Читать книгу "Лекарь. Второй пояс"

Кирт замолчал, в пещере воцарилась тишина, в которой я слышал лишь дыхание десятков бывших стражников. Но едва я сделал первый шаг, как один из них с воплем рухнул на колени:

– Господин! Не убивайте его.

Кирт оскалился:

– Труек, заткнись!

Я оглядел кричавшего. Всё тот же, что кинул меч Кирту и пытался заступиться за него. На миг сцепил зубы, сжал их до хруста и глухо приказал:

– Всем молчать.

Кирт ухмыльнулся и закрыл глаза.

Я сделал ещё шаг. Труек не проронил ни слова, лишь бросил быстрый взгляд направо и налево. Через миг ещё один бывший стражник вздохнул и опустился на колени. Когда я сделал пять шагов, на колени встало ещё двое. Все они молчали.

Так, в молчании, я прошёл разделявшие нас с Киртом десяток шагов. На коленях к этому моменту уже стояли семеро, едва ли не половина уцелевших из отряда охраны поместья.

Я скользнул по ним взглядом, упёр Кирту в ямку между ключиц остриё Верного.

Кирт не вздрогнул, не открыл глаз, не сжал пальцы на рукояти своего меча. Лишь поднял подбородок выше, запрокидывая голову к Небу, которое висело где-то безумно далеко над скалой, в недрах которой прятались крошечные люди.

Я победил. Я сильней его. И всегда был сильней, даже когда притворялся слабым.

Но… Кому и что я доказал? Бывшим стражникам? Так они всё равно решились заступиться за Кирта. Невзирая на десятки трупов, которые убрали до этого. За Кирта, а не за повара, которого я убил перед этим. Зотару, который и без того знал мои тайны? Самому Кирту?

Я ещё раз оглядел замершего с закрытыми глазами Кирта. Он тоже привык быть слабым с тех пор, как потерял семью. Сколько лет он носил на себе Указ, что ограничивал его Возвышение? Почему он не сумел за два года во Втором поясе стать Воином? Сколько раз он пытался вырваться из-под контрактов?

Да, он подбросил мне нож, раз за разом унижал меня. И что? Я пробыл слугой всего три месяца, пару раз видел Столб наказаний. На меня пытались, как сказал Кирт, надавить лишь раз. А сколько раз давили на Кирта за… шестнадцать лет?

Он устал? Он хочет умереть?

Верный был настолько остёр, что даже не заметил закалки тела Кирта. Если она у него была.

Я слишком многое прочёл в его контрактах, чтобы убить его сейчас, стоящего на коленях и отказывающего сражаться за свою жизнь.

Ну уж нет.

Он будет жить.

Я стряхнул каплю крови с острия на появившийся в левой руке артефакт, негромко сообщил:

– Вставай и служи новому хозяину.

Кирт распахнул глаза и, с ненавистью уставившись на меня, прохрипел:

– Это я приказал Хилдену идти к твоей матери. Не будь я занят в тот день, то сам бы взял её!

Истина над головой Кирта налилась светом, за миг до того, как она должна была наказать его за ложь, я стёр её. А затем спокойно спросил:

– Мне уточнить, что это приказ, чтобы ты вспомнил, как это, когда контракт наказывает непослушного слугу? – подбросил артефакт на ладони. – Это клятвенный камень Древних. С ним мне достаточно только твоей крови, слуга, не нужно ни согласия, ни духовной силы.

Кирт взревел:

– Нет!

Бросился на меня, из каменного пола полезли серые щупальца, меч ударил мне в ноги. Через мгновение Кирт захрипел от боли и рухнул ничком, а его техника разрушилась, не успев даже схватить меня. Я покачал головой, глядя на корчащегося Кирта – упорства ему было не занимать. Он раз за разом тянул в мою сторону скрюченные пальцы, заставляя снова и снова вспыхивать символ Верности в своём Указе.

