Читать книгу "Лекарь. Второй пояс"

– Господин, сейчас я помогу вам.

Мне оставался всего шаг, когда Аймар приказал:

– Стой.

Я поднял глаза, справившись с собой и постарался вложить в вопрос всё то удивление, что сейчас ворохнулось в груди:

– Господин?

– Помогай остальным. У меня ничего серьёзного. Умение твари разделилось на всех и пострадали слабейшие.

Я бы мог возразить. Покрытый узорами доспех Аймара сейчас заляпан свежей кровью. Но между мной и Аймаром возникла фигура Пиня. Он зло спросил:

– Лекарь, ты не слышал приказа господина?

Мне оставалось лишь кивнуть:

– Слушаюсь.

Только отвернувшись я позволил себе проявить чувства, беззвучно прошептать одними губами: «Дарсово отродье». Затем двинулся к лежащим у стены. Жаль, что этот Зверь жил здесь один.

А в этом можно не сомневаться. Слишком уж спокойны стражники. Я бы на их месте по-прежнему таился после подобной схватки в этой пещере, возможно, полной опасностей. Они же впервые за много дней разделывали тушу прямо на месте сражения, зажгли, пусть и не в полную силу, Светоч. И это в темноте пещеры, где до этого нужно было сдерживать даже стон.

Невольно я бросил взгляд назад, туда, откуда мы пришли, где осталась огромная пещера с таким же огромным Зверем, покрывающим весь свод. Там, перегораживая проход, сияла тёмно-серая пелена, и развевались у стен два флага с почти чёрными, узкими и длинными полотнищами вдоль древков.

Вот, оказывается, в чём причина подобной смелости…

Ладно, за дело. Я отвернулся от формации, увидел, как впереди засияла такая же, и скользнул взглядом вдоль ряда раненых стражников. Знакомое лицо там нашлось, и он точно будет последним в очереди. Зотара не вижу, хотя, это ничего и не значит. С его силой и статусом долгового, он явно стоял в первых рядах сражения, так что для него всё могло окончиться плохо.

Но сначала дело и я склонился над первым раненым.

Следов яда нет, но умение Зверя пробило Воину грудь насквозь. Совсем недалеко от сердца. Две лечилки он уже принял. Кровь вроде не льётся. Наружу. Но на губах вздуваются кровавые пузыри при каждом выдохе.

Поневоле начнёшь завидовать сам себе. Этот Воин, похоже, пожалел денег и не сумел закалить своё тело алхимией, а теперь не такая уж серьёзная рана убивает его. Касание Забвения бесполезно. Не с раной возле сердца. Только моя Длань Возрождения. Но стоит ли использовать её?

Стражник захрипел, и я, плюнув на свои размышления, вскинул ладонь, проливая на него сияние техники. Спустя всего пять вдохов ему явно стало легче дышать, и я шагнул дальше. И дальше. И дальше. Пока не остался только один раненый.

– Ну, ты долго ещё будешь тянуть время?

Я отмерил десять капель Сильфания, словно имел дело с Закалкой, огрызнулся на упрёк Кирта:

– По-твоему, я не стараюсь?

– Видимо, нет. Брат Эрой справлялся в пять раз быстрей.

– Я что, должен лечить на бегу? – заметив, как Кирт ухмыльнулся, достал из кисета зелье выносливости. – Мой удел – спокойствие Павильона, а не дебри лесов и пещер. Это тебе больше тренироваться нужно было в поместье, а не распивать вино. Глядишь, сумел бы увернуться или разрушить умение Зверя.

Едва Кирт снова открыл рот, как я мстительно ливанул ещё одно зелье в рану. Алхимия, которую нужно принимать внутрь. Кирт взвыл, отдёрнул руку и с ненавистью зыркнул на меня, кусая губы. Я же переждал вспышку небольшой боли от проснувшегося с опозданием контракта Саул, коснулся кисета, пряча пустой фиал и лишь затем покачал головой:

– Эх, какой сильный яд у этой твари. Давай руку обратно, буду продолжать.

