тошнотворный гнилостный запах, от которого слезились глаза, стал невыносим. Не дожидаясь приказа кашляющего старика, я ухватил с полки зелье для леса, от запаха и вылил в ведро сразу половину флакона. Пар мгновенно позеленел, а запах стал гораздо слабее. С той частью испорченного состава, что уже висит в воздухе, не так легко справиться. Только проветрить комнату. Теперь и Мара опомнилась, сама открыла окна, обернулась, уставившись в пол. Старик Фимрам пробурчал:

– Двадцать монет на помойку.

Мы с Марой промолчали. Я лишь в очередной раз вспомнил смех Гранитного генерала и его слова. Без поддержки фракции или семьи у тебя не найдётся денег на тренировки и неудачи. Теперь я видел все это своими глазами. Случались дни, когда за весь день у Мары не выходило ни единого зелья. И это при том, что Фимрам очень часто хвалил её за усердие и талант. Но сегодня не такой день, похоже, своё терпение он истратил на мои вопросы.

– И ведь не самый сложный рецепт, – Фимрам недовольно дёрнул себя за бороду. – Старик считал, что эта ученица не способна его испортить.

– Господин, – Мара согнулась в поклоне, – господин, этой младшей нет прощения.

– А ну хватит! – рявкнул старик и даже махнул рукой, показывая Маре, что ей нужно выпрямиться. – Этот старик не любит такого. Пусть эта ученица берёт пример со своего брата. Вот уж кому уверенности не занимать. Впрочем, даже этот старик считает – по праву.

В такие моменты я каждый раз начинал испытывать некоторый страх. Словно старик знает обо мне правду. Невольно рука тянулась к шее, к цепочке, которую я уже на треть перерубил. Узнать бы из чего она сделана. Просто, чтобы понять, нет ли других путей её уничтожить. Глупо надеяться, но есть такие небесные металлы, которые можно закалить с помощью специальных отваров. Или, наоборот, сделать хрупкими. Глупо, конечно…

Ворота в Павильон грохнули, створку дёрнули так сильно, что она впечаталась кольцом в стену, распахнутая во всю ширь.

– Фимрам!

Голос я не узнал, но назвать просто по имени одного из Саул? Подобного себе не мог позволить ни один стражник, что уж говорить про слуг.

Фимрам развернулся к дверям, не оборачиваясь, приказал:

– Не высовывайся.

Я же выскочил из алхимической следом за Фимрамом, поскольку он явно, как обычно это бывало, приказывал Маре. Увидев, как кланяется старик, сам согнулся в поклоне. Успел лишь заметить, что стоящий в дверях мне знаком. Аймар. Что он здесь забыл? Совсем не время открытия Врат и мне пока не запрещали приближаться к воротам поместья. Но похоже, что я зря выскочил на глаза человеку, от которого меня вроде как скрыли прошлый раз. Контракт кольнул болью, наказывая меня. Похоже, что приказ старика относился ко мне, а не к Маре. Она бы и сама не стала выглядывать из алхимической. Она умная, как квартик. А я тупой, как джейр. Впрочем, через миг боль исчезла, словно смытая новым криком:

– Хватит мне тут зря кланяться! Мои люди ранены! Заносите!

Обтекая Аймара, в Павильон хлынули стражники. На их доспехах оказались не только привычные мне метки с изображением меча и щита. Я уже узнавал таких стражников в лицо, ведь не раз разносил им лечебные зелья лично по комнатам. Да и на столах Павильона некоторым пришлось полежать. Но сейчас они, по большей части, целы, со щитом на груди так уж точно. А вот те Воины, на доспехах которых выдавлено изображение дерева… Все такие стражники залиты кровью. И старой, давно засохшей и свежей. И я впервые вижу их в стенах поместья: ни одного знакомого лица. Не могли же они прятаться от меня все эти дни?

Впрочем, руки сами делали то, к чему привыкли, распахивая двери в зал для раненых. Что делать дальше я тоже знал, без напоминаний бросившись за алхимией. Всё равно уже показался на глаза Аймару. Если уж Кирт не побеспокоился о том, чтобы скрыть меня… Неожиданно столкнулся едва ли не лбом с Марой и Лейлой, которые лезли к дверям взглянуть хоть глазком. Не место и не время. Похоже, я зря похвалил Мару за ум и осторожность. Загнал сестёр в дальнюю комнату и прикрыл там. Сам ухватил ящик со стихиальными зельями. Мне снова к Закалкам.

