Читать книгу "Остановка на жизнь. #Дневник из клиники неврозов"

Мы лежали на кровати и смотрели друг на друга:

– Ты самая невероятная из всех, кого я встречал в жизни.

Тогда не существовало ничего вокруг. Кто-то выключил мир. Как будто он замер и позволил нам находиться здесь и сейчас вместе. Счастливыми и влюбленными. Мы назвали это время: «Ты-я-сейчас».

Прошло шесть долгих месяцев с минуты нашего знакомства. И только сейчас я стала видеть свое будущее без него. Стала замечать мужчин вокруг, могу попросить помощи у Глеба. Я теперь не стесняюсь просить, потому что он мужчина, а я женщина, и это нормально просить помогать.

Сегодня я написала Глебу:

Доброе утро, супермужчина!

Солнышко дарит отличное настроение, единственное, что огорчает, у меня все закончилось… Даже вода ((((

Он сразу ответил:

Я постараюсь вечером завести около 20.00.

Я обрадовалась, что он приедет сегодня. Но мне все больше и больше нравится Артем. Мне близки его ценности. И у него очень добрый взгляд.

Я тоскую по нежности. И мне хочется ее дарить. Во мне накопилось столько тепла и любви, что хочется сидеть рядом со своим мужчиной и дарить ему эту нежность. Я не знаю, кто он, и когда его встречу, поэтому я пока дарю свою заботу и нежность окружающим меня мужчинам, которые мне нравятся.

Глебу я дарю чуть больше, и это мне нравится тоже.

Сегодня он приехал ровно в восемь. Я спустилась к нему в машину и поцеловала в щеку. Он посмотрел на меня и сказал:

– Ты очень хорошо выглядишь.

Я сказала:

– Благодарю, – и улыбнулась.

Он поделился, что почти решил вопрос с работой. Мы строили планы, как продать мою машину и заменить ее на новую маленькую и красненькую. Подержались за руки… Все это очень мило и в тоже время как-то настороженно.

Я волнуюсь. Мне страшно. И я хочу открыться ему. Мартин научил меня искренне говорить о своих чувствах. С Глебом мне страшно делиться сокровенным. У меня в голове возникают фразы типа «ты его спугнешь» или «нельзя рассказывать об этом», а еще «зачем грузить его своими чувствами». Я много лет хожу по этому пути. Много лет умные рациональные люди говорят правильные вещи, а я все равно поступаю от сердца и пишу, то, что чувствую.

И мне кажется, что это правильно, потому что я изначально показываю себя такой, какая я есть. Немного тревожная, открытая, искренняя, чувствительная и не очень уверенная в себе. Мне нужен рядом человек, который иногда сможет говорить мне, что я любима и значима. Это то, в чем я нуждаюсь, потому что эмоционально травмирована. И я стараюсь поддерживать себя, но часто понимаю, что нуждаюсь в теплых словах от окружающих. Моя потребность в одобрении, как татуировка. Она на всю жизнь, и даже, если выведешь, останется шрам.

Я написала:

Я красивая, сексуальная, и ты очень меня сегодня хотел, просто устал? Меня смутило, что я стала гладить тебя по руке, а ты отдернул руку… Я переживаю до сих пор.

Не знаю почему, но я себя за это осуждаю. Вроде, как чрезмерно открыто, без всякой загадки, сразу показываю пузико…

«Я такая и я люблю это в себе, потому что благодаря моей искренности меня окружают уникальные люди» – много раз повторила себе я, чтобы хоть немного успокоиться и уснуть.

День 25

3.47 ночи.

Я проснулась от тревоги и волнения. Голова гудит от мыслей. Она словно улей. Я снова в своем аду. Я снова лицом к лицу с этим страхом «быть отвергнутой». С мыслью, что я не достойная и что тот, кому я говорю о том, что чувствую, игнорирует меня. Мне страшно. Внутри поднимается тошнота, я в панике, и не знаю что делать. Мне хочется вернуть свои сообщения, забрать назад свою откровенность. Я физически чувствую, что человек к ней не готов. Я сама к ней не готова. Я боюсь отношений, боюсь этого геморроя с продажей машины, у меня снова ощущение, что я шла, и на моем пути возник огромный валун. Мне не обойти его, не перелезать через него. Я в панике.

В «вотсаппе» пусто. Я чувствую себя дурой из-за своих порывов. Сейчас мне хочется написать: «Забей! Меня переклинило вчера. Я строю серьезные отношения в голове. По-другому, как видишь, не умею».

А внутри я кричу, я умоляю: «Только не молчи! Только не игнорируй!!!!!»

Для меня это бэкап в страшный мир, где со мной что-то не так! Что я опять в чем-то виновата и мне надо «заслужить» любовь.

Сейчас, когда я это осознала, мое дыхание стало выравниваться. Я нашла этот корень боли. Отсутствие ответа Глеба, растерявшегося, уставшего или просто не знающего, что ответить на мой порыв. За этой ситуацией стоит вся боль игнорирования, которую я испытала в своей жизни. Мне хочется его спросить: «Что? Что я сделала не так»?

И понимаю, что это вопрос не к нему, а к тому случаю, еще в 5 классе. Когда я получила этот опыт впервые.

Сам того не зная, Глеб нанес мне удар в одну из самых больных точек. Она не вылечена. Она кровоточит. Из-за нее я неадекватно реагирую на чужое поведение. Я вижу эту занозу. Она мешает мне жить. И я извлеку ее. Сегодня. Запишусь на психотерапию к Генриху Александровичу.

Я немного успокоилась. Как будто стало легче дышать. Я благодарна Богу за то, что он мне помог найти эту боль, чтобы я могла ее вылечить. Я почти спокойна.

8.05

Я проснулась разбитой. Ночь разорвалась на обрывки сна. За окном серое небо. Хочется залезть под одеяло с головой и ничего не делать. Спать целый день. В голове куча мыслей, они роятся, как тараканы в гнезде. Я в отчаянии от того, что снова впала в это состояние.

Я спрашиваю себя:

Для меня важен этот мужчина?

Я хочу быть с ним?

Из-за чего я переживаю?

И понимаю, что он здесь совсем ни при чем, задето мое самолюбие.

Я снова почувствовала себя ненужной и неважной.

Парадокс в том, что мне и не надо быть нужной и важной для этого мужчины. Я не вижу себя с ним, но все равно переживаю. Я чувствую себя скверно. Мне хочется плакать. Я не знаю, что делать, потому что снова и снова оказываюсь в положении, когда говорю о своих эмоциях и не получаю ожидаемый отклик.

Мне просто хотелось убедиться, что я важна и нужна. А я этого не получила, и теперь мои мысли ходят по замкнутому кругу, как поезда по кольцевой московского метро.

Это мой ад. Повторение одной и той же ситуации. Но сейчас я ее вижу, я ее чувствую и готова, наконец-то, понять причины и освободиться от этих негативных эмоций.

Больше нет смысла убегать, пора переходить на новый уровень.

Переживания привели меня сюда. Поэтому нужно понять причину этих переживаний и изменить отношение к ней.

В этом основа компромисса, который стал нашей темой на занятии у Генриха Александровича.

Мы обсуждали, что такое компромисс, и остановились на определении, что компромисс – это договор, который устраивает все стороны, которые в нем участвуют. Многие путают компромисс с уступкой. Разница в том, что на компромисс вы идете добровольно и понимаете, зачем договариваетесь. Поэтому у вас нет переживаний по поводу того, что вас как-то ущемили в правах. А уступка – это как раз «одолжение», где вы достигаете видимого мира. При этом вы переживаете, и это серьезно влияет на психику.

Что с этим делать?

Почти невозможно заставить другого человека пойти на компромисс. Это добровольное желание.

Но хорошая новость состоит в том, что вы можете найти компромисс внутри себя и изменить свое отношение к ситуации.

Это возможно в том случае, если вы можете расставить приоритеты, что важнее: быть правой или счастливой. Казалось бы, нет ничего банальнее, и каждый из нас может сказать эти слова своей подруге, когда она рассказывает про ссору со своим мужчиной. Но через день, вы можете оказаться в таком же положении, и не видеть этого мудрого решения.

Почему?

Причина всему эмоции. Они первичны. То есть, если вы идете на уступку, а внутри кипят эмоции, то такой компромисс, скорее всего, закончится обидой и словами «я всю жизнь на тебя потратила, а ты…» И, конечно же, ожиданиями, что тот, кому вы идете на уступку, теперь вам должен больше, чем земля колхозу.

Поэтому уступка – это не компромисс.

Компромисс – это не всегда два человека, иногда это один человек, договорившийся сам с собой. Иногда этому мешают наши эмоции. А они, внимание, не всегда связаны с текущей проблемой. Засада в том, что они могут возникать в связи с предыдущим болезненным опытом. Это то, что случилось у меня с Глебом.

Постепенно я успокоилась. Я позволила себе погрустить. Даже немного поплакать, потому что было грустно. Для усиления эффекта, я включила Земфиру с душераздирающими песнями и надела наушники. Я решила, что пострадаю до обеда и достаточно.

Как только я успокоилась, написал Глеб:

Привет! Не переживай, я вчера был запаренный.

Я посмотрела на небо и мысленно сказала «спасибо» вселенной за возможность видеть то, что мешает мне быть счастливой.

Просто не надо торопить события. Нужно осознавать, что происходит с тобой в каждой ситуации, которая вызывает переживание. Иногда признание переживаний и осознание их истиной причины, позволяют сохранить психическое здоровье.

Еще помогает сохранить здоровье отсутствие соседей по палате, которые разъехались на выходные, и мы с Дашкой остались одни в палате. Мы радовались этому, как дети и даже решили не мыть пол. Такое маленькое хулиганство.

Мы лежали в тихий час и, наконец-то, могли говорить о чем угодно. Могли в голос смеяться, не волнуясь, что разбудим кого-нибудь. Настоящий рай.

Дашка делала маникюр и рассказывала, как они с Пашей смотрели солнечное затмение. Он ее пригласил, они выбрали красивое место на набережной для просмотра, и во время затмения Паша ее обнял.

Дашка вернулась счастливой. Мне уже к тому времени написал Глеб, и настроение было великолепным.

Я спросила:

– Даша, ну что за фигня? С утра мы грустили, а сейчас проявились мужчины, которые нам нравятся, и настроение взлетело до небес. Почему наше настроение так зависит от мужчины?

Даша серьезно ответила:

– Потому, что женщина создана для мужчины, а мужчина для карьеры. Вот такая несправедливость.

Вечером, как повелось, пили чай с Артемом и Пашей. По вечерам разрешено включать телевизор в столовой. По телевизору показывали «Комеди-клаб». Павел Воля и Гарик Мартиросян знакомили зрителей с гостями клуба. Среди них была незнакомая нам группа, которую пригласили спеть на сцене. Мы молча смотрели, как на экране 2 девушки и 2 парня танцуют и поют на невнятном английском. Молчание прервал Артем:

– Мне кажется, мы бы тоже так смогли.

Паша спросил:

– Организовать группу?

– Я имел в виду, спеть, но и организовать группу тоже.

– Как назовемся?

Артем, с совершенно серьезным лицом, сказал:

– ПБ 1

Такая аббревиатура есть на каждой здешней простыне. Она означает «Психиатрическая больница №1».

Мы рассмеялись.

Сегодня, вообще, смешливый день. Позвонил Паша, мой коллега по работе, и спросил:

– Когда выходишь?

– Не тороплюсь.

– Так хорошо?

– Шикарно, Паша, мне кажется, здесь полезно будет полежать всему нашему отделу. Очень успокаивает… – сообщила я и засмеялась.

Паша с тоской в голосе сказал:

– Как давно не было слышно этого смеха в офисе. Давай уже выходи.

– Я пока не хочу, мне здесь лучше, чем на работе.

– Что тебе колют? – поинтересовался он.

Я снова рассмеялась

– Паша, правда, здесь настоящий санаторий.

Паша с тревогой уточнил:

– Ты привязанная лежишь?

Я спросила:

– А ты представил? Решил, что лежу привязанная и голышом?!

Паша усмехнулся и продолжил:

– А где лежишь? За городом? (Видимо, намекая на Психиатрическую больницу им. И. И. Скворцова-Степанова.)

– Нет, на Васильевском острове, прямо рядом с набережной.

– О! У меня там клиенты… – начал Паша и осекся, – извини, что снова про работу.

Мы засмеялись. Я услышала звонок по второй линии. Глеб. Я переключилась.

– Ну, что ты там все переживаешь? – мягко спросил Глеб.

– Уже меньше, но вчера очень расстроилась.

– Почему?

– Потому, что не ответил, – уже спокойно ответила я.

– И всю ночь плакала? – уточнил Глеб.

– Нет, но проснулась в 4 утра, увидела, что нет ответа, и расстроилась жутко. Не могла уснуть. С утра проснулась разбитой и расстроенной. Потом позавтракала, послушала грустные песни, поплакала, успокоилась, и ты написал, – выпалила я, на одном дыхании.

Глеб по-доброму усмехнулся:

– Ну вот, видишь, как хорошо. Что на выходных делаешь?

– Лежу здесь.

– Выписываться когда собираешься?

– Я ж тебе говорила, что в понедельник поговорю с врачом.

– Было такое, помню.

Он замялся, я тоже смутилась.

В голове вопросы, почему спрашивает? Может приехать хочет? Может, нет? И я онемела. Пауза затянулась.

Глеб сказал:

– Ладно, давай не переживай и лечись. Я в выходные буду работать. Надо деньги зарабатывать.

Мы простились. «Не надо торопить события», – пронеслось у меня в голове.

Вечером я ходила в храм, благодарила за все возможности, которые дает мне Бог. И просила научить смирению. И терпению. Чтобы не бежать впереди паровоза, а успевать жить.

Этому я начала учится после встречи с Мартином. Я смаковала каждую секунду рядом с ним.

Я помню, как мы проснулись на второй день в Варшаве. Мы лежали напротив друг друга и просто радовались, что мы вместе.

Стук в дверь прервал наше любование друг другом. Принесли завтрак, чтобы мы поели в кровати. Я ела омлет, запивала его кофе, и думала, что я самая счастливая женщина на свете. В моей жизни появился мужчина, который заботится обо мне ежеминутно. От этого не хочется ничего контролировать, рассчитывать, додумывать. Просто расслабляюсь и верю в то, что он делает все правильно. Потому что, если он так заботится в мелочах, то не может обидеть в глобальном. Я просто чувствовала, что доверяю ему. И растворялась в нем, как таблетка аспирина в воде. Это пугало, потому что, аспирин растворяется в воде полностью. Если кто-то выльет воду, то и от таблетки ничего не останется.

Аспирину все равно, а для человека это страшно. Но я ощущала такое счастье, что не хотела об этом думать. Вообще, когда мы счастливы, мы меньше думаем. Когда мы счастливы, мы живем чувствами. Я ощущала счастье каждой клеточкой своего тела и решила, как Скарлет О'Хара, что подумаю об всем завтра, а лучше по пути домой.

Я никогда раньше не бывала в Варшаве и, честно сказать, не особо рвалась ее увидеть. Но познакомившись с Мартином, я, конечно же, спросила у Гугла «что такое Варшава и что в ней посмотреть». Гугл мне ответил картинками, и мне очень понравилась центральная площадь старого города. Фотографию я сохранила и поставила на заставку рабочего стола своего компьютера, и теперь, находясь в Варшаве, мне хотелось увидеть эту площадь своими глазами. Мартин забронировал на сегодня ресторан «Амаро» на шесть вечера, поэтому днем мы пошли в старый город. Он сказал:

– Мы погуляем и сходим на обед в ресторан одного известного повара, который ведет программу на польском телевидении.

Ясная и теплая погода совершенно непривычна для ноября. Мы добрались до старого города. По пути улыбались, смеялись и делились сокровенным:.

– Я рад, нам так легко вместе. Я говорю, что чувствую, и не боюсь, что ты меня не поймешь. Мне кажется, что это счастье: возможность быть собой. Делиться чувствами, мыслями, опасениями, не страшась, что тебя не поймут или обидят. Ты особенная! Спасибо тебе! Я люблю тебя!

Мы дошли до уютного сквера, рядом со старым городом. Сели на скамейку и Мартин закурил. Я спросила:

– Почему ты часто повторяешь, что я особенная! Что ты имеешь в виду?

Он ненадолго задумался и ответил:

– Ты, наверное, слышала, что есть разница между менталитетом европейских и русских женщин. В вашей стране только зарождается то, что в Европе расцвело буйным цветом: феминизм. Мне кажется, что это противоестественно по ряду причин. С одной стороны, в настоящее время женщины могут учиться, выбирать профессию, выходить замуж или не выходить, рожать или не рожать, и вряд ли кто тебя осудит. Женщины могут зарабатывать наравне с мужчинами, а иногда даже больше, могут позволить себе поехать в отпуск или купить себе шубу. Возникает только один вопрос, если все это может сделать женщина самостоятельно, то зачем ей нужен мужчина? Второй вопрос, что она может ему дать?

Я согласилась и добавила:

– Ты прав. Есть культура, которая формировалась веками: мужчина – сильный, смелый, убивает мамонта. Женщина – терпеливая, мудрая, заботливая, сидит в пещере и ждет, пока мужчина принесет мамонта, чтобы приготовить обед. Заметь, она не охотится вместе с ним, не рассказывает ему, как провести удачную охоту, не охотится вместо него… – Мартин кивнул и рассмеялся, а я продолжила:

– Она просто ждет. Она верит в то, что он сможет, потому что если не сможет, то смерть всем наступит. И мужчина делал. Больше некому. А женщина верила, и поэтому мы не вымерли. Столько времени прошло, а ничего не изменилось. Только теперь женщины говорят мужчинам, как, где и когда им охотиться. Они не хотят сидеть в пещере, жалуются, что это скучно, и им тоже хочется драйва от охоты.

Мартин затушил и выкинул сигарету. Он сказал:

– Да! И мужчина не получает поддержки и веры в свои силы, потому что зачастую пещера пуста, а женщина ушла на охоту со словами: «Ничего от тебя не дождешься, я лучше сама», – он смешно изобразил, как женщина говорит эти слова, я рассмеялась. А он серьезно продолжил:

– Появляются взаимные упреки и обиды, появляется недоверие и неуважение. Распадаются семьи, и остаются несчастными дети. Потому мне нравится, что ты играешь в соответствии с главным правилом счастливых отношений: «Ты мой мужчина, и я в тебя верю. Я уважаю каждое твое решение. Я верю, что все, что ты делаешь, ты делаешь во имя нашего блага. Я доверяю тебе и следую за тобой». Поэтому ты особенная.

Он обнял меня и прижал к себе. Я поделилась:

– Я на собственном опыте поняла, почему важно выбрать мужчину, которого уважаешь. Ты знаешь, нет такой женщины, которая хотела бы жить со слабым мужчиной. Мужчину делает сильным вера женщины в него. Если женщина верит в правоту мужчины, то он не тратит силы на то, чтобы ежедневно доказывать, что он прав. А значит у него больше сил для того, чтобы быть успешным. И я абсолютно уверена, что нельзя заставить себя поверить в мужчину насильно. Либо веришь, либо нет. Либо мой мужчина, либо еще не встретила «того самого». Я рассказала о своей подруге Олечке, которая настоящая женщина, верит и поддерживает своего мужа. И он растет и добивается успехов, и это здорово стать такой женщиной. Я только учусь. Учусь не спорить, верить, поддерживать и слушать, и, самое главное, слышать.

Я призналась:

– Ты стал для меня таким мужчиной, которого хочется поддерживать и слушать.

Мы поднялись со скамейки, чтобы пойти в ресторан, о котором говорил Мартин. И я, набравшись смелости, спросила:

– А во мне есть качества, которые есть в Оле?

Я имела в виду, конечно же, что я верю в него и поддерживаю его решения. Хотела еще раз услышать, что очень важна для него и он чувствует мою поддержку.

Но Мартин ответил:

– В Польше есть выражение что женщины, как погода в ноябре, очень переменчивы. И я не знаю, как ответить на твой вопрос.

У меня все оборвалось внутри. Мне казалось, что обрела веру в мужчину, что я доверяю ему и поддерживаю каждое его решение. Я чувствую себя с ним настоящей женщиной. А он, выходит, не чувствует этого. Мы подходили к ресторану, и я чувствовала, как предательски наворачиваются слезы на глаза. Мы сели за столик.

Мартин посмотрел на меня внимательно и спросил:

– Что случилось?

Я понимала, что если скажу сейчас хоть слово, то реки слез покатятся по щекам.

Я тихо выдавила:

– Ничего.

Он взял свой стул, поставил радом со мной, сел на него, взял меня за руку и произнес:

– Милая, я не знаю, что произошло, но я хочу знать об этом. Потому что, если я узнаю, что с тобой происходит, смогу что-то с этим сделать. Я прошу тебя, скажи, что случилось.

Я понимала, что он прав, и хотела ему сказать, чтобы он меня утешил. Но я боялась услышать, что он не чувствует моей поддержки и веры в него. И значит, я не умею их проявлять. А может ему это не надо. С трудом преодолевая себя, я поделилась, из-за чего так расстроилась.

Мартин выдохнул и улыбнулся:

– Любимая, я не понял твоего вопроса. Я решил, что ты о себе сказала в третьем лице, а не о своей подруге Ольге. Конечно же, ты поддерживаешь меня, и я вижу, что ты в меня веришь. Именно эта вера помогает мне сейчас. Все, что я делаю для тебя, происходит благодаря тебе, потому что я очень рад видеть тебя счастливой.

Я все-таки расплакалась, но уже от счастья. Мы рассмеялись, и с тех пор у нас появилось выражение «погода в ноябре» что для нас означало: «мы друг друга не поняли, попробуем еще раз».

Кухня в Польше просто восхитительная. Каждое блюдо приготовлено настолько вкусно, что невозможно оторваться. Вчера в ресторане я заказала обычный салат, но его так заправили, что я не могла оторваться. В ресторане в старом городе я заказала суп и салат – невообразимо вкусно. Мартин меня научил, что полезная еда должна быть вкусной. Мы выпили вина, закончили обед и пошли гулять по старому городу.

Варшава сильно пострадала в войну, поэтому весь старый город можно обойти за полчаса. Мне нравятся цветные домики старых городов. Создается ощущение, что ты в сказке. В моем случае это ощущение удваивалось, так как Мартин делал каждую минуту сказкой. Мы погуляли по старому городу, вышли на маленькую площадь рядом с мостом и стояли, обнявшись и глядя на реку. Мне кажется, именно на этой набережной находился дом главного героя фильма «Одиночество в сети».

Я поделилась с Мартином своей догадкой.

Он серьезно сказал:

– Мы очень похожи на героев этого фильма. У нас есть переписка, телефонные разговоры, и совсем чуть-чуть прикосновений, как сейчас. Поэтому они особенно ценны.

Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовала, как он гладит мою щеку, как целует нежно губы. Поцелуи становились более частыми и требовательными. Мне захотелось вернуться к нам в номер, остаться наедине с ним вдали от всего мира и слиться воедино. Мы оторвались друг от друга, и направились к стоянке такси.

Вернувшись в номер, мы почувствовали усталость. Во-первых, сказалась бессонная ночь, во-вторых, прогулки на свежем воздухе и, в-третьих, яркие эмоции.

Мне нравится чувство влюбленности, потому что в этом состоянии живу на пределе. Отношения подобны кардиограмме: много счастья, волнения, ожидания, открытий, страха, любви и, конечно же, переживаний. Возникает почти наркотическая зависимость, чувство эйфории, когда все хорошо. Но спустя время, когда ресурсы организма подходят к концу, хочется спрятаться от собственных эмоций. Они слишком интенсивные, и иногда это разрушает. Хочется «нормальных» отношений. Похожих на прямую ровную линию, а не на кардиограмму.

С Мартином интенсивность эмоций зашкаливала, но ресурсов хватало, чтобы выдержать этот накал. Стоило ему прикоснуться ко мне, и мы начинали заниматься любовью. Он сказал: «как будто кто-то нажимает на кнопку и…». Мы занимались любовью каждый раз, когда оставались наедине, и поэтому не удивительно, что уснули после того, как вернулись в номер. Через пару часов мы планировали проснуться и поехать на ужин.

Проснулась с трудом: в голове туман от дневного сна, усталости и темноты за окном. В Польше темнеет даже раньше, чем в Санкт-Петербурге. Я думала, что это в моем городе зимой создается ощущение: «проснулся, налил чай, стемнело», но оказалась, что в Варшаве даже не успеваешь налить чай.

Мы спешно собрались и поехали в ресторан. Он был небольшим и очень уютным. Зал на десять столиков, и мне кажется для каждого столика у них нанят высокопрофессиональный официант. Конечно же, он говорит на английском. Меню напечатано на какой-то особой бумаге с тиснением и засушенными лепестками. В меню из трех, пяти или семи блюд надо выбрать основные. Между их подачей приносят закуски. Они очень маленького размера, но безумно вкусные. Про каждое блюдо официант подробно рассказывает на польском или английском. Я попросила, чтобы на польском, а Мартин потом переводил.

Мы, как обычно, смеялись над всем, что происходило вокруг. И ресторан сузился до пределов нашего мира. И нашего юмора. Мы сидели напротив друг друга, обсуждали потрясающий вкус наших блюд, и вдруг он заговорил о своей семье.

Он показывал дочек, я листала фотографии и, неожиданно, попалась фотография жены с дочерьми… Он вырвал телефон из рук и, словно оправдываясь, сказал:

– Она здесь плохо выглядит… после декрета.

С экрана на меня смотрела красивая женщина с темными длинными волосами. Она прижимала к себе старшую дочь, а младшая обнимала ее ногу…

Я спросила:

– Зачем ты так сказал?

Он смутился:

– Не знаю.

Я молчала, не зная, что сказать. Зато его прорвало:

– Я познакомился с женой в университете, где вел достаточно разгульный образ жизни. Она была необычайно доброй. Я никогда не встречал добрее человека, чем она. Мы стали встречаться, потом жить вместе. Все хорошо, ровно и спокойно. Мы проверили друг друга в сложных ситуациях и справились с ними, и решили расписаться.

Мартин отпил воды и продолжил:

– Я понимал, что у меня не сносило крышу от любви, и я сказал ей об этом. Мне казалось, что важно быть честным. А она ответила, что ее любви хватит на двоих.

И они расписались. Путешествовали, строили совместные планы на будущее. Потом появилась первая дочка. И начались проблемы. Жена стала уходить спать к ней, перестала уделять внимание Мартину. Разговоры, путешествия, романтика закончились. Даже если они уезжали отдыхать, жена не могла отвлечься от мысли о дочке и постоянно звонила домой, узнать все ли в порядке. Попытки поговорить с ней не увенчались успехом. Спустя два с половиной года отношения улучшились. Они стали больше проводить времени вдвоем. Жена попросила второго ребенка. Мартин сказал, что дети ему больше не нужны, но со временем согласился. Появилась вторая дочка, и жена практически переехала в смежную с девочками комнату.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

– Я не хочу тебе врать, говоря, что не спал с женой два с половиной года. Но за это время мы переспали раз пять. Знаешь, это происходило следующим образом. Я говорил: «Милая, сходи, пожалуйста, в душ и поднимись в спальню». Она принимала душ и приходила, старалась быть милой… Но в процессе у нее был абсолютно отсутствующий вид, и очевидно, что она просто ждет, когда наконец-то все это закончится.

Мартин рассказал, что последние полтора года он разговаривал с женой очень часто. Он говорил ей, что она ему нужна, что ему не хватает ее внимания. Но она каждый раз выслушивает его и поднимается спать к девочкам. Он пробовал вариант, когда они оставляли девочек с няней и его мамой (это было обязательное условие жены) и уезжали на выходные куда-нибудь. Но каждый раз в начале поездки случалась ссора и следующие два дня они не разговаривали. А жена звонила домой и разговаривала с девочками. Мартин сказал, что он много раз пытался что-то изменить, потому что его жена отличный партнер по бизнесу, у них частная клиника, замечательная мама его детям и друг ему. Но, хочется большего.

Мартин тяжело вздохнул:

– Я очень переживал. А потом решил, что, по всей видимости, живу, как все, и просто смирился. А потом встретил тебя и понял, что влюбился, что хочется сворачивать горы для твоего счастья. Я могу поговорить с тобой о чем угодно, и мы понимаем друг друга с полуслова.

Он заглянул мне в глаза.

– Когда я вернулся из круиза, меня грызло чувство вины перед женой. А потом я понял, что устал. Ты знаешь, теперь я даже рад, когда она уходит, потому что мы переписываемся с тобой весь вечер. Мне никто не мешает, потому что она уходит спать в девять вечера и уже не возвращается.

Я слушала его, не перебивая, жалела, что в их жизни все так случилось. Он закончил свою историю, посмотрел на меня и спросил:

– Ну, что скажешь, мисс психолог?

Я не находила слов. Жаль его, потому что я доверяла ему и верила, что он действительно старался сохранить отношения с женой. Жаль жену, потому что то, что происходило между нами с Мартином, как бы красиво не описывалось, называется измена. И она всегда чувствуется и очень болезненна, даже в том случае, если человек тебе не особо нужен.

И мне жалко себя, потому что я встретила человека, с которым счастлива, а он уже кого-то встретил двенадцать лет назад. И этот кто-то родил ему детей, построил с ним дом, создал бизнес, и я тут явно лишний персонаж. Потому что любовь, а в нашем случае, вероятно, все-таки влюбленность, разбивается о скалы моральных норм, привычек и обязательств.

Но эти мысли быстро выскочили из головы. Я потеряла голову, мне казалось, что история, которую рассказал Мартин, не имеет ко мне никакого отношения. Как мы договорились, это время «ты-я-сейчас».

И вот я сидела в ресторане, смотрела на Мартина и благодарила Бога за возможность быть собой. За возможность не замечать, что происходит вокруг, и пытаться угадать чужие мысли. С ним я чувствовала себя невероятно привлекательно и смотрела на него с восхищением за то, что он мужчина, с которым я чувствовала себя именно так.

Мы вернулись в номер, сели у окна и любовались ночной Варшавой. Я смотрела на него и понимала, что он мужчина моей мечты, что я хочу провести с ним всю свою жизнь и, мне кажется, что у нас бы все получилось. Но сказать ему об этом, учитывая обстоятельства, я боялась. Я видела, как он переживает, когда я упоминала, что уеду уже послезавтра.

Вселенная не дала нам легкого пути. И в какой-то момент он об этом заговорил.

– Я много думал о том, что хочу разделить с тобой каждый день. Я не хочу никому врать. Я мечтаю, чтобы все стали счастливыми. И я тоже.

Я согнула ноги и обняла колени, внимательно слушая его.

Мартин поделился:

– Я продумывал варианты, как нам жить вместе. Но каждый из вариантов вызывает беспокойство. Первый вариант – сделать так, чтобы ты переехала в Польшу. Это удобно, потому что у меня здесь работа и девочки, с которыми я не готов расстаться ни при каких обстоятельствах. Но, переезжая в Польшу, ты становишься никем. Твой диплом здесь не котируется, твои друзья остаются в России, как и родители. Я вижу, что ты с ними очень близка. Я все время работаю. Я понял, что перевезу тебя в клетку, возможно, она из золота, но это все равно клетка. Я боюсь, что ты не сможешь смириться с ролью домохозяйки.

Я ответила, глядя на него:

– Я тоже много думала об этом, и у меня тоже вызывает опасения этот вариант. Переехать в страну, где априори не любят русских, учить язык, который я услышала впервые месяц назад, поменять кардинально свою жизнь – это страшно. С другой стороны, в Польше есть русская диаспора, у меня есть «скайп» и я уверенна, что найду себе применение в любой стране мира. Главное, захотеть…

Мы перебирали разные варианты, мечтали, испытывали угрызения совести, потому что все не так просто, как хотелось бы. Но желание жить вместе, грело и заставляло улыбаться. Нам казалось, что мы смотрим в одном направлении и наши чувства – это драгоценный подарок, который надо беречь.