Кирт помедлил, но придвинулся ближе, подставляя распоротое умением Зверя предплечье под свет. В ране отчётливо виднелись светло-синие прожилки. Как удачно. Я без тени сомнения поднял ладонь. В теле Кирта, конечно, есть чужая стихия, но, думаю, он со временем справился бы и сам. Но не рискнул проверить чистоту своей стихии и вместо этого дождался меня. Зря. Вот это риск так риск. Хилден мог бы много рассказать о том, как я «лечу». Кирт, не ведая о моих мыслях, недовольно процедил:

– Вот увалень. Дай тебе оружейную технику и тебя сожрут прежде, чем ты наполнишь её энергией.

Я не ответил, занятый техникой. Саднящие меридианы? Ерунда. Смыть своей более чистой стихией стихию Зверя с помощью Небесной Реки? Легко. Кирту? Как бы не так.

Поэтому я использовал не сто тридцать пять узлов Небесной Реки, а сто семьдесят узлов Синего Жемчуга. Между мной и Киртом на мгновение загорелось обращение к Небу. Слишком быстро, слишком ярко, чтобы он, ослеплённый, успел заметить символы в нём. Остальные, что обернулись на вспышку, не в счёт. Внешний вид созвездия у большинства техник не определить со стороны, если нет наглядного проявления: числа элементов, расстояния, скорости и прочего. Никто и не узнает, что я не поскупился ни на стихию, ни на дух в Синей Жемчужине.

Старик Фимрам говорил, что стихия лекаря тоже может стать ядом? Отлично. Самое время проверить это побочное действие. На Кирте. До этого я хотел отправить свою духовную силу в чужое средоточие. Когда шагнул к Аймару, то так и хотел сделать, видит Небо.

Но сейчас, остыв, пока больше двух сотен вдохов возился с ранеными, я передумал. Кирт не Аймар. Его смерть не заставит исчезнуть контракты над частью стражников. Да и нет никакой уверенности, что это вообще смертельно. К тому же любой может увидеть, что рана Кирта не так уж и велика. С чего бы это ему стало хуже, едва лекарь тронул его рукой?

Нет, мне ни к чему так рисковать. Я придумал другой путь.

Нет сомнений, что сейчас, в ране Кирта, стихия воздуха Зверя заключена в сферу моей воды и духа. Сейчас Кирту станет легче. Как говорил старик Фимрам – на время горения большой палочки. Или на мой пересчёт двенадцать тысяч вдохов. Это если бы технику использовал Эрой. Мой предел, связанный с чистотой моей стихии и силой моего духа, можно определить только на деле.

Двойная польза от Кирта. Рано или поздно Жемчужина разрушится, не только выпуская на свободу яд ветра, но и оставляя в теле Кирта мою воду. Едва это случится, как он снова бросится ко мне за помощью или же сам глотнёт стихиального зелья, если заподозрит неладное. Но какое стихиальное зелье он будет пить? Вот в чём вопрос.

Кирт же тем временем проморгался, недовольно заметил:

– Наконец-то.

Я снова промолчал, занятый своими мыслями, зато заговорил Думейн:

– Брат Кирт, ты несправедлив. Земная техника, да ещё и так чисто исполненная. Обращение сияло равномерно, ни один символ не потемнел от нехватки силы. Гляди, у Леграда даже дрожат руки. В чём в чём, а в недостатке усердия его обвинить нельзя.

На мгновение я скосил взгляд на Думейна, успевшего увидеть так много подробностей, а затем обращение вспыхнуло ещё раз.

– Сильный яд, – пояснил я в пустоту, не глядя больше ни на кого из стражников вокруг. – Кажется, Небесная Река не смыла его за раз. Я бы советовал, – теперь я глядел прямо в глаза Кирту, – проверить позже своё тело на чужую стихию. Но, – я улыбнулся, – какая жалость, собрат Кирт, уже давно взял восьмую звезду, но так и не сумел ощутить в себе стихию, верно? Значит не сможет этого сделать.

– Как будто ты можешь, коснувшийся Мастера, но бездарный, – процедил едва слышно Кирт. – Не представляю, почему господин тебя боится.

Я вскинулся и уставился на Кирта. Что он сказал? Домар меня боится? С чего бы?

Раздался громкий голос Аймара:

– Лекарь, ты закончил?

Несколько мгновений мы мерялись с Киртом взглядами, но время играло не на моей стороне, и я отвернулся, отвечая на вопрос:

– Да, господин.

