Читать книгу "Лекарь. Второй пояс"

Умар перестал хрипеть, поднялся с пола и утёр пот, оглядел сухой пол, где валялись осколки нескольких сбитых мной фиалов с полки, перевёл на меня горящий ненавистью взгляд:

– Я тебя спас у Столба в прошлый раз! Это я сказал старику, что тебя туда потащили стражники. Зря я это сделал, ты забрал у меня последний шанс!

Я скривился. В этом он прав: я ему обязан. Но и того, что он придурок, это не отменяет. Что ему до этих зелий, всё равно он не сумел бы ничего украсть или отпить? Только работы мне прибавилось. Радовался бы. Так ему и сказал:

– Не глупи. Это зелья семьи Саул. Тебе контракт не даст их пить, будет хуже, чем сейчас было. Лучше бы подошёл к Маре и предложил ей какую помощь. Она учится варить зелья, какая ей разница, что варить? Это ведь может быть и возвышалка для Закалок. Возвышалка, которая сварена не для Саул.

Лицо Умара вытянулось:

– Чего?

– Ничего. Головой думать нужно, а не задницей.

Я ещё раз оглядел ошарашенного Умара и вышел из Павильона. Мара не откажет. Пусть это ему и не поможет стать свободным.

Помню, как Умар вечно ныл о тяжести переноски. Возможно, ему она и казалась такой, но для Воина переноска оставалась почти невесомой. Труднее оказалось со временем. Оно уходило на то, чтобы обойти всё поместье, не забывая кланяться почти всем встречным и каждый раз вызывая смешки у половины стражников. Я уже даже знаю, кто смеётся почти всегда: подчинённые Кирта, стражники со щитом на груди, охрана поместья Саул. Конечно, забавно, ведь им, неполным Воинам, кланяется тот, кто коснулся этапа Мастера. Но это лучше всего говорит о том, каких людей собрал вокруг себя Кирт. Как они ловко схватили меня в первый день, вынуждая принять контракт, словно делали это не первый раз.

Случай с Умаром заставил меня задуматься о хрупкости зелий, поэтому я сегодня сделал лишний круг и из Павильона сначала сходил в своё крыло долговых слуг, где обычно заканчивал путь и оставлял пустую переноску до утра. Сегодня здесь нужна лечилка: Питию придавило ногу бревно. Не сломало, насколько я уже понимаю в лечении после уроков старика Фимрама, но всё бедро посинело, Питий лежал, стонал в своей каморке.

Насчёт него указаний не было, но я всё равно использовал на нём все свои лечебные техники, которые «знал». Тут бы хорошо подошла техника Забвения, но «выучить» технику на двадцать пять узлов за пару недель? Я не хотел показывать подобное никому в поместье.

Затем обошёл крыло простых слуг. Им чаще всего ношу зелья, которыми награждают самых усердных. Зелья для закалки тела. Одно-два в день на все их три десятка, не больше, основную часть переноски занимают горшки с мазями, настоями для тела и омовения, средства для трав и цветов. Всё то, что нужно им для поддержания поместья в порядке и для выполнения прихотей Саул.

Удивительно, но хотя от меня ничего, ни день прихода, ни число фиалов, не зависело, но теперь слуги неизменно встречали меня улыбками. А уже в первые дни один из них, бодрый старичок, отозвав в сторону, милостиво позволил пользоваться их мыльней без препятствий и в любое время. Даже если это нужно мне, а не по делу для Павильона Дерева. Мелочь, но даже она сделала жизнь приятнее. А вот Умар этих мелочей, похоже, лишился. Не в этом ли ещё одно объяснение его внезапной ненависти? Подкармливали его здесь, что ли?

Лишь центральное здание поместья, где жили самые приближённые слуги и семья Саул, оставалось для меня по-прежнему закрытым. Но уж об этом я не жалел.

Только когда в ящике не осталось ничего лишнего, я двинулся в крыло стражи. Всё остальное в переноске им. Прямо хоть благодари Умара за мудрость, я и так, оказывается, все эти дни рисковал, таская полную переноску зелий под злыми взглядами Кирта.

Десятки зелий закалки тела для принятия после тренировок. Лечебные зелья, мази и притирки для тех, кто ещё не оправился от ран. Одна возвышалка и десятки стихиальных зелий. Зелья для отхожих мест и просто от запаха. Последних так много, что я иногда делаю две ходки из Павильона в казармы, пополняя их запасы.