Меня не было два десятка вдохов, но весь зал уже забили ранеными, сейчас их сваливали просто в коридоре, заливая полы кровью.

Старик Фимрам уже срывал доспех с первого Воина, недовольно спросил:

– Почему столько раненых, где Эрой, Аймар?

Аймар даже не развернулся к Фимраму, ему ответил один из стражников:

– Мёртв, господин. Его порвали прямо передо мной. Синяя Иглистая Пантера.

Фимрам швырнул наруч на пол:

– Аймар! Мой ученик!

Тот всё же повернулся, рявкнул в ответ:

– Фимрам! Ты будешь заниматься делом или окажешься так же бесполезен, как и твой никчёмный ученик?

Фимрам вскинул руку, миг указывал на Аймара пальцем, затем резко развернулся, заметил меня:

– Ты чего здесь забыл?

Я молча поднял ящик с зельями, правой рукой указал на столы с Закалками. Фимрам покосился на Аймара. Тот как раз развернулся к нам, оглядел меня, ящик в моих руках, а затем перевёл взгляд на раненых и недовольно спросил:

– Сколько мои люди будут ждать?

Фимрам вздохнул и буркнул мне:

– Чего замер? За дело.

Я кивнул и бросился к крайнему столу. Первое, что мне бросилось в глаза, когда я ухватился за ремни на стражнике – это пустые кармашки на алхимической перевязи. Не знаю, где случилась схватка отряда, но этому Закалке не хватило зелий, чтобы дотянуть до Ясеня и поместья. Старик Фимрам варит им для выходов в лес эти зелья ящиками, устаю носить каждый раз. Когда он успел их все потратить?

Беда со стихиальными зельями в том, что от качества рецепта и работы зависит то, сколько оно сохраняет свои свойства и как хорошо действует. Но и старик Фимрам не может сделать хороших зелий столько, сколько нужно. Слишком часто выходят в лес стражники, слишком много расходуют и слишком мало приносят стоящей добычи.

На одно хорошее стихиальное зелье, такое, какое я сейчас лью в рану Закалке, требуется ядро Зверя восьмой звезды. И ещё куча небесных трав. Срок хранения год. Через год, если не хранить его всё время в хорошем кисете, зелье можно будет отдать Воинам, которые ищут помощи в Возвышении. Даже если старик Фимрам поднатаскает Мару, то всё равно не сумеет готовить зелий больше – не добывает отряд лесовиков Домара столько ядер. И да, оказывается, кисеты отличаются качеством. И мне очень повезло со своим первым трофеем, что он оказался неплохого качества и сохранял надолго свежесть трав.

Если Закалка ещё жив, когда его сюда приволокли, то мне хватит и пяти-десяти капель, чтобы справиться с отравой, значит, его задело лишь краем умение Зверя. А вот Воинам обычно достаётся больше. Если же влитых до этого зелий не хватило справиться, то и старику Фимраму придётся непросто с таким раненым.

Хватило.

Следующий и вовсе обошёлся испугом – под повязкой оказалась чистая подживающая рана.

Так я и шагал вдоль столов, повторяя то, чему уже неплохо научился.

Здесь всё. Кровь остановилась после пятой техники Нимиры, ползущая по жилам чернота замерла и принялась медленно отступать после голубого стихиального зелья. Всего пяти капель.

Я шагнул к следующему столу, грохнул на лавку ящик с зельями и замер. Это не Закалка. Воин. Более того, это знакомый мне Воин. Зотар. Какого дарса? Это же правая половина, где только Закалки. Или его положили сюда потому, что он долговой слуга и не заслуживает помощи старика Фимрама?

Уже обернувшись, чтобы сообщить старику, что здесь Воин, которого он должен забрать себе, я замер. Тех, кого старик Фимрам уже подлечил, утаскивали со столов, занося новых с отметками дерева и меча на груди. Этих тупых дарсов порвали всех до единого? Я столько стражников и не видел в нашем поместье. Попробуй я втиснуть слугу Зотара… И всё же я шагнул к Фимраму со словами:

– Господин, здесь…

От оплеухи я увернулся раньше, чем вспомнил, что я всего лишь слуга, а не свободный искатель. Незнакомый Воин, которого я ни разу не видел в поместье, со всё тем же изображением раскидистого дерева на груди, прищурился, потянулся к мечу, но затем просто несколько раз сжал и разжал кулак, сухо бросил:

– Этого должника господин Фимрам оглядит только после моих ребят.