Похоже, когда он говорил, что устал от такой жизни, то ничуть не врал. Через мгновение тело подвело его – он потерял сознание от боли, замер на камнях, Верность в Указе сбавила свечение, вернувшись к своему прежнему сиянию. Невольно я вспомнил тот день, когда на воротах Морозной Гряды Тогрим предал Орден и сломал сигнальный амулет. Тогда он не успел потерять сознание. Спасло бы его это от боли, как сейчас? Кирт в беспамятстве явно не мог думать о нападении на меня, а Верность не наказывала за прошлое. Моя Верность.

Я протянул руку и отправил в Кирта Длань Возрождения, на миг добавив к голубым отблескам на стенах сияние обращения земной техники. Через три вдоха Кирт открыл глаза, через мгновение встретился со мной взглядом. Опережая его руку, вновь потянувшуюся к мечу, я предложил:

– Давай заключим договор. Ты отслужишь мне… Ну, пусть будет два года. А через два года ты будешь свободен от клятвы камню Древних, я внесу туда этот срок.

– Я, – Кирт закашлялся, помял горло, хрипло продолжил, – я слышал подобное раз пять, не меньше. Но каждый раз, каждый новый хозяин находил причину продлить срок, – Кирт поднялся на колени, дотянулся до меча, символ Верность стал немного ярче. – Ведь слуга так легко может провиниться…

Я задумчиво смотрел, как Кирт встал, принялся глубоко дышать, явно собираясь с духом, чтобы напасть на меня снова. Глупо. Ведь я могу запретить ему и это. Ведь я не просто заключил с ним контракт, а повесил на него Указ. Я не скован привычными ему ограничениями, но не могу и дать ему привычной записи срока в контракте, которую он может увидеть. Да это и не успокоит его. Это я видел над его головой Истину и знаю, что он не солгал мне ни словом. Здесь нужно идти другим путём.

Громко позвал:

– Зотар.

Тот мгновенно откликнулся:

– Да, первый брат.

– Скажи, почему твой дед выбрал меня, чтобы провести тебя во Второй пояс?

Не только стоявшие на коленях бывшие стражники, но и замершие у стены перевели взгляды на Зотара. Он повёл плечами:

– М-м-м, дед ведь говорил тебе это?

Я хмыкнул, указал пальцем на Кирта:

– Скажи это ему.

Зотар кивнул, громко, специально для Кирта сообщил:

– Мой дед повидал много людей за свою жизнь. Ему нужно было уметь разбираться в людях и уметь узнавать о них всё, что только можно. Леграда он выбрал потому, что он справедлив и не отвечает злом на добро.

Кирт захохотал, лупя кулаком по камням:

– Справедлив?! Парень, если ты хотел меня успокоить и заставить послушно выполнять его приказы, то ошибся и сделал только хуже. Я его враг, справедливо будет меня убить или заставить мучиться в служении ему, каждый…

Я перебил Кирта:

– Хватит. Мне надоело тратить на тебя время. Или соглашайся, или нападай и умри. Последний шанс.

Кирт молчал вдох-другой, обвёл взглядом стоявших на коленях за моей спиной, затем глухо сказал:

– Год.

Кто-то из бывших стражников даже застонал не сдержавшись.

Я же покачал головой:

– Два.

– Год.

– Значит не хочешь? – я пожал плечами. – Ну, видит Небо, я давал тебе шанс.

Поднял меч…

– Стой! – Кирт на миг зажмурился. – Согласен. И пусть, – Кирт бросил взгляд в сторону, туда, где висело Сердце Стихии, – Небо проклянёт тебя, если ты меня обманешь.

Зотар встал рядом, ухмыльнулся и, покачав головой, спросил меня:

– Всё, первый брат? Ты сделал всё, что хотел? Сейчас снаружи раннее утро, самое время выбираться отсюда.

– Выбираться? – теперь ухмылялся я. – И бросить Сердце Стихии? Ты в своём уме, брат?