И задумался. Аймар не дал помочь себе, возможно, почуял, насколько сильна моя к нему ненависть? Испугался? Тогда господин Кирта Аймар? Да нет, не может быть. Я точно знаю, что Кирт – человек Домара, старший среди его стражников. Сам слышал, как Аймар говорил, что все люди в поместье сменились, а Домар едва ли не выселил его. Кирт не мог говорить об Аймаре. Но почему же Домар меня боится?

Пинь распорядился:

– Выдвигаемся.

Я наконец с облегчением увидел Зотара у стены напротив, и мы обменялись кивками. Выдвигаемся. Оставив здесь шестерых мёртвых.

Стражники убрали флаги формаций. Ни за одним, ни за другим не обнаружилось врагов. Да и не думаю, что эти формации так же сильны, как Малый Звёздный Барьер и могли бы всё это время удерживать бьющихся в них Зверей. Так… отсрочка или маскировка от звуков и света. Хотя…

Что я знаю о том, что доступно пусть и слабой ветви фракции, но живущей во Втором поясе? Может, эти два флага, что лежали в кисетах простых стражников, сильнее, чем один флаг Звёздного Барьера Пратия?

Больше на своём пути мы не встречали Зверей. Живых. Похоже, что могучий Слепой Скорпион не терпел в своём логове других обитателей. Зато под ногами то и дело хрустели кости и панцири погибших давным-давно Зверей. Человеческих я не видел. Только те, что остались за нашими спинами. Неясно даже, чем сейчас здесь питался Скорпион, сумев достигнуть своих высот в Возвышении. Или же его лишь недавно привело сюда то чутьё, что вело когда-то Зверей через пустоши к моей ловушке в Чёрной Горе?

Не иначе. Потому что чем дальше мы шагали, тем сильнее я понимал – ветер, который дует здесь, явно ненормальный, потому как набирает силу. А ещё по-прежнему дует в спину, а тогда, во время схватки со Скорпионом, искры от техники швырнуло мне в лицо.

Значит тогда он дул в обратную сторону? Это тоже странно, ведь не может дыхание пещер так часто менять направление. Подумав, я неспешно, чтобы Думейн не поправил мой путь, шаг за шагом принялся смещаться в сторону, к стене тоннеля. Наконец коснулся её пальцами и ощутил слабое дуновение. Подхватил на ходу из-под ног щепоть пыли и неспешно высыпал её у самой стены. Даже в зеленоватом полумраке отчётливо различил, как пылинки подхватило и понесло назад, к выходу. Выходит…

Выходит, что здесь два потока ветра? По центру пещеры, во всю её ширь воздух стремится в глубину, а вдоль стен возвращается прочь.

Не обращая внимания на недовольный возглас Думейна, остановился, присел и мазнул пальцами по камню, стирая с него тонкую, похожую на муку пыль, которую тут же сдвинуло прочь, к темноте большой пещеры.

Дальше я шагал, не особо обращая внимание на происходящее вокруг. Я слабый лекарь, которому нет дела до забот обычных стражников. Их много, у них оружие и техники. Пусть таращатся во мглу, глотают новые зелья Глаза и ждут нападения. Мне есть о чём подумать.

Эта пещера, этот тоннель так похож на меридианы. И по ним, и по моему телу течёт стихия. Пусть и разная. С духовной силой проще. Она заполняет весь меридиан, да и не требовалось мне пока что двигать её в разных направлениях, исключая Круговорот, когда моё тело захлёстывали потоки силы. Но там я ничего не мог поделать и не мог управлять тем, что извне заполняло моё тело.

А вот стихия всегда представляется мне нитями. Эти-то нити я пытался провести и в одну, и в другую сторону меридиана, используя Единение со Стихией. И стоило мне только ослабить внимание, как они словно притягивались друг к другу. Но ведь моя стихия вода. Чем она хуже воздуха в своей изменчивости? Я ведь отлично знаю, что в реке течение у берегов слабее, чем на середине. Знаю и то, что на дне рек могут бить свои потоки, вода может закручиваться в омуты. Слышал рассказы про то, как водовороты утягивали пловцов на дно.