Этот стражник явно тоже побывал в лесу, но оказался более удачливым, чем остальные. Или же более умелым. Зелье против запаха, которым он не раз обливался в лесу, уже закончило действовать и даже сквозь тяжёлый запах крови я чуял вонь грязного тела. Во всяком случае, он цел, хотя броня рассечена и покрыта кровью, а над его головой висели десятки контрактов. Как выполненных, так и до сих пор действующих. И по силе он явно превосходил даже Кирта, самого сильного из виденных в поместье Воинов.

– Го…

Я замер, когда горла коснулась сталь мгновенно выхваченного меча.

– Слуга, ты слишком много себе позволяешь.

Да, слуга. Я с ненавистью глянул на свой серый балахон. И не крикнешь: «Учитель!»

Бессильно скрипнув зубами, я развернулся обратно к Зотару. Он меня не замечал, лежал закрыв глаза и вцепившись в грудь. Ясно видно, что кожаный панцирь разошёлся под ударом лапы, словно был сшит из тряпки. Но хотя бы крови не так много.

Из-под рук Зотара сверкнуло. Я кивнул сам себе. Ясно. Это хорошо, что у него есть не только техники для боя, но и для лечения.

Вот только старик Фимрам не раз сетовал, что лучшей стихией для лечения является Дерево. Может помочь и Вода. А вот все остальные лишь переводят энергию Неба впустую. У Зотара Воздух. Но он ещё жив.

Я вскинул над ним ладонь. Палец Нимиры непрерывно, через Умножение Техник. Десять повторений для начала. Не совсем так, как нужно действовать, но мне сейчас не до экономии энергии. У меня её втрое от многих других Воинов, а передо мной тот, кого я обещал сделать вольным во Втором. Достаточно.

Осторожно потянул руки Зотара в сторону, чтобы открыть рану, но он не дался. Окаменел. Зажмурился и напрягся, не давая мне сдвинуть его руки. Я позвал:

– Зотар. Зотар, это я, Леград. Дай мне оглядеть рану.

Зотар открыл глаза. Мутный взгляд с трудом сосредоточился на мне, послышался тихий шёпот:

– Старший?

– Зотар, убери руки, я помогу тебе.

– Старший, вот и всё. Средоточие пустое. Вот и всё…

Руки он и не подумал убрать. Мгновение я сомневался, а затем снова поднял ладонь. На этот раз это была техника Сошествия Ночи. Зотар сопротивлялся не более вдоха. Если средоточие пустое, то и защититься он не мог. Руки его обмякли и я, торопясь, потянул их в стороны. Дарсово отродье…

Зотар, оказывается, сжимал в руках комок листьев сабельника и закрывал ими целую дыру в своём теле. Казалось, что какая-то тварь пробила его грудь когтём, а затем рванула лапу, ухватив напоследок грудину. Кость вывернуло: я видел её обломки, а ещё… белеющие рёбра. И всё это оказалось словно припорошено синеватой пылью. Спящий Зотар попытался вдохнуть и тут же в ране заклокотало, грудь залило кровью, которая хлынула откуда-то изнутри.

Я опрокинул в рану весь флакон Сильфания. Бесполезно. Не с такой раной. Техника Пальца и её два узла здесь тоже совершенно бесполезны. Можно, конечно, действовать так, как учил старик Фимрам, только делая поправку на то, что передо мной Воин: дать Сердце Тигра и не считать капли, а влить целый флакон в рану. Но вряд ли оно поможет. Тем более что Зотар и сам должен был принять это лечебное зелье. Быстрый взгляд на его пояс подсказал, что он принял их два. И всё же я опрокинул ещё один флакон в рану. Мгновение ожидания. И… этого оказалось недостаточно. Как недостаточно окажется и Прикосновения Весны. Не с такой раной.