Кирт язвительно заметил:

– В Первом поясе тебе, га-аспадин, не говорили, что чужое Сердце убьёт тебя надёжней, чем яд Зверя этапа Предводителя Воинов?

Я перевёл взгляд на Кирта, переспросил:

– Чужое? С каких пор Воздух чужой для того, кто им владеет?

– Что? – теперь на меня глядел не только Кирт, но и Зотар, да и все стражники. – Не может быть. Ты владеешь двумя стихиями?

– Что? – мне на миг стало даже не по себе под всеми этими взглядами, такой восторг в них горел. – С чего ты взял это, Кирт? Моя стихия Вода, – я остановил взгляд на Зотаре. – Сердце твоё, младший брат.

* * *

Зотар послушно шёл следом за Леградом и напряжённо размышлял о том, что тот ему рассказал. Звучало всё достаточно логично. О том, что Мастером можно стать и раньше, чем получить десятую звезду Воина, он знал ещё от деда. Но почему-то никогда не примерял это на себя, раз за разом терпя неудачу на пути освоения воздуха. Дед давал много советов, но не мог дать главного – таланта.

И предложение Леграда заменить талант Сердцем Стихии выглядело бесценным подарком. Зотар лучше Леграда понимал, сколько может стоить Сердце Стихии. Первому брату было бы достаточно прийти с таким подарком к воротам любой семьи, шепнуть им про место с Сердцем, чтобы рассчитывать в ней на место приглашённого старейшины. Разом решить все возможные проблемы с семьёй Саул или просто получить столько денег, что ближайшие годы его семья не испытывала бы никакой нужды…

Зотар отвлёкся от мыслей – идущий впереди Леград остановился. Несколько мгновений они вдвоём стояли в тишине и темноте подземной галереи, связывающей два пещерных зала. Затем Леград вздохнул:

– Сейчас я как никогда понимаю всех тех учителей, что встречал на своём пути. Каждый из них предпочитал обходиться намёками и пустыми речами, а мне хотелось, чтобы они показали мне прямой путь. И вот сейчас…

Леград развёл руками, замолчал, затем и вовсе отвёл взгляд в сторону и вздохнул:

– И вот сейчас… Я боюсь сказать даже слово. Моя стихия Вода, что, если я всё понял не так? Что если своей помощью всё испорчу? Покажу тебе неверную дорогу, которая отнимет у тебя годы без всякого толка?

Теперь пришла пора Зотара пожимать плечами:

– Я старше тебя на два года, брат. Скоро мне семнадцать и я всё ещё не стал Мастером. Можно, конечно, и дальше искать свой путь самому, но легче ли мне будет от того, что эти годы я потрачу сам?

– Ну, да, – Леград криво усмехнулся, – легче, если вину можно спихнуть на другого.

– Леград! – Зотар впечатал кулак в ладонь. – Первый брат, я не вкладывал в свои слова такого смысла! Прошу простить меня!

Несколько мгновений Зотару казалось, что сейчас та тонкая нить, что связывала его и Леграда все эти месяцы жизни слуг у Саул, лопнет, и их дружба умрёт в день своего рождения. Он замер, опустив взгляд и боясь взглянуть на Леграда. Наконец призрачный ветер, холодивший затылок, стих, исчез бесследно, а Леград вздохнул:

– Ладно. И всё же. Как ты впитываешь силу Неба? Какой твой образ?

Зотар разомкнул руки, поднял взгляд, торопясь, ответил:

– Когда я медитирую, то воздух вокруг меня начинает сиять. Я делаю вдох, и это сияние перетекает из лёгких в мои меридианы.

– Надо же, – Леград покачал головой, – я почти угадал.

Зотар осмелился улыбнуться:

– Это плохо или хорошо?

– Знать бы… – Леград помолчал, негромко спросил. – А ты ощущал в себе свою стихию?