Не раз после очередной неудачи с Единением я думал, что держать в узде двойную нить на ста двадцати узлах невозможно для человека, невозможно для Мастера.

Что если я изначально неверно подошёл к этому делу? Зачем следить за тем, что часть меня? Слежу ли я за тем, как дышу и как должны двигаться мои ноги? Слежу ли я за тем, как сила Неба наполняет меня во время медитации Возвышения? За тем, как бежит духовная сила по созвездию Шагов?

Мне нужно повторить то, что я вижу и ощущаю вокруг себя в этой пещере. К узлу двигать стихию по центру меридиана, а возвращать в средоточие вдоль его стенок. Создать два течения. Возможно даже поддержать стихию своей духовной силой, сплетя её точно так же, как в повторённой мной технике Синего Жемчуга.

Да, ничего подобного и близко не описывалось в свитке техники Единения со Стихией. Но… если вспомнить, там и сами ощущения от движения потока сильно отличались от привычных мне.

Полагаясь на свой талант, я даже не пытался второй раз прочитать его, погрузиться в чужую память, заключённую в свитке. Самовлюблённый глупец. Сейчас я с трудом удержался от того, чтобы не полезть за жетоном. Не здесь же? Не во время пути. Пусть я научился слышать звуки внешнего мира, находясь в лесу жетона, но ещё и двигаться в настоящем мире во время обучения в жетоне? Сомневаюсь, что это возможно, но в любом случае сейчас не место и не время для подобных изысканий.

Пока ясно то, что едва выдастся удобное время, нужно прочесть записанное в жетоне Единение ещё раз. Как раз между попыток разрубить цепочку. Да и вообще, кажется, можно уже жетон если и не повесить на шею рядом с цепочкой, то хотя бы примотать к запястью. Кисет перевесить поближе. Дело и у меня, и у Аймара идёт к развязке. Знать бы, сколько мы здесь просидим.

Поглотить Сердце Силы в Первом редко занимало много времени, как это пройдёт с Сердцем Стихии, насколько оно богатое? Знаю точно, возвращаться одному под тем огромным Зверем, что занимает весь свод пещеры, мне совсем не хочется. Я не знаю даже ранга Возвышения того Зверя. Не знаю и ранга Раух, но там привычный мне враг, да и не такой сильный, чтобы не справиться с ним с помощью Указов. С большей частью Раух, конечно.

Занятый своими мыслями не сразу понял, что именно вижу впереди, над головами стражников.

Голубые отсветы.

Глава 15

Место, куда мы добрались, похоже, являлось концом этой сети пещер. Входящие стражники морщились, прикрывали ладонями глаза, ослеплённые ещё действующей алхимией Совиного Глаза. Но мне хватило десятка последних шагов по проходу, чтобы привыкнуть, тем более что идущие впереди шли медленно.

Лишь когда сам едва не споткнулся, понял причину их осторожности: последние шаги я проделал по буквально заваленным давно сгнившими останками Зверей камням. Куски шкур Зверей, их обглоданные кости, раздробленные панцири густым слоем лежали перед входом в пещеру.

Сначала я решил, что это стянул в своё логово убитый Слепой Скорпион, но всё лежало совсем не так, как должно было бы. Пусть я и недолго пробыл искателем, но уж не прочесть такие следы означало бы забыть всю науку Гунира. Нет, передо мной место сражения.

Да, по центру прохода кости не раз глодали, дробя всё мельче и мельче, но панцири, лежащие у стен в несколько рядов, остались почти целы и сложены туда явно человеческими руками: друг на друга, надёжно и плотно. Я крутил головой по сторонам, выискивая ещё какие-нибудь следы людей, когда под ногами впереди идущего блеснул металл. Я остановился, откинул в сторону пыльный ошметок панциря, обнаружил под ним ещё один, толщиной в два моих пальца. Многие годы назад в нём застрял наконечник копья. Именно его блеск я и заметил, когда стражник потревожил груду останков. Даже древко уже сгнило, сохранилась только сталь.

Впереди кто-то охнул, а Думейн подтолкнул меня:

– Не стой столбом.

Я послушно двинулся дальше, вдвое внимательней глядя по сторонам и пытаясь отличить – техника человека или умение Зверя проделало дыры в панцирях?

