Читать книгу "Лекарь. Второй пояс"

Неприятным открытием стало то, что даже в такой большой пещере не получалось укрыться от чужих глаз. В одной стороне сложили нашу броню, в другой перебирали припасы, в третьей устроили место для готовки, в четвёртой играли в кости, в пятой просто чесали языками, в шестой расположился Пинь со старым мечом на коленях, как бы не тем, который валялся на входе.

Куда бы я ни пошёл, всё равно ловил на себе чей-то взгляд. Словно и не было за спинами этих Воинов почти четырёх дней непрерывного бега по лесу. Даже я ощущал усталость, с которой не справился отдых и дремота вполглаза. Чего они все ждут? Когда спать лягут?

На пути к очередному закутку за каменными выростами меня перехватил Думейн:

– Ты куда?

Я пожал плечами:

– Хочу поспать.

– Э, нет, – Думейн помахал пальцем. – Ложись только рядом со мной. Пещерным тварям хватит и узкой щели где-нибудь у потолка, чтобы пробраться сюда. Видел кости предыдущей стражи?

Я невольно оглянулся, бросил взгляд на вход, где стражники уже сгребли кости Зверей и людей, освобождая себе место. Думейн тоже взглянул туда и вздохнул:

– Кто знает, как они погибли? Уж кого-кого, а тебя сожрут первым, ты даже не почуешь намерений Зверя. Не хватало мне ещё гнева господина на голову.

Я скривился, но послушно развернулся, повинуясь жесту Думейна. Вот же дарсово невезение! Мне и осталось-то всего пять-шесть Клинков, но наглости провернуть это при моей неспящей охране и буквально у них на глазах у меня пока не набралось. Нужно подождать, когда они сами заснут.

Думейн, тоже оставшийся только в халате, подхватил с камня свою дубину-цзянь и принялся отрабатывать удары, словно сил у него ещё хватит вычерпать реку. Но должен признать, смотрелась его тренировка завораживающе.

Когда-то в Миражном я пытался объединить известные мне Формы, чтобы плавно переходить от одной Формы к другой. Вот и тренировка Думейна выглядела очень похоже, но гораздо красивее. Так, словно ему известны сотни Форм и в каждой он задерживается не более чем на миг, сплетая из них новую. Не неподвижную, а живую, будто текущий поток воды на камнях, когда одна и та же вода принимает сотни форм и обличий.

Мне так понравилось зрелище, что я позабыл и том, что мне остаётся два шага до освобождения и о том, что можно было бы заняться и своими техниками или медитацией.

Опомнился, только когда недалеко раздался знакомый голос Кирта:

– Брат Пинь, ты скоро будешь менять людей на страже господина?

Тот недовольно ответил:

– И что, если да?

– Тогда я уже прикажу начать готовить, чтобы твои люди успели поесть перед заменой.

Пинь хмыкнул, голос его смягчился:

– Да, было бы неплохо.

Я даже огляделся, не доверяя тому, что услышал. Но похоже, Думейн и впрямь заворожил меня, а уж выносливости ему, Воину, было не занимать. От первой палочки Пиня остался только пепел, даже вторая уже изрядно уменьшилась в высоте. Выходит, прошло уже больше двенадцати тысяч вдохов.

Хватит глазеть на чужие тренировки, нужно и впрямь заняться собой. Но сначала я оглянулся на Кирта. Ходит по пещере как ни в чём не бывало. Я так хорош? Или я так плох, и он уже давно справился с освободившимся стихийным ядом и даже не подал вида?

Не знаю. Но мне уже без разницы. Надеюсь, хоть после еды большая часть стражников ляжет спать. Может, их так зелья взбодрили? Я приносил в казармы и такие, бодрящие алхимические составы. Но уж теперь-то они должны закончить своё действие, даже если приняли их только перед входом в пещеру. Недаром же я тут и там вижу зевающих стражников?

Думейн, который тоже закончил тренировку, пока я глазел по сторонам, поднялся на ноги и предложил:

– Давайте ваши миски, возьму на всех троих.

И я, и второй охранник, что сидел рядом, из тех, кто носил на груди символ меча, молча согласились. Там и так возле котла собралась большая часть отряда, к чему толпиться?