Зотар развёл руками:

– Нет. И отец, и дед десятки раз давали мне советы, но я так и не смог ощутить в себе ни потоков ветра, ни сияющей пыли, ни холода воздуха.

– Значит и они не давали тебе точной подсказки, значит я всё же прав в своих сомнениях.

Зотар мысленно застонал. И зачем он это ляпнул? Он уже столько раз пытался нащупать в себе стихию, что сейчас был бы рад любому совету. Но похоже, теперь не видать ему ничего. Так и просидит бесполезно под Сердцем пару недель, а затем только и останется, что честно признаться Леграду – его таланта не хватает, чтобы стать Мастером до пика Воина. Да и потом… Отец сумел ощутить ветер, но на этом и застрял.

Леград внезапно заговорил, обвёл рукой тьму вокруг:

– Тебя не удивляет, что в этом тоннеле ветер постоянно дует только в одну сторону?

Зотар не стал поправлять Леграда, хотя он, не раз тренировавшийся в пещерах, где не было лишних глаз. Знал, что такие наклонные отрезки, соединяющие друг с другом подземные залы, назывались галереями. Не суть. Речь сейчас шла о куда более важных вещах. Подумав, он всё же честно ответил:

– Удивляло бы, если бы впереди не висело Сердце этой стихии. Оно зовёт в себя ветер. Годами, десятилетиями. Сердце не может вырасти там, где нет его стихии.

– Ну… – Леград потёр бровь, задумчиво протянул. – Может быть. И всё же. Ветер твоя стихия. Закрой глаза, что ты чувствуешь вокруг? Опиши подробно свои ощущения.

Зотар послушно закрыл глаза, подумав, раскинул руки, ладонями ловя ветер, принялся перечислять:

– Ветер. Я ощущаю ветер. Прохладный, ровный, неостановимый. Он даже рад, что я встал на его пути. Со мной можно поиграть – закружить вокруг, растрепать одежду и волосы, огладить кожу сотнями невидимых рук. Мне нравятся его прикосновения, его едва слышимый свист, с которым он огибает меня и тебя.

Что-то дрогнуло в ветре и голос Леграда донёсся уже с другого места:

– А что ветер тебе говорит о том месте, где я стою сейчас? Спроси его.

Зотар честно признался:

– Он не отвечает, но я слышу, как он забавляется с твоей одеждой.

– Хорошо. А теперь, не открывая глаз, иди к стене тоннеля. Коснись её рукой. Что ты ощущаешь?

Зотар послушно сделал первый шаг в сторону. Споткнуться он не боялся, сколько в его детстве было тренировок с закрытыми глазами? Сотни? Он едва отрывал подошву сапога от камня пола, буквально скользя в волоске от него, готовый в любой миг перенести тяжесть тела, едва ощутит под ногой препятствие или провал. Шесть шагов и ладонь легла на холодный, чуть влажный камень пещеры. Но пока Зотар молчал, вряд ли Леграда интересовало именно это его ощущение.

Через миг ладонь вновь тронул ветер. Но на этот раз Зотар ощущал не сотни невидимых рук, а лишь одну, которая скользнула по его коже, обогнула ладонь и убежала дальше.

К выходу из пещеры.

Позабыв о том, что ему нужно рассказывать о своих ощущениях, Зотар прижался щекой к камню, повернул лицо туда, откуда прилетела эта ладонь ветра, одна его рука скользнула выше по камню, другая ниже.

Как он мог этого не заметить раньше? Как он мог упустить в голосе ветра этот шелест, с которым сотни воздушных ладоней скользили по грубым, шершавым стенам галереи? Ладони коснулись его лица, пробежали по нему, попытались забраться под зажмуренные веки, истончились любопытными пальцами и скользнули в нос при вдохе, забрались в уши. Шелест слился в неразборчивый гул, в котором ему внезапно почудились голоса.

