Читать книгу "Лекарь. Второй пояс"

Так я и стоял, уставившись на траву у себя под ногами, когда мир вокруг снова дрогнул, а нити чужой стихии исчезли. Я покосился в центр отряда.

Аймар уже не стоял в Форме Круговорота, одна рука свисала вдоль тела, другую он поднял к глазам, несколько мгновений всматривался в дрожащие пальцы, затем перевёл взгляд на проплешину и барахтающиеся на ней тела. Туда он глядел дольше. Один вдох тянулся за другим, а затем он отвернулся и зло рявкнул:

– Уходим! Бегом!

Отряд словно ждал этого приказа, рванувшись следом за проводником. А может и действительно ждал, потому как рядом со мной тут же оказался Думейн, закинул себе за спину и использовал технику движения. Теперь, не связанный Закалками, отряд буквально летел по лесу, сминая на своём пути редких Зверей, которые осмелились показаться, привлечённые Круговоротом. А вот мы по-прежнему скрывались, держась за проводником, сворачивая то вправо, то влево вслед за ним от дерева к дереву.

Неожиданно Думейн кхекнул и впечатался плечом в ствол. Да так, что меня едва не сорвало с его спины. Похоже, что только так он сумел прервать технику движения, потому как, когда я поправил сползший на глаза шлем, то обнаружил, что весь отряд замер, ощетинившись оружием.

Аймар вытащил из кисета флаг с длинным голубым полотнищем, поднял его над головой:

– Замерли. Ждём. Не отходить от меня дальше десяти шагов.

Пинь тут же зашипел:

– Чего замерли? Считать разучились? Ближе к господину. Ближе!

Десять шагов – это очень мало для отряда нашего размера. Несколько десятков человек притиснулись друг к другу, как молодой бамбук, плечом к плечу. И все косились наверх, на крону дерева. Аймар выбрал его явно не случайно, оно не выше предыдущих, но с очень густой кроной, закрывающей небо. И нас от него.

Я не мог найти просвета в листве, но отлично слышал хлопки тяжёлых крыльев над нами. Те самые птицы, которые раньше виднелись лишь пятнышками на фоне утёсов, уже были над нами. Неудивительно после того, что устроил Аймар. Тварь, которая жизнями людей расчистила дорогу к своему могуществу.

Поймав себя на том, что скриплю зубами, заставил себя разжать их. Это мир Возвышения Второго пояса. Домар шёл против законов и заковал меня, чтобы получить выгоду. Аймар вроде не нарушал законов, а купил право на два года использовать долговых слуг так, как только ему хотелось. Вот только и Хилден, который угрожал прийти к моей матери, тоже хотел поступить также – использовать долговую слугу так, как хотелось ему.

Разве то, что человек стал долговым слугой, оправдывает Хилдена или Аймара? Ведь Небо всё видит. Разве оно пустит к себе Аймара? Даст ему пройти дорогой Возвышения? Или… Ему нет разницы? Может, ему всё это интересно? Так ведь отвечала мне Лейла? Небу интересно…

Я оскалился, ловя краем глаза спину Аймара.

Возможно, Небу там, наверху, и интересно. Но это точно не тот путь, по которому я буду следовать. Ни за что. Свою дорогу я определил ещё в Нулевом. Своё Небо я нашёл там же. Моё Небо видит всё. И если оно ничего не делает, то это не значит, что не могу делать я. Могу так же, как когда-то сделал с Пауритом, с Кардо, с Хилденом. Мой путь Возвышения и путь Аймара не могут быть рядом. Как только я освобожусь…

Я окаменел, прижатый соседом к Думейну. Но не от чужого прикосновения, а от того, до чего додумался. Освободиться, подчинить отряд своим Указам и заставить их напасть на Аймара? И это после мыслей о своём пути Возвышения, который так не похож на путь Аймара? Он убьёт половину отряда, пока у меня появится шанс убить его самого. И чем это лучше того, что совершил он с Закалками?

Мясные щиты, которые будут умирать за меня уже по моему приказу. Точно так же, как когда-то ночью, во дворе бурсы снежинок, нулёвки по приказу Тогрима покупали мне время и возможность сойтись в драке с Бравуром.

А чем это плохо? В моих руках стражники станут лишь инструментом справедливости. Они и сами хороши, участвовали в подготовке приманки.

Как и я.

Я сорвал шлем, вцепился в волосы, рванул их до боли.

– Э, ты чего?

Снова, едва дело доходит до моего настоящего таланта, до таланта Указов, как я не знаю, как поступить. Зато знаю, что могу уговорить сам себя пойти по любому пути, сделать и так, и эдак. Уже делал. В Гряде. Окружая себя послушниками, служителями и даже попечителями… А как правильно на самом деле? Идти к Небу только своими силами или же использовать всё, что мне дано? Убить Аймара самому или же воспользоваться помощью Указов и чужих рук, раз не хватает сил одного тела и стали?

Как там говорил Кадор? Сила идущего состоит из трёх частей: силы тела, силы Неба и силы души. Что с того, что другие не могут использовать Круговорот? Запретить себе пользоваться им? Что с того, что другие не решаются тратить силы и время на изучение лечебных техник? Не учить их тоже? Что с того, что у других уходят месяцы на освоение самых низких техник человеческого ранга? Самому учить по одной технике в год? Одну земную в три года, чтобы сравняться с другими?

Может, мне и не омывать стихией воды по шесть раз в день узлы плеча, чтобы моя рука не восстановилась, чтобы я и думать не смел использовать копьё в сражении, обходясь мечом?

Так?

А что с того, что другие не используют никчёмных людей как приманку? Тоже быть как они? Беспомощным перед лицом огромной стаи Зверей? Своей личной силой пробиваться через них, теряя верных соратников, да, Леград? Меч к мечу, сталь против когтей, зубы против зубов, кулак против кулака и проверить чьи кости крепче?

Неудивительно, что Лейла никогда не даёт мне советов. На такой дороге к Небу я должен сам делать свой выбор. Вот только какой он?

В плечо вцепились чужие пальцы, сжали доспех так, что он вдавился в тело, встряхнули:

– Эй, что с тобой?

Я вздрогнул, поднял глаза на Думейна, который и тормошил меня, прошептал:

– А ты как думаешь? – зло оскалился, спросил его. – Может, впереди понадобится приманка из Воинов?

Думейн вздрогнул, шагнул ближе, загораживая меня спиной от остальных стражников, встряхнул ещё раз:

– Тихо.

Поздно.

Думейна, Воина не самого низкого Возвышения, отшвырнуло в сторону.

На его месте возник Пинь. Оскалил зубы и пихнул меня в грудь с такой силой, что с дерева, в которое я врезался, посыпались жёлтые листья и мусор, а я не сразу сумел сделать вдох. На этом не успокоился, ухватил меня за отворот, прошипел в ухо:

– Как ты смеешь сравнивать долговой мусор и верных людей господина? Ты видел, как тяжело ему далось это решение?

Я кивнул:

– Видел, собрат Пинь.

Пинь тряхнул меня ещё раз и отпустил. Я криво улыбнулся, глядя на стоявших рядом со мной стражников. Они делали вид, будто ничего не слышали, только контракты нет-нет, но мигали символами, показывая мне, что каждый из этих стражников думает обо всём этом. Тем более что мы уже оставляли позади себя верных людей господина. Да и с чего Пинь так беспокоится? Верность всех нас обеспечена контрактами. Или… Они не так уж и всемогущи?

Что же… Надеюсь, сейчас Аймара ранят так, что ему понадобится моя помощь. Я проверю, насколько сильны ваши контракты, Саул. Проверю, что бывает, когда лекарь швыряет свою духовную силу в чужое средоточие.

Глава 14

Аймар обнажил меч, повёл плечами, словно проверяя тело, и подрагивающим голосом приказал:

– Выдвигаемся. Молите Небо, чтобы всё сработало и Раух не было до нас дела.

Я с ненавистью уставился в спину Аймару. Молить Небо? А те, что остались на проплешине в круге формации, не занимаются тем же? Ты, тварь, так уверен в том, что дойдут твои мольбы, а не их?

Впрочем… Я стиснул зубы. Почему мне кажется, что чем выше Пояс, тем меньше дела Небу до того, что происходит под ним? Почему я ещё ни разу не слышал во Втором поговорки, что Небо всё видит?

Нет. Не может быть. Я верил в это в пустошах и поднялся из Нулевого. Я верил в это в Первом и поднялся из него. В это верили ватажники Волки. Во всевидящее Небо верила Виликор и верила, как бы не сильнее меня. А ведь она из Третьего пояса. Из настоящей Империи. Она не родилась в Поясах, куда сбрасывают отбросы, бесполезные на пути Возвышения.

Да и всё это не более чем глупости. Кому, как не мне знать, что Небо видит всё? Кому, как не брату той, что слышит Небо?

Сейчас мне как никогда захотелось задать вопрос Лейле. И услышать ответ.

Ответ, которого наверняка не будет.

Аймар продолжал командовать:

– Делимся на три отряда: лесовики, щитоносцы и мечники. В центре каждой – Флаг. Размер формации – всё те же десять шагов. Она скроет вас от Раух, но не от тех Зверей, что живут под деревьями. Убивать быстро. Убивать тихо. Вперёд.

Толчок в спину отправил меня к отряду лесовиков. Но, перебирая ногами, я косился на небо. Обычное синее небо, забыв про мысли о той великой сущности, которая и породила наш мир. Всё потому, что до меня наконец дошло именование Зверей. Раух. Та самая птица, кости которой я когда-то нашёл на вершине каменного Пальца в развалинах города Древних и которые потом удачно загнал Тукто за еду и сыромять.

В пустошах я ни разу не видел Раух вживую, а высушенная на солнце плоть не давала представить истинного вида птицы. Да и те ли они здесь? Не слышал, чтобы Раух жили такими огромными стаями и размеры их явно в несколько раз больше, чем у той, что я нашёл.

Но разобраться не сумел: мой отряд, в котором младший из проводников нёс над головой Флаг формации, держался деревьев, не высовываясь на открытое пространство. А на том кусочке утёса, что я сумел увидеть, не было ни одной птицы. Я знал, куда они отправились, но сейчас от меня ничего не зависело. Моя клетка не так безнадёжно прочна, как у тех Закалок. Но сейчас, болтаясь на спине Думейна, я ничего не могу сделать. Могу лишь раз за разом обдумывать будущее. Своё и всего отряда. Тех, кто идёт в нём. Долговые Закалки уже превратились в приманку, а что ждёт долговых Воинов? Насколько я прав в том, что недавно сказал Думейну? И сколько долговых Воинов среди нас? Зотар это точно. А кто ещё из тех, что носит символ меча на груди?

Сколько бы я ни вглядывался в тех, кто стоял вокруг, но ответить на этот вопрос не мог. Видел множество контрактов над головами стражников. Указы. Двухцветные, к примеру, над тем неприятным типом, которого замечаю уже третий раз. Но, не имея возможности влить в контракты свою силу и заставить символы Древних распасться на привычные мне слова, не мог найти среди них похожие. Вернее, находил, но слишком много. Да и сложно это оказалось сделать, чересчур уж мельтешили вокруг меня фигуры людей.

Как бы Аймар ни опасался Раух, как бы ни стало меньше Зверей на нашем пути с тех пор, как мы ушли с территории Медвежьих Обезьян и стали приближаться к утёсам, но жизни под деревьями хватало.

То и дело стражники сходились в схватке со Зверями, которые оказывались у нас на пути. И они отнюдь не были слабыми. Четыре стычки и появился первый раненый. Но отряд и не думал останавливаться. Неудачник на ходу опрокинул в себя зелье лечения, бегущий следом уронил каплю зелья от запаха, накрыв волной сияния тушу шипастого Зверя.

Деревья начали редеть, впереди показалось, залитое светом, подножие утёса. Аймар на бегу прорычал:

– Ну?!

Через несколько вдохов ему ответил напряжённый голос старшего проводника:

– Правее!

Через полсотни шагов мы замерли у крайних Ясеней, остановившись перед травянистым полем с редкими и невысокими разномастными деревцами. Впереди, в нескольких сотнях шагов от нас, возвышалась громада утёса. То, что я видел до этого в разрывах между деревьев не давало понять истинного размера скалы. Не Брат, конечно, но подножие утёса оказалось шире Арройо. Арройо, в котором жили тысячи людей! Скальная громада вздымалась из осыпи огромных каменных глыб, увитых зеленью, и рвалась ввысь, к редким белым облакам, заставляя запрокидывать голову. Что я и сделал, ведь мне не нужно было глядеть под ноги, вместо меня этим занимался Думейн.