Сделав последний шаг из прохода и оказавшись на просторе, я наконец рассмотрел большую пещеру, заполненную светом. Пол и свод тут и там бугрился наростами, кое-где они превратились в самые настоящие каменные копья. От таких, что подошли бы больше руке ребёнка, до громадин под стать лапе Ужасного Ворона, которые я бы не сумел обхватить даже двумя руками. Они, ярко освещённые с одной стороны, с другой отбрасывали густые чёрные тени.

Пещера оказалась почти правильной округлой формы, в центре, между трёх торчащих из потолка огромных каменных пик, висел ярко-голубой шар. Именно он светился, заполняя пещеру переливающимся голубым светом и тенями.

Думейн снова толкнул меня в спину, напоминая, что я здесь не один. Шагнув в сторону, я освободил проход и тут же обнаружил явные следы человеческого присутствия. Древки и кости, скрытые доспехом.

Похоже, когда-то вход в последнюю залу этих пещер преграждала формация, основа которой была заключена во Флаги. Сейчас дальний от меня разломан на несколько кусков, а тот, рядом с которым я остановился, остался цел, но с обвисшим полотнищем, покрытым пылью и паутиной, явно не сохранил в себе и капли силы Неба.

В шаге от него лежали останки человека. У тела не было ног и головы, броня на груди пробита в нескольких местах. В дырах виднелись раздробленные ребра. Кто бы этот человек ни был, но погиб он очень давно и погиб в бою. Покрытый пылью меч лежал в шаге от погибшего.

Я шагнул к клинку, уже хотел было взять его в руки, как вспомнил о своём Указе и лишь пихнул кончиком сапога рукоять, взметнув лежавшую толстым слоем невесомую пыль. Её тут же закрутило невидимым ветром, поволокло к центру пещеры. Уже зная куда смотреть, я огляделся по сторонам, тут и там замечая под ногами стражников пыльные струи, отчётливо заметные в голубом сиянии.

Тот ветер, что сопровождал нас весь путь, не исчез в последней пещере. Хотя, казалось бы, куда дальше здесь может идти воздух? Нашлось место. Он дул прямо к тому сияющему шару, который висел по центру пещеры. На моих глазах пыльные нити поднялись выше, втянулись в сияние, на несколько вдохов заставив потускнеть, посереть его свет. А затем шар засиял с прежней силой, выбросив из себя чужеродную грязь наверх, к потолку.

Раздался восторженный вопль знакомого голоса:

– Я нашёл его! Разгадал твои записи, жадный дряхлый дед! Стражники Саул давно погибли, но твоя тайна цела!

Я перевёл взгляд на Аймара, который единственный из нас не жался ближе к стенам пещеры, а стоял уже в двух десятках шагов от сияющего шара. Стоял, вздевая к нему свой меч:

– Сотни чужаков рыскали по нашим землям, искали Сердце среди скал, в горных долинах, в ущельях. Глупцы, как легко ты их провёл, дед. А я – я понял смысл твоих иносказаний! Ха-ха-ха! – когда смех стих, Аймар развернулся к нам всем, коротко приказал. – Устраиваемся.

Стражники зашевелились, занялись делом. Через сотню вдохов выход из пещеры, по которому мы пришли, перегородила пелена формации. На месте старых Флагов встали новые. Десяток Пиня обошёл пещеру по кругу, сообщив после, что больше проходов нет. Лесовик с деревом на доспехе привычно начал раздавать походную еду, но его ухватил за руку Кирт:

– Собрат, остановись. Здесь нам незачем опасаться Зверей леса. Ветер дует сюда, к Сердцу своей стихии. Позволь нам, твоим братьям по оружию, отплатить за помощь в лесу, – символы одного из контрактов над головой Кирта принялись мерцать, часто и сильно. Я, знающий куда смотреть, видел отблеск их сияния в гримасе на его лице. – После всех невзгод лучшее, что может нас порадовать – это горячая пища.

Кто-то отозвался:

– И женщины.

Кирт обернулся, развёл руками:

– Извини, брат, я заходил в Павильон Цветов, ни одна не согласилась пойти с нами в лес.

Ответом ему стал смех, заставивший меня скривиться:

– Похоже, что брат Кирт не так уж хорош, как он нам рассказывал, а, братья?