Зотар прикусил губу, затаил дыхание, пытаясь разобрать, уловить, понять…

Только когда в груди стало больно, а сердце принялось стучать так, что заглушило шелест ветра – опомнился, выдохнул истраченный и жаркий воздух, сделал глоток свежего и прохладного. И снова замер, вслушиваясь. Время потеряло значение, остался лишь гул ветра, который что-то нёс с собой.

Наконец Зотар и впрямь уловил в нём шёпот голосов. Он не разбирал слов, но это ему и не было нужно. Теперь вместо тьмы он видел во всех подробностях шершавую стену, к которой всё ещё прижимался щекой. Знал на какой высоте потолок галереи, где на полу лежат камни. Не просто знал, а буквально видел всё это, так подробно ему описал всё это шёпот ветра. Словами, которых он даже не понимал.

Зотар видел даже сидящего на полу Леграда. Услышал новый шёпот, на этот раз шёпот Леграда:

– А теперь возьми столько ветра, сколько сможешь удержать в ладонях.

Зотар, не открывая глаз, оторвал одну руку от стены, подставил ладонь ветру. Сколько я могу удержать ветра?

* * *

Я отложил в сторону последний из свитков и несколько вдохов сидел с закрытыми глазами, оглядывая записи в жетоне. С этими последними трофеями, а я забрал даже то, что нашлось у бывших стражников, записей стало вдвое больше. Всё же Второй пояс гораздо богаче, чем Первый.

Это радовало, но разбираться со всем этим предстоит ещё очень долго. Да и свитков со стихией воды нашлось всего ничего. А я уже давно понял, насколько важны Мастеру техники его стихии. Жаль, ничего переделать так просто не получается, словно раньше одна только близость города Древних приносила мне удачу.

Ничего. Я справлюсь. Я сумею. Я разберусь.

Открыв глаза, я успел заметить, как ближние стражники резко спрятали взгляд. Позвал:

– Гавал.

Он, бывший командир лесных добытчиков Домара, поднялся, неспешно подошёл, избегая глядеть на меня и склонился:

– Да, господин?

Я жестом указал на свитки:

– Верни владельцам.

И занялся другой кучей добычи. Оружием. Полностью разобрать вещи Симара, Аймара, их мёртвых людей и ставших моими подчинёнными заняло очень много времени.

Где-то в кисетах всё было разложено не так, как я привык, иногда совершенно беспорядочно. Или же я не понимал причин, по которым ядра в кисете Аймара оказались разложены едва ли не по всем полкам.

С другими сглупил и приказал отдать всё, что у них есть. А уж они постарались, избегая наказания моего Указа. Я не ожидал, что у них с собой столько хлама. Не приступи Зотар к Сердцу, я бы поручил ему разбирать всё, что получил в пещере, но…

Ещё больше времени заняли расспросы каждого обо всех подозрительных пузырьках. Конечно, бывшие стражники утверждали, будто яд был только у того, что занимался готовкой, и выдал он его только Кирту, но я не собирался рисковать. Да и отлично помнил, что сам я легко сумел утаить аж несколько кисетов, набитых всеми богатствами, полученными в Первом поясе.

Но это всё позади. Имущество, за редким исключением (ядра Зверей высокого Возвышения, необычные зелья, карты), уже вернулось к своим хозяевам. Осталось решить, как поступить с оружием. Большая часть его – всё равно хлам. Запасное, памятное, случайно доставшееся. Даже то, что сейчас висит на поясах бывших стражников – утратило начертания Симара и теперь много хуже будет вести себя в бою.

По уму, мне бы поменять всю эту кучу негодного старья на оружие с начертаниями. Вот только где его взять? Для этого нужно выбраться к городу. И не к Ясеню, а к Двум Холмам. А я этого себе позволить не могу.

Или же выбрать то, что сохранило начертания и раздать.

Я потянул из середины кучи меч. Тот, что рассматривал Пинь, а я увидел, едва войдя в пещеру.