А кровь, не замечая алхимического состава, уже наполнила рану, начала заливать доспех, показалась на губах Зотара. Моя рука замерла на полпути. Как странно… легче вонзить в человека Молот, чем помочь ему. Правой рукой я ухватился за вывернутый кусок грудины, а левой оторвал кусок мяса и кожи, на котором он болтался. Вернуть на место это я бы не смог. Затем положил руку чуть выше раны, почти так же, как это делал Зотар, пока его сюда тащили. Нажал, затем сдвинул руку ниже и левей, нажал и там, придавая его груди более правильную форму.

После я поднял вторую руку над Зотаром.

Длань Возрождения. Земная техника. Стихия Дерева. Лучшая техника, что я знаю. Та, что я купил у Мириота. Сорок пять узлов третьего созвездия. Техника, что точно сможет остановить кровь и сработает лучше, чем бесполезное зелье Сердце Тигра, которое я даже дать ему больше не могу. Сейчас это лучшее, что я мог сделать для Зотара.

Ещё мгновение я колебался, глядя на синеватую пыль, которая не только припорошила рану Зотара сверху, но виднелась и в хлещущей крови. Вода или Ветер? Что из стихийных зелий плеснуть ему на грудь? Землю или Огонь? Дарсова бестолочь, что за столько лет не научился различать две стихии.

Ничего. Я сжал покрепче зубы. Пока ничего. За спиной сверкнула техника старика Фирама и я всё же использовал технику, лишь сжимая обращение к Небу до предела и прося его, чтобы никто не заметил.

Впервые я вливал в технику Длани Возрождения нити своей стихии. Пусть она совсем не подходит для Длани, но это лучшее, что я могу сделать сейчас. Если Зверь, что порвал Зотара обладал стихией воздуха, то та, которую я отправлю в Зотара, чище, чем стихийные зелья старика Фимрама. Бесконечные водяные просторы… Не то. В голове мелькали десятки образов, словно они могли хоть как-то помочь мне с раной и повлиять на неё. Не то. Вот! Ни один ветер не заставит могучий водопад течь обратно!

Не знаю, что происходило с Зотаром и его раной, но хотя бы я ощутил уверенность в том, что действую правильно. Техника закончилась, и я снова толкнул в меридианы нити воды и туман силы, используя Умножение, надеясь, что никто не обратит внимания на то, какую именно технику я использую. Что? Умножение? Я признавался в том, что старый хозяин мне её дал, иначе как бы я прошёл проверку на той стороне Врат?

Запечатанные меридианы протестующе гудели: даже ночами я не использовал с Умножением столь сложных техник, пробавляясь однократным применением и вслушиваясь после в тишину спящих комнат. Но тут уж…

Как бы я ни старался отвлечь себя от умирающего Зотара, от его раны и своих действий, но мысли всё равно свернули туда, куда я пытался их не пустить.

Скорее всего, в ране Зотара вода. Та самая вода, нити которой я так щедро добавляю в технику. Пусть я не могу в полной мере впитывать энергию Неба, но глаза у меня никто не мог забрать. Я отчётливо замечал, как сияние из моих рук омывало Зотара голубой волной и десятки более тёмных нитей ныряли в его тело. Его стихия Воздух, его меридианы отравила Вода, что, если я сейчас… только добавляю отравы в его тело?

Вздор. Я закусил губу, ощущая нарастающее жжение в запечатанном меридиане. Старик Фимрам использовал свои техники на всех раненых, даже если они были отравлены Деревом. Даже земные техники, которые явно действовали так же, как и мои Река и Жемчужина. Но… Одинаковые ли были эти техники в разных случаях? Две земные техники? Я невольно скривился. Как я оказался скрытен со стариком Фимрамом о своих умениях, так и он, щедро делясь рецептами зелий и рассказывая про небесные растения Пояса, никогда не говорил о техниках, которыми владеет сам. Что если это его подарок мне состоял только из того, что он мог дать ученику, который обладает Водой? Не может же быть, будто, прожив столько лет, его личный набор техник так мал?

Есть ли у меня выбор? Нет. Я ведь отлично знаю, как вредны последствия нескольких Дланей подряд. Десять. Я опустил руку. Но не потому, что вспомнил о Лейле и её отравлении этой техникой, а потому, что не мог больше терпеть боль в меридианах. Слабак. Вот что значит отсутствие тренировок. В Шипах шестьдесят узлов, а в Длани всего сорок пять. А я сумел вынести всего десять повторений. Почти так же, как попечители стражи на тренировках, где я и подсмотрел идею Умножения. Слабак. Я Мастер, которому не нужны костыли Умножения, но даже с их помощью не могу выполнить то, что хочу.

