Читать книгу "Остановка на жизнь. #Дневник из клиники неврозов"

Марин посмотрел на меня:

– Я никогда не думал, что способен на такие чувства. Что могу так сильно хотеть удивлять, делать подарки.

Он взял меня за руку, притянул к себе, обнял и сказал:

– С тобой я открыл себя с новой стороны, и мне это нравится.

Мы сидели, обнявшись. Я радовалась и мечтала остановить время.

Я вернулась мыслями в палату, Дашка лежала рядом и молча смотрела в потолок. Мне кажется, она тоже о чем-то вспоминала.

Я почувствовала, что у меня слипаются глаза. И мы уснули с Дашкой без берушей и вдвоем в палате. Простые больничные радости.

День 26

Субботнее утро здесь похоже на субботнее утро дома. Все лениво просыпаются, никто никуда не спешит, народа мало. И мы с Дашей выполнили привычный за 26 дней ритуал пробуждения: оделись, умылись, застелили постель.

Мы договорились, что сегодня она поедет домой за вещами, а ко мне приедет мама. Завтра мы здесь вдвоем.

Мы позавтракали с ребятами, и она упорхнула. Артем тоже уехал домой до восьми вечера, Пашу отпустили на все выходные. На прощание Артем задержал на мне долгий взгляд и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

После того, как все разъехались, я осталась одна ждать маму. Я чувствовала тревогу. Без причины. Это означало, что причина есть, просто я ее не осознаю. Старалась отвлечься, чтобы встретиться с мамой в нормальном настроении. Обещала себе, что обязательно найду причину тревоги. Это важно.

Большинство людей скажет, что это не так. Большинство из нас не слушает или не слышит свою душу. Мы ходим проверять желудок, когда он начинает болеть, регулярно посещаем стоматолога, прислушиваемся к своему сердцебиению, когда чувствуем, что позанимались спортом сверх нормы. Мы заботимся о своем теле, забывая про душу.

Глеб считает, что метания души обычно возникают от безделья. К сожалению, многие из нас живут по такому принципу. Работают на нелюбимой работе, живут с удобным человеком, проводят отпуск, как все. Потому, что прислушиваться к себе – это как-то неправильно. Это признак эгоцентризма.

Я глубоко уверена, что лишь наша душа знает истинный путь. Я верю, что она знает уроки, которые хочет пройти, и находит возможности пройти все испытания, чтобы стать лучше. Душа мудра.

Но есть разум. Разум умеет рассчитывать, видеть выгоды, риски. Он ограничивает порывы души. Потому, что они не всегда рациональные. Это мешает многим из нас заниматься тем, что мы любим, идти по своему пути и быть счастливыми.

Поэтому важно прислушиваться к своим желаниям и идти им навстречу, потому что, реализуя себя в том, что мы любим, проявляя свои таланты и призвания, мы становимся по-настоящему счастливыми.

Но этот путь иногда лежит через испытания, иногда через боль, потому что это рост и уроки жизни.

Мне повезло, что моя мама поддерживает меня на моем пути. Она верит, что у меня все получится, верит в то, что я способна стать по-настоящему счастливой. И она стала моим проводником на этом пути. Она поддерживает, но высказывает опасения, которые я могу не замечать в порыве эмоций.

Это очень ценно и еще раз подтверждает, что наши родители – наши учителя, благодаря которым мы становимся лучше. Или вопреки. У каждого своя история.

Мы гуляли по Васильевскому острову и делились новостями за неделю. Я рассказала про приезд мамы Даши, про Артема, про страхи Паши, которые усиливаются с каждым днем, и про Глеба. Про него я рассказала, когда мы уже сидели в кафе.

Мама сказала, что Глеб – достойный мужчина, и она очень рада, что он так мне помогает.

Это ее восхищает. Мама помолчала и спросила:

– А ты чувствуешь с ним себя принцессой?

– Нет.

– Почему?

– Потому что он, как папа. Он очень много делает, но не говорит комплименты, бывает грубым. С одной стороны, я понимаю, что главное поступки. Но с другой, мне так хочется услышать, что он считает меня красивой. Мне не хватает того общения, которое давал Мартин. Я знаю, что он уже в прошлом, – я подняла на нее глаза и сказала, – но я так скучаю по нему, мам…

– Я знаю. Но время это вылечит, и ты сама знаешь, что твоя жизнь продолжается.

