Читать книгу "Лекарь. Второй пояс"

– Ты, дядя.

Аймар выхватил меч, рубанул по столу, развалив его надвое:

– Ясень принадлежит мне! Я лишь дал приют семье брата. Принял его уход от дел и поручил уже тебе следить за делами города, пока я занят в лесах. Я терпел, когда ты менял слуг в поместье. И впрямь, плохая награда для верных прозябать в Ясене со мной.

– Я заплатил им вчетверо, как и обещал.

– Я знаю, племянник, я проверил это. И оценил твою щедрость. Ведь даже для любимого дяди ты построил новый, отдельный дом. От твоей наглости в тот день я потерял дар речи.

– Дядя…

Теперь меч Аймара смотрел на Домара:

– И так ты отплатил? Врёшь мне в глаза, приводишь с собой стражу, словно не я настоящий хозяин поместья и Ясеня?

– Дядя, всё не так, как ты подумал.

Аймар использовал технику: на расстоянии ладони от меня в стену вонзилось голубое копьё, только через два вдоха распалось бесследно.

– Почему он одет как долговой?

На этот вопрос неожиданно ответил Фимрам:

– Обычное дело, когда неопытный ученик имеет дело с кровью и грязью. Я ещё и заставлю его здесь всё отмыть, чтобы не зазнавался.

Я недоверчиво глядел на старика. Не то, чтобы я рискнул сказать сейчас правду Аймару, не зная к чему это приведёт. Может быть к тому, что меня и всю семью тут и убьют. Возможно, старик понимает в происходящем больше меня? Хотя скорее, он слишком уж связан с Домаром.

– Хорошо, – Аймар кивнул. – Тогда ещё вопрос. Что он вообще тут делает?

Помедлив, ответил Домар:

– …служит…

– Сейчас ты скажешь, что решил обратить на меня гнев клана Гарой?

– Нет!

– Я привёл Лира в свой дом, – Аймар вернул меч в ножны, принялся медленно, спокойно перечислять, – усадил по правую руку от себя, отвечал «нет» на все его вопросы. Выходит, лгал ему в глаза. Ты что, думаешь, когда он убьёт меня в поединке, ты удержишь своё место в Ясене? – в одно мгновение Аймар пересёк зал. Стол, стоящий у него на пути, разнесло в щепки. Теперь Аймар оказался у дверей в зал, держал за горло Домара. – С кем из остальных ты сговорился? С Шанем?

Домар прохрипел:

– Дядя, все надежды нашей семьи мы возлагаем лишь на тебя.

– Довольно лести. Никогда не думал, что придётся использовать Истину на племяннике.

Я невольно покачал головой. Считал, что это Аймар приказал сделать меня долговым слугой на пять лет, а вышло, что и для него это нежданный подарок.

Амулет Истины у Аймара оказался с собой.

– Отвечай коротко и ясно. Не юли. Ты сговорился с Шанем?

– Нет!

– Сговорился с кем-то из семьи первого старейшины?

– Нет.

– Ты замышляешь против меня?

– Нет, дядя! Всё только ради семьи!

Злой смех заставил даже меня содрогнуться:

– Чьей семьи, вот в чём вопрос.

– «Дядя», – мне была отлично видна злая, неприятная усмешка на лице Домара, – уж вам лучше знать на это ответ.

Аймар швырнул Домара в стену. Или скорее отбросил его от себя техникой. В зал ворвался стражник Пинь. Увидев, что пострадавший Домар, тут же скрылся обратно. Послышался его окрик:

– Куда? Назад!

Аймар зарычал, снова техникой переместился к Домару и опять ухватил его за горло:

– Твои люди даже пытаются войти, не слушаются моих приказов!

– Дядя, – Домар снова хрипел, – вы наговариваете. Они бежали бы на шум в любом случае, как и Пинь. Они должны охранять тех, в ком кровь Саул.

Аймар повернул голову, словно прислушиваясь, зло рассмеялся:

– Тебе повезло, что они послушались Пиня. Попробуй они сейчас войти…

Я заметил короткий и странный жест старика Фимрама. Чего? Он снова махнул рукой. Догадавшись, я нырнул под стол. Старик думает, что эти двое обо мне забудут? Что за глупость? Сейчас я ощущал себя, словно маленький ребёнок. Лейла, когда была совсем маленькой, тоже считала, что если она не видит, то и её не видят во время пряток. Но и я давно взрослый, и те двое – Мастера. Теперь я только слышал голоса и не видел ни лиц, ни жестов.