Потянул и замер. А как я пойму, что на мече есть начертание? Как узнаю, какое оно?

Поднял глаза и с новым интересом оглядел бывших стражников. Заметив, как они вновь отводят взгляд, поморщился и раздражённо повысил голос:

– Кто из вас хорош в познании и сможет определить начертание на оружии?

Несколько вдохов бывшие стражники переглядывались, затем Гавал поднялся на ноги:

– Я, господин.

Я похлопал по камню рядом с собой. Удачно вышло. Усевшемуся Гавалу сунул в руки меч:

– Что ты скажешь о нём?

Тот ответил не сразу, долго сидел, вглядываясь в клинок, водя по нему пальцами:

– Очень старая работа. Я бы даже рискнул и сказал, что Древних. Но начертания не вижу. Или моих знаний недостаточно.

Сдержав недовольный вздох, я забрал меч и кивнул на кучу оставшегося железа:

– Разбирай. С начертанием в одну сторону, без в другую, необычное в третью.

Сам же вгляделся в меч. Что Пинь в нём нашёл? Хотя… Одна догадка у меня была.

Я всё ещё помнил, что Вратами Ясеня годы назад прошёл основатель Волков. Помнил, что у него был меч из Зала Стражи. Меч с вложенной в него техникой, которую никто из ватажников так и не сумел познать. По годам вроде не очень подходит, хотя это ни о чём не говорит. Пять лет в одну сторону, пять лет в другую. Кто точно знал, сколько лет назад погибли защитники пещеры и когда их здесь оставил дед из Саул? Аймар? Он не оставил про это записей. Вряд ли конечно в руках у меня меч Волков, но всё же – вокруг меня Второй пояс, здесь вещей, с вложенной в них памятью Мастеров, гораздо больше.

Из моих ладоней выскользнули нити силы… И бесследно исчезли в холодящей ладони стали.

Несколько вдохов ничего не происходило, а затем лезвие меча вспыхнуло алым пламенем, оно пролилось на камень пещеры и соткалось в фигуру призрачного мечника.

Которого, похоже, никто кроме меня не видел. Ведь никто не вскочил, не вскрикнул и даже не вскинул взгляда на это пламя.

Мгновение мечник смотрел на меня, а затем вскинул перед собой меч, и в его прозрачном теле начали загораться узлы созвездия.

* * *

– Первый брат…

Кирт с такой ненавистью зыркнул на Труека, что тот не только замолчал на полуслове, но и отшатнулся. Кирт же процедил:

– Какой я тебе первый брат теперь? Иди, поищи среди лесовиков кого посильней. Гавала, к примеру.

Труек справился с собой, шагнул назад, криво усмехнулся:

– Разве кому-то из нас важна сила? Я с тобой уже три года. Ты спасал мою шкуру в лесу, в поместье брал на себя самые грязные приказы обоих господинов.

Кирт с силой провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания, глухо спросил:

– Зачем пришёл? И к чему так рисковал, бестолочь, вступаясь за меня? Ни хрена ничему не учишься…

Труек покосился в центр пещеры, коснулся кисета и негромко произнёс:

– Держи, первый брат. Тебе сейчас нужно.

Кирт болтнул небольшую бутыль, прислушался к бульканью, беззлобно буркнул:

– Снова прихватил на выход вино. Ничему ты тогда не научился.

Труек беззвучно рассмеялся:

– Пригодилось ведь. Да и новый господин не зря же оставил его мне.

Помолчав, Кирт приказал:

– Раздай всем, – поймав взгляд Труека, Кирт покачал головой, – и не говори, что взял мало. Не поверю, – с нажимом повторил. – Всем.

Труек скривился:

– Им-то с чего?

– С того, что лежать, ожидая удара меча в горло, тяжелее, чем бить.

– Никто и не ждал, спали все как…

Труек подавился словами, скривился. Кирт кивнул:

– То-то и оно. Не скоро они ещё повернутся к нам спиной.