Само поместье – это квадрат защитных стен. Внутри всё поделено на части. Первая, начинающаяся от ворот – внешний двор, квадратной формы. Именно там меня и семью заставили заключить контракты. Там расположены беседки для простых гостей, лавки семьи, кузница и прочие постройки, которые не скрывают от чужих глаз. И в которых сейчас пусто и безлюдно, как и в самом Ясене. Следующая часть – внутренний двор. Сюда не попасть посторонним и чужим. Уже он разделён на центральную часть – господскую. В неё попадают первой, сразу через ворота из внешнего двора. Почти как у Раут, только у них ворота вели сразу в поместье. Здесь по-другому.

Сравнимая с внешним двором по размерам, господская часть почти целиком занята садом, дорожками, беседками, Павильоном Дерева, крохотным двором наказания со Столбом. Лишь вдали от ворот, ближе к задней стене поместья, стоит большой дом семьи. Кажется, в нём нет привычного мне внутреннего двора-колодца. Так сделаны две оставшиеся части поместья.

Из господской части можно пойти налево. Дорожки приведут к проходу на двор слуг. Вдоль стены поместья выстроено длинное здание-колодец с единственным входом. Через него можно попасть не внутрь здания, а в его внутренний двор. Слева окажется половина долговых слуг, а справа половина простых слуг.

Сейчас я прошёл направо от ворот в господскую часть, по главной дорожке, мимо Павильона Дерева. Здесь вход в почти точную копию здания слуг. Через крытый переход оказался во внутреннем дворе крыла стражи. Такое же вытянутое вдоль всей стены поместья здание-колодец, как и в нашем дворе. Разве что внутри меня не встретили дорожки и кустарники. Здесь всё застелено брусчаткой. Направо, вдали виднеются, вкопанные в землю, столбы. Сливовый сад, как в Школе Ордена, а весь этот двор большая тренировочная площадка.

Ещё большее сходство с бурсой Школы, в которой я провёл полгода, этому двору придавала крытая терраса, что опоясывала внутренний периметр здания. Не хватало лишь столов и скамей для учеников и учителя. Да и дверей здесь нашлось гораздо больше. Размер здания позволял многим стражникам выделить свои комнаты.

Те двери, рядом с которыми нет других – входы в общие большие помещения. А вот череда дверей рядом друг с другом, словно норы ласточек в обрыве – то, что я ищу. Умар мне показал только где здесь хранилище зелий. Понять бы теперь, где живёт сам Кирт. Флаги? Возле некоторых дверей на перилах террасы закреплены полотнища со знаками. Меч, щит, колесо, рука, глаз. У Кирта был щит, а у Хилдена меч. Проверим, верно ли я всё угадал.

Я приблизился к тренирующимся с мечами стражникам, спросил их:

– Уважаемые, где я могу найти стражника Кирта?

Один из них смерил меня взглядом, спокойно ответил:

– Поднимись на террасу, дойди до флага со щитом.

Я поклонился. Значит, угадал верно. Через пять вдохов я уже осторожно постучал в дверь, напротив которой висел чёрный щит на сером флаге, спросил:

– Старший Кирт?

– Кто там?

Уже по голосу стало ясно – он. Я толкнул дверь и вошёл. Правда, внутри Кирт оказался не один. Рядом с ним, с чашей в руке сидел и Хилден.

Они оглядели меня, переноску, затем Кирт лениво отмахнулся от меня:

– Зелья на склад, слуга. А я думал, что ты взялся за ум.

Я молча шагнул ближе, поставил рядом с кувшинчиками на их столе три фиала тёмного стекла.

– Старший, я исполнил вашу просьбу.

– Я не слепой, но почему только три? Я говорил про три в неделю.

И снова ни его контракты, ни контракты Хилдена никак не показали себя. Я не ответил на вопрос, забормотал:

– Надеюсь, мой скромный вклад сумеет облегчить верному стражнику Саул выход в лес. Рад был помочь семье Саул.

– Что, – Кирт отхлебнул из чаши, бросил на меня быстрый взгляд, – ломает?

Я напоказ скривился, торопливо спросил:

– Старший, я могу идти?