– Итак. Объяснись. Зачем ты пошёл против Гарой, зачем подставил меня под их недовольство?

– Дядя…

– Внятно, так чтобы я поверил и больше не тратил на тебя Истину.

– Когда я только стал Воином, то в наших Вратах сидел лишь представитель клана Гарой. Забиравший себе лучших. Сейчас там уже шесть кланов и семей, которые забирают себе всех. Всех!

– Такова участь слабых. Не поэтому ли ты поддерживаешь мой план?

– Конечно, мы станем слабыми, если нам перехватили глотку и сцеживают кровь. Вся новая кровь идёт к соседям. Они становятся сильнее, а не мы.

– Ты путаешь причину и следствие. Сначала мы стали слабыми. Тогда, когда прошлый глава передал власть Барерису. Пусть я не люблю первого старейшину, но даже он был бы лучше на месте главы семьи. А уже когда мы ослабли, нас заставили пустить в Ясень другие фракции.

– Потому я и ухватился хотя бы за одного.

– Это было бы хорошо, забудь Лир про этого парня. Но мне кажется, он что-то узнал от Мастера, который перешёл в тот день.

– Его ведь забрал клан Тамим, откуда Лир вообще что-то узнал?

Слыша это, я лишь усмехнулся. Юлит Домар. Ведь это он уже обсуждал с отцом.

– Наверняка не упустили возможность выслужиться.

– Клан Гарой ещё пожалеет. Они очень быстро набирают силу.

– И это говоришь мне ты? Не делай такое лицо, племянник. Я знаю, что ты крутишь какие-то дела с Тамим. До меня доходят слухи, что ты избегаешь посылать отряд лесовиков в северную часть леса. Зато там бродит Рейн.

– Дядя…

– Не глупи, ты же сам делаешь их сильнее. Первыми, кто пожалеет, станем мы. Они наши соседи и сожрут наши земли первыми.

– Не посмеют!

– Домар, снова говорю – не глупи. Значит, против Гарой они посмеют выступить, а семью «жалких торгашей» не посмеют поглотить? Земли может и будут носить то же имя, но…

– Может, ты и прав, дядя, ты мудрее меня. Но я считаю, есть несколько путей возвращения могущества нашей семьи. Не только самим стать сильнее и бросить вызов на соревнованиях наследника, но и сделать сильнее наших людей.

– Пойти по пути Мечей, захватить власть не личной силой? – я отчётливо различал в голосе Аймара задумчивость. – В чём-то ты прав.

– Конечно прав, дядя! Вряд ли он сумеет даже коснуться стихий, его волосы, да и такое невозможное Возвышение в его годы. Чудо уже в том, что он остался жив после стольких зелий…

Аймар оборвал Домара:

– Помолчи. Плевать на то, кем он не станет. Плевать на невозможное. У него уже десятая звезда Воина. Таких среди наших слуг можно перечесть по пальцам. Да и кое в чём ты всё же не прав. Вспомни, что спрашивал Лир за чаем. Стал бы он так беспокоиться о полной бездарности?

– Дядя?

– И я знаю в чём причина. Этот парень очень неплох, он использовал Умножением лечение не меньше десятка раз, а затем земную технику. Технику, которой он не знал в своём Поясе… – повисла тишина, а затем Аймар засмеялся. – Вылазь, парень.

Я выдохнул. Вот же… старик! Выставил меня посмешищем. Слуга-предатель, слуга-вор, как меня там ещё называли? А теперь ещё и слуга-трус.

Поднялся, поклонился обоим Саул. Домар, стоящий чуть позади Аймара, медленно поднёс палец к губам, затем ткнул им в старика Фимрама и снова прижал к губам. Жест, не оставляющий сомнений в его значении. Молчите. Наверняка о контракте, о котором я и не могу сказать. Это что? Мне нужно сейчас делать вид, что я по своей воле вошёл к семье Саул слугой? Дарсова тварь. Аймар улыбнулся:

– Чего молчишь?

Я пожал плечами, честно признался:

– Господин, я не знаю, что сказать.

Аймар кивнул, перевёл взгляд в сторону:

– Фимрам, что ты скажешь о его навыках лекаря? Вообще о его таланте?

– Если говорить обо всех лекарских навыках, старший брат, – при этих словах я невольно скосил глаза в сторону старика Фимрама. При их разнице в возрасте слышать такое обращение? – то его сестра лучше. Затем идёт мать и только потом он. Худший среди них. Если говорить о техниках, то… Его талант немного лучше таланта его матери, худшая сестра.

– Я спрашивал о парне, а ты городишь туманные сравнения, – Аймар потёр лоб. А вот мне отлично были видны мерцающие символы в контрактах старика, которые без слов объясняли причину странного ответа: старик не хотел говорить того, что знал обо мне. – Фимрам, скажи прямо.

Контракт на миг вспыхнул сильней.

– Низкий.

– А познание техник? Не будешь же ты говорить мне, что земное обращение мне почудилось?

Фимрам бросил на меня быстрый взгляд и кивнул:

– Возможно, это его талант.

– Ты старше меня, Фимрам, опытнее. Я знаю, что в познании техник важнее всего сильный дух. Возможно ли… возможно ли, что такой талант поможет ему коснуться стихий на самом деле, прозреть их?

Хороший вопрос. Но я мог бы ответить, что нет. В испытании Стражей эти две стороны таланта проверяли отдельно. И сродство со стихией у меня оказалось низким. Старик же Фимрам пожал плечами и ответил:

– Могут ли стать мастерами Указов те, кто убивают словами и взглядом?

Я вздрогнул и теперь уже сам покосился на старика, чьи контракты успокоились и тускло над ним светились. Аймар вздохнул:

– Почему никто не отвечает прямо?

– Я не знаю, старший брат, – старик Фимрам улыбался. Даже морщины, казалось, разгладились на его лице. Сейчас он не так уж и походил на замшелый камень, хоть и был всё так же в зелёном халате. – На всё воля Неба.

– А что с его меридианами? Есть надежда, что они выдержат наполнение стихией и удержат её в себе?

– Нужно смотреть.

– Так посмотри!

Домар снова повторил свой жест – молчи. Похоже, что с цепью на шее это не поглядишь. Для этой проверки что? Нужно будет снять халат? Старик Фимрам откашлялся:

– Можно обойтись и без этого. Леград, сколько зелий Возвышения ты принял, чтобы получить свою десятую звезду?

Дарсов Домар, сколько я должен ответить, чтобы ответ был верен? Я помедлил, лишь в последнее мгновение вспомнив, что уже отвечал на этот вопрос и не должен говорить иначе, ведь Домар его наверняка помнит.

– Десятки.

Аймар вздохнул:

– Жаль. Как жаль. На миг блеснула надежда, что получи ты хотя бы третью звезду к тридцати годам, то можно было бы уже сейчас принять тебя в семью, у Дема как раз есть третья дочь подходящего возраста. А там мне можно было бы побороться за место девятого старейшины. Или хотя бы сместить Шаня с его места. Жаль.

Домар, который слушал все эти несостоявшиеся планы, улыбался. Впрочем, улыбка пропала, когда Аймар вздохнул и продолжил:

– Значит, займёшь место Эроя.

– Дядя! Старший брат!

Прозвучало это одновременно, Домар и старик Фимрам переглянулись, и продолжил говорить Домар:

– Дядя, Эрой хоть что-то понимал в боевом пути к Небу, а этот… Прошлый хозяин заставил его поклясться контрактом, что он не будет учить боевые техники. Его путь – это путь лекаря. Он сразу погибнет в лесу. Уж лучше возьми его мать. Она хотя бы знает пару боевых техник, к тому же её стихия дерево.

Сейчас снова был один из тех моментов, когда я жалел, что запретил себе боевые техники. Заставить бы Домара подавиться своими планами! Но я не мог. Так… У неё будет амулет, кисет с оружием и нужно привязать к ней Флаг с Призраком. На первой же стоянке пусть сбежит из этого отряда, пока они не зашли глубоко в лес. Пусть старик Фимрам даст ей такой приказ, он ведь тоже Саул. Это лучше, чем идти вместе с ними туда, где их десятками рвут Звери.

– Хм… – Аймар задумался. – А она тоже сумела выучить эту земную технику против яда?

Я, позабыв глупые мысли, выкрикнул первым, опередив Фимрама:

– Нет! Учитель дал её только мне.

Аймар пожал плечами:

– Значит, всё же пойдёт парень. Это даже хорошо, что он ничего не умеет. Больше силы сохранит на помощь моим людям. Я вижу, он умеет главное, что нужно знать в сражении – он умеет прятаться.

– Дядя!

– Что? – Аймар развернулся к Домару. – Ты предлагаешь и дальше растить лекаря, следовать твоему плану, а мне бросить свой? Что за глупость. Ты сделаешь нашу ветвь лишь чуть сильнее, а я разом позволю бороться за место старейшины.

– Дядя, пока я шёл сюда, то видел десятки раненых стражников. Слишком большие потери. Мне сказали, что если бы мои лесовики не успели на сигнал.

– Вздор! – Аймар недовольно взмахнул рукой. – Желают выслужиться и показать, как они хороши. Мои люди справились бы, даже опоздай они.

– Пусть так, – Домар пожал плечами. – Нужно нанять ещё людей, наймём заодно и лекаря в Холмах.

– Я не могу ждать. Ещё в самом начале выхода я потерял десяток в схватке с другим отрядом. Кто-то тоже пронюхал о… – Аймар замолчал на миг, криво усмехнулся, оглядел старика Фимрама, меня и закончил, – зато в этот раз я проверил сразу два места и всё же сумел понять, где ТО место. Это будет последний выход.

– Дядя, с малым количеством стражни…

– Почему малым? Щитовые заменят выбывших, – голос Аймара стал вкрадчивым, тихим. – Ты же не против, чтобы я использовал СВОИХ стражников так, как считаю нужным, племянник?

– Нет, – Домар даже вскинул руки, – конечно нет, дядя.

– Вот и отлично. Идём, – Аймар пихнул в плечо Домара, – я наконец помоюсь в поместье. Сколько я здесь уже не оставался на ночь, года-два? Уверен, твоя драгоценная Алетра будет рада меня видеть. Да и я устал уже от тех девушек, что живут в моём доме. Ты не менял их больше полугода. Любимый племянник совсем перестал заботиться обо мне.

Уже пройдя три шага к дверям зала, Аймар повернулся ко мне:

– Ты ведь не против послужить семье Саул, юный лекарь? Послужить лично мне, пусть это и опасно? Если хочешь награды, то обещаю купить тебе зелье, которое заживляет меридианы, – бросив короткий взгляд на старика Фимрама, Аймар добавил. – Младший брат, конечно, тоже может кое-что сварить, но у него всего третий ранг алхимика. Я куплю тебе зелье четвёртого ранга. Сваренное обладателем нефритового жетона. Оно может дать тебе надежду.

Видя яростное лицо Домара за спиной Аймара, который кривился, но не сделал ни единого жеста, мне ничего не оставалось, как поклониться:

– Я рад услужить семье Саул и старшему его ветви, уважаемый Аймар.

– Мы сработаемся, парень.

Когда стукнули ворота в Павильон, то старик Фимрам глухо сказал:

– Прости старика, но у каждого из нас есть то, чем его держат за горло. Я не мог говорить иначе. Когда-то я слишком многим был готов пожертвовать, а они оказались единственными, кто не выгнал меня прочь со смехом.

– Этот ученик и не думал…

Старик Фимрам прервал меня, вскинув руку:

– Оставь. Я всё понимаю и не раз оказывался на твоём месте, не раз смотрел, как предают те, кому ты доверился. Иди за мной.

И снова мне не оставалось ничего другого, как молча делать то, что мне говорят.

Глава 8

Старик Фимрам привёл меня в свою личную комнату, место, куда при мне не заходил ни один из слуг, ни один из нас. Впервые передо мной открылась её обстановка: простая, даже скудная. Совсем мало мебели. Только место для сна и письма, в углу низкий столик с керамической чашей для возжигания благовоний, рядом с ним большая жаровня с крышкой.

Вдоль одной из стен длинный шкаф со множеством фиалов, книг, бумажных свитков; на другой, совершенно пустой, посередине висел гобелен. Старый и потрёпанный, заметно, что его часто складывали и он потёрся на сгибах. На гобелене была вышита молодая женщина с распущенными светлыми волосами, которые струились по украшенному алыми пионами традиционному, синему одеянию.

Хотя, когда я сказал, что стена пустая, то был неправ. Только сейчас ниже гобелена заметил узкую полку, с лежащими на ней сухими полевыми цветами.

Старик Фимрам, встав ко мне спиной, лицом к гобелену, глухо произнёс:

– Много раз я стоял на твоём месте, обиженный несправедливостью, оболганный… Среди слуг ходят же обо мне слухи?

– Этот ученик не слышал таких.

Старик Фимрам задумчиво хмыкнул:

– В твои годы я бы не упустил возможности высказать всё, да ещё так, чтобы уязвить побольнее… Ты умнее.

Я слушал старика, всматриваясь в гобелен. Что-то в нём смущало меня. Наконец понял. Лицо. Оно царапало глаз, казалось знакомым. А всё потому, что если представить, будто Лейла выросла, утратила детскую округлость, но не улыбку, то можно было подумать, что с портрета на меня глядят её зелёные глаза. Не в этом ли причина того, что старик всегда так ласков с сестрой?

– В лесах будь таким же: молчи, не лезь на рожон, прячься за стражников. То, что ты хорошо умеешь драться на кулаках ничем тебе не поможет против Зверя. Голая сила без техник ничто против умений Зверей, как бы ни было закалено твоё тело. Что ещё сказать?

Старик Фимрам потёр брови, негромко продолжил:

– С плечом я не успел закончить, но мазь дам. Второй совет, ты дочитал книгу?

– Почти да, – кивнул я, смолчав, что, по сути, уже переписал её в жетон, – учитель.

– Куда стремится огонь?

– Этот ученик не понял вопроса.

– Мало прочитать, нужно ещё и понять то, что прочёл. Я многое тебе говорю о техниках, о том, как они должны действовать, каких вершин могут достигнуть с ними лекари. Но!

Старик развернулся, поднял палец к потолку. Глаза его словно ввалились, спрятались в глубоких расщелинах покрытого трещинами камня, сейчас оказались едва заметны под зелёными насупленными бровями.

– Никто не проложит тебе путь туда, к Небу. Как бы я ни хотел передать тебе все свои знания, но я не только не успел, но и не смог бы. Ты должен думать сам, искать сам, это твой путь и твоя стихия. Ты прочитал книгу, но что ты понял?

Я несмело пожал плечами. Не признаваться же, что не так уж и много. Уж слишком там часто встречались пустые рассуждения и умствования. Старик Фимрам понял меня и так, покачал головой и вздохнул:

– Горе для учителя, которому приходится так помогать ученику, – я ощутил, как вспыхнуло румянцем лицо. – Огонь стремится к узлам расщелинам. Именно они и пострадали у тебя в плече, пусть и выглядят для большей части лекарей вполне целыми. Но это не так. Эти два узла-расщелины опалены огнём, твоя душа и хотела бы исправить тело, но они не дают. Ты должен был понять и сам, но мне приходится давать тебе совет – каждый день заполняй эти ущелья своей водой, как только смоешь последний след чужой стихии, тело снова обретёт целостность.

Старик замолчал, давая мне собраться с мыслями, обдумать всё, что я услышал. Снова не то что заподозрить, а несомненно понять – он знает большую часть моих тайн. Иначе, как намёк, его слова об управлении стихией понять нельзя. Но он не стал дожидаться каких-то слов от меня, отвернувшись, шагнул к гобелену и сдвинул в сторону цветы. Ко мне он вернулся с чёрным диском на шнурке.

– Когда-то этот амулет с сердцевиной из чёрной яшмы до конца защищал сына. Береги его. И помни, как бы он ни был хорош, но у любой защиты есть предел. Однажды его защиты оказалось мало, но это лучшее, что я могу дать тебе в лес.

– У меня нет слов чтобы… – я принял амулет, сжал в кулаке, помолчав, выдавил. – Спасибо, учитель.

Старик Фимрам отвернулся, сложил руки за спиной:

– Время обеда. После него я жду вас всех в Павильоне, здесь хватит работы. Особенно тебе, разнесёшь зелья по поместью, – откашлявшись, старик буркнул. – Я, что ли, буду бегать, когда ты уйдёшь?

– Слушаюсь, учитель.

Я поклонился, даже понимая, что Фимрам не видит меня, тем более смолчав о том, что когда я уйду, то Умар просто вернётся к своей работе, которую исправно выполнял и до того, как здесь появился я.

В крыле слуг нас уже ждали перемены. Всех встретил недовольный Арнуз и выдал новую одежду простых, не долговых слуг, и наказ молчать о том, что мы носили раньше. Впрочем, это умно. Вряд ли Домар желал объясняться с дядей ещё раз по поводу моей одежды или одежды моей семьи. Как бы к вечеру не оказалось, что мы должны переселиться в другую половину крыла. Поэтому первым делом занялся тайником. Не знаю, когда всё начнётся, но явно никто меня предупреждать заранее не будет, иначе старик Фимрам не спешил бы так с амулетом. Сколько добра он уже совершил? Плечо, земные техники, советы…

Сегодня он явно не хотел, чтобы я показывался на глаза Аймару, но я вылез в зал по своей глупости. Неудивительно, что с таким количеством контрактов и Указов над головой, старик не сумел сделать сегодня большего. Он и так… Один амулет сына чего стоит. Понять бы ещё в чём причина такого его отношения? Он догадывается о моих тайнах? Ни слова не сказал о Длани, которой я пользовался на его глазах. Это потому что его жена или дочь так похожа на Лейлу? И поэтому он оказался недоволен, когда она оделась как долговая слуга? Одни вопросы.

Рат кивнул мне и прикрыл за мной дверь. Я тут же метнулся к половице, ловко в три приёма достал кисет. Боюсь, в лесах одного амулета, как бы он ни был хорош, будет мало. Чёрная яшма. О такой я даже не слышал. Интересно, какого качества амулет старика Фимрама?

Кисет занял своё место в кармане рукава. Как только я получил хламиду долговых слуг, так сразу озаботился тем, чтобы пришить в штанах такой же подвес, как в старой одежде. Всегда оставалась надежда, что понадобится. Не ошибся. Но теперь одежда снова новая. Впрочем, Мара за полсотни вдохов всё устроит и здесь в лучшем виде. Прикрыв крысиный лаз, я поднял голову наверх. Нет. Оставлять родных без защиты не стоит, но и забрать средь бела дня Флаг я не могу. Если нас переведут к обычным слугам, то придётся наведаться сюда ночью под Вуалью.

Мысли о том, что и вызвать эту помощь маме будет тяжело и сумеет Призрак не так много, я гнал прочь. С ним будет лучше, чем без него.

Женщины и Умар остались смывать кровь в зале, а я отправился разносить зелья. В крыло стражников мне пришлось сделать четыре ходки, потому как в сундук-переноску не влезало всё, что им внезапно потребовалось. Могли бы сами прислать одного стражника с кисетом Путника, ведь большая часть фиалов предназначена для нового выхода в лес. К части из зелий приложили руку я и Мара. Я с помощью своих толкушек, Мара же всё чаще готовила нужные травы для составов, оставляя на старика Фимрама только главную работу.

Ближе к вечеру, когда старик Фимрам уже ушёл, да и мы собирались закрывать Павильон, прибежал запыхавшийся слуга. Один из тех трёх, что занимался крылом стражников: они мели двор, чинили мебель, убирали комнаты. С любопытством оглядел меня и мою новую одежду, только затем заговорил:

– Господин Фимрам…

Я тут же перебил его:

– Нет его, ищи в главном доме.

– Ничё не знаю! – слуга замахал руками. – Стражник Хилден велел принести фиал Золотого Антурума.

Я проворчал ему в спину, всё равно он уже не слышал:

– Нашёл время.

Что этот Хилден хочет? Опять про зелья начнёт? Торопится до того, как я окажусь в лесу? До этого момента оставалась надежда, что Хилден сгинул в тяжёлом выходе, но, похоже, он себя отлично чувствует. Или нет? Что за зелье? Первый раз слышу. Хорошо, что с его поиском помогла Мара, она лучше разбирается, а я не буду откладывать это дело на завтра и ночь думать, зачем Хилден напомнил о себе.

Но где каморка Хилдена? Где живёт Кирт, я отлично помнил, но, думаю, если я вломлюсь к нему с подобным вопросом, то он не оценит. К счастью, даже после такого выхода в лес, даже в такое позднее время во дворе крыла нашлись шестеро тренирующихся стражников с самой разнообразной вышивкой на левой стороне халатов: щиты, мечи, глаза, колёса. Думейна среди них не нашлось, но на мой вопрос мне вполне понятно ткнули пальцем:

– Туда иди, во-о-он туда.

– Спасибо, уважаемые.

Я уже развернулся, когда меня в спину окликнули:

– Эй, слуга, стой.

– Да, уважаемый?

Незнакомый стражник с вышитым глазом на левой груди халата оглядел меня и спросил:

– Не хочешь сразиться на кулаках?

Это прозвучало… неожиданно. Но улыбка сама появилась у меня на лице, и я спросил:

– Уважаемый, я всего лишь слуга алхимика Фимрама, как бы я посмел сражаться с вами? Да и…

Я напоказ подвигал рукой, в этот раз стараясь, чтобы бросалось в глаза, как плохо она шевелится.

– Жаль. Ну, – стражник махнул рукой, – отпускаю.

В указанную дверь я сначала постучал.

– Входи.

Я скользнул внутрь и увидел босого, в расстёгнутом халате Хилдена, тут же замер, услышав его недовольное:

– Закрой за собой!

Пришлось закрыть дверь, заслоняясь от любопытных глаз. Жаль. Значит, дело и впрямь в зельях. Так и оказалось.

– Уважаемый, вот зелье, за которым вы посылали.

Стоило мне поставить фиал на столик, перед невысоким столбиком монет, как Хилден оторвался от их подсчёта, поднял на меня взгляд и спросил:

– Меня не было три недели. Сколько зелий ты должен сейчас поставить передо мной?

– Уважаемый…

Хилден перебил:

– Господин.

Я спокойно спросил:

– Уважаемый вошёл в семью Саул? Не слышал, чтобы драгоценную маленькую госпожу сосватали.

– Наглый щенок, – Хилден усмехнулся, – где мои зелья?

– Слишком много стражников оказалось ранено, – я развёл руками, – мне пришлось вернуть эти зелья на место, иначе вскрылась бы недостача.

– Какая мне разница?

– У меня нет другого ответа, уважаемый.

– Прошлый раз ты сбежал до того, как мы с братом Киртом преподали тебе урок. Надеешься сегодня повторить трюк? – я невольно покосился на дверь, а затем расправил плечи и нагло уставился в глаза Хилдену. Он скривил губы. – Кирт говорит, что даже у Столба ты не просишь пощады у господина Симара. Очень и очень наглый слуга.

Я не сдержался:

– Так оно и есть.

– Ладно, – Хилден коснулся пальцем пробки фиала, что я принёс. Его губы искривились в странной и гадкой улыбке. Странно знакомой, как и блеск его глаз. – Знаешь, что это?

Я окончательно отбросил вежливость:

– Нет.

– Я так и понял. Слуги говорят, будто старикашка Фимрам учит всю твою семейку травам и алхимии? Похоже, плохо учит. Придётся мне помочь ему в трудах, – Хилден поднял фиал, взглянув на меня через него, с весельем в голосе сообщил. – Антуриум называют цветком мужчин. Традиционно все составы для усиления мужской силы называют его именем, – поймав мой взгляд, Хилден усмехнулся. – Я не жалуюсь, наглый слуга, поверь. Но когда очень хочется оставить о себе неизгладимое впечатление, то можно и воспользоваться средством для стариков. Показать, на что способен Воин.

В груди холодело. Я слушал Хилдена, точно понимая, у кого я видел такую усмешку и такой блеск в глазах. У Паурита.

– Знаешь, три недели в лесах тянутся невыносимо долго. Особенно когда ты всего в дне пути от города, а не забрался в самые дебри. Хочется вернуться хоть на денёк, помыться, натянуть чистую одежду, обнять тёплую женщину. Ты же должен понять меня, как мужчина мужчину? Или… нет? – Хилден оглядел меня, покачал головой и наконец вернул фиал на стол. Фиал, который я сейчас мечтал разнести об его голову, запихать в глотку. А Хилден со смехом сообщил мне. – Зря. Одна из лучших радостей в жизни. Их, по-моему, всего две. Женщины и вино. И они очень подходят друг к другу, но сегодня я обойдусь только одной. Знаешь, господин Домар очень не любит, когда мы пьём в поместье.

Я наконец сумел заставить свой язык шевелиться:

– Для вас есть Дом услады.

– Надоело, – Хилден отмахнулся, распахнул ворот, обнажая волосатую грудь и почесал её. – Одни и те же рожи, не говоря уж об остальном. Управляющий уже полгода обещает новых девушек, но привозит их только для старших фракций.

– Это порча имущества Саул. Я доложу и тебя накажут.

– Враньё! – Хилден захохотал. – С каких пор ЭТО стало порчей? Пусть Арнуз этой байкой держит в узде своих парней, мне он не указ. Да, госпожа Алетра будет очень и очень недовольна. Но я один из лучших добытчиков у господина Домара. Не думаю, что меня так уж сильно накажут.

Я выдавил последнее, что пришло в голову:

– Я не дам.

– Поздно, – Хилден равнодушно пожал плечами. – Нужно было быть умнее и носить зелья. Если бросишься на меня сейчас, то это будет даже забавно – я возьму твою мать, а тебя отправлю к Столбу. Ну? Нападай!

Я молчал, всё так же оставаясь на месте, и Хилден презрительно скривился:

– Так и думал. Не зря тебе закрыли боевой путь к Небу. Трус. Всё! Иди, трясись и жди меня к темноте. Пшёл отсюда, отброс!

Я прикрыл за собой дверь и оглядел двор. Пусто. Где все те стражники, что бродили здесь сотню вдохов назад? Небо глядит на меня?

Метнулся через весь двор, за воротами тут же нырнул на боковую дорожку внутреннего двора поместья, скрываясь от возможных глаз. Вцепился в надрубленную цепочку, рванул её изо всех сил. Тщетно. Даже две трети тончайшего звена выдерживают мою хватку.

Дарсово отродье, я всё равно тебя убью.

Дальше руки действовали словно сами. Амулет старика Фимрама отправился в кисет, вместо него на шее повис амулет Пратия. Может, поделка Первого пояса и хуже, но его энергию я точно могу тратить без подозрений. Кинжал? Вот этот короткий, с удобной рукоятью с упором, так похожий на тот рондель, который я готовил для Паурита. Он отправился в рукав, отлично поместившись там в кармане. А я уже снова коснулся кисета.

Хилден только вышел из леса, встречал меня не то что без брони и оружия, а едва одетый. Когда он распахнул халат, то я не заметил на его груди амулета, а значит всё можно решить двумя ударами. Хватило бы и одного, держи моя рука хотя бы меч, будь мне доступна хотя бы Ярость. Но боевые техники я запретил себе, глупец. Да, старик Фимрам столько раз говорил мне о побочных последствиях Касания Забвения, что не понял бы всю двойственность этой техники только Умар. Один удар у меня будет. Но сомнительно, что Забвение повлияет на Покров, куда бы я не применил его. Значит… Мне нужно будет продержаться два вдоха. Мне нужно действовать наверняка.

У лавочника стражи Ордена я забрал сундучок с зельями, которые он явно продавал втайне или же лишь избранными собратьям. Чего в нём только не нашлось. Тогда меня заинтересовали Пурпурные Духовные Слёзы. Но позже, подводя расчёты с Равоем, я даже пополнил этот сундучок, вернее запасы зелий на полке своего кисета. Кипящую Кровь я уже пробовал на себе. Но сейчас я не могу использовать техники, да и слечь на сутки не могу. Я ведь хочу не только убить Хилдена, но и остаться при этом в живых. Мало толку, если меня так легко раскроют. Тогда уж проще было бы дождаться, когда Хилден придёт в крыло слуг и призвать Призрака.

На свет появились два флакона. В одном Огонь Жизни, в другом Дух Мада. Зелье, которое словно одна треть Кипящей Крови, и которое я тоже уже использовал. Здесь, в поместье, когда пытался порвать цепочку и после два дня едва ползал. На двести вдохов Дух Мада удваивает силы Воина, сжигая взамен его выносливость. Алхимический состав, который повторяет то, что может сделать и сам Воин. Правда, обычно выносливость сжигают, перегоняя в духовную энергию для техник, а не в силу тела. Но, как и с Кипящей Кровью, зелье добавляет ещё и вложенные в него силы трав. Да и делает это мягче. Если Зимиону или мне, когда мы сжигали свою выносливость, приходилось расплачиваться неделями слабости, то здесь всего двое суток. Но в это время даже с Закалками не стоит соревноваться в беге или поднятии тяжестей.

Дух Мада скользнул в желудок, рванул оттуда волной жара по меридианам. Первый вдох… Я снова ухватился за цепочку, дёрнул её раз-другой. Дарсова штука… Да из чего же она сделана? Второй вдох.