Труек взглянул исподлобья, спросил:

– А вино из моих рук, значит, возьмут?

Кирт молчал несколько вдохов, опять с силой отёр лицо ладонью, повторил:

– Раздай. Остальное они решат сами.

Бурчащий и проклинающий своё решение подойти к Кирту Труек уже давно ушёл, когда Кирт всё же сорвал затычку с бутыли. Красный шёлк и печать без слов говорили и о цене, и о качестве вина. Сделав первый глоток, Кирт повернулся к центру пещеры. Там под Сердцем медитировал сопляк Зотар, которому выпал невероятный шанс.

Это Сердце выросло буквально на костях десятков Воинов Саул. И досталось приблуде, пришедшему из Первого пояса. И Аймар, и Симар умерли бы второй раз, увидев это. Изошли бы кровью от злости. Вот уж насмешка Неба. Или не насмешка, а ответ на жаркие просьбы о справедливости десятков их слуг.

Кирт долгие годы проклинал сначала Домара, затем Симара. Уверен, с теми же самыми просьбами об ужасной смерти хозяев обращались к Небу и все остальные, по глупости соблазнившиеся условиями контрактов Домара. Никто ведь и предположить не мог, что захудалая ветвь Саул, которая едва сводила концы с концами, скрывала такие тайны. Начертатель, который в одиночку мог создавать свитки контрактов.

Будто этого было мало, талант Симара оказался воистину удивителен – он умел вносить изменения в уже заключённые контракты. И об этом не знал ни его брат, ни его отец. Они с довольным видом занимались делами поместья и Ясеня, раздавали приказы, не зная, что настоящий хозяин поместья – это вечно строящий из себя обиженного Симар. Симар, скрывавший от них даже свой прорыв на этап Мастера. Симар, лелеющий мечту стать главой сначала Ясеня, затем Двух Холмов, а затем и всех земель Саул.

Но это уже неважно. То, о чём просил он, Кирт, уже частично сбылось. Симар умер. И ему не помогли ни десятки подчинённых Воинов, ни зачарованные доспехи. Кирт жалел лишь о двух вещах: первое – что не видел, как Леград убивал Симара, а второе – что Домар ещё жив. Домар, с обмана которого всё и началось пять лет назад в Двух Холмах.

Кирт сделал очередной глоток, внимательно оглядел Леграда. Тот сидел с закрытыми глазами, подогнув под себя ноги. Возле колена стоял кувшин. Но не с вином. Над ладонью Леграда парил крохотный, размером с рисовое зерно, шарик воды.

Сукин сын!

Кирт смыл вином горечь зависти. Ему не привыкать к тому, что вокруг него полно тех, кто талантливей. Иначе не случилось бы в его жизни службы в такой заднице, как Ясень. Иначе бы он не польстился на те крохи, что обещал за службу Домар, лишь бы успеть рассчитаться с жадным купцом, который не нашёл никаких следов сестры, но требовал полного расчёта.

Ничего. Ему не впервой служить. Подумаешь – новый господин… Подумаешь – ещё два года, когда он ждал четырнадцать…

Ещё два года!

Кирт сделал ещё глоток, чувствуя, как в голове появляется лёгкость.

Пусть тебя проклянёт Небо, Леград, если ты обманешь меня. Небо всё видит. Голова Симара тому свидетель. Только попробуй меня обмани…

* * *

Комната была обставлена скромно. На первый взгляд любого, кто получал право аудиенции. На стенах висели простые пейзажи, выполненные тушью. На широком деревянном столе ровными стопками лежали свитки и книги. На краю тлела жаровня с благовониями.

Но эта комната принадлежала одному из гениев клана Гарой. Вряд ли на изготовление стола пошла обычная древесина из соседнего леса. В свитках наверняка содержались наставления Древних или размышления мудрецов клана. А может быть и техники, не зря же основа некоторых свитков выполнена из нефрита. Скорее всего и картины принадлежали кисти великого художника.

В чём-то гости были правы, в чём-то ошибались. Крам, вошедший в комнату без стука, отлично знал, что пейзажи рисовал сам Лир Гарой во время своих частых путешествий.

Остановившись в трёх шагах от стола, Крам спокойно дождался, когда Лир закончит читать, сделает последнюю запись в свитке и поднимет на него глаза. Только тогда он назвал причину, вынудившую его побеспокоить господина:

– Письмо от владычицы Северного Пика. Она просит вас присоединиться к её отряду.

– Что именно ей требуется?

– Объявила о большой экспедиции к Хребту Чудовищ. Разместила список из пяти сотен позиций в Зале Заданий. Почти сотня – это редчайшие небесные травы и ядра Зверей очень высоких рангов. Ей нужно даже ядро Зверя этапа Предводителя.

– Жадная старуха.

Крам поспешил сообщить подробности:

– С отрядом идут её мастер битв и… её сын.

Лир сцепил руки и несколько вдохов был больше похож на статую, даже не дышал всё это время. Затем хлопнул ладонью по столу:

– Отказать.

Крам поморщился, характер владычицы Северного Пика, двоюродной тётки Лира, он знал и знал, что ему предстоит немало неприятных мгновений, когда она выместит на нём свою злость и раздражение. Вздохнув, продолжил сообщать неприятные новости:

– Господин, по поискам. Нашлось несколько стражников и попрошаек на входе в Два Холма, что узнали портрет и сказали, будто видели этих людей. Но…

Лир вскинул голову, переспросил:

– Но?

– Я не верю им. Слишком уж похожи слова, которыми они описывают этого Леграда и его семью. Так бывает, когда повторяют, – помолчав несколько вдохов, Крам негромко, со значением закончил, – точь-в-точь повторяют чужие слова.

Лир расправил рукава халата, спросил сам себя?

– Значит, семейка Саул решила прибрать к своим рукам талантливого бойца? Кто из них врал, а кто говорил правду? Сирк, Домар, Аймар?

Крам негромко вмешался в мысли своего господина:

– Аймар увлечён поисками Сердца. Сильный боец в отряде ему бы совсем не помешал. Удивительно, конечно, как он сумел раскусить обман этого лицемера Леграда. И почему тот променял ваше щедрое предложение на службу у этого… – Крам запнулся, но все же позволил сказать то, что думал. – Недостойного.

Лир улыбнулся, но тон его голоса был холоден:

– Меня это тоже интересует. Талант, несколько месяцев блуждавший в городе Древних. Что он вынес оттуда? Чем Аймар сумел его соблазнить? Что ему дали Саул, чего не мог дать я?

Крам предложил:

– Отправить гонца вслед вашему брату? Или… в Зале Достижений обменять ваши заслуги на небесный амулет Духовного Голоса?

Мгновение Лир думал, затем покачал головой, роняя тяжёлые фразы:

– Нет, не стоит. Если Аймар считал, что я не вызову его на поединок, то он заблуждался. То, что мы пару раз вместе пили вино, не смягчит меня. Руку ему лекарь обратно не сумеет пришить. Будет год отращивать заново. Закончу с делами клана и в следующем месяце сам отправлюсь в Ясень. Подготовь людей.

Крам кивнул:

– Слушаюсь, господин.

Развернувшись, верный слуга вышел. Он не знал, что, даже если бы его господин сорвался с места прямо сейчас, нагнал брата, вместе с ним прискакал бы в Ясень, то не сумел бы наказать Аймара. Ведь наказывать уже было некого.

И даже выполнить второе желание – заполучить в свой отряд Леграда у него не вышло бы.

Хотя они, конечно, встретятся. Но случится это очень и очень нескоро. Один будет стоять на арене, истекая кровью, а другой взирать на битвы с трибун. А над всем этим будет нависать синее Небо.