– Погоди.

Кирт отставил чашу, схватив один фиал, сжал его в кулаке. Ловко, пальцами этой же руки вырвал пробку, пронёс фиал под носом, с шумом вдыхая воздух. Что он делает? Кирт уже не опасаясь, понюхал пузырёк и зарычал:

– Что за дерьмо ты мне подсунул?

Я непонимающе заморгал:

– Лечебное зелье, как вы и просили?

Кирт брезгливо отстранил фиал, уронил пробку, которая свалилась на пол и спросил:

– Ты сам, что ли, эту дрянь варил? Или нацедил по фиалам то, что вылили в помои?

– Го… – я напоказ ухватился за голову, рухнул на колени. – Старший, я бы не посмел. Это алхимия сварена господином Фимрамом.

– Старик Фимрам три года живёт в поместье. Я два года ходил в леса и не счесть сколько выпил его зелий. В этой дряни почти не ощущается ни лекарственных трав, ни силы Неба.

Про себя я поливал Кирта ругательствами. Вот же пронырливый дарс. Впервые слышу, что можно на нюх определить качество алхимического зелья. У него особый талант? Но так-то он, конечно, прав. Я и не собирался воровать у Фимрама и пытаться обмануть контракт. Не собирался просить зелий у Мары, хотя это была и неплохая мысль. Достаточно того, что я «на время одолжил» пузырьки.

Не знаю, может быть слуга, которым я притворялся, слуга, что годы учился обманывать контракты и сумел бы провернуть трюк с кражей зелий. Но я явно не мог. Не хватало опыта. Он мне, конечно, нужен, ведь цепочка так и не поддавалась, но не такой ценой. Не хватало ещё с такой глупостью попасться и подвести старика Фимрама. Вот уж была бы благодарность за его щедрость. А скорее мне было просто лень проверять сумею ли я обмануть в таком деле контракт. Да и скорее всего именно этого и хотел Кирт – поймать меня на краже. Ведь у меня есть подсказки в виде контрактов.

Так что, в «одолженные» фиалы я разлил Заживление Ран, которое оставалось у меня в запасе для родных. Простое гильдейское, сваренное в Гряде. Конечно, в нём мало и лекарственной, и небесной силы. Даже ватажники Гряды старались заменить его при случае на орденское, пусть и просроченное. Одно дело руки гильдейского подмастерья и их рецепт, другое рецепт Ордена и руки орденского подмастерья. Если бы Кирт решил меня сдать Симару, то я бы кричал, что эти зелья сварены мной. Но сейчас мне оставалось лишь настаивать на своей краже.

– Старший, для помощи стражникам семьи я сумел взять лишь эти зелья.

– Отброс, – Кирт швырнул фиал в меня, залив мне халат. – Не думал же ты, что я такой же, как ты и дам своему собрату в выход такой мусор?

– Не думал же старший, что я принесу ему зелья для Мастеров?

Язык всё же подвёл меня. Слова сорвались с него раньше, чем я успел их обдумать. Дарсово отродье. Губы Кирта чуть изогнулись:

– Какой у нашей семьи дерзкий слуга, правда, брат?

Хилден кивнул:

– Правда.

– Разве можем мы допустить, чтобы этот слуга надерзил кому-то из господ семьи?

– Не можем.

– Нужно ли нам научить его как себя вести?

– Конечно, брат, – теперь и Хилден оставил чашу. – Тебе нужна помощь?

– Ещё спрашиваешь?

Но едва они поднялись из-за стола, как я рванулся прочь из комнаты. Глупо, но не хватало ещё, чтобы они били меня там, где никто не видит. А вот за дверью я слышал голоса. С террасы я то ли выкатился, то ли вылетел как раз под ноги тем самым трём стражникам, что сейчас сошлись в схватке прямо напротив дверей Кирта. Остановился я тогда, когда между мной и нацеленными на меня мечами оставалось с палец расстояния.

Впрочем, это всего лишь насмешка над глупым слугой. Два дадао, которыми рубят, а не колют и что-то похожее на четырёхгранный прут железа, толщиной в два моих пальца. Самое то, чтобы противостоять тяжёлым дадао. Я бы решил, что это тренировочная штука, если бы грани этой железки не украшал вытравленный орнамент, а гарда не была превращена кузнецом в подобие пасти зверя, где даже глаза сделаны из красных камней. Подобным богатством отделки не могли похвастаться и лучшие мечи на рынке Гряды. Да и в Ясене я такого отношения к оружию не встречал.

Дадао уже убрали в сторону, а вот стальная палка всё ещё качалась у меня перед носом. Один из стражников хлопнул в ладоши:

– Брат Думейн, оставь этого слугу. Твой цзянь не стоит его. Опусти.

– Он помешал нашей тренировке.

– И что? За это ты сломаешь ему ногу цзянем, осквернишь оружие? Говорю – оставь. Ему хватило и брата Кирта.

Все трое перевели взгляд на террасу, где вслед за мной выскочили Кирт и Хилден, а теперь просто стояли и глядели на нас сверху вниз. Впрочем, не просто стояли.

Кирт громко заявил:

– Тому, кто сумеет пнуть слугу, выбью у господина две монеты прибавки в этом месяце.

Двое стражников переглянулись. Левый сказал:

– Договорились, старший брат.

Правый же обратился к тому, кто стоял надо мной:

– В бою может случиться любая неожиданность. Считай, брат Думейн, что глупый возница обоза кинулся искать у тебя защиты. А мы, разбойники, только и ждали подобного шанса, чтобы справиться с тобой. Смотри, брат, глава обоза глядит на тебя. Сумеешь защитить возницу?

Надо мной раздался насмешливый ответ:

– Глава обоза? Разбойникам платит обычно вожак шайки.

Оба стражника бросили быстрый взгляд на криво ухмыляющегося Кирта, а затем поклонились:

– Брат Думейн, прошу дать нам урок.

Дадао левого стражника зашуршал, покидая ножны за спиной хозяина, правый же носил его обнажённым, вкинув в кольцо-подвес на поясе. Сейчас это кольцо звякнуло о клинок. Стражники закружили вокруг меня и этого Думейна. Его четырёхгранный прут перестал грозить мне и сейчас медленно описывал круг над моей головой.

Пусть я сейчас слаб, потому что не могу использовать техники, но моё Возвышение никуда не делось. Я уже наловчился определять чужое Возвышение, тем более что знал: среди простых стражников нет не только Мастеров, но и пиковых Воинов десяти звёзд. Теперь мне приходилось чаще глядеть на одежду, оружие; оценивать, насколько уверенно смотрит стражник на других. В общем, действовать так, как когда-то учили в Школе. У всех троих стражников на груди вышиты щиты. Одежда схожа и довольно проста. Проще, чем даже у Кирта. Но вот оружие… Выходило, что самый сильный стражник тот, что сейчас защищает меня. Сколько бы я дал ему звёзд, глядя на его ловкость? Пять… Может быть шесть звёзд. Не выше.

Стражники напали слаженно, дадао одного летело в ноги Думейну, дадао другого в грудь. Думейн сумел отбить оба. Одним ловким движением, использовав силу первого меча, чтобы ускорить свой прут.

Именно он сейчас интересовал меня куда больше, чем схватка. Что мне до неё? Подобных тренировок я и сам провёл сотни. С Виликор, с Гуниром, с Вартусом и Мириотом. Плевать. Кирт и Хилден скалятся в ожидании когда меня пнут? Плевать.

Стражники назвали эту палку над моей головой цзянем. Почему? И… На самом деле ли я хочу знать ответ? Нет. Поймал себя на том, что сжал губы и нахмурился. Это плохо, что все мои мысли по мне видно. Расслабил лицо, изображая испуг, а не то странное выражение, только что бывшее у меня на лице.

В этот миг меня пнули в спину. Сам Думейн и пнул, а лезвие дадао просвистело над головой.

– Брат Думейн, – весело заорал хозяин меча, – неужели ты переметнулся на сторону разбойников?

– Не считается. Что поделать, если возница такой увалень, приходится ему помогать.

С террасы раздался недовольный голос Кирта:

– Тогда и без денег обойдёшься.

– Как скажешь, брат Кирт, как скажешь.

Меня тут же вздёрнули за шиворот, через миг швырнули на задницу. Над головой снова зазвенела сталь, а мои глаза так и не отрывались взглядом от оружия в руках Думейна. Привычная рукоятка меча, обтянутая кожей; навершие, больше похожее на крохотную тыкву; гарда в виде позолоченной пасти яростного зверя; четырёхгранное стальное тело с гравировкой по граням сверкало в лучах низко опустившегося солнца. Цзянь. Я с трудом удержал губы, которые так и норовили разъехаться в улыбке.

Пусть я пренебрежительно отнёсся к Возвышению Думейна, но в схватке с оружием он оказался очень и очень хорош, пусть и извалял меня всего в пыли брусчатки. Не настолько хорош, чтобы я бы сравнил его с Виликор, но мне самому бы очень хотелось сойтись с ним в звоне стали. Схватка продлилась дольше шести сотен вдохов и завершилась поражением разбойников. Никто из них так и не сумел ни коснуться меня клинком, ни пнуть, заставив Кирта выругаться и убраться к себе. Не задержался на улице и Хилден. Запыхавшиеся же, но странно довольные стражники сложили руки в приветствии идущих:

– Брат Думейн, твоя слава и слава твоего Ломателя Мечей скоро затмит славу брата Кирта.

Думейн захохотал, но я заметил его быстрый взгляд на закрывшуюся дверь на террасе. Между тем один из стражников ещё раз впечатал кулак в ладонь:

– Спасибо за урок, брат Думейн, мы уйдём первыми.

Смеющиеся стражники отошли уже шагов на десять, когда Думейн вернул свой странный цзянь в ножны и перевёл взгляд на меня:

– Чего замер? Солнце уже почти коснулось стены. Или ты хочешь остаться тут один на один с братом Киртом?

Я подскочил с камней:

– Старший, спасибо за напоминание и милость.

Пятясь и кланяясь, лишним не будет, я отошёл от Думейна и только потом бросился бежать. Думейн напомнил мне о времени. Я и впрямь задержался дольше возможного с этими зельями. Дольше даже, чем тогда, когда замывал кровь в зале Павильона. Как назло, в большой беседке между воротами и главным зданием суетились господские слуги. Стоит кому-то из них увидеть меня, донести до того же Симара… Дарсов Кирт. Ругать Думейна и его тренировку я не стал, слишком ему был благодарен. Дважды благодарен, ведь не просто же так они принялись тренироваться напротив дверей Кирта.

Плохо то, что двор стражи вдоль правой стены поместья, а двор слуг вдоль левой. Мне только и оставалось, что пробираться дальними дорожками вдоль ограды, позади господского дома, чтобы не попасться никому из его слуг, а тем более Саул на глаза. Вот там-то, недалеко от двора наказаний из-за поворота и выскочила на меня девочка. Даже младше Лейлы. Может быть, семь или даже меньше. Просто одетая: тонкий халат без узоров, с вплетёнными в волосы голубыми лентами, босая. С несколькими контрактами. И я даже не слышал её шагов. Пару мгновений мы глядели друг на друга, а затем девочка быстро огляделась и спросила:

– Ты кто?

У меня с языка просился такой же вопрос. Я её впервые видел в поместье. Впрочем, я редко встречал господских слуг и тем более их детей.

– Слуга… – помедлив, на всякий случай добавил, – уважаемая.

– Уважаемая? – девочка прыснула в кулачок. – Ну ты даёшь. Чего такой? – девочка покрутила рукой в воздухе. – Грязный и мокрый. Подрался?

Я кивнул:

– Ага.

– Это плохо, – теперь мне погрозили грязным пальцем. – Слуги не должны драться.

– Иногда приходится.

– Ладно, не бойся меня. Я никому не скажу. Держи, станешь сильным!

Пусть это и случилось неожиданно, но я – Воин – сумел поймать горошину, которую девочка ловко выхватила откуда-то из рукава и метнула мне в грудь. Не успел даже сказать спасибо и спросить, что это, а девчонки уже и след простыл. Зато из-за живой изгороди послышались чьи-то торопливые шаги. Три человека, две женщины и мужчина. Техникой Шагов я бы убрался отсюда в один вдох, а так… Я ещё сильнее пригнулся, чтобы ненароком не показаться из-за кустов и юркнул в густые заросли. Теперь я очутился у самой стены поместья, в узком промежутке между ней и барбарисом изгороди. Сдерживая проклятия, прижался к камням спиной, чтобы не порвать одежду и сполз на землю. Кто так сажает сад? Даже не развернуться толком. Как эту стену осматривать и чинить? Но сейчас мне это оказалось только на руку.