Стражнику ответили:

– Да ты и сам в этом деле любишь прихвастнуть!

Кирт смеялся со всеми, затем предложил:

– Так что? Отпразднуем находку господина? Мы прихватили с собой и котёл, и припасы. Будет суп из рёбрышек и корней лотоса, хотите?

Ответом ему стал одобрительный гул голосов.

Я огляделся. Аймар подошёл ещё ближе к Сердцу, сел прямо на голый камень и сейчас глотал какое-то зелье. Люди Кирта и впрямь достали большой котёл, мясо и готовились варить похлёбку. Глупцы. Неужели не заметили, что ветер не только дует сюда, но и уходит из пещеры?

Впрочем, мне нет дела до того, кто может прийти на этот запах. Гораздо больше меня интересует спокойное место, где можно будет укрыться от любопытных глаз и закончить с цепочкой. Хотя, до того, как стражники лягут спать, это не более чем мечты. Заметив в толпе Зотара, я дождался, когда наши взгляды встретятся и мотнул головой в сторону. Через два десятка вдохов мы столкнулись, словно случайно и устроились у стены, в отдалении ото всех остальных.

Помолчали. Слов неожиданно не нашлось. Я, припомнив давний, оборвавшийся разговор, спросил, чтобы хоть как-то начать:

– Так значит вот это и есть та штука, которая поднимает Возвышение Мастеров?

Зотар скосил взгляд в центр пещеры и кивнул:

– Да, старший. Самое важное для Мастера – это сродство со стихией, её понимание. Чем лучше он понимает тайны своей стихии, её суть, её законы, тем лучше он может ощущать её в своём теле. А главное, тем лучше может управлять её движением в меридианах.

Я пожал плечами, скривился в недоумении:

– Стоило ли делать из этого такую тайну в Первом поясе?

Зотар развёл руками:

– Не знаю, старший.

Я вгляделся в сияющий шар:

– И часто такие штуки находят?

На его поверхности и в его глубине то и дело мелькали туманные сгущения, словно тонкие нити облаков на голубом небе. Зотар покачал головой:

– Очень и очень редко. Это настоящее сокровище, которое на землях Пояса встречается реже, чем Сердца Силы в Первом. Даже мы с дедом… – Зотар на миг замолчал, а потом усмехнулся. – Чего это я? Теперь какая разница? Даже мы с дедом осушили четыре Сердца Силы, – покрутив рукой в воздухе, Зотар пояснил на мой немой вопрос. – Украли у одной мелкой фракции.

Я кивнул. Как и я. До сих пор не знаю, кому принадлежал Фонтан, Волкам или Ордену? И подозреваю, что Ордену. Раз есть сходство в одном, то есть оно и в другом, поэтому я озвучил свои догадки:

– Но можно обойтись и без Сердца, познать тайны стихии самому.

– Можно, старший, – не стал спорить со мной Зотар. – Но этот путь, как и для Воина, путь накопления силы и раскрытия узлов, может занимать долгие годы. Десятилетия.

– А с Сердцем? Сколько мы здесь пробудем?

– Не знаю, – Зотар пожал плечами. – Таких тонкостей и дед не знал. Но припасов только наш отряд взял из поместья на пару месяцев, а сколько походных пайков у лесовиков господина Аймара – я даже не знаю. Дед рассказывал, что некоторые идущие годами медитируют у Сердец.

Я кивнул, принимая ответ, но не особо в него веря. Домар должен был знать больше и наверняка снял ограничения с цепочки с запасом. Как раз на эти два месяца. Или…

Я впервые задумался об этом. Или же Домар не подозревал, что мы сильно задержимся и, как и я во время перехода Врат, ошибся? Впрочем, неважно. Поняв, что молчание затянулось, а я всё это время глазею на Аймара, спросил:

– Он уже поглощает Сердце? Или оно уцелеет?

Зотар покачал головой:

– Нет. Это только Сердце Силы со временем наполнится, а Сердце Стихии исчезнет окончательно. И даже спустя десятки лет вряд ли появится вновь в этом самом месте. Никто не знает что нужно, чтобы зародилось Сердце Стихии. Вернее знают, что нужна сама стихия. Но, – Зотар обвёл рукой камни вокруг, – я бы и сам никогда не подумал, что подземная пещера создаст Сердце Воздуха. Земли? Да. Может быть, даже воды, будь здесь подземная река. Но воздуха?