Я обновил затычки в нос, но, когда вернулся Думейн, понял, что похоже сделал это зря. Умом я понимал, что горячая каша должна пахнуть восхитительно и быть такой же на языке. Но дарсово зелье, похоже, стирало не только запахи, но и вкусы.

Бывали в моей жизни времена, когда я с жадностью ел варёную тыкву или грыз каменной твёрдости и рыжий от старости билтонг, но они давно позади. Да и не так уж я и голоден, в отличие от простых Воинов я уже Мастер, сумел впихнуть в себя всего две ложки, больше не хотелось. Похоже, придётся ждать, когда закончится действие зелья, потому как, даже вытащив мох из носа, я ничего не смог ощутить.

Интересно. Я недоверчиво оглядел кусочки мха. О таком действии на нос обычного ватажного зелья от запаха я не знал. Или же рецепт старика Фимрама сильно отличается от привычного мне? Вроде внешний вид точно такой же…

– Эй, брат, чего замолчал? Сначала дожуй, потом спать ляжешь. Эй, сейчас в кашу нырнёшь!

Я оглянулся, Думейн склонился над вторым охранником, который будто уснул с миской, прижался спиной к широкой сдвоенной каменной сосульке, устроил кашу на коленях, а сам клевал-клевал носом, да так и сдался, опустив подбородок на грудь. Но едва Думейн пихнул его в плечо, как стражник молчком завалился набок, а дымящаяся каша потекла по камню пещеры.

Думейн с криком подхватился с колен:

– Эй! – опомнившись, схватил свою дубину-цзянь и бросился прочь, к центру пещеры, где и сидела большая часть народу. – Брат Кирт, брат Кирт, тут брату…

И замолчал, даже замер на месте. И было от чего. Проще оказалось выхватить взглядом тех, кто оставался на ногах, чем тех, кто тоже заснул там же, где и сидел. Что сидел… На моих глазах начали падать даже те стражники, что стояли на страже вокруг Аймара.

Думейн захрипел:

– Как так? Как так?

Раздался громкий, недовольный голос:

– И мне интересно, Кирт, какого гарха происходит? Ты решил ослушаться меня? Снова показываешь норов? Хорошо, я сам!

Мелькнуло, вспыхнуло. Всё произошло так быстро, что я не успел ничего понять. Увидел лишь результат.

Думейн так и замер на половине шага, оборачиваясь, вскидывая свою палицу-цзянь. Из его груди торчало лезвие меча, который вбил ему в спину один из стражников.

Знакомый мне стражник. Тот самый, над которым было так мало контрактов и так много Указов. Тот самый стражник, что отвратительно ухмылялся, глядя на Закалок, готовящихся к смерти.

Вспыхнуло ещё раз. На этот раз я увидел, как чужой клинок озарился голубым, затем исчез, и Думейн рухнул как подкошенный. Его контракты истаивали на глазах.

Убийца же вытер меч о предплечье и огляделся, спокойным голосом сообщив:

– Сам, всё сам. Может и вы здесь лишние?

Кое-кто схватился за оружие, кое-кто пятился. Я видел сейчас сплошь знакомые лица. Будь на оставшихся на ногах стражниках броня, то она была бы украшена оттиском щита. Убийца тем временем вернул меч в ножны и насмешливо поинтересовался:

– Осмелитесь поднять на меня руку?

Опомнившись, я юркнул за тот самый каменный выступ двойную сосульку, у основания которого мы устраивались поесть каши. Теперь я глядел на происходящее в узкую щель и стражника-убийцу видел сзади. Он как раз потянулся рукой к лицу и словно огладил себя. Знакомый жест. Так оглаживал свою бороду Сирк или… старик Фимрам. Да нет, не может быть…

Я даже зажмурился на миг. Я же видел этого стражника раньше. Он довольно молод, крепок. Я даже сейчас, со спины вижу, как широки его плечи. Да и контракты старика Фимрама, его множество Указов я не сумел бы спутать ни с чем. Как и Сирка, пусть я видел его лишь два раза. Нет, это не они.

Убийца тем временем опустил руку, в которой было что-то зажато и рявкнул:

– Склонились!

Стражники, как один рухнули на колено, даже те, что так и стояли всё это время у входа в пещеру. Я видел, как тут и там вспыхивали над ними символы в контрактах и тут же угасали, успокаиваясь. Тут и там слышалось:

– Господин. Господин. Господин.

Я сжался за своим камнем. Выходит, это Домар? Зачем он здесь?

Взгляд мой упал на лежащих ничком стражников, скользнул дальше на оставшегося без охраны Аймара. Который по-прежнему безмятежно сидел с закрытыми глазами под сияющим Сердцем, в центре формации, что надёжно оградила его от звуков пещеры.

Я понял.

Домар пришёл сюда, чтобы вмешаться в возвышение дяди. Но зачем? Его стихия – земля… И что он сделал со стражниками? Хотя… почему он? Это сделал верный Кирт. Подмешал в еду… нет, в чашки сонное зелье и потому на ногах только те, кто служил в его отряде, носил на груди щит и был верен Домару.

Я снова перевёл взгляд на Домара и замер, словно впервые увидев голубые пряди в его волосах. Дарсово отродье, даже перекрасился, чтобы обмануть всех?

Домар же, не чувствуя моего взгляда, рассмеялся:

– Так-то лучше. Думали, что я оставлю вас без присмотра и заставлю ещё раз сюда идти? Вас, бестолочей?

Никто не ответил, Домар снова хмыкнул и приказал:

– Заканчивайте здесь.

Жест его не оставлял сомнений, в том, что он от них требовал.

Стражники встали с колен, нерешительно оглядываясь, тут и там над ними снова вспыхивали символы контрактов.

Внезапно свистнула сталь – Кирт выхватил из ножен меч, шагнул к ближайшему из спящих и ударил в горло. Короткий хрип, но даже смертельная рана не заставила стражника очнуться.

Кирт шагнул дальше.

Через вдох вперёд шагнул один из стражников, обвёл остальных злым взглядом:

– Чего замерли, чистоплюи? – сплюнул и спросил. – И это оставите только на собрата Кирта?

Я отпрянул от щели, стиснул зубы. Твари. Не семейка, а сборище пауков. Как мы шагали от большой пещеры по высохшим оболочкам тех, кого убил здесь Слепой Скорпион, так и они готовы выстлать это место телами тех, кто лишний в их планах. А я? Нужен ли им я?

Возможно. Как лекарь, что ещё пригодится, чтобы выбраться из пещеры и добраться до Ясеня. Да и у Домара всё же есть на меня ещё какие-то планы.

Плевать. Там, среди спящих, где-то лежит Зотар. Вот-вот должен подойти к концу срок жизни его деда. Я не могу отплатить ему смертью внука. Лишь бы мне снять цепь и тогда пусть эти пауки жрут самого Домара. Я погляжу на его рожу, когда они поднимут на него меч.

Я постарался отстраниться от хрипов смерти, что тут и там раздавались в пещере. Плевать на последствия, сейчас на меня точно никто не глядит, а бегущих по стенам отсветов от Сердца хватит, чтобы скрыть блеск моей техники. Коснулся спрятанного кисета. Перед глазами, как никогда ярко предстал цзянь Думейна, четырёхгранный, стальной язык, распахнувшего пасть, золотого зверя, который сейчас валялся в луже крови хозяина.

Звёздный Клинок.

Со всхлипом втянул в себя воздух, отходя от запоздалой боли наказания от Указа. Верный уже исчез в кисете, зная, что повторять в ближайшие вдохи точно бесполезно, прильнул обратно к щели.

Большая часть стражников стояла неподвижно, глядя в сторону центра пещеры, по их лицам гуляли отсветы от Сердца. Чуть сместившись, я тоже его увидел, а ещё увидел Домара, который стоял у края формации, ограждающей Аймара от шума и тревог.

Я увидел его и едва сдержал новое проклятье.

Какой к дарсу Домар?

Передо мной, с голубыми прядями в волосах, стоял Симар. Сейчас, видя, пусть и сбоку, его лицо, я поражался тому, как мог не узнать набор контрактов и Указов над его головой, как, пусть и ослеплённый яростью, мог забыть о том, какие Указы и контракты должны висеть над Домаром, которого я видел несколько раз и, главное, отлично запомнил.

Симар замер в шаге от марева формации, стоя к ней боком. Сложил перед грудью руки в странном жесте, направив ладонь правой руки на стену и подперев запястье ладонью левой, словно ему не хватало сил удерживать её на весу. Впервые я видел технику, которая требовала такой неудобной позиции: две занятых руки и поза, которую не примешь в быстром бою.

Впрочем, Симар никуда не торопился. Прошло шесть вдохов, непозволительно много в скоротечном бою, тем более бою Мастеров, прежде чем вокруг его рук возникло голубое кольцо обращения с десятком символов внутри. Земная техника.

Через миг Симар резко развернулся ко мне спиной, его ладони и Аймара соединили десятки ярко-синих нитей, заливая пещеру своим сиянием. Ещё миг и нити потухли. Симар опустил руки, а Аймар распахнул глаза и вскочил.

Вдох дядя и племянник глядели друг на друга, а затем из десятков ран Аймара хлынула кровь. Он оказался словно весь исколот узким кинжалом: шея, грудь, живот, руки, ноги… На нём не осталось целых мест.

Аймар простоял, истекая кровью ещё вдох, покачнулся и рухнул лицом вперёд, а Указы над его головой начали истаивать, исчезая.

Симар хмыкнул, повёл плечами, а затем повелительно махнул рукой:

– Уберите это. И наведите здесь порядок. Не буду же я сидеть в луже крови?

Стражники зашевелились, начали переглядываться, а я отпрянул от щели. Вот и ответ, что задумал Симар. Теперь в пещере на ногах остались люди верные только его ветви семьи. А стихия Симара тоже воздух. Вот и ответ, на что рассчитывал Домар – на то, что его семья станет сильней, и у Ясеня больше не будет двух хозяев. Похоже, Аймар ошибался, и Домар точно рассчитывает удержать своё место в Ясене, не опасаясь недоброжелателей в основной ветви семьи.

Нет. Я даже помотал головой, выкидывая из неё лишние мысли. Вздор. Будь это так, то не было бы нужды усыплять стражников из лесного отряда Домара. Тех, что с мечом на доспехах. Ведь они тоже заключали с ним контракт. Тот же Кирт раньше сам служил в этом отряде.

Я вновь мотнул головой. В любом случае мне сейчас не до всех этих странностей. Представление окончено. Симару не нужны посторонние глаза, зато не терпится занять место под Сердцем Стихии.

Было бы справедливо, заставь я стражников напасть тогда, когда он весь погрузится в познание стихии и Возвышение, но у меня нет такой возможности. Я должен торопиться, я уже слышу шаги приближающихся к укрытию стражников. Сейчас они убьют второго моего охранника и вспомнят, что здесь должен быть ещё и лекарь слабосилок, от которого сейчас осталась только почти нетронутая миска с кашей. Может, съешь я ещё ложку и уснул бы, как и все остальные? Лежал бы, даже не зная, что в моё горло вот-вот ударит сталь?

Меридианы давно остыли, стихла боль от наказания, потускнело воспоминание о ней, и я закрыл глаза, не желая видеть эту пещеру. Снова я ярко видел Думейна, его распахнутые в удивлении глаза, крепко сжатый в ладони цзянь. Сжатый в моей руке. И мне не нужно даже проверять, что лез… что тело цзяня-зверя лежит точно в нужном месте цепочки. Я слышал, как сталь скользнула по стали, звякнула, когда дошла до изъяна в звене и зацепилась за него, нацеливаясь перед техникой.

А ещё я слышал приближающиеся шаги, шорох стали, покидающей ножны.

У меня не оставалось времени на несколько попыток. Или сейчас я освобожусь, или снова придётся проверять свою удачу, отдав свою жизнь в чужие руки. В руки Симара, который уже пытался меня убить у Столба.

Показать красоту созвездия в двенадцать узлов? Мало. Разве это красота? Несколько жалких звёздочек-узлов на тёмном полотне тела, подсвеченном тусклым голубым сиянием сетки меридианов.

Нет. Нужно больше узлов. Когда они все засияют в темноте тела, тогда я покажу, что такое настоящая красота…

Жуткий, булькающий хрип за камнем не сумел нарушить мою сосредоточенность, не остановил на половине пути.

Я должен дойти до конца. У меня нет другого выбора.

Боль заставила меня ослепнуть, духовное зрение отказало, мир меридианов и узлов исчез, смытый разноцветной пеленой. В этот раз боль наказания Указа оказалась так сильна, что я хотел орать во всё горло, но не мог: меня скрутило так, что тело словно превратилось в камень – ни вдохнуть, ни выдохнуть со стоном. Но это уже неважно. Не подчиняется тело? Есть ещё и дух. Я не верил, что то жалкое, едва целое звено на цепочке сумело выдержать удар второго созвездия Звёздного Клинка.

Потянулся к своим Указам, к своим запретам, стирая их одним движением…

И не сумел даже коснуться.

Да как так?!

Мгновение потратил, пытаясь понять, как это возможно, что цепь устояла против Звёздного Клинка в сорок пять узлов? Затем с трудом сумел разжать сведённые в судороге пальцы, выпуская рукоять цзяня. Боль сразу стала меньше, я даже сумел вдохнуть. Только всё равно ещё ничего не видел за пеленой боли, и это было хуже всего сейчас.

Над головой раздался удивлённый возглас:

– Ты что это тут делаешь, а?

Повеяло жаром опасности, левое плечо словно обдали кипятком. Я рванулся в сторону.

Медленно.

Покров не сумел удержать удара, плоть с хрустом расступилась перед сталью, заставляя цветную пелену перед глазами засиять новыми пятнами.

Вслепую ухватился правой рукой за чужой и явно непростой меч, сумевший пробить даже защиту амулета. Новая вспышка боли, но пальцы я положил верно, а силы хватило, чтобы вырвать из себя сталь. Я со всей дури пнул ногой и тоже не промазал. Хрустнуло, невидимый стражник охнул, рухнул на меня, не ожидая от меня удара такой силы.

Темнота перед глазами исчезла, с той стороны камня послышался ещё один голос:

– Чего там у тебя?

Но мои ладони уже легли на горло и рот упавшего на меня стражника. Не просто легли, не давая ему издать и звука, выплеснули из себя Касание Забвения, а затем рванули голову в сторону.

Стражник захрипел, но свернуть ему шею я не сумел. Либо он не настолько слабей Хилдена, как я надеялся, либо мне и не могло хватить на это силы без зелья.

Зелья, которое находилось в кисете где-то под телом стражника.

Одна ладонь стражника вцепилась в мою руку, вторая вывернулась, нацеливаясь на меня.

Через мгновение он отправил в меня сноп каких-то Игл, я изогнул шею, и они хлестнули по правой щеке. Спустя миг уже я толкнул в меридианы нити стихии, буквально швырнул их к первому узлу, закрутил спиралью вдоль стенок меридиана, ведя к следующему узлу. В одно мгновение соединил пять, шесть, семь, восемь узлов Единения со стихией. Мышцы взбугрились, словно я проглотил зелье Духа Мада, и шея стражника щёлкнула, ломаясь.

Я оттолкнул его тело, не обращая внимания на заливающую глаза кровь, ухватился за свою цепочку. Рванул её.

Не порвал.

Потянул её к глазам, ища надрубленное звено, перехватил, берясь как следует.

И рванул ещё раз, хрипя от натуги и вливая всё больше и больше стихии в Единение, заставляя нити в меридианах становиться всё толще и толще.

Щелчок я едва расслышал. Сквозь багровые круги перед глазами с трудом увидел, что звено разошлось, превратившись в подобие крючка, который цеплял целое.

Дрожащими руками ухватил звенья, разъединил их и отшвырнул цепочку прочь.

Выскочивший из-за камней стражник и не подумал что-либо спрашивать, сходу отправив в меня Лезвие. Я метнулся в сторону, неожиданно легко увернувшись, метнул в него свой Указ. Сон!

Стражник ничком рухнул, едва не вонзив мне в ногу меч.

Я перевёл взгляд в сторону камня. Его преграда не мешала мне видеть то, что ко мне приближаются ещё два скопления контрактов.

Тоже хотите меня убить? Сейчас вы будете убивать другого!

Я ощерился, потянулся туда, за камень невидимыми духовными руками, провёл ими по контрактам, желая только одного – чтобы они разрушились.

Большая часть растворилась, но два словно не заметили моего воздействия.

Промазал?

Нажал на них сильней и почувствовал, как наткнулся на преграду. Амулеты? Те самые амулеты, что защищают от мастеров Указов? Почему не все контракты, а лишь один? Неважно. Я ломал такие. Не один раз.

Впился взглядом в контракт ближнего ко мне стражника, нажал, ощущая его так, словно сжимаю в руках шипастое яйцо.

Неподатливый контракт словно хрупнул, развалился на две части, через миг то же самое случилось с непослушным контрактом его соседа. Я тут же очертил над обоими стражниками круги Указа. Сейчас не время мучиться в сомнениях можно мне так делать или нет. Пусть они просто остановятся и скроют меня от остальных стражников.

Символ Древних – Верность. Быстрый росчерк обычным письмом: Леград, служение, защита. Довольно.

Чужой крик прервал меня, заглушив все звуки в пещере:

– Здесь начертатель! Кто из вас?! Нет… Он прячется! Найти его, быстро!

Я выглянул из-за своего камня, махнул рукой, подкрепляя жест словами:

– Не подходить, сделать вид, что ищете. Здесь никого нет.

Один из стражников выпучил глаза при виде меня, открыл было рот и тут же рухнул как подкошенный, захлёбываясь криком.

Я ощерился. Дарсова тварь. Кому ты верен, отравителю и предателю? Впрочем, и я, глупец, хорош.

Рыкнул:

– Отменяю приказ. Молчать!

Крик превратился в неразборчивый и громкий стон. Второй стражник отмер, едва в его Указе налилась светом надпись «Служение», суетливо повернулся в одну сторону, затем в другую.

Мгновение я глядел на его залитое потом лицо, потом прильнул к щели между каменных пик. Как и думал, вопль стражника не остался незамеченным. Мало того, что стражники рассеялись по пещере, заглядывая в каждый закуток, так человек пять уже находились на полпути ко мне, спеша на крик. Но я лишь довольно оскалился. Идите, идите!

И снова большая часть контрактов разрушилась легко, одним лишь воображаемым мазком, который стёр внешнюю границу жалких подобий Указов. А вот один… По одному контракту над каждым стражником вновь не поддались первому натиску. Странные амулеты. И как их много. Я же помню, когда меня заставили принять контракт…

Теперь стонал я. Стоило мне только вспомнить про этот дарсов контракт, увидеть за спинами стражников замершего с поднятыми руками Симара, как уже мой контракт очнулся. Видимо, решил, что я выступаю против семьи Саул. Не просто о чём-то там думаю, наказав мимолётной болью, а действую…

Я опомнился, отвёл глаза, занялся уже собой, действуя точно так, как задумал уже давно. Сделал мазок, который должен был стереть половину условий контракта Саул, сделав его бессмысленным.

И снова не сумел этого сделать.

Сцепил зубы в ярости.

Что в этот раз? На мне ведь нет никаких амулетов!

В голове промелькнула короткая мысль: «Есть!».

Тот амулет, что дал мне учитель Фимрам. Я рванул его с шеи, содрал, едва не порвав шнурок. Снова потянулся к контракту. И снова не сумел его коснуться. Напрягся, навалился на контракт, точно так же, как сделал это сейчас со стражниками, точно так же, как делал когда-то в лесу с людьми Ария.

Только в этот раз в моих руках оказалось не шипастое яйцо, лопающееся от небольшого усилия. Нет. Я словно стиснул в ладонях стальной шар, раскрывший во все стороны острые лезвия. До этого момента я и не знал, что те невидимые руки, которыми я рисовал и разрушал Указы и контракты, могут испытывать боль.

Могут. Сейчас мне казалось, что они изрезаны лезвиями до костей, так сильна оказалась нахлынувшая на меня боль. Мне казалось, что у меня и впрямь хлещет кровь. А проклятые лезвия контракта ещё и раскалялись, заставляя кровь вскипать, а плоть моих духовных рук обугливаться.

Сдаться? Подчиниться чужому контракту? Поверить в то, что он сильней меня? Меня, мастера Указов?

Как бы не так.

И я надавил ещё сильней, буквально слыша, как лезвия скрипят, скользя по костям духовных рук, отделяя с них плоть.

А затем я услышал хруст, и защищавший контракт стальной шар лопнул под моим натиском. Через мгновение условия самого контракта начали истаивать, оставляя вместо себя жалкие остатки.

Клянусь не сообщать чужим ничего о Саул. Запрещено рассказывать о контракте, запрещено бежать.

Раздался недовольный голос:

– Эй, брат Лакой, чего таращишься? Ищи чужака.

Задыхаясь, я прильнул к щели в камнях. Подчинённый мной стражник замер, оглянулся сначала в мою сторону, а затем повернулся к тому, кто его окликнул. По-прежнему выполняя мой приказ: молчать.

Дарсова дрянь…

С этим я ничего уже не сделаю. Я скрипнул зубами и уставился прямо сквозь камень. Стражники подошли так близко, что я отлично вижу их контракты и так, через преграду.

Стереть!

Контракты не поддались, даже не заметили моего широкого мазка, который должен был их разрушить, заставив истлеть. Я стиснул зубы, постарался ухватить их шипастые шары воображаемыми руками, на которых не ощущал живого места, надавил.

Разрушайтесь.

Раздался вопль:

– Ты думаешь, я буду на это смотреть?!

Крик Симара оглушал даже здесь, на самом краю пещеры, заставляя меня на миг потерять сосредоточенность. О чём он?

Опомнившись, я снова нажал на контракты стражников, но они снова не поддались, лишь причиняя мне боль. Вместо этого их основа, круг, который я и пытался уничтожить, налилась алым, запульсировала, словно в такт биению сердца.

Симар снова заорал:

– Вон там! Там, где эти шестеро, прячется начертатель! Убейте его!

Я нажал сильнее, вкладывая в это усилие всё, что только мог, ощущая, как шипастая защита контрактов впивается в раны на моих духовных руках. Ничего. Алые контракты словно не заметили моих усилий, лишь причинили мне новую боль. Из-за камня послышался звук скрестившихся мечей и изумлённый возглас:

– Лакой!

Сверкнуло, прилетевшую слева технику я принял на Покров, который в этот раз справился и защитил меня. Повернувшись, увидел стражника, что выскочил из-за камня и таращил на меня глаза, выбросил в его сторону Указ.

Сон.

Тот рухнул, словно и не было у него никакого амулета. По-прежнему целый контракт так и пульсировал над ним.

Я тряхнул головой, заставляя мысли проясниться, утёр со лба текущую в глаза кровь. Оглядел свои руки. Целые, без порезов. Что на меня нашло? Я так увлёкся каждодневными мыслями о мести Саул, изо дня в день повторяя про себя одно и то же, что сейчас поддался мечте убить одного из Саул руками их же верных стражников?

Не иначе Небо сейчас глядит на меня, наказывая за глупость.

Я быстро перевёл взгляд слева направо, прямо сквозь камень.

Сон. Сон. Сон…

Через миг на ногах остался только верный мне стражник. В щель его, замершего с поднятым мечом, было отлично видно. Сглотнув, он перевёл взгляд с упавших в мою сторону. Наши глаза встретились. На его лице отчётливо читался ужас.

Симар снова заорал, срывая голос на визг:

– Встаньте! Я, ваш хозяин, приказываю вам!

Я тоже приказал:

– Прячься.

Гораздо тише, чем Симар, но стражник услышал, пригнулся и бросился в сторону.

А я сам приник к щели, выворачивая голову и ища взглядом Симара.

Он стоял всё там же, возле самого Сердца Стихии. Первое, что бросилось мне в глаза – это его поднятая вверх левая рука. Запястье у него оказалось рассечено, обильно лилась кровь, падая на свиток, который Симар держал в правой руке, подставляя под кровавый поток.

– Встаньте! – Симар выругался и с жаром закончил. – Бесполезные отбросы, вы чего замерли? Убейте уже этого начертателя!

Я усмехнулся в своём укрытии. Ну уж нет. Не выходит сломать? Я и не буду больше. Вы всё равно останетесь здесь навечно. Каждого, на кого падал мой взгляд, я награждал символом Сна. Безо всякой боли. Через двадцать вдохов в пещере на ногах осталось лишь три человека: я, стражник с моим Указом на верность и Симар.

Мгновение я глядел на прижавшегося к стене стражника, в голове мелькали мысли.

Победить Симара своими силами я вряд ли сумею, но его помощь мне точно не нужна. Кажется, Небо хорошо намекнуло мне, как я должен поступить.

Да, все слуги считали Симара Воином, а он, скорее всего, настоящий Мастер, скрывавший своё Возвышение. Мастер Второго пояса, который наверняка знает больше, чем я, техник. И даже не в техниках дело. Я уже несколько месяцев не использовал в полную силу свои умения. Я отвык от техник, которые раньше применял даже не задумываясь.

Но… Разве Симар не такой же? Если он скрывал свою силу, то, когда бы и с кем он тренировался?

Я тут же ответил сам себе. С братом или отцом.

А ещё у них в семье даже простые стражники ходят с мечами, которые пробивают не только мой Покров, но и защиту амулета учителя Фимрама.

Да и те техники, которыми Симар убил Думейна и Аймара. Они очень сильны. Пожалуй, я никогда не встречался с противниками, обладавшими такими смертоносными техниками.

И что? Разве это повод трусить?

Я улыбнулся испуганному стражнику, а затем и он осел на каменный пол, оставляя меня наедине с Симаром.

Этот последний Указ дался мне тяжело. Я явно потратил на попытки сломать контракты гораздо больше обычного, да и это ощущение боли и ран… Зато у меня наконец появилось время заняться своими Указами, больше никто не собирался вонзить в меня меч или отправить технику.

Стирал свои Указы я с наслаждением, под проклятья и вопли Симара, который всё пытался заставить стражников встать. С удивлением понял, что незримые тяжесть и усталость, которые только что накатили на меня, исчезли без следа. Как и ощущение рассечённых духовных рук. Сейчас я бы сумел усыпить ещё столько же стражников и даже побороться с кровавыми контрактами Симара, если я верно понял причину их стойкости на стражниках.

И как я раньше не догадался, что могу запасать дух в своих же Указах? Тем более это важно здесь, во Втором, где мне рано или поздно придётся изображать на себе чужие контракты и Указы. Потому как рано или поздно я встречусь всё-таки с каким-нибудь мастером Указов и лучше не вызывать лишних вопросов тем, что над моей головой пусто, и нет ни следа служения кому-либо. Ведь артефакт-обманка, который носил в Гряде Тогрим, у Равоя оказался в единственном числе, и я даже не пытался получить его. Да и здесь вряд ли такие вещи продаются в открытую.

Симар наконец замолчал. Мне было видно, что свиток исчез у него в кисете. Сначала Симар занялся раной, использовав зелье, затем в его руках появился меч.

Подниматься я не спешил. Отлично помнил с какой скоростью двигался Симар, когда убивал Думейна. Поэтому занялся собой. Тоже достал зелье Тигра, плеснул на плечо, остальное проглотил. С сожалением понял, что рана слишком глубока. Насмешка Неба. Едва восстановил правую руку, как получил удар в левую и снова не могу пользоваться Пронзателем. Неужели Небу важно то, чтобы я отомстил Саул мечом?

Утёр полой плаща мёртвого стражника кровь с лица, пробежав пальцами по отметкам от Игл. Ничего страшного, уже даже не сочатся кровью.

Вновь накинул на шею амулет учителя Фимрама. В этой схватке у меня больше надежды на амулет Второго пояса, чем на свои амулеты Первого, пусть он и не сумел защитить меня полностью. Подобрал с камней Верный. С наслаждением сомкнул пальцы на оплётке рукояти, наконец-то избавившись от боли Указа, который наказывал меня все эти месяцы. Может и впрямь Небу важно, чтобы месть свершилась сталью Верного? Эта пещера сегодня видела столько предательства…

На миг вскинул голову к своду, словно пытаясь увидеть Небо и получить ответ от того, кто никогда не отвечает.

Но там лишь метались отблески Сердца Стихии, и я отвёл взгляд.

Затем в камень пещеры врос Флаг Сотни Убийств. Высоты и ширины каменного выступа хватило как раз, чтобы прикрыть его древко и готовое расправиться полотнище.