Прильнул ближе к груди Зотара, всматриваясь в рану. Я видел и без этого, что кровь перестала хлестать, но в чём причина: я помог Дланью или Зотар истёк кровью? Несколько мгновение я вглядывался в рану, затаив дыхание в ожидании ответа.

Заживает! На моих глазах край торчащего ребра покрылся плёнкой, которую я видел на своих ранах десятки раз: техника всё же подействовала.

Меридианы гудели, требуя отдыха. Я бы влил в рану ещё один флакон заживления, но и прошлый решился использовать только потому, что погрузил Зотара в сон, а во сне боль ощущается по-другому, легче. Именно так делал старик Фимрам с тяжело ранеными Воинами: сон и дополнительное зелье. Правда, его техника срабатывала даже на тех Воинах, которые не хотели засыпать. Зелья старика Фимрама также хороши, как и его техники, мне кажется, даже получше орденских зелий, но от усиления боли никуда не деться. Не с каждой раной можно использовать их несколько подряд, пока рана не зажила. От боли тоже можно умереть. Но у лечебных техник нет такого ограничения, а меридианы уже остыли и успокоились. Я снова вскинул над Зотаром руку. В этот раз получилось сделать двенадцать Умножений, навык быстро восстанавливался. Нужно не лениться и больше заниматься в лесу жетона. Как давно я делал там Умножение до предела?

Улыбка, которая уже вылезла на мои губы, замерла, превратившись в гримасу: голубоватая пыль в ране никуда не делась. Поползла в стороны, проникла под кожу, на глазах собираясь в жилах, проявляя их узор. Что случилось? Вода не победила воздух? Или… Эта отрава не воздух, а вода и я лишь усилил её?

Рука сама схватила стихиальное зелье огня. Десять капель в рану. Зелье в груди Зотара словно вскипело, так, как никогда не делало там, где встречало воду. Через вдох зелье бесследно исчезло, а рядом с голубым узором под кожей проявился алый. Я отшатнулся, выругался и поймал на себе внимательный взгляд того стражника, что не дал мне говорить со стариком Фимрамом. Не даст и сейчас. Я отлично видел, что Воины перед стариком тоже совсем плохи. Их явно тащили очень долго, раз за разом вливая в них зелья, едва переставали действовать старые. В том числе и стихиальные. В ранах то же двухцветие, лекарство тоже стало ядом. Я уже видел такое у одного Воина. У стражников двухцветие из-за долгого воздействия стихиальных зелий и их слабости против яда. У меня… У меня, возможно, из-за ошибки. Зря я решил добавить стихию воды в технику, что создана для дерева.

У меня остался только один путь. Плевать на последствия.

И всё же я снова развернулся спиной и к старику Фимраму, и к Аймару, что заглядывал ему через плечо, и к Воину, что сейчас буравил меня тяжёлым взглядом. Прикрылся хоть так от чужих глаз, уже не веря в то, что сумею скрыться от них. Снова сжал до предела обращение к Небу, стараясь, чтобы оно хотя бы не выглядывало из-за меня. Новая техника, в которой мне еще очень и очень далеко до познания. Поняв, что достиг предела, медленно толкнул энергию и стихию в меридианы, отсчитывая вдохи в действиях старика Фимрама. Почти подгадал. Моя Небесная Река в этот раз запоздала, пусть и лишь на полвдоха, не сумев до конца слиться вспышкой со вспышкой земной техники учителя.

Мысли лениво перекатывались в голове, а на губы сама собой вылезла довольная ухмылка. Зотар дышал. Стонал во сне, но дышал. Кровь больше не лилась, края раны покрылись плёнкой растущей плоти. И ни следа от голубоватой пыли, ни следа от голубого рисунка под кожей, ни следа от алого рисунка. Небесная Река смыла весь яд, что нашёлся в теле Зотара, не разбираясь, чей он: от зелья, от Зверя или от меня. Лечебная техника действовала именно так, как и должна была. Зотар до сих пор оставался в доспехе и мне пришлось оттянуть ворот, изучая его шею. Одна из тонкостей лекарского дела. Обычно здесь, на самых крупных жилах легче всего заметить яд, избежавший лечения. Нужно лишь подождать несколько ударов сердца. Чисто. Большее может сказать только старик Фимрам, но это, наверное, когда разберётся уже со своими…

– Фимрам, откуда у тебя такой хороший ученик?