Пережидая суету за зарослями, я осмотрел горошину, что бросила мне девочка. Теперь ошибиться было нельзя. Пилюля. Пилюля у девочки такого возраста. Она явно не могла быть дочерью господских слуг. Или могла? Золак говорил, что сектанты во Втором появляются намного чаще. Значит, охотникам на них достаётся и больше трофеев. Может ли алхимия сектантов дёшево продаваться во Втором? Может, так оно и есть в других местах. Но Ясень особый город.

Он почти пуст, я сам видел его безлюдные улицы. Время его расцвета давно миновало. Сейчас, кроме поместья Саул, в нём обитают лишь слуги фракций. Они ухаживают за домами и поместьями, где останавливаются приезжающие к Вратам посланники их фракций. Изредка, когда тем удаётся заинтересовать перешедших, поместья оживают, принимают тех, кто согласился пойти под руку фракции. Тогда, на несколько недель, в городе и его лесах появляются скучающие бездельники: редко когда фракции упускают случай проверить новичка в деле. Это время они либо тренируются, либо уходят в лес за Зверями, показывая свою силу. Как, наверняка, делает это тот Мастер, которого взяли к себе Тамим.

Да и старик Фимрам говорил о сектантах как о беде, а не о добыче для охотников.

Так что, нет. Если уж здесь и появляется алхимия сектантов, то она не может быть повседневной. Это редкость. Или я ошибаюсь?

Вспомнив Кирта, я поднёс пилюлю к носу, принюхался. Тонкий аромат. Сначала слышен сладкий цветочный запах, напоминающий квонг. Потом ещё что-то терпкое, как шафран в зале трав. И… странный аромат, знакомый, тяжёлый, который висит над самой поверхностью пилюли… Я резко убрал в сторону руку. Подальше от себя. Потому что опознал этот запах. Мог бы и раньше догадаться. Кровь. Пилюля отправилась в небольшой карман в рукаве. Наверняка из такого и достала её девочка.

Дождавшись, когда погоня за странной девочкой затихнет вдали, вылезать я не рискнул, опасаясь, что они развернутся, а на длинной дорожке и спрятаться некуда будет. Так и двинулся вдоль стены, через сотню вдохов уже проклиная свою осторожность. Иглы барбариса так и грозили оставить меня без одежды, а больше такой удобной лазейки через кусты не встречалось. Я дошёл до угла, свернул вдоль стены и уже был близок ко двору наказания, когда мне улыбнулась удача: ветви барбариса впереди оказались раздвинуты у корней, словно там устроил лаз зверь, размером с Дымчатого Леопарда, не больше. Но мне хватило: несколько вдохов усилий и, на миг раздвинув ветви, я выскользнул на дорожку. Отсюда до двора слуг рукой подать.

На полпути, на границе зелени крыла слуг я встретился с Арнузом. Он недовольно буркнул:

– Ты где пропадал? Я уже шёл к старшему насчёт тебя. Если собираешься задержаться, то предупреждай. Я за тебя отвечать не собираюсь.

Я огрызнулся:

– И не нужно, я задержался с зельями, по поручению старика Фимрама. Старший стражников мурыжил, проверял всё, чуть ли не считал.

Арнуз лишь кивнул:

– Как знаешь. Я предупредил.

Уже поднявшись на нашу террасу, в дверях, пропуская Арнуза, спросил у него:

– В поместье есть девчонка лет восьми, бегает босой…

Арнуз быстро оглянулся, перебил, не дав договорить:

– Тебя видели с ней?

Я медленно ответил:

– Нет, не видели. Кто она?

– Драгоценная маленькая госпожа Саул. Дочь господина Домара.

Этому ответу я не удивился: пилюля достаточно меня подготовила.

– Ты был уважителен?

– Вполне.

– Вполне?

Отвечать я не стал, а оставляя недовольного Арнуза у дверей его комнаты, лишь коснулся кулаком слабой правой руки ладони:

– Спасибо, старший над слугами, за мудрость и советы.

Мне в спину раздался досадливый возглас Арнуза:

– Дни с господином Фимрамом меняют тебя. Научился плести лесть на пустом месте и молчать, когда старшие спрашивают.

Я лишь пожал плечами: я всегда был такой. Знал бы ты, Арнуз, как я выпрашивал своё первое наставление по Возвышению или как льстил простой дочке кузнеца, чтобы купить копьё. Не отвечая, я юркнул к себе. Если бы такая лесть могла спасти меня от разговора с мамой…

Поэтому я ничего не стал объяснять, а точно так же пожимал плечами на все вопросы и отделывался короткими фразами: хорошо, ничего важного, поручение старика, задумался. Я и впрямь весь погрузился в мысли, на еду, которую мне отложили, даже не взглянул и поторопился улизнуть к себе.

Сразу забился в свой угол, укрылся с головой, сжимая в кулаке жетон. Раз за разом принялся зажигать в своём теле сияющее созвездие. Траты энергии не важны. С утра повинюсь перед стариком Фимрамом: мол, ученик переусердствовал в тренировке новой техники, капните кровью на цепь. Не думаю, что в такой мелочи он мне откажет. Жаль, нельзя нацедить крови Саул про запас.

Когда я вернулся из леса жетона в настоящий мир, то вокруг уже сгустилась зеленоватая полутьма: Светочи потухли и, судя по тишине вокруг, давно. Уже с кисетом в руке я устроился в углу, натянул плотное покрывало на гвоздики. Давно сделал вывод из тренировки в обеденной зале и принял меры, чтобы вспышек света от техник не было видно. Нужно лишь делать размер обращения Клин… того созвездия меньше обычного, чтобы он не выглянул краем из-под покрывала.

Не глядя, зажмурив веки, достал цзянь. Перед глазами упорно держал образ той железной дубины, что сегодня держал перед моим носом стражник Думейн. В моей руке цзянь-дубина. Это то оружие, что Указы разрешают мне использовать. Как нож или кинжал. Или топор, которым я уже молотил по цепочке. Железная дубина.

Вуаль. Два вдоха на то, чтобы нарисовать в теле красивое созвездие. По-настоящему, а не в лесу жетона. Но какая разница Небу, где будет гореть одно из его созвездий?

Есть!

Сквозь веки пробилась голубая вспышка, стирая образ цзяня-дубины, через миг свет догнала боль, заставляя меня выгнуться и захрипеть, с трудом дотянулся до кисета на поясе, рука опустела и стало чуть легче. Я сразу закусил губы, сдерживая стон. Вуаль истекла и нельзя тревожить тех, кто сейчас спит вокруг. Даже дядям и Рату не стоит знать лишнего. Они слишком много времени проводят с другими слугами, ведь их то и дело кидают на разные работы в помощь. То в сад, то чинить стену, то перекладывать дорожки, то красить беседки. Достаточно глупого слова и у кого-то из слуг могут появиться вопросы. Ни к чему взваливать на плечи родных лишние заботы и сложности.

Ещё не открывая глаз, я знал – получилось. Слишком уж «саднило» меридианы и узлы первого созвездия Звёздного Клинка.

Отдышавшись, потянул цепочку, вывернул голову, чтобы увидеть свои оковы.

Целая.

Как так?!

Потрясённый, я потянул цепочку из стороны в сторону, наконец отыскав след от удара техникой. Крошечную царапину. Скользнул по ней пальцем, убеждаясь, что след и впрямь есть, но едва ощутим.

Это сколько же ударов мне понадобится, чтобы перерубить хотя бы наружную часть звена?

Чуть успокоившись, хмыкнул и снова закрыл глаза. Сколько бы ни понадобилось ударов, я нанесу их все.

Хуже то, что за всю ночь я сумел использовать Клинок лишь трижды. Если спешил, то помнящие боль тело и разум подводили меня – я не мог в таком случае обмануть себя до конца, и техника срывалась до срока. Образ цзяня Верного не удавалось полностью заменить цзянем дубиной и Указ просыпался раньше времени. Но, если мне чего и хватало всегда, так это упорства в тренировках. И раз уж мой разум так долго «остывал» от Клинка, то к утру я всё средоточие спустил на тренировку новых лечебных техник.

Да, если бы только старик Фимрам догадывался, как быстро я могу освоиться с его даром…