Помедлив, я спросил:

– Ты в Сердце что-то видишь? У тебя же воздух.

– Нет, не вижу, – Зотар вздохнул. – Нужно быть ближе, лучше даже касаться, хотя не все на это решаются.

Я оглядел висящий шар. Коснуться его у Аймара вряд ли выйдет. Если только он не использует технику движения. Но это ведь мгновение, а не месяц.

– Тогда чего он ждёт?

– Залечивает раны, восстанавливает силы, готовится… – Зотар покосился на меня, неуверенно продолжил. – Мне дед всегда говорил, что наилучший результат даёт медитация в спокойном состоянии, когда тебя не тревожат заботы и беды. Что идущий должен быть сосредоточен только на одном. На пути к Небу.

Я вновь пожал плечами и честно признался:

– По-настоящему я учился всего полгода. Всё остальное время у меня либо не было учителя, либо не находилось и свободного мгновения, чтобы думать о пути к Небу. Мне нужно было становиться сильным, чтобы выжить.

Замолчав, я признался себе, что на моём пути все же встречались такие люди, которые могли бы научить меня очень и очень многому. Люди и… духи, в сравнении со знаниями которых все познания современных идущих, как знания лягушки о мире перед птицей, что обозревает этот мир с высоты полёта. Но не сложилось.

Кто-то скрывал знания. Кто-то не мог учить. А кто-то не хотел сам и не желал, чтобы я даже сумел найти учителя. Ничем иным я ограничения собрата Клатира назвать не могу. К чему было ограничивать меня временем? Я не увидел Первого пояса, не прочёл его книг и не услышал мудрости тех, кто жил в нём.

Как ни удивительно, но в Ясене Первого уходящие из него оставляли только многословные трактаты о сущности силы, стихий и Неба. И полезного в них нашлось не больше, чем в трактате, который мне достался от комтура Пратия. Пустопорожние рассуждения, в которых не было и намёка на суть стихий или рассказ Зотара. Или же я не видел этих намёков. Отстранившись от рассуждений и старых обид, я продолжил вслушиваться в слова Зотара:

– …потому он и взял с собой отряд. Путь Возвышения Мастера гораздо опасней, чем у Воина. Если прерванная медитация у Воина ничего не значит, то прервать Мастера, когда он погружен в тайны стихии, означает навредить ему. Стихия не терпит пренебрежения собой. Множество сильных Мастеров получали травмы, когда враги срывали их медитации. Даже громкий звук может заставить стихию разрушить меридианы.

С каждым новым словом Зотара я всё сильней и сильней прищуривался, пытаясь скрыть досаду и одновременно восторг. Вот значит, как всё обстоит. Мог бы и сам немного обдумать случившееся со мной, когда я решил, что Гнилому Лосю нет до меня дела. Вопрос в другом.

Тогда я и впрямь полностью сосредоточился на стихии. Даже не столько своей, сколько на чужой. Но неужели такая малость, как несколько десятков нитей стихии, которыми я управлял, действительно причина моего состояния? Неужели и впрямь стихия с такой силой ответила на то, что я остановил её познание на половине пути? Что-то сомнительно. Ведь не Сердце же стихии я познавал, а крошечную часть чужой силы. Может так неудачно сложилась моя медитация и удар умения Лося? Одно подтолкнуло другое, усилив друг друга?

По пещере разнёсся громкий крик:

– Эй, собратья! Горячая похлёбка с рёбрышками Медвежьей Обезьяны и корнями лотоса готова!

Пинь тут же вызверился на крикуна:

– Не смей орать. Когда господин погрузится в созерцание Сердца Стихии, ты тоже будешь так драть горло? Может мне лучше укоротить тебе язык заранее?

Кирт подскочил со своего места и шагнул вперёд, заслоняя провинившегося повара:

– Брат Пинь, прости глупца. Конечно, это не повторится.

Несколько вдохов два стражника-командира словно боролись взглядами, затем одновременно отвернулись и шагнули в стороны. Повар повторил, но уже гораздо тише, криво улыбаясь:

– Собратья-лесники, подходите за горячей похлёбкой. Вы и так вечно в походах грызёте сушёное мясо и орехи. Позвольте позаботиться о вас.

Не знаю, как остальные, но я варево выхлебал с удовольствием. Тому стражнику, что распоряжался у котла, стоило бы бросить торчать на охране поместья и перейти на кухню. Так вкусно никто из слуг не готовил. Может быть повар, который служил самим Саул и был лучше, но я никогда не пробовал того, что он им готовил. А здесь один запах похлёбки кружил по пещере, заставляя исходить слюной.

Аймару потребовалось полдня, чтобы подготовиться к Возвышению.

Я как раз успел подремать, проснуться от суеты в пещере и застал момент, когда он просто открыл глаза и поднялся. Равнодушно оглядел пылающий жаром камень под котлом, где стражники поместья опять готовили еду, и принялся снимать с себя броню.

Снова он ничего не приказывал, все действовали сами. Десяток стражников обнажили оружие и встали у формации на входе в пещеру. Едва ли не там, где лежали до этого кости предыдущих стражников. Пинь обошёл кругом центр пещеры и установил шесть уже знакомых мне флагов формации Ночной Тишины, которые замкнули в себе площадку с Сердцем Стихии. У каждого столба встал стражник из его отряда, с выдавленным на броне символом дерева.

Аймар же, оставшись в одном только поддоспешном халате, оглядел всех стражников, на миг задержав взгляд на мне и двинулся в центр пещеры. Пересёк границу формации Тишины и сел точно под сияющим шаром Сердца. Между его макушкой и самим Сердцем оказалось не меньше трёх шагов расстояния.

Странно. Я думал ему нужно глядеть на него.

Пинь же обошёл формацию, повернулся к нам и негромко сообщил:

– Формация ограждает господина от громких звуков, но любой, кто посмеет повысить голос, будет убит на месте за нападение на господина. Запомните это. Я не буду ждать, когда контракт накажет такого глупца, мой меч будет быстрей. Все свободные от стражи могут снять доспехи. Еда два раза в день, отлить выходим только отрядом трижды в день. Время пошло.

С этими словами он шагнул в сторону, закрепил на вершине невысокой каменной пики очень толстую палочку, отмеряющую время, и запалил её. До этого я видел такую только в Павильоне Дерева, но ни разу учитель Фимрам не использовал её. Она будет гореть двенадцать тысяч вдохов.

Вспомнив о времени, я вспомнил и о Кирте, который всё так и ходит с моей Жемчужиной в теле. А ведь прошло уже дважды по двенадцать тысяч вдохов. Неужели я настолько же сильней в этой технике погибшего Эроя? Вчетверо?

Проследив, что мерная палочка горит ровно, Пинь выпрямился, громко, тщательно выговаривая каждое слово, приказал:

– Отвернитесь от Сердца! Никто не смеет долго на него глядеть. Всё должно достаться господину!

Замершие было при словах Пиня стражники снова зашевелились, устраиваясь спинами к Сердцу, по пещере поплыл тихий гомон разговоров. Пинь покосился на самых шумных, но смолчал. Все и впрямь скинули броню, я тоже воспользовался разрешением и освободился от её оков. Пусть я и привык к ней за столько дней, но глупить и продолжать таскать эту тяжесть даже сейчас?

Хотя, через сотню вдохов я уже не был так уверен, что это отличная идея. К разрешению разоблачиться не хватало ещё какого-нибудь подземного ручья, где толпа грязных мужиков могла бы помыться.

Впрочем, у кого-кого, но у меня не было проблем с запасами зелий. В том числе и от запаха. И не только его. Ещё мне понадобилось немного сушёного звёздчатого мха, которым переложены фиалы в сундучках. Он не небесная трава, бесполезен, но хорошо впитывает лишнюю влагу, когда ставишь сундучок на влажную землю. Но ещё лучше он впитывает пролитые алхимические зелья. По капле на каждый клочок мха и запихать их в ноздри. Неудобно, но лучше привыкнуть к этому, чем вдыхать запахи, которые разносит по всей пещере движение воздуха. Это не аромат похлёбки.