За плечо рванули, оттаскивая меня от Зотара и разворачивая.

– Ты?!

Аймар вдох или даже дольше вглядывался в меня, затем его лицо окаменело, он отшвырнул меня, завертел головой, а затем в бешенстве заорал:

– Пинь!

Тот стражник, что не давал мне попросить о помощи старика Фимрама, стоявший в шаге от Аймара и которого он так и не заметил, согнулся в поклоне:

– Господин?

Аймар резко обернулся, мгновение молчал, а затем приказал:

– Домара ко мне, живо!

– Слушаюсь!

Стражник вылетел из зала техникой, а Аймар зыркнул на меня:

– Чего замер? Работай! Мне нужен каждый из Воинов.

Напоминать Аймару, что на моих столах лежат Закалки и Зотар оказался там единственным Воином, я не стал. Бросив ещё один взгляд на спящего Зотара, шагнул дальше. Теперь я уже не колебался, действовал проверенным способом: сон, Сильфаний, зелье заживления и несколько техник Умножением. От самого слабого Пальца Нимиры, до Длани Возрождения. Всё равно одну земную технику в моем исполнении уже видели, но вряд ли кто-то кроме старика Фимрама мог бы сказать, что эта техника не из тех, которую я мог знать.

Обычно хватало двух-трёх Дланей, чтобы раны закрылись. Но… Двое из четырёх не дождались моей помощи и умерли до того, как я к ним подошёл. Хотя и раны их на вид казались далеко не такими опасными, как у Зотара, но им, Закалкам – хватило, чтобы погибнуть. Уж не знаю, зачем их вообще из раза в раз гонят в лес. Неужели тяжело дать им месяц, десяток отваров и одну возвышалку, чтобы получить в отряд хотя бы Воинов первой звезды?

Едва я закончил, как вернулся Пинь. Следом в зал вошёл Домар. И не один, а с целым отрядом стражников. Все со знаком щита на груди: охрана поместья и Врат перехода. За правым плечом Домара следовал Кирт.

Сделав пять шагов, Домар остановился и спросил:

– Дядя?

С моего места, со стороны было видно лицо Аймара и усмешка, с которой он оглядел чуть согнувшегося в приветствии Домара и глубоко склонённых стражников.

– Это хорошо, что ты привёл с собой людей. Вы! – вытянутый в сторону Домара палец не оставлял сомнений, кому предназначался приказ. – Быстро унести всех раненых в крыло стражи.

Мгновение царила тишина, а затем стражники слитно ухнули:

– Слушаемся!

Аймар повёл пальцем:

– Ты! Кирт, да? Бери этого Закалку и неси.

Кирт ответил без промедления:

– Слушаюсь, господин!

Опустив руку, Аймар покачал головой и негромко сказал:

– У меня разговор только к тебе, Домар.

Тон не предвещал ничего хорошего. Я ухватил со стола ящик с оставшимися стихиальными зельями и попытался улизнуть из зала, но на моём пути встал Пинь, толкнул в грудь, заставив вернуться. Едва из зала вынесли последнего стонущего Закалку, как Пинь и вовсе закрыл двери в зал, по-видимому, встав на страже с той стороны. Аймар оглянулся, придавив на миг меня взглядом, и повернулся к Домару:

– Племянник, как это понимать?

– О чём вы, дядя?

– Хватит! – теперь палец Аймара указывал на меня. – Я приказал тебе взять с него пять сотен монет и вышвырнуть из Ясеня. Меньше всего мне хотелось заполучить Лира в свои враги. Полтора месяца назад я приходил сюда с Лиром Гарой, и ты сказал, что так и сделал.

– Дядя…

Аймар вскинул руку, заставляя Домара замолчать:

– Ты солгал этому наглому Лиру в лицо? Плевать. Я сам не особо его люблю. Но ты солгал мне. Своему дяде, который из года в год поддерживал тебя. Когда моего старшего брата выгнали из Парчовых Небес, кто дал приют всей его семье? Кто дал приют тебе, любимый племянник?

Домар согнулся в поклоне, на этот раз сложил руки не в приветствии идущих, а в жесте уважения младшего к старшему, ладонь к ладони: