Читать книгу "Остановка на жизнь. #Дневник из клиники неврозов"

Мы приехали в «Теплое место» и сразу же заказали. Глеб пасту, медовик и чай, а я, так как меня уже накормили за счет бюджета, кофе латте и воду.

Глеб спросил:

– Почему ты не ешь?

– Я уже поужинала.

– Слушай, тебя выгодно приглашать в кафе, как я посмотрю.

Он улыбнулся. Между нами пробежала искра.

Принесли игру. Глеб построил башню из деревянных прямоугольников. Смысл игры состоит в том, чтобы по очереди вытащить как можно больше прямоугольников, при этом, не завалив башню.

Мы поговорили про работу, про продажу моей машины, про то, как я буду жить дальше.

Иногда наш разговор прерывался звонками Глебу от клиентов. Он становился очень серьезным и деловым. От чего делался невероятно сексуальным. Серьезные разговоры закончились, и я вытащила первый прямоугольник. Глеб сказал:

– Так уверенно? Ты тренировалась?

– Нет. Просто верю в свою удачу.

Я взглянула ему в глаза и улыбнулась.

– Это хорошо. Тем более, что она тебе сопутствует. Не говоря уже о навыках… Ты где-то училась?

Он говорил уже явно не про игру.

– Нет, природный талант. А что понравилось?

Я вытащила следующий прямоугольник и отпила кофе из трубочки, глядя ему прямо в глаза.

– Не то слово… Не все так… талантливы.

– Рада слышать. Мне казалось, что я даже как-то и не особо проявила себя, – я решила набить себе цену.

Глеб резко вытащил фишку.

– А мне запомнилось.

– Главное, Глеб, не накидываться на башню так, как будто она последняя.

– Но так иногда бывает…

Он вытащил последнюю свободную фишку, и заглянул мне в глаза.

Я ответила на его взгляд и улыбнулась. Дыхание участилось.

– Хватит, а то у меня уже эрекция.

– Какая разница, ты же, все равно, сидишь за столом.

Мы рассмеялись, и я вытащила фишку, которая привела к краху башни.

Глеб победно вскинул руки.

Я капризно сказала:

– Я думала, что ты ее завалишь…

– Обязательно завалю, не сомневайся.

Он снова посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

Секс был великолепным.

Нас разбросало по разным сторонам заднего сидения его машины… Мы пытались отдышаться. Когда дыхание пришло в норму, я сказала: «Это было великолепно»! Глеб сказал: «Это да», – он все еще часто дышал.

Мы стали одеваться. По радио играла романтичная песня. James Bay – Hold back the river. Глеб продолжил:

– Теперь буду вспоминать тебя, каждый раз, когда ее услышу.

Он взял меня за руку.

Я улыбнулась и сказала:

– Думаю, ты будешь вспоминать меня не только под эту песню…

Я поднялась на локтях и поцеловала его в шею.

Он сказал:

– Не исключено.

И положил мою голову себе на плечо.

– Я у тебя, как герой из мультика.

– В смысле?

– Есть такой мультик «Герой №6».

Я засмеялась.

– А я?

– Ты тоже герой.

Он посмотрел на меня с нежностью.

На часах было 21.30, а это значит, пора возвращаться в корпус.

Я сказала об этом Глебу. По пути в клинику, я призналась, что хочу цветов… А то те-то завяли. Мы заехали в цветочный магазин, и Глеб вернулся с букетом красных тюльпанов.

Я вдыхала их весенний запах и гладила Глеба по руке, он ловил мой палец. Все это было очень мило и романтично. И совсем не похоже на прошлый раз.

На одном из перекрестков я посмотрела на него и увидела перед собой мужчину, который очень устал, у которого есть свои страхи, но он очень сильный и настоящий. Я спросила его о чем-то и поняла, что у него нет сил ответить. Я сказала:

– Глеб, давай я напишу тебе все, что мне надо сказать, в «вотсаппе», а ты скопируешь и отправишь мне.

Он устало рассмеялся.

– Отличная идея. Это бы облегчило мне жизнь.

Я погладила его по затылку, он прикрыл глаза. Мне захотелось поехать с ним к нему домой и просто гладить его. Расслабить и снять с него усталость. Он этого достоин.

Мы доехали до клиники, он проводил меня до входа.

В палате меня встретила Дашка. Они все выясняли с Пашей отношения. В результате Паша весь вечер просидел в палате, а Даша с Артемом пили чай. Даша расстроилась. Она спросила:

– Вика, ну почему снова так? Блин, я не понимаю, ну что за фигня?

– Даш, поговори с ним. Правда. Мне кажется, что просто стена непонимания растет, и настанет момент, когда будет уже трудно понять друг друга.

– Завтра поговорю.

Мы обнялись.

Перед сном я вспомнила, что мы записались на завтра на ЛФК. Люба рассказывала, что когда она записывалась (запись происходит в соседнем здании), ее сопровождала медсестра с ее историей болезни. Медсестру приставили к Любе для того, чтобы она, не дай Бог, не заглянула в свою историю болезни.

Тогда мы посмеялись. А сейчас я подумала, что хочу заглянуть в свою историю. Очень интересно. Еще, я выяснила, что медсестры ведут дневник наблюдений за нашими действиями и состояниями.

Я забралась в постель и устроилась поудобнее. Настроение великолепное, я улыбалась. Из окна на меня смотрели звезды. Возможно те, которые сейчас так же, как и я, видит Мартин. Прошел месяц, как он не включал наш телефон и четыре дня, как он не ответил на мое письмо. Это грустно, но так же далеко, как эти звезды.

Видимо то, что я переживаю сейчас, он начал переживать очень давно, когда осознал насколько сложная ситуация, в которую мы попали. Однажды ночью он написал:

Я здесь… Ты там… Я чувствую, что должен быть рядом с тобой. Я понял, что без тебя ничего не имеет смысла. Я мечтаю разделить с тобой все, что у меня есть.

Твои письма – это единственное, что позволяет мне не сойти с ума…

В Польше есть песня о человеке, который не может быть с любимой:

«Все хорошо… Просто я буду чуть больше пить и чуть больше курить, чтобы заглушить свою боль… Но в целом все хорошо…»

Как же я люблю тебя, моя девочка! Я безумно по тебе скучаю…

Я открыла «вотсапп» и написала Глебу:

Спокойной ночи, принцесса:)

И следующее сообщение:

Скопировать переслать;)

Поставила режим «не беспокоить», засунула телефон под подушку и уснула.

День 22

Это была первая ночь после переселения, когда я плохо спала. Мне снилось, что меня выписывают, что ничего не успела, что надо возвращаться на работу.

Под утро несколько раз просыпалась, проверяла время на телефоне, и снова старалась уснуть. В результате проснулась разбитой и в плохом настроении. Впервые за долгое время.

Дотянулась до Дашки, она открыла глаза и улыбнулась. Мы потянулись в кроватях и встали. Я сделала зарядку, и сразу позвали на завтрак.

К нам за столик подсели Артем и Паша. Паша с Дашей не разговаривают. Теперь общаются через нас с Артемом. Мне нравится Артем. Вообще, до сих пор непонятно, что он тут делает.

Мы сидели за завтраком в дурном настроении и смотрели в одну точку. Я сказала, что не готова вернуться в большой город: тревожусь.

Паша сказал, что его съедает депрессия, и он волнуется из-за того, что здесь происходит. Произнеся слово «здесь», он многозначительно посмотрел на Дашу. Она сказала, что от новых таблеток постоянно хочет спать. Мы все скисли. Все кроме Артема. Он посмотрел на нас и серьезно сказал:

– Я вот реально тут кое-чего не понимаю, и меня это очень волнует!

Мы превратились вслух. А он продолжил, показывая на пустую салфетницу:

– Я вот все никак не могу взять в толк… Почему салфетница есть, а салфеток в ней никогда нет?

И мы рассмеялись. Я еще раз сказала, что Артем здесь для того, чтобы мы на него смотрели и за ним тянулись. Он здоров. А у меня, напротив, все снова стало валиться из рук.

После завтрака мы с нашей новой соседкой по палате, Нани, разговаривали в коридоре. Она рассказывала, как попала в клинику. Просто перестала спать. Совсем. Лежала, смотрела в потолок, ворочалась с бока на бок и не засыпала. Так прошел день, второй, третий. Она поделилась:

– Знаешь, я не ценила простых вещей. Не ценила, что раньше могла спать. Я шла по улице, смотрела на людей и понимала, что они могут спать по ночам. Меня удивляло, что они не радуются этому факту. После недели бессонницы, я пришла сюда. Меня сразу положили. Теперь я снова сплю по восемь часов в день. И каждый день благодарю за это счастье. А как ты сюда попала?

Я поставила телефон на зарядку и ответила:

– В последнее время на работе у меня тряслись руки и дергался глаз. И я поняла, что что-то не так, когда…

В эту секунду из-за угла показался Виталий Станиславович, наш лечащий врач, и весело поприветствовал нас:

– Доброе утро, инфантильная нервозность!

И пошел дальше по коридору. Нани хохотнула:

– Ну, вот сразу с утра получили диагноз.

Мы рассмеялись.

В 12 пошли на ЛФК.

Преподаватель – подтянутая, загорелая женщина за 50, с грубоватым лицом. Группа состояла из людей разного возраста и разного пола. Наша подтянутая преподавательница велела взять коврики, валики под голову, мячики, и лечь в шахматном порядке. По ее команде мы сделали несколько вдохов и выдохов.

Я приготовилась к бешеному фитнесу. Вместо этого мы сжали правые руки в кулачки и повертели ими в правую сторону. Также мы поступили с левыми кулачками. Потом нагрузка пришлась на стопы. Ими тоже надо было крутить. Как вы догадались, сначала влево, потом вправо. Потом в разные стороны. В этом упражнении вся группа потерпела фиаско. Следующие сорок минут мы растягивали передние и задние мышцы тела. Очень медленно. Большим достижением в нашей группе считалась способность сесть попой на свои пятки. Это почти как сдать норму ГТО. В конце занятия мы вставали с ковриков все также «очень медленно, чтобы не закружилась голова». И не хватил удар от внезапной нагрузки. Если кто-нибудь помнит, в одном из фильмов «Терминатор», железный Арни, искромсанный врагами, вставал, чтобы сделать свой последний выстрел. На нашем занятии таких «Арни» было десять человек. Но эффект был достигнут, я снова поняла, что уже пора возвращаться домой.

Я вернулась с ЛФК и увидела сообщение от Глеба:

Привет! Как дела?

Про машину напиши мне данные

Я заулыбалась, тем более, что совсем недавно его вспоминала:

Привет! Отлично! Вернулась с лечебной физкультуры. Вспоминала тебя в колено-локтевой позе)))

2014, 2.0, 320

Как настроение, герой?;))

Я отложила телефон и задумалась. Значит, Глеб либо задумал продать мою машину, либо приценивается, либо… Потом спросила себя, зачем я вообще об этом думаю?!

Олечка как-то написала:

Мне кажется, что у каждой деловой современной женщины в телефоне должна быть такая заставка: «зачем я вообще об этом думаю?!». Это не к тому, что я призываю всех быть такой бездумной амебой. Это к тому, что если «омывайку» может залить мужчина, то надо попросить об этом мужчину. Мне кажется логичным передать в сильные мужские руки бутылку с крышкой, которая не отвинчивается, а не открывать ее, до посинения, самой.

И не надо тащить самой стол, тяжелый пакет, колесо от машины, если рядом есть мужчина. Принять мужчину в свою жизнь можно, не только любимого, но и как такового. Его роль, его силу и умение решать вопросы. Доверится тому, что он все сделает без вас. Он и правда сделает.

Я поняла, что теперь готова подписаться под каждым ее словом.

После ЛФК у нас, по плану, арт-терапия и танцтерапия, которую мы с Дашей пропустили. Она гуляла с Пашей, выясняя отношения, которые едва успели начаться. А мне просто захотелось свернуться калачиком и поспать.

После короткого сна мы пошли есть. За обедом мы смеялись с Пашей и Артемом, но настроение испортилось.

Это необъяснимо. Время от времени мое настроение, как самолетик, попадает в воздушную яму, а иногда и вовсе возникает конкретная такая турбулентность. И я начинаю думать. Перекатывать из угла в угол свои проблемы, страхи, комплексы. Мне хочется уединиться, потому что я начинаю раздражаться из-за шума вокруг, из-за необходимости общения. Мне снова хочется побыть наедине с собой.

Но мы с Дашей вышли погулять, выбрав очень неудачное время. Вся набережная была забита машинами, застрявшими в пробке, люди злились и сигналили. Я поймала себя на мысли, что не готова возвращаться в этот ритм. Мне еще рано. Снова появились симптомы, с которыми сюда поступила. Реальность стала ватной, будто бы между мной и этим миром толстая прозрачная стеклянная стена. Я вижу эту суетную жизнь, но шагнуть в нее еще не готова. Это то, о чем говорил Виталий Станиславович: комфортные условия психиатрической клиники проигрывают бешеному темпу современной жизни.

Кому-то нравится этот темп, и он как серфер на доске покоряет опасные волны, а кто-то потерял свою «доску» и захлебывается каждой новой волной. Я упала со своей доски и поняла, что серфинг – это больше не мое. Это всего лишь модное увлечение, и я имею право выбрать для себя другое: менее опасное и более интересное. Я не как все. И только своими руками я могу создать свою жизнь.

Даша, мне кажется, этого не понимает, и я ей благодарна за это. Потому, что пока я говорила ей о том, что ни Паша, ни кто-либо еще, не вытащит ее из этого состояния, я кое-что поняла. Другой человек может стать поддержкой, помощником, но основным героем в борьбе с любой болезнью становится сам человек. Каждый сам выбирает, как ему жить дальше. Иногда и правда не хватает сил для того, чтобы начать действовать, но тогда важно найти в себе смелость обратиться за помощью. И всегда держать в голове, что любая помощь – это спасательный круг, а не моторная лодка. Грести руками придется самому. Если, конечно, есть желание победить недуг и снова стать счастливым.

Наступил вечер и я поняла, что Глеб не ответил на вопрос про настроение. Я открыла «вотсапп»… Немного подумала и написала:

Ты, наверное, не заметил мой вопрос про настроение. А я теперь переживаю… ((

Глеб сразу же откликнулся:

Все хорошо, но народ на квест вообще не пришел!!!

Я написала:

Почему?

Он ответил:

Не знаю (

Я написала:

К нам, наверное, все легли… Зато ты сегодня можешь лечь спать пораньше!

Я отложила телефон и спросила у Даши:

– Вот скажи, почему есть такие женщины, которым мужчины никогда не расскажут о своих проблемах. А есть, как я… Я, как девочка с платочком. Хожу, выясняю… И носы подтираю.

Я не закончила фразу потому, что меня осенило: сама хожу и выясняю. Сама. Если брать конкретный случай с Глебом, то очевидно, что настроение у него не очень. Он меняет работу и еще хобби, которое он превращает в основной источник дохода, развивается не так, как он ожидал. Есть о чем нервничать. Он, как очень сильный человек, будет это переживать молча. Сидя в своей пещере. Пока не найдет решение. Потом придет героем с улыбкой и цветами.

Но я лезу с факелом к нему в пещеру, тереблю его, интересуюсь… И сама же потом расстраиваюсь, что «мужчины мне рассказывают о своих неудачах».

Даша прочитала мои мысли:

– Ну, если не нравится ответ, не задавай вопрос. Дай человеку самостоятельно решить свои проблемы. И позволь ему потратить на это столько времени, сколько ему нужно для того, чтобы с этим справится. Иными словами: хочешь видеть своего мужчину сильным, не лезь к нему в пещеру без приглашения. Но, если он приходит поделиться, то важно его выслушать, услышать и поддержать. Значит, он пришел за энергией, которую ему дает женская вера в него. Безусловная вера в его успех, а чтобы она была крепкой и безусловной, – Даша сделала паузу, – не надо лезть к нему в пещерку!

День 23

Ровно три недели, как я здесь. Просыпаюсь без будильника и осознано чувствую каждую часть своего тела. Я здороваюсь со своими пальчиками на ногах, стопами, голенями, бедрами, ягодицами, животом, грудью, руками, шеей, лицом и волосами. Каждой, из этих частей своего тела, я говорю комплимент и то, что я ее люблю. Заканчиваю эту внутреннюю медитацию словами: я счастлива, здорова, успешна и красива. Мне тепло внутри. Расслаблено и спокойно. Открываю глаза.

Первое, что я вижу, это старую совдеповскую оконную раму. Краска на ней облупилась. В некоторых местах на раме висят лохмотья из сухих газет: так люди спасались от холода. Я думаю о том, что обычно не замечаю этого несовершенства… Потому, что мне хорошо. Мне нравится мое состояние здесь. Никакого бега на длинные дистанции, никаких препятствий, выше собственного роста. Человек привыкает ко всему, но иногда, он не готов продолжать этот бег всю свою жизнь. Когда приезжала мама, она сказала, что обеспокоена тем, что я сломалась. Она конкретизировала:

– Ты всегда говорила, что надо ставить себе высокие цели и стремиться их достигнуть. Я волнуюсь, что работа сломала тебя, и ты теперь будешь довольствоваться малым. Растеряешь все амбиции и засядешь дома.

Мамины опасения имели основание. Две с половиной недели в клинике подправили мое душевное состояние со всех сторон, кроме желания вернуться на работу. Я чувствую сильное внутреннее сопротивление этому укладу, который, в последнее время, сложился в офисе: нервозная обстановка, крысиные бега, критика, упреки, работа на износ, перманентный стресс.

Здесь и сейчас, в клинике, я вижу, как в окне соседнего дома отражается солнце. Это вызывает улыбку. У меня есть время на себя, свои желания, свои мысли. За эти три недели я поняла о себе больше, чем за всю жизнь. Я увидела многие стороны своей жизни по-новому. Я приняла их и помудрела. И я не хочу больше работать во вред себе и своему здоровью, чтобы ездить на дорогой машине. Это так. И то, о чем сказала мама, абсолютная правда. Этот вектор сломлен.

Но также я спросила ее тогда на прогулке, может ли она представить меня сидящей дома?

Она ответила, что нет.

И мы договорились, что я начну заниматься тем, что мне нравится и что делает меня счастливой. И мы поверим, что это начнет приносить доход. В этом состоянии я, безусловно, встречу своего мужчину, потому что у меня на него останутся силы. Он встретит принцессу, а не загнанную лошадь.

Мне очень тепло от маминой поддержки. И я чувствую, что хоть она и опасается, но верит, что так лучше для меня и моего счастливого настоящего и будущего.

Дверь в палату открылась, и медсестра сказала: «Девочки, вставайте! Как спали»?

И день пошел своим чередом. Мы с Дашкой нашли друг друга глазами, одновременно улыбнулись и приветственно помахали. Наши соседки Нани и Тамара убежали умываться. Дашка пошла за ними. Я сделала зарядку и собрала постель, чтобы сменить белье. Мы с Дашкой решили, что сменить постель – это как начать с чистого листа, но со старыми полезными навыками.

Непонятно откуда появилась энергия, и я чувствовала себя почти счастливой. Умылась и пошла на завтрак. Дашка уже сидела за столом, ковыряясь в лапше с молоком. Блюдо выглядело не очень аппетитно, но на вкус оказалось очень даже приличным. Из очереди, с тарелкой лапши, вышел Паша. Было видно его секундное замешательство, за какой стол сесть, и он, все-таки, принял решение сесть к нам. Вместо «здравствуйте» он сказал, что сегодня проснулся в два часа ночи и не мог уснуть. Руки у него тряслись и, в целом, он выглядел уставшим. Такой побочный эффект бывает от антидепрессантов. А, может, от не случившейся любви и невыясненных отношений. Паша смотрел только на меня, когда говорил. Даша тоже смотрела только на меня, делая вид, что Паши не существует.

На уроке физики в восьмом классе нам рассказывали про то, что луч света преломляется и распадается на несколько цветов. Насколько я помню, это происходит благодаря какому-то фильтру. Вот сейчас я чувствовала себя этим фильтром. Лучи Пашиных речей доходили до меня, отражались и, по идеи, должны были действовать на Дашу. А позже я, по сложившейся традиции, переводила слова и поведение Паши на Дашин язык. Артем в это время сдавал кровь. Я поймала себя на мысли, что все чаще смотрю в дверной проем и ищу его глазами.

После завтрака Даша мыла пол в палате, а мы с Любой обменивались впечатлениями от процедур.

Люба поделилась, что ожидала большего от танцетерапии:

– Я думала, что мы будем танцевать фламенко или фокстрот, но ожидания не оправдались.

Она со смехом продолжила:

– Сначала мы сели на стул, закрыли глаза и начали массировать себе точку между бровями. Потом кончик носа, потом подбородок, потом воображаемую точку над грудью и где-то на голове. По окончанию самомассажа, начались плавные движения руками, потом ногами. Короче, – подвела итог Люба, – это та же ЛФК, только на стуле.

Мы захохотали.

Мимо прошли две новенькие девушки, их заселили в палату №6. Одна из них вышла со словами:

– Так вылечиться нельзя!

Люба сказала, что надо предупредить их про беруши, потому что без них они не только не вылечатся, но и не уснут.

Она рассказала, что Галина Дорофеевна, та самая, что храпит, как раскаты грома, ведет себя, как в анекдоте. Всю ночь храпит так, что стены трясутся, и не дает людям спать, а с утра просыпается и говорит, что за всю ночь и глаз не сомкнула. Из-за жалоб на бессонницу, ей прописали на ночь уколы. И, если раньше можно было громко покашлять, чтобы ее разбудить, и в тишине по-быстрому уснуть, то теперь кашлять бесполезно. Спит она крепко.

В нашей клинике нервных болезней, и правда, лечат и восстанавливают силы. Я слышала много ужастиков о неправильно подобранных препаратах, о жестоком обращении с больными, не говоря об общем образе психиатрической клиники: голый, привязанный к железной кровати, человек. Слюна изо рта и бессмысленный взгляд в потолок заканчивают яркую картину.

К счастью, я не посещала все психиатрические клиники, но в той, где лежим мы, лечат комплексно: антидепрессанты, контрольные встречи с доктором, физиотерапия, ванны с хвойной солью, гальванический воротник и циркулярный душ. Также предполагаются встречи с психотерапевтом и, по желанию, посещение групповой и арт-терапии, рукоделие, ЛФК и даже трудотерапия. Выписываешься отсюда, как новенький. Проблема в том, что выписываться не все хотят. Я бы даже сказала, мало кто хочет.

Даша говорила, что устала от одиночества. Она рассказывала, как ей обидно, что каждая новая попытка создать отношения заканчивается неудачей. А сейчас весна, и так хочется просто погулять за ручку по набережной с Пашей. Поцеловаться, с видом на мосты. Почувствовать рядом мужчину. Хотя бы на две недели, хотя бы до выписки ощутить себя настоящей женщиной. И не важно, что потом. Она шла по набережной, эта соскучившаяся по теплу и ласке девочка, и глотала слезы. Она рассказывала, что с самого начала выбирала не тех мужчин. Они слишком сложные для нее, и после завершения отношений, она чувствует себя высосанной и выброшенной на помойку, как сдутый мяч.

Антон, ее последний любовник, несмотря на красивые слова, романтическую переписку и уникальную совместимость во всех отношениях, был женат. А еще болен. Панические атаки, фобии, затяжные депрессии были вечными спутниками Антона. Одни антидепрессанты сменяли другие, менялись дорогие психотерапевты и даты на календаре. Только состояние оставалось прежним. Его мучили сомнения: уйти от опостылевшей жены, с которой ничего не связывает, кроме дочери, поменять свою жизнь и начать все с нуля с любимой женщиной. Но мечты о счастливой жизни в будущем уступили место пресному предсказуемому настоящему.

Тогда и начались проблемы: антидепрессанты нельзя мешать с алкоголем, но без алкоголя было уже, видимо, никак. Начались сложности на работе, пришлось уйти на новое, не такое выгодное, место. Погиб лучший друг. Такое ощущение, что человек терял все, что у него было, отказавшись от мечты. Он еще цеплялся за Дашку, иногда слал пьяные ночные сообщения. Она уже не отвечала.

В ее жизни все тоже стало меняться не в лучшую сторону: один приступ сменялся другим, от напряжения лопались сосуды на лице, появлялись не проходящие отеки. Начались проблемы с пищеварительной системой и с психикой. Раздражительность, истеричность, нервозность – новые качества, которые она в себе открыла. И день за днем, смотря на себя в зеркало, росла ненависть к себе за этот неправильный выбор. Но Антон не прекращал писать. Даже здесь, в клинике, Даша увидела его ночное сообщение. Оно было похоже на мольбу о помощи падающего в пропасть. Только он просил не спасти его, он хотел утащить ее с собой. Даша ничего не ответила. Удалила сообщение. Заблокировала контакт.

В таком случае лучше уж одиночество. В моей жизни было похожее. Когда одна ошибка цепляет за себя другую, и не успеваешь оглянуться, как стоишь перед снежным комом собственных ошибок. Рот открыт, и в голове одна единственная мысль: «Неужели это все я натворила? Своими руками?»

Я погрузилась в воспоминания.

Пять лет назад я все-таки закончила свои отношения с Димой. Семь лет выстроенных, комфортных отношений превратились в воспоминания. Мудрости мамы хватило на то, чтобы сказать: «ты моя единственная дочь и я приму любое твое решение». После этого она каждый день приходила ко мне в комнату, садилась на кровать и вздыхала. Так мы каждый день хоронили ее представление о моем блестящем будущем с Димой и нашим голубоглазым карапузом, который уже никогда не появится на свет. Через месяц это стало невыносимо, и я сняла квартиру. А может я сняла ее потому, что думала, что это позволит чаще встречаться с Сашей. У меня окончательно сорвало крышу, и я из кожи вон лезла, чтобы просто побыть с ним. Что я только не придумывала. Костюмы медсестры, горничной, школьницы, раздевание в машине… Я была готова на все, чтобы получить его внимание. Мне до сих пор кажется, что из меня бы вышла идеальная проститутка, настолько я предугадывала все желания клиента. При этом, ничего не чувствовала сама… Через несколько лет я узнала, почему так происходило: я слишком напрягалась. Я ни на минуту не расслаблялась рядом с ним, чтобы он не нашел кого-то лучше. Позже, он признался, что я была самой лучшей. Я попросила распечатать эту фразу на бланке с надписью «благодарность», чтобы повесить на стену среди других своих наград за результативность.

Я продолжала не верить в то, что достойна любви сама по себе, без всяких условий. И выбирала тех, чью любовь надо заслужить. И я служила. Старалась на износ. Так продолжалось еще полтора года. А потом, когда мы уже стали своими «в доску», созванивались каждый вечер, он поделился со мной «хорошей» новостью.

– Я лечу в Таиланд.

– Как? Сейчас же не школьные каникулы?

– Так я и не с семьей… Мы летим с другом…

Я потеряла дар речи. Первый раз за три года я позволила себе открыто разозлиться на него:

– С кем ты летишь??

– С Юрой, – спокойно ответил Саша.

– Ах так… А ты вообще-то нормальный? Я с тобой тут встречаюсь столько лет, удовлетворяю все, бл**ь, твои желания, а ты летишь с Юрой??!

– Ну, да…

– Все, Саша, я так больше не могу. Иди ты в жопу!!! Чего тебе еще не хватает? – я отчаянно кричала в трубку.

Он молчал, а я не успокаивалась:

– Ни одна тайка не даст того, что стараюсь дать тебе я. Потому, что будет делать это за деньги, без души. А ты меня совсем не ценишь…

И горько расплакалась.

Он приехал и меня утешал, но во мне что-то сломалось. Я поняла, что я больше так не могу. Что я хочу, чтобы отношения стали «нормальными». Без этих чертовых синусоид.

Я поняла, что выдохлась, похудела, поплохела от этих прыжков все выше и выше. Самое смешное, что я сама устанавливала себе планку.

Конечно, мы встречались и после Таиланда. Но отношения уже не были прежними… Как будто, вместо хрустящей мягкой булочки, ешь картонные хлебцы. Для бактерий в кишечнике – это конечно полезно, но вкусовым рецепторам во рту этого не объяснить.

И мы расстались. На целых два года.

Я задумалась о будущем. Оно представлялось весьма туманным. Параллельно с этим, в моей жизни снова и снова появлялся Дима. Мы пили кофе, и даже задумывались, а не вернуть ли все на круги своя.

В тот день, когда могло состояться воссоединение нашей пары, он пригласил меня на свадьбу к другу. Договорились, что он заедет за мной в семь вечера. И здесь вмешался господин случай: мой навигатор заклинило, вместо московского района, он вывел меня почти в Кронштадт… Нашу встречу пришлось перенести. Но она так и не состоялась, более того, на той свадьбе Дима встретил свою будущую жену. Так Господь не дал нам совершить ошибку, войдя в одну воду дважды. Ведь, если это и возможно, значит, вода застойная и ничего живого там уже нет.

Я продолжала жить своей жизнью. Пока одним летним днем не встретила его… на заправке. Я сразу заметила высокого, спортивного, светловолосого мужчину в белой куртке. Он не спеша заправил свою машину, повесил пистолет и пошел в сторону кассы. Ни одного лишнего движения. Идеальная выправка. Мою машину заправили, и я пошла платить. Встала в очередь и заметила, как он наливает кофе. Мы встретились взглядом. Улыбнулись. Он показал бумажный стаканчик и спросил одними губами:

– Будешь кофе?

Я растерялась и кивнула.

– Какой? – все также беззвучно спросил он.

– На твой вкус. – Улыбнулась я.

А дальше начались ухаживания, достойные женских романов: букеты красных роз, переезд к нему и предложение стать ему женой через 3 месяца. Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. А потом что-то пошло не так. Мне кажется, я просто испугалась. Мы перестали планировать свадьбу, находили больше различий, чем общностей друг в друге, нарастали обиды и стали появляется трещины глобального непонимания. Стало ясно, надо расходиться. Я начала задыхаться дома. Панические атаки, аллергии и подавленное настроение стали моими вечными спутниками. Усугублялось все тем, что Женя был поистине замечательный мужчина: он сдувал с меня пылинки, кормил по утрам кашей, возил и забирал, чтобы я могла расслабиться, и был просто идеален. Порядочен, честен, верен.

От того, что, несмотря на его идеальные качества, я так и не смогла его полюбить, мне было тошно. Я старалась, уговаривала себя, но все больше и больше убеждалась, что не смогу. И мы решили расстаться. Осталось собрать вещи и уехать, как обычно, к маме… В эту ночь у Жени заболел бок, и спустя пару дней, мы услышали страшное слово «рак». Следующие полгода мы боролись с этим диагнозом. И победили. Но, увы, это не сделало нас ближе после. Я стала относиться к нему, как к хрустальной вазе, мне было страшно прикасаться к нему после операции. Начались упреки, обиды, недовольства. И снова разрыв. Я переехала к маме.

И решила побыть одна.

Молнией прилетела новость о том, что нашу общую с Глебом подругу сбила машина. За помощью пришлось обратиться к Саше. И все закрутилось снова. С одной лишь разницей, что теперь я принимала его целиком. Мне стало с ним легко, мы много смеялись, восхитительно занимались любовью без всяких костюмов, я радовалась, чувствовала себя счастливой, бесшабашной и веселой. Саша стал заботлив, ответственен и надежен во всех отношениях, но был по-прежнему женат. Полгода мы прекрасно проводили время. Но я понимала, что мне надо дальше строить свою жизнь. Возраст подкатывал к 30, а это что-то значит.

Он забрал меня из дома пятничным утром. Мы спрятались от морозов в уютном гостиничном номере. Занимались любовью, дурачились, обсуждали серьезные вещи.