– Знаю, но скучаю. Опять горит ухо. Значит, он обо мне думает?

Мама промолчала. На лице я заметила тень беспокойства.

– Наверное, значит. Вика, я хочу поговорить о твоих отношениях с Глебом… У вас компромисс?

Я улыбнулась.

– Видимо, да. Я его за жалость полюбила, а он меня за сострадание. Но он очень милым бывает и очень мне помогает.

Мама поймала мой мечтательный взгляд и сказала:

– Постарайся не привыкать пока. Я прошу тебя.

Я улыбнулась. Я стараюсь.

К концу встречи я снова почувствовала тревогу. Я поняла, что сегодня день, когда зашкаливает тревожность. Не понятно почему. Точнее понятно, но не хочется об этом говорить. Потому что стыдно. Потому что мое настроение сильно зависит от каких-то смс и ответов/не ответов. Я все время стараюсь быть цельной, а вместо этого нахожу причины для зависимости.

Я не понимаю, что происходит. И в этом причина моей тревожности. У меня даже трясутся руки. Такое ощущение, что внутри меня тоже сильная дрожь. Меня тошнит. Я просто физически реагирую на что-то, но не могу понять, на что.

Я снова надеваю маски, в которых меня отталкивают. Каждый раз. Мне сложно сказать правду. Я ищу поводы для общения. Мне хочется встать посреди кафе и закричать в голос. Во мне кипят эмоции, но внешне я абсолютно спокойна. Только небольшая дрожь в руках.

Сегодня я не наслаждаюсь одиночеством. Сегодня я от него бегу. Но я не могу от него убежать, потому что оно – моя тень. И только во время бега мне удается ненадолго оторваться от него. И как только я останавливаюсь чуть-чуть отдышаться… Оно тут как тут. И мне страшно смотреть на него. Мне кажется, что я его заслужила. Что я не делаю в своей жизни чего-то важного. Что я не отдаю. Не иду по своему пути, и живу для себя.

Но я не знаю, как жить, помогая другим. Чем я могу быть им полезна? С чего начать? Как не провалиться?

Снова страх. Но теперь я его вижу. Теперь я понимаю, отчего мне страшно: я проживаю свою жизнь. Просто проживаю. Для себя. Для материальных благ. В постоянном стремлении к удовольствию. Поэтому нет чувства «присоединенности» к этому миру. Поэтому одиноко и холодно внутри. Потому, что мое сердце греет мое тело, а я никого не грею. Это важно. Важно учиться отдавать. Важно жить с любовью, умея дарить и получать любовь. Это великое умение, которому я хочу научиться. Я читала, что мы испытываем страдания лишь тогда, когда не используем весь свой потенциал. Когда движемся не в ту сторону или в ту, но с меньшей скоростью, чем могли бы.

И сразу возникает вопрос: а что я могу сделать сегодня для того, чтобы выйти из этого состояния?

Помимо осознания. Как говорили на арт-терапии: очень важно начать действовать. Потому что можно осознавать все что угодно, но, не начав действовать, мы ничего не изменим.

Вот, все это написала и почувствовала себя лучше. Это и правда помогает, когда мысли переносишь из головы на листок бумаги. Это как навести порядок в шкафу: сначала вывалить все вещи на кровать, а потом разложить на полочки.

Телефон совсем сел, и я вышла в коридор его зарядить. Рядом на диванчике сидела Галина Дорофеевна, моя соседка по предыдущей палате.

Я записывала свои мысли, а Галине Дорофеевне хотелось поговорить. Разговор начался, как обычно, с общих тем: сегодня кто-то уронил винегрет мимо ведра. Это Галину Дорофеевну возмутило. Она грубо сказала:

– Представляешь, сегодня мимо ведра в столовой насрали!

На слове «насрали» из палаты вышла новенькая девочка, которая поступила только вчера.

Она испуганно спросила:

– Где? В туалете?

Галина Дорофеевна уточнила:

– В столовой!

Девушка побледнела и повторила:

– Насрали в столовой… Мама дорогая…

Я рассмеялась и рассказала про винегрет.

Поняв, что собеседник из меня никакой, Галина Дорофеевна поднялась со словами:

– Ну ладно, сейчас закрою эту хижину дяди Тома (так она назвала шестую палату), и пойду погуляю.

Я осталась в коридоре. Написала Дашка, что соскучилась и уже в пути. На часах почти восемь вечера. Скоро приедет Артем, и мы втроем попьем чаю с маминой шарлоткой.

А перед этим я решила написать Мартину обо всем, что со мной произошло после нашего последнего разговора. Понимаю, что хочу этого. Чувствую, что мне это надо. Или просто ищу повод, потому что скучаю. Потому что все время стараюсь вернуться к этой главе моей жизни. Уж очень там было хорошо. Там я была очень счастлива. Пусть и не долго.

Вечером мы сидели в лобби баре, пили вино и беседовали. Мартин посмотрел на часы и сказал, что обещал позвонить дочери.

– Я могу поговорить при тебе или мне лучше выйти на террасу?

Я ответила:

– Конечно, говори при мне, тем более что языки разные, – я подмигнула, – и я вряд ли что-нибудь пойму.

Это было большой ошибкой. Мое настроение часто менялось: сказывался гормональный фон, недосып и боль от того, что у этого мужчины уже есть семья. Одно дело, когда я об этом знала, но она была где-то там далеко. Другое дело услышать его интонации во время разговора.

Я физически ощутила боль от того, что за несколько сотен километров от нашего отеля живут три частички его сердца: жена и две дочки. И у них все хорошо, все как у всех. Может быть, они не занимаются любовью по пять раз за ночь, может быть, не держатся за руки, глядя друг другу в глаза, но то, что они создали, называется семья.

И как ни крути, я в этой истории отрицательный герой. Я сплю с чужим мужем.

Я наблюдала за ним, как через толстое стекло. Он говорил со старшей дочерью и расплывался в улыбке. Она делилась впечатлениями от посещения развлекательного центра. Он рассмеялся, потому что трубку взяла младшая дочь. Ей два с половиной. И он не понимает, что она говорит, но радуется, что она хочет поговорить с папой.

Я сидела напротив и хотела провалиться сквозь землю. Я понимала, что все это надо заканчивать. Прямо здесь и сейчас. Нет оправдания тому, что происходит между нами с Мартином. Это называется измена и «спать с чужим мужем». В этом случае, есть только два цвета: черный и белый. И никаких оттенков серого.

Когда он закончил разговор, я уже мысленно простилась с ним навсегда. С его лица сползла улыбка и он спросил:

– Милая, что произошло?

Я глотала слезы:

– Я не хочу влезать и разрушать твою семью. Я, очевидно, лишняя в этой истории. Уверена, нам стоит все прекратить. Нам надо расстаться.

Все смешалось: гормоны, обида на папу, понимание, что Мартин несвободен, страх потерять его, влюбленность…

Он сидел напротив и сжимал мои руки:

– Я не знаю, как поступить. Как сделать лучше для всех?

Он сжал мои руки еще сильнее, на глазах выступили слезы, он строго сказал:

– Сейчас не стоит принимать никаких решений. Потому что «слишком много эмоций».

Когда мы поднялись в номер, его накрыло волной моей откровенности. Мы стояли в коридоре, и я шептала:

– Послезавтра я улетаю в Россию, а ты вернешься домой… Неизвестно, когда мы встретимся снова и что нам делать дальше. Я влюблена в тебя, ты в меня…

Он прижимал меня, но я упиралась ладошками ему в грудь, чтобы он не мог обнять меня крепче:

– У тебя уже есть семья и две любимые дочки… И кто-то, в любом случае испытает боль. Давай прекратим! Семья – это святое. Девочки тебя никогда не простят, если ты уйдешь. Да и куда уходить?

Я расплакалась. Он смотрел на меня удивленными глазами.

– Я здесь никто, не знаю языка, все, что меня связывает с Польшей – это ты. Я чуть ли не благодаря тебе узнала, где находиться Польша.

У меня случилась истерика. Он меня успокаивал. Потом мы плакали вместе. Он сходил в ванную и принес рулон туалетной бумаги, чтобы было, чем вытирать слезы и куда высморкаться. Я плакала от безысходности, слабости, от избытка эмоций и страха перед будущим. Потом мы успокоились и легли на кровать. Я уткнулась ему в плечо и почувствовала себя маленьким цветочком посередине огромной степи. Меня окружали мощные стены, поэтому я чувствовала себя абсолютно спокойно и комфортно. Впервые в жизни, я ощущала себя настолько спокойно в объятиях мужчины. Начала засыпать и сквозь сон услышала самые заветные слова, которые когда-либо слышала от Мартина. В них было столько нежности, столько тепла и любви, что я до сих пор чувствую эту нежность.

Он прошептал мне: «Spie kochania»…

Что в переводе с его родного языка означает «спи, любимая». И я уснула самым счастливым сном в объятиях мужчины, которого считала своим идеалом.

День 27

Мне нравится просыпаться по утрам. Лежать с закрытыми глазами и чувствовать, как уютно и тепло под одеялом. Подтянуть его к самому подбородку и устроиться еще удобнее. Медленно открыть глаза и увидеть чистое голубое небо за окном и солнышко. В такие моменты улыбка растягивается сама собой, и чувство счастья наполняет изнутри. Я мысленно произношу: «Доброе утро, мир» и «Спасибо, Даша, что я вчера не написала Мартину».

Дело было так. Приехала из дома Даша. Я ей рассказала про тревогу, про то, что места себе не нахожу, про чувство тоски и желание написать Мартину про все, что со мной произошло. Потому, что он до сих пор мой любимый мужчина, в объятиях которого мне ничего не страшно.

Даша сказала:

– Мне это знакомо. Я часто писала Антону, когда нечем было заняться. В такие моменты вспоминаешь счастливые минуты и кажется, что вот сейчас напишешь, и все вернется назад. А оно не вернется.

– Не вернется?

– Нет. Продолжение будет другим. Без той искренности, легкости, доверия, которые ты вспоминаешь. Все стало уже совсем по-другому. Он изменился, ты изменилась, и даже если ты напишешь, тебе ответит человек, который стал чужим. Любая весточка которого приносит кратковременную радость, а потом боль, боль, боль.

Даша замолчала. Я стала вспоминать последние дни нашего общения и поняла, как она права. И он был прав, говоря, что наша связь невозможна: слишком много чувств и эмоций для отношений без будущего.

Последние письма уже не приносили радости. Лишь несколько секунд во мне просыпалась любовь и нежность, когда я видела его имя в уведомлении электронной почты. Потом я понимала: и это письмо ничего не изменит. Решение принято – любовь должна умереть. Эти сообщения – лишь болезненная агония чувств перед неминуемой казнью.

Я вспомнила одно из его последних писем:

Должен сказать тебе правду:

Я скучаю по тебе очень сильно! По твоим прикосновениям и близости!!!

Хочу обнять, заняться с тобой любовью, сделать тебя самой счастливой, дать все самое лучшее, моя малышка.

Я так хочу услышать твое: «я принадлежу тебе», потому что это самые прекрасные слова. И я не знаю, что с этим делать!

Спокойной ночи, моя русская принцесса!

Это короткая и яркая история любви. Как у Бунина. Мой личный «Солнечный удар», изменивший меня навсегда.

Я не стала ничего писать. Послушала Дашу, которая напомнила, что утро вечера мудренее:

– Если с утра сохранится желание ему написать, напишешь.

Я ее послушала и залезла в интернет почитать на ночь.

Статья «Когда приходит сильный мужчина», на которую я наткнулась, была подтверждением слов Даши и ответом на многие мои вопросы:

«Рядом с таким мужчиной даже самая активная и динамичная женщина с дерзким характером становится маленьким птенчиком, в ней вдруг просыпается весь букет женских качеств, она вдруг хочет готовить ему, заботиться о нем, убирать дом, ждать его с работы и, может быть, впервые в её теле осознанно звучит: «я хочу ребенка от этого мужчины».

«Обычно именно с этим мужчиной она начинает понимать истинное наслаждение сексуальной близости, она чувствует все особенно ярко и сильно, женственность пробуждается в ней на гормональном уровне. Ей нравится его запах, его тело, его взгляд и голос…»

«Рядом с ним ей не хочется спорить, доказывать, мериться с ним интеллектом, ей впервые в жизни хочется слушаться!

Женщина начинает расцветать в этих отношениях, осознавая силу этого мужчины и гармонизируясь через нее. Она начинает любить не умом, а всем своим женским существом. Причем, внешне это может быть абсолютно не ее типаж, не того уровня интеллекта, не того уровня духовного развития, совсем другой… возможно даже не красивый, а просто сильный, мужественный и решительный, рядом с которым ее сердце пробуждается к любви.

А затем (через день / неделю / год знакомства с ним) большинство женщин делают одну и ту же ошибку: они начинают подстраиваться под этих мужчин, прислуживать, пытаться угождать ему… они залипают в него!

Полностью, по самые уши! И тогда начинаются вопросы «Что я сделала не так?», «Милый, что тебе не понравилось?», «Любимый, все хорошо?» и т. д.

«Что подать? Что принести? Что переделать в себе ради тебя?»

Женщина способна на что угодно, чтобы удержать его. Она чувствует, что внутренне не готова к таким отношениям, она сама еще не дозрела, и она старается компенсировать внутреннюю неготовность через внешние самоусовершенствования, ведь потерять безумно страшно…

Если смотреть глубже, то ей нужен даже не он, а то состояние пробудившейся природы, которое она чувствует, которое ее захлестывает.

Может впервые за всю жизнь и только рядом с ним она почувствовала себя женщиной!

Как же можно отпустить это?

И тут начинаются гипер усилия в попытке быть самой лучшей, соответствовать, заслуживать…, что отдаляет мужчину все больше и больше.

И, в конце концов, он уходит.

В большинстве случаев такие мужчины появляются в жизни женщины и уходят, чтобы показать ей насколько она еще не готова к сильным и зрелым отношениям. Ведь ему нужна не рабыня, не служанка, а женщина, которую можно наполнять и чьей любовью можно наполняться!

После его ухода остается боль, невыносимая боль возвращения в другую реальность, где ты больше не ощущаешь себя женщиной на 100%, где больше нет этих сильных рук и уверенного взгляда, где ты не можешь расслабиться и чувствовать…

Теперь женщина делает все, чтобы уйти от этой боли.»

«Боль – это значит Вам дали БОЛЬше какой-то энергии, чем Ваш нынешний резерв может вместить. И вместо того, чтобы расширять свой резерв – женщины пытаются просто убрать эту энергию из своей жизни, не понимая, что этим они вредят своему становлению.

…именно этого мужчину будет невероятно сложно отрезать от себя, именно он будет сниться, мерещиться в толпе людей, будет казаться, что он сейчас где-то появится, откуда-то выйдет, каждый телефонный звонок и каждая смс будет заставлять женщину вздрагивать от ожидания…

Именно такой мужчина в жизнь женщины приносит самый мощный урок любви и развития.»

«Если в Вашей жизни был такой мужчина:

Научитесь быть благодарными ему, ведь именно эти мужчины приводят нас к знанию, к учителям, к Богу!»

«Поэтому отбросьте желание обладать этим мужчиной, поблагодарите его, за то, что он открыл в Вас!»

Я благодарна Юлии Судаковой – автору статьи, которую я растащила на цитаты, описывающие мое состояние рядом с Мартином. Увидела, что меня тормозит – стремление вернуться в прошлое и в наши отношения. Но это невозможно, они никогда уже не будут прежними. Другими могут быть, но теми, по которым я скучаю – нет. Я уже утратила доверие к нему и не смогу открыться ему, как раньше.

Но благодаря Мартину я поняла, что во мне живет настоящая женщина, ласковая и любящая. Умеющая следовать за мужчиной, верить в него и поддерживать.

В здании аэропорта было многолюдно. Люди спешили к стойкам регистрации, сдать багаж, получить посадочные… Мы сидели на жесткой металлической скамейке в зале ожидания. Он держал меня за руку, я положила голову ему на плечо. Казалось, что каждая клеточка тела прощается с ним… Я испытывала тоску. От того, что надо принять все как есть, а это невозможно. Только бы остаться. С ним. Здесь. И сидеть вот так вечно, чувствуя его тепло, нежась в объятиях и наслаждаясь каждым прикосновением.

Объявили, что заканчивается посадка на мой рейс. Впервые понадеялась, что не успею на посадку. Что останусь. Хотя бы ещё на день.

Мы встали и молча дошли до стойки регистрации. Я протянула билет. Мы обнялись. Из последних сил я старалась сдерживать слезы.

Я обреченно встала в очередь на досмотр. Дальше он не мог пойти со мной. Таковы правила. Очередь двигалась очень медленно. Я смотрела на него, а он на меня. По щекам катились слезы. Очередь вытолкнула меня в зону досмотра, и я уже не могла его видеть.

Сложила вещи на ленту досмотра, прошла паспортный контроль и села в самолёт. Из иллюминатора я видела аэропорт Варшавы. Как быстро пролетели дни. Я не могла больше сдерживаться, вставила наушники в уши, отвернулась к иллюминатору и разрыдалась.

Я не прошла испытание «не залипать» на него: растворилась в нем и потеряла себя. Потеряла ту, которую он полюбил.

Часто, шутя, я ему говорила, что растворяюсь в нем, как аспирин в воде, без остатка. Поэтому так сложно реконструировать себя сейчас заново.

Мы вернулись по домам, и продолжалась наша переписка. С той лишь разницей, что письма и разговоры стали глубже и эмоциональнее. Мы оба поняли, что в круизе нам не показалось, что эта встреча по-настоящему особенная. Такая встреча называется фатальной, потому что она переворачивает всю жизнь с ног на голову.

Через несколько дней он написал:

Привет, Любимая!

Я не знаю, как описать мое состояние сегодня. Я чувствую себя как загнанный зверь!

Только твоя любовь и ощущение того, что ты рядом помогло мне не сойти с ума сегодня!

Я тебе очень благодарен!!! Ты моя прелесть, мой солнечный свет!!!

Сегодня я провел целый день с дочками. Целый день я думал о тебе и нашем будущем, и смотрел на дочек. Это было очень больно: думать о том, что я могу сделать им больно. Я понял, что я в аду! Темном, глубоком, отвратительном аду!!!

Я не могу представить свою жизнь без них… И я не могу представить свою жизнь без тебя!!! Ты женщина моей мечты! Мой идеал и моя единственная!!!!

Я очень надеюсь, что ты права, когда говоришь, что время все расставит по своим местам! Спасибо, что ты есть! Люблю тебя тааааааааак сильно!!!!

На какое-то мгновение я потеряла контроль над всем, что происходило, и будто зависла в невесомости, не зная куда двигаться дальше. Иногда знала куда, но не знала, как. Поэтому я не загадывала на будущее и не позволяла себе размечтаться. Мы повторяли друг другу: «время все расставит по своим местам». Почему-то мне казалось, что нам с Мартином уготованы места в один ряд. Ряд для поцелуев.

Через неделю после нашей встречи в Варшаве он сказал:

– Вика, сколько времени должно пройти? Что должно встать на места? Я так не могу!

На следующий день он признался, что поговорил с женой. Он рассказал, что вечером они, как обычно, смотрели телевизор. Не касаясь друг друга. Не говоря друг другу ни слова. Как два чужих человека, вынужденных сидеть на одном диване в одном доме. Он поделился: «Я подумал, сколько лет мы будем так жить? Двадцать? Тридцать? Сорок лет? И я не выдержал».

– Давай попробуем пожить отдельно? Мне кажется, что каждый из нас достоин большего, чем такие вечера.

Она пожала плечами и ответила:

– Давай…

Осталось решить вопрос с детьми.

Он позвонил мне вечером, почти крича:

– Я решил снять квартиру! Милая, пока рано что-то загадывать. Мне нужно понять, смогу ли жить без своих дочек. Я привык, что отвожу старшую в школу, и мы смеемся по дороге. Что иногда читаю младшей книгу на ночь. Я должен попробовать пожить один.

Я была в шоке. С одной стороны, это шаг к воплощению нашей мечты: жить вместе, просыпаться рядом, любить и заботиться друг о друге. С другой – страх, что все происходит слишком быстро и неожиданно. Потому что я пресекала все свои мечты на корню до этого дня.

А тем временем Мартин набирал ход подобно скоростному поезду. В его голове все встало на свои места. Он позвонил мне в пятницу накануне выходных и сказал:

– Я общался с другом. Он разведен. Теперь он папа на выходные. И знаешь, что?

Его голос был возбужденным и счастливым.

– Его дочка счастливее, чем до его развода! Милая, я так хочу, чтобы у нас так было! И я тут подумал: а чем ты будешь заниматься в Польше?

Я забыла, как дышать. Он продолжал:

– У меня есть давняя мечта: открыть свой ресторан. Как ты думаешь, ты сможешь им управлять?

Я не могла поверить: это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он засмеялся:

– Ну конечно! Какие глупые вопросы я задаю…

Ночью я плохо спала. Впервые за несколько месяцев позволила себе полноценно помечтать о том, что мы вместе. Вместе готовим завтрак, вместе сидим вечером, обнявшись, и обсуждаем прошедший день. Вместе… Вместе… Вместе!!!

Мне было страшно от того, насколько быстро все происходит. Даже мама начала мечтать. Мы лежали на кровати и смотрели телевизор. Каждая из нас, по-видимому, грезила о своем. Она подняла голову и спросила:

– Подожди, это значит, что у меня внуки поляки будут?

Я рассмеялась и ответила:

– Рано загадывать.

А сама уже начала мечтать об этом.

На следующий день позвонил Мартин. Он признался, что к нему вечером впервые за два с половиной года пришла в спальню жена. Он засыпал, она легла рядом и стала его гладить. Он вскочил и ушел спать вниз на диван. «Ты понимаешь, я так не могу… Я чувствую тебя. Мне неприятны ее прикосновения!».

Я почувствовала ревность. Ревность – иррациональное чувство. Не могла перестать думать о том, что кто-то касается моего любимого мужчины. Мозг подсказывал, что этот кто-то его законная жена. Но я все равно ревновала. Настроение испортилось. Он успокаивал меня, но я все равно не могла избавиться от этого навязчивого видения: она рядом с ним и ласкает его…

Мы поняли, что все будет сложнее, чем он ожидал. Я почувствовала, что моей мечте угрожает их двенадцатилетний брак и стала накручивать себя. Я боялась потерять его.

Наверное, это закон жизни: когда мы вцепляемся во что-то руками, ногами и зубами, думая, что не сможем без этого жить – жизнь забирает это у нас. Чтобы мы поняли, что сможем.

Моя паника дошла до предела за несколько дней. Я знала, что у него там что-то происходит и боялась этой неизвестности. И не зря.

У нас была традиция: вечером я писала ему длинное электронное послание и ложилась спать, а ночью просыпалась и видела, что он мне ответил. Я читала по диагонали и сладко засыпала, как младенец, которого накормили грудью.

В один из вечеров я отправила письмо, а ночью не нашла на него ответа. Воображение стало рисовать страшные картины. Я схватила телефон и написала:

Это первая ночь, когда я не получила твоего ответа… Я в панике. Мне страшно. Я боюсь, что ты спишь с ней… Я ревную и не могу найти себе места…

Было пять утра. Я вертелась в кровати, пытаясь уснуть. Телефон мигнул, ознаменовав новое сообщение. Мартин:

Я уснул вчера внизу на диване и проснулся за минуту до твоего сообщения. Я один (лишь только с мыслями о тебе). Прости, что причинил тебе боль. Пожалуйста, помни, что я тебя люблю!

Доброе утро, мое солнышко!

Это позволило ненадолго уснуть. Спала урывками. Мне снилось, что что-то происходит. Я как дикий зверь металась из угла в угол и не могла найти себе места. Хотела кричать. Просыпалась. Потом снова засыпала. Плакала, мерзла, накрывалась с головой. Я ощущала, что потеряла контроль над своими эмоциями. Они словно волны снова и снова окатывали меня. Я захлебывалась, пыталась схватиться за воздух, за волны, которые меня убивали.

Мне кажется, что это было самое ужасное утро в моей жизни. Я проснулась в двенадцать дня, разбитая и несчастная.

Мама пыталась меня успокоить. Она говорила, что все хорошо, просто надо перетерпеть. Понять, что со мной происходит. А я не могла. Сидела на кухне, пила кофе, вкуса которого не чувствовала, и пыталась что-то съесть. Хоть что-нибудь. А ничего не лезло в рот. Я курила сигарету за сигаретой, пытаясь справиться с волнением, но это было бесполезно. В голове пульсировала только одна мысль «Что-то происходит. Что-то происходит».

Спустя время я убедилась, что для нашей эмоциональной связи расстояние не имеет значения. А тогда я просто написала ему:

Я нуждаюсь в твоем внимании…

Я была в панике. В ужасе, не понимая от чего. Меня это пугало. Я никогда не думала, что способна настолько потерять контроль над собой. Все, что меня наполняло, делало счастливой, радовало несколько месяцев, стало меня убивать. Я чувствовала, что разрушаю себя физически и эмоционально, ощущала, что наношу вред себе и нашим отношениям, но не могла остановиться. Но я уже набрала ход и сметала все на своем пути. Тормоза вышли из строя и случилось то, что было суждено.

Мартин написал:

Я не могу сейчас. Извини. Я люблю тебя!

Я не видела этих строк. Не чувствовала их. Просто ощущала, что слишком много эмоций даже для меня. И быстро ответила:

Хорошо… Таков твой выбор! Будь счастлив!

Я отправила смс еще до того, как успела подумать. Мама спросила:

– Ты уверена, что поступаешь правильно?!

Я ответила:

– Мне уже все равно.

Тогда это было правдой. Я настолько выгорела от захлестнувших меня эмоций, что постаралась оттолкнуть человека, который во мне их вызывал.

Конечно, позже я поняла, что дело было не в нем. Дело было во мне самой. Я сама не смогла выдержать такого накала. Для меня и моей слабой нервной системы это было слишком много. И слишком больно.

Прошло несколько часов, прежде чем он позвонил. Я каталась по городу и увидела его вызов. Я поняла по его голосу, что что-то случилось. Он был уставшим и злым.

Мартин сказал:

– Сегодня был очень сложный день. Сегодня с утра моя жена нашла у меня в почте нашу с тобой переписку. Мы говорили пять часов подряд. Это было непросто. Потому что я рассказал ей про тебя. Что встретил женщину своей мечты, что тебя люблю, что мы с тобой говорим на одном языке и понимаем друг друга с полуслова. Я сказал, что по-настоящему счастлив с тобой. И мне кажется, что я встретил свою вторую половинку…

Она плакала.

А потом я не смог там больше находиться и пошел в машину. Я достал телефон и увидел, что там сообщение от тебя… Я надеялся, что это будет что-то приятное. Что-то теплое.

И знаешь, что я увидел?

Его голос стал таким злым. Я не знала, что ответить, и просто чувствовала, что в горле образовался комок, и он выталкивает из глаз слезы, которые стекали по щекам.

Мартин продолжил:

– Там было написано: «будь счастлив» … Я был в шоке, потому что, Виктория!!! Я разрушаю сейчас все, что создавал двенадцать лет своей жизни! Я не оставляю камня на камне, я разрываю все отношения и что я вижу?

Он выдержал паузу, я молчала и глотала слезы.

– Милая, если ты легкомысленно к этому относишься, скажи, пожалуйста, мне об этом сейчас! Потому что все, что я сейчас делаю, я делаю для того, чтобы мы были вместе. Но сейчас я не хочу ничего для этого делать. Я устал. Жена думает о себе, ты думаешь о себе, я думаю о тебе… А кто подумает обо мне, милая?

У меня случилась истерика. Я рыдала в голос, размазывая по щекам слезы, не в силах выдавить из себя никакого ответа. Мне было страшно. Впервые я слышала его таким: отчаянным и злым. Я не нашла ничего кроме «прости меня, пожалуйста».