Утёс поднимался в небо, едва-едва не дотягиваясь до плывущих в голубой выси облаков. Пожалуй, он ничуть не ниже Чёрной Горы. Только там склоны бугристые и неровные, а здесь гладкие и испещрённые сотнями пещер. Тут и там на выступах сидели Раух. Не все из них оставили свои обители. А я наконец сумел их разглядеть.

Обычные на вид птицы с плотным, серо-коричневым оперением и крепким, загнутым на конце клювом. Обычные всем, кроме размера. Не Ужасный Ворон, но тело не меньше, чем человеческое. И птиц над нами всё ещё десятки. Сколько же их должно было здесь быть до подлого трюка Аймара?

Стоило мне о нём вспомнить и перевести на него взгляд, как он тоже отвёл глаза от утёса и заговорил:

– Ну? – Аймар шагнул ближе к проводнику, заглянул ему в лицо. – Где?

Тот, продолжая вглядываться в подножие утёса, сбивчиво оправдывался:

– Господин, вы ведь и сами видели рисунок. Всё так изменилось… Похоже, здесь.

Аймар оскалился:

– Что мне твоё «похоже»? Я за что плачу тебе второй год? Сколько уже было этих «похоже»? Где точно?! Здесь этих расщелин штук шесть.

Я перевёл взгляд с Аймара на подножие утёса. Расщелины я вижу здесь только между огромными камнями подножия. Ещё две в теле самого утёса, но это явно не они или же я не вижу ещё четыре, а проводник видит.

– Господин, точно здесь.

– Я это слышал и месяц назад. Ну!

Медля с ответом, проводник напряжённо вглядывался в сам утёс, в его подножие, переводил взгляд с одной расщелины на другую. Наконец выдохнул:

– Вон та, – ткнул пальцем, – между тем одиноким монгонго и треугольной глыбой.

Аймар, помедлив, процедил:

– Ну, гляди… – отвернувшись, скомандовал. – По команде все используют первое созвездие Рывка. Затем бежим и ждём новой команды. Не забывайте ошибок прошлого раза. Ждём.

Я бросил взгляд по сторонам. Слева виден отряд с Киртом во главе. Значит справа должен появиться отряд лесовиков? И верно. Не прошло и десяти вдохов, как я заметил за кустами флаг в руках второго проводника. Мгновение и флаг исчезает, скрывшись в кисете.

Аймар громко крикнул:

– Готовы?

С двух сторон ему ответили:

– Готовы, господин.

Удивительно. Но выходит они знали, что нам предстоит возле утёса? Может, знали и о судьбе, уготованной Закалкам?

– Раз, два, три, Рывок!

Наше появление на открытом месте подняло гвалт у Раух. То ли они не верили своим глазам, то ли давно не было здесь таких наглецов, но свист крыльев раздался лишь тогда, когда мы преодолели половину расстояния до подножия.

– Рывок!

В этот раз команда прозвучала неожиданно для всех. На моих глазах плотно сбитый отряд растянулся, кто-то вырвался вперёд, кто-то…

Позади раздался истошный крик. Я вывернулся, оборачиваясь. А кто-то и вовсе не успел использовать технику. Я знал о костях Раух, которые своей прочностью превосходили металлы Нулевого. Но сомневаюсь, что и перья их такие же прочные, а тем более острые как мечи. Значит Зверь сделал это техникой, вернее умением.

На земле, клекоча, сидел один Раух. Но его огромные, распахнутые крылья не заслоняли от меня стражника, из обрубка плеча которого хлестала кровь. Хлопок крыльев, проблеск голубого и стражника разрубило надвое, а за его спиной приземлился ещё один Раух.

– Все! Бейте вверх техниками.

Остро ощущая свою беспомощность на загривке Думейна и чувствуя на плечах жар опасности, я задрал голову. Вот они, закрывающие от нас небо тени.

Аймар рявкнул:

– Давай!

Большая часть техник стражников безвредно стеганула по оперению, рассыпавшись крошевом, но сумела сделать главное – отпугнула Зверей, заставила их пролететь мимо. А две техники так и вовсе сумели пробить защиту Раух. Падение птиц стражники встретили восторженным воплем.

Едва он стих, я услышал радостный вскрик старшего проводника:

– Господин, вожака стаи здесь нет!

Аймар рыкнул:

– Небо глядит на меня! Рывок!

От следующего нападения мы снова увернулись техникой движения, но больше подобного нам не позволили. Раух разлетелись в стороны, закружили над нами, теперь они нападали поодиночке и со всех сторон. Впрочем, и отбиваться от них стражникам стало проще. Даже слабые техники своим числом успешно пробивали защиту оперения, а удары Аймара и Пиня каждый раз ссаживали на землю одну из птиц. У других отрядов дела шли не так успешно – там не было таких сильных идущих, но и птиц им досталось меньше десятка. Наш отряд, бегущий впереди, своей наглостью привлекал большинство Раух.

Сначала я не понял, что происходит, лишь прищурился от порыва ветра, а затем заметил, как вокруг нашего отряда стал закручиваться вихрь. В воздухе закружился мелкий сор, сухая трава, жёлтые листья. Ветер же начал стремительно усиливаться. Через два вдоха он уже срывал дёрн и сдирал красноватую землю вокруг нас. Использованный стражниками Рывок позволил нам прорваться через вихрь, но едва ли не вдвое сократил расстояние переноса техники. Судя по хрипу Думейна, не обошлось и без отката, ударившего болью по меридианам.

Я вывернул голову вверх и назад. Отсюда отчётливо различался в небе круг Раух, внутри которого кружился вихрь. И птицы не собирались нас отпускать.

Вроде и расстояние от кромки леса до подножия утёса было всего ничего, но для меня, подпрыгивающего безвольным грузом за спиной Думейна, эти сотни шагов казались нескончаемыми.

Ещё трижды отряд вырывался из кольца Раух, прежде чем вбежал в расщелину. Я же с тревогой обернулся. Мы в безопасности, а вот остальные отряды ещё снаружи, а там Зотар. И теперь между ними и расщелиной вихрь и Раух, которые в ярости клекотали, упустив нас.

Аймар замер у самого входа, приказал:

– Бейте!

Сам вскинул ладонь, которая сначала сверкнула всполохом, а затем перед ней загорелось обращение земной техники.

Один за одним стражники бросались назад ко входу в расщелину, забрасывая Раух техниками. За их спинами мне больше не было видно, что происходит снаружи на земле, а воздух там стал непрозрачным. Перед расщелиной стеной встал вихрь земли, травы и камней. То и дело через него проскакивали стражники, которые, как и мы, всё же сумели добраться до расщелины. Но я слышал и крики умирающих, тех, которым не повезло попасть под удары Раух. Их умения влетали и к нам, похожие на огромные призрачные крылья, они то и дело заставляли стражников в первых рядах использовать защитные техники.

Я увидел пробившего вихрь, припавшего к стене и зашедшегося в кашле Зотара, а через несколько мгновений раздался крик Аймара:

– Отходим!

Ещё несколько вдохов умения Раух дробили камень вокруг нас, а затем всё прекратилось. Пожалуй, если бы я раскинул руки, то смог бы коснуться пальцами противоположных краёв расщелины. Для птиц, размах крыльев которых был раз в шесть больше, неодолимое препятствие.

Раздался требовательный голос Аймара:

– Потери?!

Думейн наконец ссадил меня с плеч, и я сразу скользнул вдоль стражников, торопясь на стон.

Кирт и командир лесовиков быстро оглядели своих людей и отчитались:

– Трое. Двое.

– Уходим вглубь, – Аймар махнул рукой, указывая направление, словно здесь у нас оставался другой выбор, – пока не вернулись старшие птицы и вожак стаи. Не будем искушать Небо.

Подгоняя нас, по расщелине опять пронеслись голубые росчерки, но ближайшие ко входу стражники с проклятьями приняли их на защитные техники и сами начали подгонять остальных:

– Уходим, уходим!

Я же сумел устоять под напором тел, скользнуть к стене и добраться до раненого, но он уже справился и без моей помощи. Рана на спине оказалась неглубокой и чистой, стражнику хватило зелья. Да и я, опомнившись, спрятался за чужой спиной и двинулся вслед за остальными вглубь расщелины.

Мох под ногами скользил, заставляя выбирать, куда делать шаг, и давал время подумать о себе и своих поступках. Чего я так рванулся на помощь? Кто мне все эти стражники? Треть из них подчиняются Аймару и считают меня беспомощным собратом, только и годным служить им бездонным зельем. Две трети связаны контрактами с другим господином семьи Саул, знают о том, что я не более чем долговой слуга, но с усмешкой двулично называют меня собратом. Что мне до их жизней? Здесь есть лишь Зотар, перед которым у меня до сих пор долг и Думейн, который сделал для меня добро.

Погибли другие, мне безразличные. Глупый выход в лес у Аймара. К чему столько смертей? Я в бытность искателем попадал и в более опасные места. Что стоило Аймару пройти этот путь одному? Что ему стоило оставить отряд в лесу, а пространство между опушкой и утёсом преодолеть под техникой маскировки, которую он использовал там, где оставил умирать Закалок? Или я чего-то не знаю о Раух и их способностях, или же Аймару мы ещё понадобимся впереди. Пугающая мысль.

Раздался восторженный голос Аймара:

– Да! Это оно! Здесь! Чувствуете ветер? Это здесь!

Я стянул шлем и покрутил головой, позволяя воздуху скользнуть по щекам. Да. Есть небольшое дуновение. Но это ещё ничего не значит. Не знаю, как Аймар, а я провёл в пещерах множество дней и отлично знаю, что пещеры дышат, словно живые существа. Только очень медленно, тратя на это весь день. Сначала делают вдох и втягивают в себя воздух, а потом выдыхают его. Даже глухие, тупиковые отнорки Чёрной горы делали так, если были достаточно длинны.

Чем дальше мы шли, тем меньше становилось света, мох под ногами истончался. Здесь всё же не внутренности Чёрной Горы, созданной Древними. В этом утёсе камень явно не пронизывали тысячи ходов для света. Один за другим стражники принимали зелья. Вот его состав я не знал. Не дошёл я ещё в фолианте старика Фимрама до рецепта Совиного Глаза. Думейн, который снова шагал рядом, негромко спросил:

– Почему не принимаешь зелье?

Я пожал плечами. На самом деле и не нужно, для меня зелёный полумрак полон деталей и цветов. Но не говорить же ему об этом? Поэтому я сказал правду, но немного другую:

– У меня нет таких зелий. Много чего дали, но не это.

– Держи.

Мне в ладонь лёг пузырёк. Я помедлил, оглядывая Думейна. Не видел, чтобы он принимал зелье, а ведь нашёл он меня ещё когда здесь было светло и с тех пор всегда рядом. Но сейчас головой крутил с интересом не меньшим, чем я. А ведь стены расщелины разошлись в стороны, наверняка теряясь во мгле для тех, кто не принял зелье Глаза. Но спрашивать об этом Думейна я не стал, просто поблагодарил:

– Спасибо.

И стоило ему в очередной раз отвернуться, как пузырёк исчез в кисете. Будем считать, что принял.

Послышался негромкий голос одного из проводников:

– Тихо. Замерли.

Шорканье шагов, тихий звон металла и чей-то шёпот стихли, зелёный полумрак наполнился каким-то шорохом, далёким писком.

Раздался злой голос Аймара:

– Почему я слышу ваши шаги? У кого опустел амулет Тишины? Ну?

Хмыкнув, а ведь и верно, наш отряд должен ступать бесшумно, я повернулся плечом к Думейну:

– Собрат Думейн, проверь мои амулеты. Я бы и сам сделал, но не могу использовать медитацию познания.

Он молча расстегнул ремешок на моём плече, спустя несколько вдохов сообщил результат:

– Ещё на пару дней хватит.

Послышался напряжённый и виноватый голос:

– У меня, господин. Раух разрубила.

– Да мне плевать! – голос Аймара дрожал от злости. – Гавал, выдай ему замену. И следи за своими людьми сам!

– Слушаюсь, господин.

Снова заговорил Аймар:

– Такие пещеры не бывают пустыми. Дальше вы должны шагать, не издавая ни звука. Запрещаю говорить, прикусите себе языки. Даже если на вас свалится камень и переломает вам кости, оставив целой бестолковую голову, не смейте орать и стонать… И глядите под ноги.

О чём он говорит, я понял вдохов через тридцать. Голый, лишившийся мха камень тут и там начало покрывать то, что иначе, чем дерьмом назвать было нельзя. И чем глубже мы заходили в недра утёса, тем сильнее оно начало покрывать пол пещеры, в которую превращалась расщелина. Вскоре стены потерялись где-то вдали. Даже моего зрения не хватало на то, чтобы увидеть их в зелёном полумраке. Не думаю, что зелье Глаза действовало бы лучше.

Отряд замер. Я же жалел сейчас, что до сих пор немного ниже большей части стражников. Уж слишком плохо мне видно из-за их спин, что происходит впереди. Но два флага формации, поднявшиеся выше шлемов стражников, я пропустить не мог. Как и дым, который начал подниматься к потолку пещеры. В него я и впился взглядом, вглядываясь.

Пусть в нашу спину и дул лёгкий ветер, но мы слишком близко стоим к источнику дыма. Вряд ли он так прост, раз его используют там, где пещеры не бывают пустыми. Возможно, формацию поставили как раз для того, чтобы защитить отряд?

Как бы там ни было, но простояли мы без движения и без звука очень и очень долго. Возможно, три или даже четыре тысячи вдохов. Уже давно перестал клубиться дым, а мы всё ещё ждали команды.

Я её так и не услышал. Сначала беззвучно опустились флаги, затем дрогнули спины стоявших впереди стражников.

Думейн тронул меня за плечо, безмолвно понукая двигаться. Я шагнул, входя в саму пещеру и вглядываясь под ноги. Теперь беспокоиться о шуме шагов не было нужды – сапоги бесшумно проваливались по середину голенища в толстый слой дерьма, которое покрывало всё вокруг.

Тут и там в нём копошились жуки, кое-где накрывающие его ещё одним слоем, живым и шевелящимся. Это покрывало скреблось, шуршало и скрипело, заставляя меня кривиться от отвращения. А ещё я слышал странный шорох и писк, который точно издавали не жуки.

И я наконец догадался поглядеть наверх. Туда, откуда слышался писк, и откуда всё это дерьмо наверняка и появилось. Там, в зеленоватом полумраке, угадывалось смутное движение. Странное, словно шевелился весь потолок, вся та чёрная мгла, что сгустилась в едва видимой мне вершине пещеры.

Я невольно сглотнул, ощущая, как холодок скользнул по спине. Что это за огромное существо спит над нами?

Пещера протянулась на тысячу шагов, ощущалось, что мы спускаемся. Каждый шаг, который мы, оскальзываясь, делали, вёл вниз, во всё более густую темноту. А затем мы упёрлись в стену пещеры. Она закончилась.

Несколько вдохов отряд стоял на месте, ожидая команды Аймара, потом стражники двинулись вдоль стены, то и дело обходя странные каменные выросты, которые возвышались тут и там из груд дерьма. И, кажется, я понял, что мы делали. Искали спуск вниз, потому что я до сих пор, даже в шлеме, ощущал на щеке прикосновение сквозняка.

И вот это уже было странно. Словно ветер стал сильнее, раз ощущается в такой большой пещере, где должен быть неуловим.

Видя, как впереди фигуры стражников одна за одной исчезают в тёмном провале, легко было догадаться, что проход дальше они нашли. Свернув в него, я обрадовался уже тому, что снова ощущал под ногой каменную основу. Пол опять стал чист и сух всего в десяти шагах от большой пещеры. Новый проход и сам оказался немалого размера, в ширину шагов двадцать, не меньше, и здесь ещё сильнее, чем в большой пещере ощущалось, что он ведёт вниз. А вот ветер не стал сильнее, что мне казалось странным.

Тишину разорвал дикий вопль, через миг сменившийся жутким сипением, которое эхом заполнило весь проход, отразилось от стен, потолка и пола. Затем захрипело вокруг так, словно это у соседа вырвали все внутренности, и теперь он стоит у тебя за спиной, силясь что-то сказать.

Думейн отшвырнул меня к стене, прыгнул следом, обнажая дубину-цзянь. Через миг, сжимая кулаки, я вскочил на ноги, остро ощущая свою беззащитность. Ни техник, ни древка Пронзателя в руках. Ничего. Раскинул во всю ширь боевую медитацию. Ни крохи опасности, пока что. Фигуры стражников с воплями метались впереди в зелёном полумраке, уже никто не соблюдал тишину. Аймар орал что-то неразличимое за новым криком боли. Мой взгляд метался от стены к стене, ища врага, и наконец нашёл.

Впереди сгустилась чёрная тень, странная, жуткая, нечеловеческая. Сверкнула техника, слепя на мгновение острой резью в глазах и разгоняя полумрак пещеры. Жуткая тень разделилась на две. Огромную, чёрную, похожую на того Рака, который охранял озеро с Жемчужиной. И малую, человеческую, поднятую на клешне к потолку пещеры.

Хрустнуло.

Техника-плеть стегнула Зверя по панцирю и исчезла, погаснув осколками. Но даже в полумраке я видел, как человеческая тень развалилась на две части.

– Собрались, бездельники! – под сводами пещерного хода заметался новый крик Аймара. – Сбили строй! Это всего лишь Зверь. Слепой Скорпион. Ну!

Последний свой вопль он поддержал техникой, притянув взгляд засиявшим обращением к Небу. Два вдоха он наполнял, уже проявившееся, обращение земной техники, а затем к Скорпиону устремились пять голубых шаров.

Пронеслись над головами стражников, ударили по поднятым клешням, гладкой броне морды. Рассыпались осколками.

Рядом кто-то выругался:

– Зверь этапа Мастер.

Ему ответил злой голос:

– Ты думал, Сердце Стихии не получит стража?

– Построились! Сейчас он ударит!

Меня обдало жаром. Не думая, я рванул в сторону, через миг Думейн догнал меня, вжал в неровную стену, закрыл собой, окончательно заслоняя происходящее. Вовремя. Зелёную мглу разогнал яркий голубой свет, раздался тонкий свист, послышались крики боли. Думейн выругался, развернулся, толкнул меня спиной, не давая пошевелиться, выставил свою дубину-цзянь. Снова обдало жаром, у самого лица в камень ударила голубая игла, высекла искры, которые ветер швырнул мне в глаза.

Думейн рявкнул:

– Тола! Назад! Ко мне, защищай лекаря.

Через три вдоха вторая спина закрыла меня собой, зажав между щитов своих тел. Что происходило дальше, я уже не видел. Слышал лишь крики и приказы. Ощущал, как то и дело охранники машут оружием, отбивая то, что отправлял в нас Зверь. Всё вокруг озарялось вспышками техник. Сама схватка продлилась около тридцати вдохов и закончилась воплем:

– Лекаря!

Думейн отшагнул в сторону, давая мне свободу, и я тут же двинулся к месту схватки, оглядываясь на ходу в поисках раненых. Таких вокруг нашлось много, но большей части моя помощь явно не требовалась. Царапины и лёгкие раны или же мёртвые тела, разрубленные на части. Слепой Скорпион, похоже, использовал воздух, и я как раз проверял, сколько всего у меня осталось стихиальных зелий земли.

Тушу Зверя уже разделывали два стражника, орудуя огромными тесаками на коротких древках, странной помесью меча и копья. Рядом стоял ещё один стражник, подсвечивая им Светочем. Влево, к самой стене стащили всех, кому требовалась помощь, избавив меня от поисков и суеты.

Похоже, что ранен оказался и сам Аймар. Он, скрестив ноги, погруженный в себя, сидел между клешнями убитого Зверя. На руке, плече и груди были видны прорехи в броне.

Я предвкушающе улыбнулся, пользуясь тем, что на меня никто не смотрит. Двинулся к Аймару.

Через мгновение ухмылка сменилась гримасой боли, заставив меня сосредоточиться на привычной повторялке: «Этому слуге нужно вылечить господина, этому слуге…»

Мне оставалось три шага, когда Аймар открыл глаза. Я едва успел спрятать гримасу, застывшую на моё лице, склонив голову, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнёс: