Читать книгу "Лекарь. Второй пояс"

Глава 12

– Быстрее, быстрее, безногие отродья!

Орали не мне. Я даже сейчас, спустя два дня гонки через лес, не ощущал усталости. Во-первых, потому, что орали на Закалок, которые и задавали скорость бега. Без техник передвижения именно они сейчас сдерживали отряд. У меня тоже не было таких разрешённых техник, но слава Небу я не «догадался» ограничить своё Возвышение или выносливость перед проходом через врата Ясеня. За моей спиной не было мешка, с которым нас, учеников Школы, заставлял бегать учитель Шамор, но сохранилась вся выносливость, которую я получил на этих тренировках. Сейчас она пришлась как никогда к месту.

Впрочем, будь даже на мне мешок с отягощением или даже ограничь я себя этапом Закалки, то всё равно бежал бы впереди всех остальных Закалок. Потому что было ещё во-вторых: плещущаяся в крови алхимия. С момента стычки с Рейном из семьи Тамим и преследовавшим его Гнилым Лосем ночёвок больше не было, но уж запнуться в темноте я мог всегда. Запнуться и коснуться спрятанного кисета, потихоньку перемещая фиалы из него в тот, что висел у всех на виду. Сейчас точно никто бы не стал проверять, что у меня там есть. Поэтому ближе к утру я всегда выпивал три фиала: Огонь Жизни, Сердце Тигра и Пурпурные Духовные Слёзы, пытаясь справиться со своей травмой.

– Встал, встал быстрее!

Я сморщился от нового вопля. Стражник, замерший прямо на моём пути, орал так, что у бедолаги Закалки вот-вот из ушей кровь пойдёт. Но сейчас совсем не время таиться. Не тогда, когда отряд ломится через заросли, пытаясь вырваться с территории стаи Медвежьих Обезьян. Не знаю, как рассчитывал расстояние до них тот стражник с деревом на доспехе, который заступал мне дорогу в ночь после схватки с Лосем. Он сильно ошибся, за нас взялись уже утром.

Даже в шлеме и сквозь крики стражника я услышал шум в ветвях деревьев.

Догнали.

Шагнул в сторону, прикрываясь спиной одного из своих охранников. Но не только я обнаружил опасность – многие из тех, что носили на доспехах изображение дерева или меча, закрутили головами. Кто-то закричал:

– Они здесь!

Пинь рявкнул:

– Защищайте Закалок!

Приказ запоздал. Чуть ли не со всех сторон на отряд обрушились умения Зверей, вынуждая всех заботиться о своих жизнях. Будь такое доступно Зверям в Морозной Гряде, и один искатель раньше срока стал бы безголовым, и никогда не попал бы во Второй. Наверное.

Я вполголоса выругался:

– Дарсовы твари…

Полупрозрачные зелёные листья принял на себя мой охранник, не зря же я спрятался за ним. А затем вокруг закрутилась уже привычная схватка. Обезьяны наседали, стражники отбивались.

Первая моя встреча с подобным врагом оставила после себя очень неприятные воспоминания, одного едва не убитого собрата и второго сжёгшего выносливость тела. Эти двое суток непрерывных схваток лишь убедили меня в том, что в лесах Второго пояса нужно ходить мелким отрядом, очень осторожно, и всех Зверей убивать очень и очень быстро, не давая им и шанса позвать других тварей.

Пока я ходил по Морозной Гряде в одиночку – этот рецепт убийства с одного удара отлично работал. Сейчас всё больше напоминало мне случай, когда я с отрядом Волков наткнулся на Муравьёв. И хотел бы решить всё одним ударом, но не было никакой возможности. Разве что сегодня я прятался, а не стоял на острие сражения, да и противник оказался гораздо внушительнее, чем какие-то жалкие Муравьи третьей или даже четвёртой звезды Воина.

В Павильоне Дерева учитель Фимрам подсовывал мне лишь сборники трав и наставления по алхимии, так что я не знаю, с каким Возвышением рождаются детёныши у Медведе-обезьян. Но взрослые особи почти все владели несколькими умениями, схожими по действию с человеческими техниками. Хотя это привычно. Ведь Листья, что сейчас едва не попали в меня, они точь-в-точь как те, которые использовали Зелёные Волки в лесах Гряды. Беда в том, что Медведе-обезьянам, похоже, доступны, как и людям, все стихии, потому-то в их названии и нет слова Красные или Огненные, или же любого другого, выделяющего их стихию. А на медведей они и впрямь похожи. Маленькие хвостатые медведи, что ловко прыгают по деревьям и возвысились до Воинов.

Стражникам сейчас нужно убить самых наглых, тогда уцелевшие отхлынут, и мы снова сможем оторваться на тысячу-другую вдохов, пока твари вновь не наберутся решимости и не выберут того, кто будет бежать впереди. Самое главное для нас – вырваться с территории стаи как можно быстрее, убив как можно меньше Медведе-обезьян. Потому что стоит нам сильно проредить стаю, как терпение вожака закончится, он перестанет гнать на нас обычных тварей и сам кинется сражаться. А вожаки у всех стай в лесах вокруг Ясеня – Мастера. Те самые Цари, которых так опасались ватажники Гряды.

Но пока вожак не вступает в сражение и Аймар делает то же самое – копит силы и ждёт.

Недалеко, буквально в шаге от нас, один из стражников сходится в схватке с яростно визжащей Медведе-обезьяной. У неё светлая шерсть с тёмным узором. Несколько мгновений и Зверь падает под ноги стражнику. Тот тут же склоняется к ней, несколько раз рубит грудь, пытаясь добраться до ядра.

Мне отлично заметен выбитый на броне стражника символ щита, а главное, я вижу его лицо в открытом шлеме. Один из тех, что когда-то «поймал» меня с ножом в купальне долговых слуг. И я молчу, продолжая наблюдать. Не один я ошибся, решив, что в гуще схватки можно быть в безопасности.

Через миг стражник дёргается, пытается выпрямиться, но уже поздно – ему на спину запрыгивает другая Медведе-обезьяна. Крупная, почти с человека. Она одной лапой вцепляется ему в плечо, а светящимися когтями другой срывает с него шлем и полосует лицо и шею. Миг-другой, третий – Покров истёк, амулет опустошён, и кривые когти вскрывают шею стражника. Струя крови так сильна, что долетает до меня, заставляя прищуриться.

Стражник ещё жив, ещё пытается сопротивляться, раз за разом бьёт за спину мечом, окатывая Обезьяну потоками огня с ладони второй руки.

Вдох, может быть два.

А затем Обезьяна отрывает ему голову, и стражник падает в траву. Обезьяна несколько раз подпрыгивает, словно вбивая поверженного противника в землю, и переводит взгляд на меня. Я тут же пинаю ближайшего из своих охранников по ноге:

– Эй, гляди!

Тот обернулся и выругался:

– Вот же задница.

Затем вскинул руку, а Медведе-обезьяна ощерилась.

Покрытая кровью, с дымящейся кое-где шерстью, она сейчас выглядела страшнее большей части тех Зверей, с которыми я сталкивался в лесах. Разве что Ужасного Ворона ей ни за что не превзойти. Обезьяна прыгнула, с руки моего охранника сорвалось огромное каменное копьё, встретив её в полёте и отбросив назад.

Рывок и охранник догоняет Обезьяну раньше, чем она упала на землю. Град ударов тяжёлым мечом, и падает она уже мёртвой.

Интересная техника. Меч охранника буквально размазывался от скорости движения. Не уверен, что даже сжимай я в руках Пронзатель, сумел бы отбить все удары, которые он нанёс Медведе-обезьяне. С другой стороны, при такой высокой скорости ударов все они придутся на Покров. Изрядно высосут средоточие, может быть, даже пробьют сам Покров, но не более. Затем стражника ждёт откат техники, ведь он не Мастер и даже не познал Умножения Техник. Но ему против густой и прочной шерсти Зверей самое то – хорошая замена тяжести и размаху Молота Монстров. Главное – попадать точно в то же место.

Крики вокруг стихали. Похоже, смерть стражника поместья оказалась последней в этой битве – всех спустившихся с деревьев Медведе-обезьян убили, ко мне уже потащили первых раненых.

Я огляделся, ища взглядом Зотара. Стоит на ногах, глотает зелье.

Кирт, которого мгновение назад и рядом не было, ощерился, навис надо мной:

– Ну, лекарь, чего застыл? Живей!

Я поджал губы и кивнул:

– Сейчас.

Склонился над первым раненым. Ничего опасного, хотя когти разодрали не только доспех, но и руку от плеча до запястья, так что видна кость. Рану явно залили Сердцем Тигра: кровь останавливается на глазах, но не везде, крупные жилы так легко и быстро не закрыть.

Я глубоко вдыхаю и поднимаю руку под внимательным взглядом Кирта.

В ночь после сражения с Гнилым Лосем я очень много думал и переживал.

Мастер Духовной Силы, пусть и всего первой звезды; с идеальной закалкой тела, идущей вслед за душой, в доспехе; с амулетом, которым когда-то наградили чемпиона здешней фракции Второго пояса… Что со мной могло случиться, пока я прятался в кустах? Оказалось – многое. На пустом месте, там, где даже Воины четвёртой звезды остались целы – я стал калекой.

Едва не стал.

Сумев справиться с переживаниями, я внезапно осознал главное – доставая фиалы, я ведь пользовался кисетом Путника без каких-либо ограничений. А этот артефакт может использовать только Воин и только отправляя в него свою духовную силу. Немного, кроху, но ведь отправляя! Пусть сам я этого привычного уже действия не только не осознавал, но и не ощущал в тот момент.

Так что к утру, к выходу отряда, я успокоился, перестал искать причину произошедшего и впервые попробовал обратиться к духовному зрению. К счастью, либо зелья подействовали, либо я начал отходить от своей травмы. Я увидел и средоточие, и меридианы, движение духовной силы и стихии по ним. Не нашёл только созданных мной Жемчужин Воды. Зато обнаружил тысячи шрамов на меридианах.

Когда-то давно я насмехался над снежинками, которых Бравур заставлял срывать техники, чтобы к обеду попасть в лекарскую и избить у их дверей нулёвок. Насмехался, про себя бахвалясь своим телом, которое легко выдерживало все мои попытки самому создать второе созвездие Лезвий. Тогда едва заметные духовным зрением шрамы от срывов неправильных техник заживали сами, даже без Тёплой Росы, которую не глядя выдавал мне лекарь Хрил.

С тем, что я увидел в себе духовным зрением два дня назад – тело самостоятельно справиться не могло. Белёсые шрамы уродовали голубую сеть меридианов, иногда затягивая их сплошной пеленой. Лучшее зелье алхимиков Ордена едва справлялось с ними. Я два дня подстёгивал своё тело зельями лечения и восстановления выносливости. И всё равно неохотно обращался к средоточию, даже когда использовал простейшие техники.

Палец Нимиры.

Кто бы она ни была, эта Нимира, в честь которой и назвали технику, но повторённая четырежды безо всякого Умножения техника заперла кровь в ране стражника полностью. Пять узлов Пальца дались в этот раз неожиданно легко, лишь оставили после себя саднящее чувство, словно теранулся ладонью о шершавый камень, когда забирался в руины Древних вдоль реки. Тоже давно забытое ощущение, с моей-то закалкой тела.

Но это только начало моих трудов. Здесь точно не удастся обойтись одними зельями. Вернее, их и без меня уже приняли, а Воин в строю нужен не через сутки, когда рана затянется после Сердца Тигра, а как можно быстрее.

И я сдираю со стражника разодранную кольчугу, обнажаю плечо, поднимаю свою левую руку, складываю пальцы, выставляя лишь один. Предупреждаю:

– Не вздумай использовать Покров или Духовную Защиту.

Стражник, хоть и кривится от боли, хмыкает:

– Да Защиту я и не умею.

Я уже не слушаю его, сжимаю зубы, готовясь к боли. Энергия отправляется в меридиан. Двадцать пять узлов, первое созвездие Забвения. Одновременно с видимой только мне вспышкой обращения к Небу, быстро ударяю Воина пальцем в плечо. Главное попасть. Ну, если уж я справился тогда с Хилденом, то и здесь не промахиваюсь.

Стражник закряхтел. Старик Фимрам говорил, что техника странно ощущается – не боль, но приятного мало. Неудивительно, что тогда Хилден не сумел даже закричать.

Но здесь одного раза мало. Я снова стискиваю зубы, использую технику второй раз, ещё сильнее нарушая работу меридианов руки. На ближайшие две-три тысячи вдохов через узел, в который я наносил удары, нельзя будет провести энергию.

Вспыхнуло всем видимое обращение Длани Возрождения.

Рука, которую я то ли опустил, то ли уронил на колени, дрожала. Двадцать пять узлов, да два раза подряд, а затем ещё и сорок пять узлов Длани земного ранга тяжело мне дались. Тошнило, духовное зрение то и дело отказывало, на миг скрывая меридианы и средоточие пеленой.

Кирт протянул с презрением:

– Как же ты меня раздражаешь. Глаза видят старшего, а на деле ты едва-едва лучше отброса. Эрой использовал подобные техники не моргнув глазом.

Я огрызнулся:

– Тебе откуда знать? Когда он появился в учениках у старика Фимрама, ты уже не ходил в леса, а грел задницу в поместье.

– Ты… – Кирт сощурился, попытался придавить меня духовной силой. – Ты ведь понимаешь, что мы потом вернёмся в поместье?

Я бы и хотел сбросить с плеч почти неощутимую тяжесть чужой силы, но не собирался ради этой крошечной победы напрягаться. Поэтому лишь хмыкнул:

– И что?

– Эй! – стражник вскинул здоровую руку и помахал ей между нами. – Собрат Кирт, тебе не кажется, что не время мешать лекарю? Дождись, когда тебе отожрут руку и лайся тогда с ним. Здесь не поместье, а лес.

Ко мне подтащили ещё одного раненого, и я не сдержался от проклятья:

– Дарсово отродье!

– Что, так плохо?

Я не ответил, лишь ближе наклонился к ране, вглядываясь в неё. Сама рана небольшая, но мало того, что пробита грудь, так и сама багровая плоть зеленеет на глазах. Я бы и рад отложить лечение ещё хотя бы на полдня, когда мои меридианы отойдут от Длани. Но сейчас я точно не сумею использовать такую сложную технику, как Жемчуг. Если только первое созвездие…

Нет. Даже так в нём слишком много узлов и слишком бурное течение непокорной сейчас силы, на пути которой в этот раз будет тот сгусток шрамов…

Придётся лечить здесь и сейчас. Небесной Рекой первого созвездия, она чуть легче и на её пути нет таких тяжёлых повреждений меридианов. Взять количеством, а не качеством.

Я дёрнул шлем на раненом, чтобы увидеть цвет его стихии. Огонь. Отлично, значит будет огонь. Из кисета на свет появился сундучок с зельями, показал всем десятки пузырьков в своём нутре.

Я опрокинул над раной фиал стихиального огня, наполнив её до краёв алхимической жижей. Рана вскипела, стражник выгнулся дугой. Я прикрикнул на его замерших товарищей:

– Держите его!

Они навалились на раненого, уговаривая:

– Брат, брат, не используй техники!

Над раной повисла красно-зелёная дымка. Судя по тому, как равнодушно глядели на дымку стражники, похоже, они видели подобное не раз.

Пена в ране опала, алхимия израсходовала свой запас сил. Но она всего лишь выжгла яд в самой ране, а ведь он уже разошёлся по телу.

Мой черёд. В этом деле нет доверия алхимии.

Вспышка обращения вышла такая яркая, что заставила выругаться стражника, который смотрел на мои руки. Но я знал, что дело не в силе техники, а в том, как криво я её выполнил. Я, всегда гордившийся своим познанием техник, едва сумел провести духовную силу по тридцати узлам, едва сумел удержать в узде течение энергии по меридианам. А ведь только что использовал Длань, в которой наполовину больше узлов. Я выругался, глядя на дрожащие руки, отдышался.

Один из стражников протянул:

– Да, слабоват ты.

Кирт в стороне лишь молча ухмылялся. Смерив взглядом говорливого стражника с деревом на доспехе, я снова поднял руку, едва ли не прижал ладонь к ране. Вспышка обращения и я втянул в себя воздух через стиснутые от боли зубы. Меридианы в этот раз обожгло ещё сильнее.

Хватило этого или нет? С сомнением оглядев лежащего, решил: ещё раз, а если ему станет хуже, то пусть пьёт стихиальное. Для начала половину оставшегося пузырька огня. Это всё, что я могу для него сделать. И его счастье, что серьёзно раненых больше нет, иначе я бы ещё сильней берег себя, пытаясь помочь и им тоже.

Миг я вглядывался в рану, пытаясь найти в ней ядовитую стихию Зверя, а затем толкнул энергию в меридианы.

Вспышка обращения, мои пальцы коснулись раны.

И моё духовное зрение нырнуло следом за техникой в тело стражника. Мгновение я непонимающе таращился в странно незнакомой пустоте, озарённой неярким красноватым сиянием чужих меридианов и чужого средоточия. А затем увидел вдали зелёное пятно. На полпути между средоточием и сердечным меридианом.

Мгновение и я словно прыгнул туда, разом перенёсся ближе. Пятно превратилось в клубок зелёных нитей, которые оплели меридиан. Снаружи. Стоило мне всмотреться в них, как по красноватому меридиану прокатилась голубая волна, замерла в этом месте и выплеснулась наружу, пожирая зелень. Три вдоха и стихия дерева исчезла.

Я снова стал маленьким, висящим в неприятной пустоте, видящим все красноватые меридианы чужого тела со стороны. Больше нигде не было заметно выделяющегося цвета, краснота меридианов нигде не нарушалась.

Мгновение и я словно вынырнул обратно.

Моргнул, видя теперь не меридианы чужого тела, а самого стражника, лежащего передо мной. Залитое потом лицо, подрагивающие под закрытыми веками глаза, вспухающие желваки на челюсти, бьющиеся на шее жилы…

Чья-то рука схватила меня за плечо и встряхнула:

– Эй, лекарь, Леград, чего замер?

У меня захолодело в груди от осознания, что этот дарсов урод мог так же схватить меня, как раз тогда, когда моё духовное зрение витало внутри чужого тела. Если прошлый оклик Аймара обошёлся для меня тысячами шрамов, то сейчас, в чужом теле я бы… умер?

Я ударил по руке, развернулся и зарычал в лицо стражнику:

– Ты чего лезешь к лекарю, когда он техники использует?

Стражник отшатнулся, опомнился, шагнул назад:

– Ты чё разорался?

Меня начало трусить, я ткнул в стражника пальцем:

– Я тебя запомнил. Ранят – лечиться будешь травами. Гарха тебе, а не помощи, – обвёл взглядом остальных. – Когда я лечу, меня отвлекать нельзя! Все поняли?!

Кирт шагнул ближе, оттесняя плечом замершего стражника, с угрозой спросил:

– Ты не слишком о себе возомнил, слабак?

Я промолчал, закрыл сундучок, отправил его в кисет и встал.

Тот стражник, на которого я наорал, забормотал:

– Погоди, погоди… – сам теперь оттёр плечом Кирта, приложил кулак к ладони. – Собрат Леград, не держи зла. Ты, кажется, даже не дышал, пока использовал технику, вот я и подумал, что случилась беда. Вдруг техника сорвалась и покалечила тебя? И я ж дождался, когда ты снова стал оглядывать брата Кейла.

Стражники вокруг молчали. Даже Кирт, который сейчас смотрел в сторону, на своих подчиненных со щитом на доспехах. Удивительно, но над ним бесновался один из контрактов. Тишина затянулась, стражник напротив меня набычился, видимо, ожидая от меня ответа. Я вздохнул, ведь прозвучавшие слова и впрямь правдивы. Я действительно уже несколько вдохов глядел на раненого, когда меня схватили за плечо. Поэтому даже сумел улыбнуться, пусть и криво:

– Забыли. Зла не держу.

Я дождался, когда довольно улыбающийся стражник уйдёт с пути и ушёл под дерево, оглядывая суету вокруг. Уже бы пора бежать дальше. Скоро Медведе-обезьяны опять наберутся храбрости и навалятся в очередной раз. Это вторая стая, владения которой мы пробегаем, и даже я уже немного разобрался в их повадках. Чего ждёт Аймар?

И что случилось со мной? Старик Фимрам ни о чём подобном не говорил, но он и не рассказывал ничего о сложных навыках лекарей, сосредоточился на началах и основах. Проблема в том, что я не обычный ученик, который постигал бы лекарское дело с самых низов, с первой звезды и первой техники. Будь всё на самом деле так, то наверняка бы Покрову и Опоре меня учил бы сам старик Фимрам. Если я и преувеличиваю, то ненамного. Занимался же он этим с Маро? А вот я уже не только полный Воин, но и Мастер. Не в этом ли причина такого странного поведения техники, утянувшей меня за собой в тело того, кого я лечил?

В конце концов, ещё в Пустошах Дира поддевала меня, требуя, чтобы я духовным взглядом проверил, как идёт её Возвышение. Тогда я со злостью отвечал, что всего лишь Закалка, а даже не всякий Мастер в сказках обладал таким зрением, которое видело чужие меридианы и течение силы в них.

Сомневаюсь, что это именно то самое, ведь сколько я ни гляжу на Аймара, Кирта, остальных стражников Воинов и Закалок-слуг, ничего не вижу. Но и старик Фимрам не зря говорил, вручая свитки, что лекарю важна не медитация Познания, а духовная сила.

Не совсем ясно, о чём он говорил тогда. В той же Школе духовной силой всегда называли ту энергию Неба, которую идущий к нему поглотил и, собрав в средоточии, сделал своей. Но учитель Фимрам явно придавал этому выражению другой смысл, прямо говорил о мощи идущего к Небу.

И всё же, что такое духовная сила? В испытании Стражей не было речи о таком. Из всех шести проверок хороших результатов я достиг только в проверке понимания и оценке духа бойца.

Дух бойца – это явно не то, что нужно лекарю. Я получил за него оценку, когда сцепился с сектантами, стремясь убить их во что бы то ни стало.

Размер средоточия тоже явно не то, хотя подозреваю, что именно от его величины зависит то давление, которое оказывает выплеснутый из тела туман силы.

То, чем я всегда гордился, и то, чему так завидовала Виликор, называя Песчаным чудовищем, тоже не то, потому что оценивали именно мою скорость познания техник и называли «пониманием».

Странно.

Либо малое испытание Стражей потому и малое, что испытывает не все качества идущего к Небу, либо духовная сила, о которой говорил старик Фимрам – это моя способность понимать техники. То, что Виликор называла – чудовищное восприятие. А может, родственна ей. Духовное восприятие – духовная сила. Может ли так быть? Вполне.

Как бы там ни было, теперь я лучше понимаю, почему здесь не купят всем стражникам набор простых лечебных техник и не берут в лес только тех, кто сумел их выучить. Дело не только в том, что бесстихийные техники слабы, а обучение требует много времени. Что-то мне подсказывает, что не проникни я духовным зрением в тело стражника, то ядовитая зелень и в третий раз бы избежала моей лечебной техники, уж слишком мало в итоге оказалось синевы духовной силы. Маленький сгусток на огромных просторах красноватых меридианов. Не укажи я ему цель, и он снова без толку бы растратился в чужом теле.

Интересно лишь, есть ли другие проявления этой способности, обладает ли ей учитель Фимрам и обладал ли ей его прошлый ученик Эрой. Если судить по тому, что он сначала выучил все лечебные техники старика Фимрама, а затем ушёл в лесной отряд и там сам рвался в сражения, изучив техники для боя, то его понимание техник, его восприятие, тоже оказалось гораздо выше, чем у простых стражников, которые не могли позволить себе тратить время на техники, не нужные им здесь и сейчас.

Мне хотелось ещё раз опробовать своё новое умение или способность, но одновременно было и страшно. В прошлый раз, когда я занимался подобным и погрузился в попытку повторить в своём теле действие земной техники, то чужое вмешательство в мою погружённость покалечило меня. Прошло больше двух дней, а мне до сих пор сложно использовать техники, которые я считал раньше простыми. Даже руки дрожат после техник всего лишь первого созвездия, словно они за время использования срывались десятки раз.

С другой стороны, находясь в чужом теле, я не испытывал ни одной из этих проблем. Духовное зрение вело себя идеально, – я видел каждую мелочь, мгновенно переносился с места на место, словно не существовало никакой травмы. Словно это два разных умения. Словно помощь техники Небесной Реки была здесь гораздо важнее остального.

Можно ли надеяться на то, что попытка нарушить мою сосредоточенность не будет иметь таких ужасных последствий? Что раны я получил не от этого, а от удара умением Зверя? Надеяться можно, но лучше на это не полагаться и впредь снова каждый раз требовать, чтобы никто не смел меня касаться или окликать. Да и поменьше погружаться в чужое тело. Поберечь себя. Сейчас совсем не место для проб и тренировок. Два дня назад я уже решил, что полностью в безопасности и увлёкся изучением своих новых возможностей.

Вернусь к учителю Фимраму и можно будет задавать ему вопросы. Наверняка старый лекарь знает об этом гораздо больше и обучит верному использованию умения.

На этой мысли я невольно усмехнулся. Вот уж мечты. На звене осталась лишь крошечная перемычка. Не будь моей травмы, не будь этих двух суток бега без перерыва, и я бы уже оказался свободен. А так… Позавчера я не сумел сломать эту перемычку, даже используя ножны Верного как рычаг. Но сегодня я уже применял техники на сорок пять узлов, а значит ночью сумею использовать и Клинок. Дайте только остановиться на ночлег. Если уж я мучаюсь, чтобы спасти стражников, то помучаюсь немного и ради себя. Всё, как и в Гряде с Орденом.

Конечно, в поместье я вернусь, но у меня точно не будет времени на то, чтобы учиться у старика Фимрама. Сбегу от отряда Аймара, проберусь через лес обратно к поместью. Выберу ночь, проникну в крыло слуг и выведу семью. А там лучше всего отправиться в сторону соседних земель. Хотя бы этих Тамим, молодого господина которых убил Аймар. И не потому, что я знаю имя убийцы, не хватало ещё влезать в подобную ссору, а потому, что семья Саул явно не в ладах с семьёй Тамим и без этой смерти. Этого уже достаточно, чтобы на их землях не слишком любили Саул, которые кого-то ищут.

Есть ли в империи фракции, которые в ладах со всеми соседями? Вряд ли.

А месть? Месть… Месть подождёт. Но все стражники, что попадутся мне на глаза в поместье, точно станут свободными. Как и слуги. А вот что они сделают с этой свободой – это уже их дело.

Из зарослей выскользнул один из наших проводников. Я уставился на него. Это выходит, что пока мы всем отрядом пробиваемся через заросли, отбиваясь от Зверей, он в одиночку продолжает разведывать дорогу далеко впереди? И его ничуть не заботит то, что вокруг территория Медведе-обезьян, которых не так-то легко находить на деревьях. Конечно, он здесь всё отлично знает и наверняка ходит по этому лесу не первый год. Но я уверен, что сумею повторить то же самое.

Может быть, чуть похуже, однако у меня есть перед ним преимущество. С моим Возвышением я могу мгновенно убивать всех слабых Зверей на своём пути. До того, как они сумеют подать сигнал остальным. Один Указ и Зверь мёртв. Главное успеть его обнаружить первым, ведь со Зверями у меня нет подсказки в виде контрактов. Ну или надеяться на то, что там, где перед лицом целого отряда Зверь сбежит, то при виде одинокого человека нападёт первым, разъярённый такой наглостью и надеющийся на лёгкую добычу, сам при этом став моей жертвой.

Аймар тем временем выслушал слова проводника, кивнул и развернулся к остальному отряду:

– Воины, мы наконец добрались до нужного места.

Я невольно поднял взгляд на просвет в кронах деревьев. Там виднелся почти неотличимый от предыдущих скальный клык, торчащий из облаков. Эти два дня мы всё время бежали в отдалении от то ли невысокой горной гряды, то ли кольца отдельных пиков, раз за разом нарушая границы очередной стаи Медведе-обезьян. И хватало же им здесь добычи и, главное, трав, пропитанных силой Неба. Впрочем, именно это и добывали стражники Домара. Те, что с символом меча на доспехах. Да и занимались они этим недалеко от Ясеня, а здесь, в глубине леса, нетронутых трав больше. Возможно, Звери решили, что мы пришли за их небесными травами и защищают их?

Аймар засмеялся, провёл пальцами по рукояти меча, сообщил:

– Это значит, что наше бегство закончилось. К скалам мы должны подойти в полной тишине и без погони. Готовьтесь. Все Обезьяны, что идут за нами, должны умереть.

Я покосился на стоящих вокруг. Если стражники из отряда самого Аймара, с деревом на груди были спокойны, то остальные переглядывались. Одни знали куда мы бежим и что будет в конце, другие оказались недовольны приказом. Аймар надел шлем, громко сказал:

– Не забудьте, Воины! Изо всех сил защищайте Закалок, когда вожак погонит на нас всю стаю.

Мне не было дело до защиты Закалок, меня самого сейчас нужно защищать, поэтому я больше заинтересовался словами Аймара обо всех Обезьянах. Выходит, что сейчас их будет ещё больше, чем раньше?

Хотя я всё же покривил в мыслях перед самим собой. Мне было дело до Закалок. Возможно, и впрямь дело в том, что сейчас наш отряд очень велик и силён, сметает всё на своём пути. Поэтому и для защиты Закалок находились люди. Их ранили редко, но одного я уже не сумел спасти. Не считая тех трёх, что погибли от того же умения Гнилого Лося, от которого скорее всего пострадал я сам. Я по-прежнему считал, что уж что-что, а брать их в лес бессмысленный поступок. Они мешались под ногами и почти не приносили пользы, особенно последние два дня гонки по лесу. И на этот счёт у меня оставалась только одна догадка, которая мне совершенно не нравилась.

А Звери и впрямь навалились на нас. Раз, другой, третий. Снова отхлынули.

Ко мне то и дело подтаскивали раненых: располосованные ноги, прокушенные руки, раны от техник. Последний навал Зверей оказался так силён, что у соседей раненых бойцов не находилось времени помочь собратьям даже зельем. Только отбить врага. Да и я обходился самыми простыми техниками, догадываясь, что и от них меня скоро начнёт мутить и нужно беречь каждую кроху своих сил. Хотя я вроде успел прийти в себя, и духовное зрение до сих пор не подводило. Духовное зрение в моём теле. Пока у стражников всё обходилось, стихийного яда либо не было, либо я справлялся стихиальными зельями прямо в рану, не используя Реку.

По лесу прокатилось клокочущее ненавистью уханье. Стражник, что стоял слева, усмехнулся:

– Припоздал. В прошлый раз нужно было выскакивать. Теперь и не с кем.

Через полсотни вдохов стало ясно, что стражник ошибался.

С деревьев на нас сначала обрушились десятки умений.

Кажется, всех пяти стихий.

Бесполезно. Слишком велико расстояние. Против такого даже я в одиночку выходил на арене Школы. Что уж говорить о нескольких десятках стражников, готовых к подобному? Росчерки оружейной стали, вспышки защитных техник и от звериных умений осталось только разноцветное крошево, не долетающее до земли и исчезающее на лету.

В кронах принялся нарастать многоголосый вой, а затем раздался вопль-приказ, и с ветвей посыпались десятки Медведе-обезьян. Слишком много для стаи, которую мы должны были уже ополовинить. Либо стражник, что рассказывал мне вчера про их повадки, ошибся, либо Небо отвернулось от нас, и мы сражаемся на границе двух стай.

Но стражники справлялись. В большом отряде есть не только недостатки, но и достоинства.

В центре кольца стражников и туш Зверей сейчас стояли три группы: мои охранники и я, Закалки и их охрана и ещё Аймар со следопытами.

Аймар не вступал в схватку, оставался на месте, лишь медленно поворачивался, оглядывая деревья.

Его рывок техникой я проморгал, отвлёкшись на схватку слева, а когда снова повернулся, то обнаружил на прежнем месте только проводников. Понадобилось несколько мгновений, чтобы найти Аймара. Я положился на слух, выбрав самую громкую схватку, и не ошибся.