Читать книгу "Лекарь. Второй пояс"

Я всунул ополовиненный фиал в руку раненого, обернулся к Кирту:

– Где следующий? Веди.

Кирт смерил меня взглядом, негромко спросил:

– Это чего ты так осмелел?

Я осмелел? Ему не нравится мой тон? И что? На несколько мгновений мы замерли, глядя глаза в глаза, пока два крика не прервали нашу странную схватку:

– Нашёл!

– Господин, здесь троих Закалок убило духовным ударом!

Кирт дёрнул губами, словно хотел что-то сказать, но молча потащил меня за собой. Словно я был полностью беспомощен. Пусть.

Двадцать шагов, и я уже стоял над следующим раненым. Беспомощно стоял. Потому как обойтись здесь одними зельями явно не выйдет, да и не уверен в том, что даже с техниками сумею спасти этого стражника.

Пока я был занят собой, Зверь точно использовал и другие умения, кроме рёва, голубых всполохов и шаров стихии, пропавших с его смертью. Стражника у моих ног почти перерубило пополам. Виднелись вывернутые нижние рёбра, в красно-сизом месиве белел надрубленный позвоночник. Рядом с телом валялись два пустых фиала от лечилок. Одно зелье ушло прямо в рану, другое стражник выпил. Только потому, что лечилка буквально запекла рану, он ещё не истёк кровью. Но что дальше? От боли, усиленной вторым подряд зельем лечения, он потерял сознание. Дать ему ещё одно Сердце Тигра, которое эту боль усилит ещё больше, означает убить. Если бы он оставался в сознании, можно было бы ещё рискнуть, видя, что запас воли и выносливости у Воина есть. Но не с таким невысоким Возвышением. У него, возможно, и Закалка тела неполная. Техники не причинят боли, но даже верь я в Длань Возрождения, я не могу её применить. Земная техника в моём состоянии? Потянувшись к средоточию, чтобы увидеть исток хоть одного меридиана, я почувствовал, как меня снова замутило.

Кирт ударил меня в плечо:

– Чего зашатался? Это тебе не ядра Зверей толочь. Вперёд, используй техники, лекарь.

Стоявший в шаге от тела другой стражник с символом щита на доспехе сообщил:

– Я знаю Палец Нимиры… – на миг запнулся, кинув быстрый взгляд на Кирта, закончил явно не так, как хотел. – Помог немного собрату Олору.

– Слышал? – Кирт пихнул меня. – Мои Воины тратят силы в нарушение приказов господина, а ты стоишь? Для чего тебя взяли на выход?

Я нерешительно поднял руку, тут же опустил её и огрызнулся:

– А дальше что? – я решил сказать очевидное. За эти дни никто ещё не получал таких тяжёлых увечий. – С такой раной его и трогать-то нельзя будет несколько дней.

Я замолчал и стиснул зубы, признаваясь сам себе – я оправдываю свою слабость, пытаюсь скрыть своё бессилие, надеясь, что Аймар подойдёт и прикажет мне не тратить силы на этого раненого стражника. К чему всё это? Да, я не встречал в поместье умирающего, а значит он ни разу не вёл меня к Столбу Наказаний или не толкал плечом в узком переходе. И что с того? Кто он мне? Почему я должен бороться за его жизнь?

Эти мысли заставили меня вспомнить о том, что в отряде есть и те, кто мне не безразличен. Я завертел головой. Зотар, где Зотар? К облегчению, заметил знакомую фигуру. Кажется, ранен, но стоит на ногах. Развернувшись к Кирту, я твёрдо сказал:

– Я не буду его лечить. Его раны слишком тяжелы. Будь он в дне пути от Павильона Дерева и старика Фимрама, можно было бы постараться дотащить его туда. Здесь лечить его – только продлевать мучения. Отряд что?.. – я помолчал, прежде чем спросить. – Будет стоять здесь лагерем три дня, надеясь на выносливость его тела?

Кирт оскалился, положил руку на меч:

– Не твоё дело. Это уже решать господину, а ты должен спасать моего человека.

Заставив всех вздрогнуть над лесом, прокатился глухой рёв. Далёкий, но очень знакомый. Кирт выругался:

– У этого отродья была пара! Тупой Рейн что, влез к ним в логово?!

Как бы отвечая Кирту, рёв повторился, на этот раз ещё более густой и… сдвоенный. Теперь выругался и второй стражник, что по-прежнему стоял рядом, а через миг раздался громкий приказ Аймара:

– Уходим! Быстро!

Кирт крикнул, голос его срывался:

– Господин! У нас полно раненых. Тяжело раненых!

Я отвернулся от лежащего у моих ног, глядел теперь на Аймара. Тот задумался только на миг:

– Пинь!

Откуда-то сбоку, из кустов техникой выскочил тот самый стражник, что выгнал всех из Павильона и следил, чтобы разговору Аймара и Домара никто не мешал. Сейчас он склонился перед Аймаром в приветствии идущих:

– Здесь, господин!

– Кто командир этих тупых баранов, что забывают даже о зельях против запаха и не могут толком держать меч в руке?

– Господин, они все новички, ведь…

Аймар раздражённо взмахнул рукой:

– Когда они пришли ко мне наниматься, то все рассказывали, как хороши их навыки и какой высокой платы достоин их опыт лесовиков. Так?

Пинь кивнул:

– Вы правы, господин.

Аймар процедил:

– Назови мне имя того, кто назвал себя их старшим. Кто виноват в потерях моего отряда?

Снова раздался рёв Зверя. В этом дарсовом шлеме ничего не понять, но, кажется, он сильно приблизился. Пинь глухо сообщил:

– Серпет.

По губам Аймара скользнула тень улыбки, а сам он громко приказал:

– Серпет, ко мне! Ты жив?

Через несколько мгновений перед Аймаром стоял ещё один стражник.

– Жив, значит, – Аймар довольно кивнул, а затем даже до меня докатилась волна силы, которую он обрушил на этого Серпета. – Я недоволен. Ты лгал мне. Твои люди словно новички в лесу. Только дошло до дела и у них всё вылетело из головы. Зверь был уже ранен, измотан, но вы толпой не сумели ничего сделать, не сумели даже выполнить приказ, а лишь мешались под ногами, – повернувшись в сторону, Аймар крикнул. – Эй, там! Тело? Кисет и его амулеты? Вы достали их?

От туши Зверя раздался ответный крик:

– Почти, господин.

Я молча следил за происходящим. Справедливости ради я бы сказал, что в этой схватке и впрямь участвовали новички, которых я раньше не видел. Но больше стражники со щитом и мечом на доспехах, а их командиры – это Кирт и… Гавал, кажется. А вовсе не этот Серпет. Почему бы не наказать Кирта, раз уж кто-то должен ответить за медлительность самого Аймара, Пиня и их людей, которых так надолго остановила формация Рейна?

Серпет же не стал протестовать, а согнулся в глубоком поклоне:

– Простите, господин.

Аймар кивнул:

– Прощаю. И приказываю тебе взять уцелевших из своего десятка, собрать всех раненых и спрятать. Ты должен будешь позаботиться о них, пока мы не вернёмся за вами.

Мне кажется, я услышал сдавленные ругательства. Да и Пинь, резко развернувшийся и сейчас медленно оглядывавший стражников, явно слышал то же. Тут и там над стражниками вспыхивали символы контрактов. Я и сам недовольно скосил глаза на стоящего рядом Кирта. Почему так наказывают этого Серпета, а не Кирта – командира умирающего Воина? Пусть он остаётся здесь, в пяти шагах от места схватки, там, куда мчится Зверь этапа Мастера. Вот это было бы мне по душе. Да, это и справедливей. Он и сильней Серпета и опытней, сумеет лучше позаботиться об остальных.

Хотя… О чём это я?

Воин может быть ранен либо легко и его раны быстро затянутся зельями, пока товарищи помогают ему бежать, либо он не может двигаться вообще. Понятно, кого хочет оставить здесь Аймар. Я не хотел лечить умирающего, который мне никто, он же пошёл ещё дальше. Бросил всех, кто сковывал его. Бросил тех, кто считался его людьми и клялся служить семье Саул. «Достойная» награда за служение. Не зря контракты над Воинами продолжают вспыхивать, выдавая мне несогласных с приказом господина.

Но, что мне с того? Они сами выбирали, кому служить.

Над Серпетом тоже сияли символы контракта, но он поднял голову, спросил, глядя в глаза Аймару:

– Господин?

Аймар же чуть наклонил голову, исподлобья глядя в ответ, не отводя глаз, пояснил:

– Мы не можем задерживаться и не можем терять время, стражник. Ты понимаешь меня?

Всё так же стоявший рядом со мной Кирт прошептал:

– Нечего было трогать Рейна, его и впрямь привело сюда бегство от Зверя.

Второй стражник шепнул в ответ:

– Да и вообще, когда мы нанимались к господину Домару и речи не было, что мы сунемся так глубоко в леса. Это не стоит таких денег, я бы лучше…

Но возле туши Зверя Серпет склонил голову:

– Понимаю, господин, и слушаюсь.

Вот только голос его дрожал, а над головой его всё ярче вспыхивали символы контракта. Неудивительно. Остаться с кучей беспомощных раненых в лесу, причём там, куда мчится разъярённый смертью своей пары Зверь. Что толку с зелий от запаха, когда с ранеными далеко не уйдёшь? Что толку от зелий, когда раненые стонут, а в зарослях остались следы? Это же верная смерть для всех остающихся. Я бы всё-таки предпочёл, чтобы здесь остался Кирт. Этому Серпету придётся бросить раненых…

Аймар заорал:

– Живо-живо! Собирайтесь! Уходим! У вас полсотни вдохов.

С этими словами он знакомо раскинул руки ладонями вверх. Неужели… Вдох-другой и я почувствовал, как что-то дрогнуло в окружающем меня мире. Даже я в своём беспомощном состоянии почувствовал это. Или же именно благодаря ему?

Хотя, о чём я думаю? Аймар сначала приказал оставить раненых. В месте, куда мчатся не меньше двух Зверей этапа Мастера. Словно этого мало, он использует Круговорот, который взбудоражит всех Зверей округи. Даже если не всех, а лишь двух или трёх, много ли нужно Серпету и оставшимся с ним? Подлость. Это не оставляет им и шанса, чтобы выжить.

Украдкой, словно невзначай, я оглядел лица Кирта и второго стражника. Ничего не заметил по их чертам, но бешено вспыхивающие символы контрактов над головами не могли меня обмануть. Впрочем, никто из них ничего не сможет с этим делать.

Второй стражник резко выдохнул и склонился к лежащему:

– Прости, собрат Олор.

С этими словами он подхватил его под плечи и поясницу, медленно оторвал от земли. Но даже этого плавного движения хватило, чтобы раненый захрипел в беспамятстве.

– Прости, собрат, – подняв голову, стражник срывающимся голосом позвал. – Старший Серпет! Куда его нести? Где вы будете прятаться?

Когда стражник уже отошёл на десяток шагов, Кирт буркнул себе под нос:

– Прятаться, ну да, после такого-то, тут… – замолчал, переведя взгляд на меня, приказал. – Уходим.

Я шагал вслед за ним, кося глазом на Аймара. Он точно стоял в Форме Круговорота, восстанавливая силы после схватки. Судя по тому, что никто из стражников не поступил так же, они либо не могут использовать эту Форму, как не мог её выучить Мириот за многие годы, либо просто не смеют использовать её вместе со своим господином. Или же не хотят.

Знать бы что из этого правда. Я поморщился от собственной беспомощности. Взглянуть бы на то, что происходит вокруг меня сейчас. Шанс, который выпал мне впервые за всё время, что я сам знаю Круговорот: использовать духовное зрение, чтобы увидеть, как движутся нити силы Неба во время его использования. И я трачу этот шанс впустую.

Но одно дело вглядываться в себя, что я сейчас не могу, другое дело – вовне. Да и вглядываться не нужно.

Сейчас я не старался сознательно обращаться к духовному зрению. Я просто глядел перед собой, пропуская деревья и кусты мимо, глядя мимо и сквозь них. Где же то, что пронизывает весь мир под Небом? Где его энергия?

Один вдох, другой. Ничего не происходило. А затем я увидел тень движения. Словно сам воздух этого леса двигался. Через миг стало понятно, что движение внутри него. Через десяток шагов это движение приобрело цвет, взгляд тут и там замечал словно бы голубые росчерки там, где движение было самым густым и быстрым. Стихия Аймара. Она летела к нему.

Это едва заметное движение внутри воздуха леса завораживало, но как бы я ни осторожничал, но такое наблюдение невозможно без духовного зрения. И меня замутило. Мгновение я сопротивлялся, затем опомнился и крепко зажмурился, чтобы закончить свои наблюдения. К чему мне нужны будут все эти знания, если они сейчас лишь причинят мне вред? Я только что поддался подобной слабости, считая, будто четырёх десятков стражников хватит, чтобы справиться с одним Зверем и просчитался.

Главное, я осознал: я и впрямь видел движение чужой стихии. Не знаю, правда, к чему мне это знание, но зато это явное подтверждение того, что у Аймара действительно Форма Круговорота, а не что-то ещё. Интересно, он осторожничал со временем потому, что дольше не может держать эту Форму? Не хочет, чтобы не сражаться ещё с одним Зверем? Ему не нужно больше времени, потому что за эти полсотни вдохов он восстановит всё, что потратил за сражение с Рейном и Зверем?

А вообще, всё это неважно. Неважно насколько силён Аймар, как велико его средоточие и как он хорош в Круговороте. Ещё два, может быть, три дня и пять-шесть ударов Звёздным Клинком, и лекарь отряда просто растворится в окрестных лесах. Бесследно. Пусть гадают, пусть ищут, пусть возвращаются назад. Я в любом случае буду быстрее и вернусь к поместью первым, к птицеголовому Домару и любящему наказывать слуг Симару.

Прервав все мои размышления, оборвав все мои планы мести и обмана, меня вновь замутило, вернув с Небес на землю. Какой ещё Звёздный Клинок? Какой бег через лес? Я пока не могу даже коснуться средоточия, не то чтобы использовать техники. Даже те, что мне разрешены. Справиться бы с этим для начала.

Уже и Аймар оборвал Форму, и отошли от туши Зверя стражники, что вскрывали ему брюхо в поисках съеденного кисета. Пинь скрылся в зарослях чуть в стороне от места схватки, орошая каждый свой след зельем. Меня под руки потащили через лес новые охранники. Рёв Зверя приближался, а я всё продолжал думать о своей беде. Или ране? Пурпурные Слёзы, кажется, действуют сильнее всего в первый день, а затем в течение недели действие зелья сходит на нет. На неделю плевать. Это слишком долго. Моё время – пока мы бежим и не вступили в новую серьёзную схватку. Или пока снова кто-то не подошёл на привале с разрубленной рукой или не рухнул от незамеченного во время схватки яда. Хотя…

Я огляделся, всматриваясь во вспыхивающие символы контрактов, в мрачные лица и напряжённые спины. Большая часть неумех осталась позади. Как я погляжу, основные потери среди тех, кто носил дерево и меч на доспехах. Те самые новички, которые только устроились на службу в поместье Саул. Даже среди моих охранников, что сейчас чаще просто несли меня, чем помогали бежать, лишь одно старое лицо – Думейн. Сколько же погибло и осталось ранеными там, позади? Что-то около…

Охранник скинул меня со своей спины и зло выдохнул:

– Вот же… колода неухватистая. Вроде и лёгкий, но разве я ездовой ящер?

– Брат, – шагнувший ему на смену стражник с мечом на доспехе, стукнул его кулаком по плечу. – Не переживай. Оглянись. Мы хотя бы тащим лекаря, а не мусор, как остальные.

Я покачал головой, пользуясь тем, что на меня никто не смотрит. Эк он обозвал Закалок, которых всё это время тащили рядом с нами на спинах другие Воины. А Хилден, что тоже носил на груди символ меча, когда-то кричал о погибшем от моих рук собрате-Закалке, который стал ему как родной в лесах. Лицемеры. Нечего было вообще брать с собой в поход Закалок.

Меня вновь закинули на спину и рванули с места техникой движения: догонять тех, кто уже умчался вперёд. Когда через лес бежит отряд, то важно не растягиваться и держаться рядом. Мой новый ездовой ящер рвался вперёд, не жалея сил и не следя за тем, куда бежит. Сначала вломился в заросли молодой гледичии, где колючки в ладонь длиной, да такие, что рассекали кожу доспехов. Затем не рассчитал скорости и подставил меня под удар Багрянки.

Меня, который даже Покров сейчас не мог использовать! Да и боевая медитация по-прежнему меня подводила, угрозу я не ощутил даже за миг до удара в спину, который встряхнул все мои внутренности.

Я застонал и выругался сквозь зубы. Дарсов придурок. Хорошо хоть доспех выдержал. Если и остальные «ездовые ящеры» так же хороши, то не все Закалки доживут до конца бегства. Как бы меня уже вот-вот не позвали спасать кого-то из них.

Но мои опасения оказались напрасны. Либо остальные «ездовые ящеры» оказались лучше, либо доспехи Закалок оказались на высоте, но мы всё мчались и мчались через лес. Не останавливались даже на то, чтобы засунуть убитых на пути Зверей в мешки. И я снова принялся рассуждать о своём.

Неделя слишком много. Даже сутки слишком много. У меня есть ещё несколько фиалов Слёз. Но будет ли действовать двойная доза зелья? Вернее, будет ли она действовать хотя бы на треть лучше, чем одна? Будет ли она вообще действовать в моём случае?

Учитель Фимрам успел многое рассказать, многое я прочитал сам. Но вот о том, что случилось со мной, я ничего не знаю. Сейчас я почти не ощущаю присутствия Слёз в себе, из живота холодок ушёл, а меридианы недоступны. Заживлялка не принесла с собой боли, что бы ни повредилось во мне так, что рвёт кровью. Но либо это уже зажило, всё же мы бежим по лесу уже три, а то и четыре тысячи вдохов, либо там всё не так просто и заживлялка бессильна.

Что мне остаётся? Техники не применить, Формы тоже, хотя та же Форма против ран сейчас пришлась бы кстати. Остаются только зелья. Второй фиал Слёз? Или Огонь Жизни? Я не ощущал в себе слабости, какая бывает при сжигании выносливости, но и выхода у меня особого не было. Разве что ждать.

Я умею ждать. Даже когда всё кажется безнадёжным. Но ещё умею и бороться. До конца.

Едва бег отряда прекратился, а меня сбросили под дерево, словно куль, я тут же скрючился и засунул руку под штанину. За время бега мне не стало лучше. Нечего было даже пытаться оставить это зелье в запасе. Нужно было сразу пользоваться лучшим, что у меня есть, а не обходиться полумерами. Теперь я тайком, прикрываясь локтем, глотал зелье Возрождения. Точь-в-точь такое, какое я когда-то нашёл в кисете Пратия и выпил. Тогда, как мне кажется, оно помогло залечить самые сильные повреждения двух обожжённых узлов в моём плече. Надеюсь, поможет и сейчас. Одно из лучших зелий алхимиков Ордена, лечащее одновременно раны и меридианы, а вместе с этим восстанавливающее сущность жизни.

Пустой фиал под чужими взглядами я не сумел спрятать в тайный кисет, пришлось вдавить его под мох у корней дерева. Само зелье грело меня изнутри, но даже прислушиваться к своим меридианам я пока не рисковал.

Но управился с зельем вовремя, потому что меня буквально через вдох позвали:

– Эй, ты, лекарь! Поди сюда.

Похоже, я был слишком хорошего мнения о доспехах и выучке других «ящеров». Сидящий с бледным лицом Закалка насадился на шип какого-то дерева. Я не настолько хорош в травах, чтобы только по деревянной игле опознать само дерево или куст. Шип неудачно прошёл над самым краем доспеха. Наискось, сверху вниз, пронзив тело над ключицей. Я недовольно спросил у позвавшего меня стражника:

– И чего меня звал? Сам вытащить не мог?

Стражник, кстати, из подчинённых Кирта, а значит из тех, кто знал, что я долговой, ухмыльнулся:

– Я полдня бежал, да ещё и сражался, средоточие уж дно показало. А ты для такого дела и бережёшь энергию. Работай давай, – и закончил одними губами, беззвучно, – слуга.

Я смолчал, наклонился к Закалке и ухватил за основание шипа. Резкое движение и он у меня в руках. Это не шип зверя, зазубрин на нём можно было не ожидать. Яд? Я поднёс его ближе к глазам. Сейчас даже зрение Воина подводило меня, заставляло вглядываться в детали, которые раньше сами бы бросились мне в глаза.

Нет. Яда здесь быть не может. Совсем непохоже на шип ядовитого растения. Впрочем, я и знаю таких, с шипами, всего три. Так что не буду рисковать.

Закалка не выдержал:

– Собрат идущий, ты кровь-то мне останови.

Я щелчком пальцев отшвырнул шип, словно случайно заставив его пролететь возле самого стражника, что позвал меня. Тот хмыкнул, сплюнул мне под ноги и ушёл. Я проводил его взглядом и молча присел рядом с Закалкой, не спеша ему помогать. Нарочно дал крови промыть рану и унести с собой возможный яд. Сам Закалка не умрёт от потери тех крох, что едва сочились, но уже и впрямь хватит. Несколько капель в рану из каждого пузырька, чтобы остановить кровь, от яда, для заживления. Всего понемногу. В руку Закалке сунул фиал, в котором оставалось ещё половина Сердца Тигра. Многовато для его Возвышения, всё же зелье сварено стариком Фимрамом для Воинов, но я сейчас не в том положении, чтобы экономить. Сообщил:

– Зелье разделишь на три глотка. Один сейчас, остальные ночью. К утру будешь как новенький.

Закалка попытался ухватить меня за руку:

– Но, погоди, старший…

Я без труда освободился из его хватки:

– Отдыхай!

Не слушая, что он там мне говорит в спину, пошёл обратно к своему дереву, оглядываясь по сторонам. Почти обычная суета. Разве что сегодня наш лагерь меньше размером, все жмутся друг к другу и пока что не спешат раздавать еду. И ладно. Я и не собираюсь ничего есть, ещё не хватало рисковать в такой малости, после того как плевался кровью. Не обессилю.

Уже когда мне оставалось десяток шагов до своего дерева, меня снова окликнули:

– Лекарь. Как тебя там… Леград, подойди.

Я скрипнул зубами. Всем что, приспичило именно сегодня? Чтоб вас…

На этот раз звал лесовик Аймара. С изображением дерева на доспехах и из тех, кто никогда не появлялся в поместье, а все свои четыре-пять дней отдыха от леса проводил в городе с вином и женщинами. Стражник цыкнул, сообщил мне то, что я и сам уже видел:

– Шустрый Леопард попался. И наглый. Другой бы сбежал, а этот решил, что я должен убраться с его дороги.

Я выслушал молча. Меня больше интересовало, какого Возвышения был Зверь, раз сумел рассечь стальной наруч, да ещё и оставить после себя подарок в виде духовного яда. Или стихийного?

Я склонился ближе к ране, на предплечье стражника багровели три следа от когтей, вспоровших мясо на палец вглубь. До этого момента, шагая по лагерю в наступающей темноте, я был уверен, что хотя бы моё ночное зрение при мне, ведь видел я по-прежнему отлично. Сейчас же, вглядываясь в рану, я уже в этом сомневался «Обветренные» края вижу, тонкую, чуть блестящую полоску в глубине ран, где начала расти плоть, тоже вижу. А вот цвет разбираю с трудом, всё тёмно-багровое, и только.

Спросил:

– Есть чем подсветить?

Сидящий чуть в стороне стражник, тоже с деревом на груди, молча полез в небольшой мешок, что лежал у него под боком. Через несколько мгновений оттуда появилась чёрная коробочка, формой напоминающая половину ореха. Стражник зажал её в ладони так, что наружу торчала плоская сторона, основание. Лёгкое движение – он словно крутнул коробочку, и из неё вырвалось сияние. Несильное, чуть желтоватого оттенка, но достаточное, чтобы осветить не только рану, но и всю руку. Заметив мой взгляд, стражник пояснил:

– Не видал такого? Такое же ядро, что идёт на Светочи. Только обработано по-другому.

Я молча кивнул, склоняясь к ране его товарища. Тот не стал дожидаться вопросов, пояснил:

– Та тварь уже коснулась стихии. Несправедливо, правда, лекарь Леград? Четвёртая звезда и стихии уже Зверям покоряются. Даже брат Пинь не может похвастаться таким.

Здесь я не выдержал:

– А какой ранг у брата Пиня?

Мне это и впрямь было интересно. А стражник и не думал скрывать, с гордостью, словно хвалясь своими достижениями, сообщил, заставив меня удивиться:

– Десятая звезда. И ему всего двадцать шесть, – стражник осёкся, откашлялся. – Прости, собрат. Брат Пинь сказал, что ты тоже десятая звезда. Но он… ты…

Его товарищ не стал стесняться:

– Да чего ты? Брат Пинь получил три возвышалки и его Возвышение чистое и справедливое. А этот, говорят, где-то выпил всю лавку алхимии. Небо видит, кто идёт к нему верной дорогой, а кто пытается юлить и обманывать. Ты видел, как господин спасал его от рыка?

Мне было смешно. Особенно видя, как стражник, которого нужно было лечить, дёргает за руку говорливого, но тот и не думал замолкать:

– Да и вообще, я слышал, что в поместье появилось много новых долговых слуг. Говорят, ты тоже бегал в одежде долговых, – стражник скривился. – Потому тебя верно и кинули в долговые, что все свои зелья ты украл.

– Брат! – второй стражник перестал бесполезно дёргать одежду и без особых затей пнул товарища, заткнув его наконец. Повернулся уже ко мне. – Собрат лекарь, не слушай разные глупые слухи. Мы и бываем в Ясене несколько дней в месяц, чему только не поверишь, когда соскучился по вину и беседе.

– Ну да, ну да.

Я покивал и склонился к ране.

Думал обойдётся, но не повезло. Теперь, с освещением я ясно видел на багровой плоти красные нити. Спросил для порядка:

– Так как полностью назывался тот Леопард?

– Красноглазый.

– М-м-м, – именование Зверя мне ничуть не помогло и теперь я спросил именно то, что и нужно было сразу: – Огонь?

Стражник кивнул:

– Ну да.

Я вытащил из кисета стихиальное зелье Воды. Возвышение Воина не очень высокое, стихией он управлять не может. Простой случай, а значит капель пять-шесть на такую рану хватит. Здесь главное не переусердствовать. Выпрямившись, напомнил:

– Утром, до того, как выйдем, подойди, я гляну ещё раз, как идёт дело.

Стражник с недоумением переспросил:

– И всё?

Я кивнул:

– Всё. До утра.

– Эй, погоди, собрат, – путь мне заступил второй стражник, внезапно вспомнивший о вежливости. – Мы успели походить с Эроем. Сними боль, удали яд из тела полностью, подлечи техниками следы от раны, чтобы мой собрат не тратил на это выносливость тела, а рана через тысячу вздохов уже закрылась. Стихиальным зельем мы и сами могли капнуть, не безрукие, чего б тебя звали?

Я пожал плечами:

– Я же не Эрой.

– Господин Аймар говорил нам перед выходом, что ты ничуть не хуже Эроя.

– Мне нужно беречь силы, а рана твоего собрата не столь и велика, – я шагнул в сторону. – Кто знает, что принесёт нам ночь.

– Да ничего не принесёт, – стражник повторил мой шаг, навис надо мной. – До развалин и Медведеобезьян ещё добрых два дня пути, а от Гнилых Лосей мы ушли.

– Ну и отлично, значит твой товарищ успеет выздороветь, – я криво улыбнулся. – Мог бы и сам подлечить его техникой, раз не безрукий.

Стражник нахмурился:

– Я не успеваю учить и техники для боя, и для лечения. Жизнь коротка, нельзя успевать везде. Но ты не юли. Для чего тебя взяли в лес?

Раненый хмыкнул:

– Да пропусти ты его. Тут и впрямь ерунда, ты зря беспокоишься.

Стражник покосился на лежащего, отступил на шаг в сторону:

– Брат Эрой всегда помогал.

Я снова пожал плечами и хмыкнул:

– Ну да, ну да. Только вы не сумели помочь брату Эрою. Бойцы…

Про себя добавил, что если бы Эрой, прошлый лекарь, остался жив, то я бы уже, наверное, освободился и сбежал из поместья. Отличный случай – большую часть охраны поместья и Врат Аймар забрал с собой, сейчас самое время было бы тихо и незаметно уйти в ночь. Пусть бы гадали, куда мы все делись. Жаль, что он погиб, и я теперь в лесу вместо него. А ведь можно было бы забрать с собой и учителя Фимрама. Что бы он ответил на предложение снять с него Указы и контракты?