Читать книгу "Остановка на жизнь. #Дневник из клиники неврозов"

– Паша спросил, сколько мне лет. Я сказала, что много. И тогда он сказал: «Ну не больше, чем 30». А я сказала, что больше. Он удивился и спросил: «Ну не больше 31?». Я ответила: «Больше». Вика, он задавал один и тот же вопрос, прибавляя по одному году к моему предполагаемому возрасту. На 33 мы остановились… Дальше он спрашивать не стал, – грустно подытожила Даша.

Я улыбнулась:

– Так ты сказала, сколько тебе лет?

– Нет.

– Блин, теперь он думает, что тебе 39, и ты просто хорошо сохранилась, – хохотнула я.

– Вика, он мне нравится, – сказала Даша и стала такой трогательной. Такой беззащитной.

Я обняла ее:

– Так это же здорово!

– Я знаю.

Мы пошли на ужин.

После ужина я разговаривала по телефону с мамой. Пришла Дашка. Мы обнялись. Когда я закончила, Даша разоткровенничалась:

– Паша совсем не похож на Антона.

– Это хорошо, и он не женат!

– Понимаешь, с Антоном было все по-особенному. Мне нравился его запах, мне нравился он весь.

Я прекрасно понимала. Показала ей Мартина на фото из телефона.

Она сказала:

– Красивый…

Я спросила:

– Когда ты в последний раз разговаривала с Антоном?

– В январе. Он прислал мне сообщение, что пьяный и хочет жить со мной. Но не может из-за дочки и ипотеки. Слишком многое поставлено на карту.

– Это очень похоже на одно из последних писем Мартина.

Мы помолчали.

– Почему так, Вика? Люди встречаются, женятся, рожают детей, а потом любовь куда-то уходит и они вынуждены жить ради детей. И ребенок с самого детства видит, что мама с папой холодны друг к другу. И он растет, думая, что это нормально.

– Я не знаю, Даша. Мне это тоже не понятно. Но я ведь не стою перед выбором между ребенком и любимым человеком. Поэтому мне сложно судить того, кто перед этим выбором находится…

Я стала вспоминать, после нашего знакомства с Мартином в круизе по Средиземноморью каждый из нас вернулся домой. Я знала, что он разведен и у него две дочки. Еще я знала, что мне никогда и ни с кем не было так легко и весело, как с ним. С самой первой минуты знакомства. По возвращению наше общение превратилось в десятки ежедневных писем, смс и звонков. Я летала как на крыльях, сияла и ощущала себя невероятно счастливой. Но однажды он прислал сообщение:

Вот, что делает меня несчастным: я не был честен с тобой. Ты стала очень дорога мне. И я очень боюсь, но обязан сказать правду. Я не разведен.

Когда я встретил тебя, я думал, что у нас просто курортный роман. И я солгал. Теперь, когда я беспокоюсь о тебе больше и больше, я думаю, ты должна знать правду… Думаю, ты меня поймешь.

Я помню, что сидела на рабочем месте, когда пришло это письмо.

…Я не разведен…

Я почувствовала, что сердце перестало биться. Мои щеки стали пунцовыми, потому что кровь резко прилила к лицу, а через секунду я побледнела и почувствовала, что теряю сознание. Мне стало трудно дышать. Я не могла поверить.

Одними губами я шептала: «Он женат»…

Потом от Мартина пришла эсэмэска:

Пожалуйста, проверь почту и ответь мне что-нибудь… Умоляю тебя!!

Я закрыла сообщение. Сидела как зомби. Работать в таком состоянии было невозможно. Я вышла из офиса и позвонила Олечке:

– Можно я к тебе сейчас приеду? Мне очень плохо!

– Конечно, когда?

– Мне нужно съездить к клиенту, а потом приеду к тебе.

– Ты можешь остаться у меня: я сегодня одна, муж в командировке.

– Ок.

Я села в машину и поняла, то не могу сосредоточиться на дороге. Я не могла поверить, что это случилось. Мне было жаль, что я поверила, и злилась на себя за то, что не увидела простого факта, что такие мужчины не уходят от детей трех и семи лет. В голове царил беспорядок, и я старалась просто не думать об этом. Телефон пикнул, новое сообщение от Мартина.

Я знаю, что ты злишься. Это понятно. Я соврал тебе и не горжусь этим. Когда мы встретились на корабле, я не думал, что все зайдет так далеко, и собирался врать тебе и дальше.

Сейчас проблема в том, что меня интересует не только твое тело. Я забочусь о тебе, ты очень дорога мне и я скучаю по тебе. Да у меня есть жена, я ее уважаю, она мать моих детей и мой бизнес-партнер… И все.

Я пойму, если ты не захочешь встречаться с женатым мужчиной. Если ты решишь меня бросить, я пойму и буду уважать твое решение. Но я буду оооооооооооооочень расстроен.

Напиши мне хоть слово. Я умоляю тебя. И помни: ты перевернула весь мой мир!

Я приехала к Оле. Уткнулась ей в плечо и стала хлюпать носом:

– Оля!!! Он женааааааат! А я влюбилась! Он мне пишет, а я не отвечаю.

– Ты не влюбилась, давай будем честны друг с другом, – сказала Оля.

– Почему? – Я удивилась и перестала плакать.

– Потому, что если бы ты влюбилась, то ответила бы уже сто раз.

Оля выразительно посмотрела на меня.

– И что делать?

– Реши, чего ты хочешь сама. Продолжить отношения, которые не приведут никуда, или закончить их сейчас и думать о том, что, возможно, он «тот самый». Чего сама хочешь? – Олечка говорила мягко и с улыбкой.

– Я не хочу его терять. Он особенный. Но у него семья. Я не хочу лезть в чужую семью.

– По-моему, сейчас не ты лезешь в его семью, а он из нее по какой-то причине вылезает, – мягко заметила она.

Я улыбнулась, а она продолжила:

– И ему не пять лет, чтобы ты брала на себя ответственность за его семью и его отношения. Решай, чего ты хочешь.

Телефон завибрировал. Смс от Мартина:

Послушай, я знаю, что был не прав. Но я мог врать тебе и дальше. Ты бы ничего не узнала, даже когда прилетела бы в Варшаву. Я забочусь о тебе и не хочу, чтобы тебе потом было больно. Я прошу тебя, давай попробуем.

Мы лежали с Олей на кровати и вспоминали морской круиз. Я рассказывала, как мы проводили с Мартином вечера на палубе, как с ним интересно разговаривать, как я хочу увидеть его снова…

Оля, села на кровати и спросила:

– Но ты ведь понимаешь, что все это ненадолго?

– Да, – ответила я и посмотрела ей в глаза.

– Значит, возьми от жизни все! – сказала Оля, обняла меня и ушла спать.

Я уснула, обняв подушку. Ночью мне снилось, что меня обнимает Мартин.

Утром я увидела его сообщение:

Доброе утро, маленькая птичка!

Я с нетерпение жду, когда смогу лечь спать вместе с тобой, смогу обнимать тебя всю ночь и проснуться рядом. Кормить тебя завтраком, целовать и заниматься с тобой любовью. Отличного тебе дня. Я скучаю.

И я сдалась. Написала, что согласна приехать. Через два дня он прислал билеты. Через месяц я прилетела в Варшаву. Он встретил меня в аэропорту и крепко обнял.

Я сидела на диване в коридоре психиатрической клиники и смотрела в одну точку. Как будто еще раз переживала события минувших дней. Даша сидела рядом и молчала. Видимо тоже что-то вспоминала. Потом вынырнула из своих мыслей и предложила:

– Пошли пить кефир и ложиться спать. Завтра пятница и новый день, с возможным переселением. А сегодня ночью мы узнаем, на сколько храпящих в нашей палате стало больше.

День 18

Я проснулась рано. Посмотрела на часы: 6:31. Моя новая соседка сильно кашляет. Теперь я знаю, что беруши не спасают от звуков кашля.

Я ворочаюсь. Вспоминаю, что мне приснился Мартин. Как будто мы с ним в отеле, занимаемся любовью, а на первом этаже живут его жена и дочь.

Потом он уходит, заводит мотор, сажает их в машину, а я выхожу из отеля. Мы делаем вид, что не знаем друг друга. Я иду по дороге, а он, с улыбающейся семьей, проезжает мимо. Странный сон.

Я вспоминаю о работе. Мне приснилось, что из запрошенных 30 тысяч, мне обещали перечислить только 15. Во сне я подсчитывала, хватит ли мне этого. Еще один странный сон, но, похоже, в руку. Поскольку на днях я узнала, что девушка, которую взяли на мое место, уже принимает моих клиентов. Я опять ненадолго забылась…

Открыла глаза: 8:00.

Все в палате уже умылись. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть Дашку, она повернулась, чтобы увидеть меня, мы привычно друг другу улыбнулись. Начался новый день. Вставать не хочется. Апатия жуткая. Просто лежу и смотрю в потолок. Сначала я себя за это осуждала, считала, что я лентяйка, которая не ценит, что она молодая, красивая и далее по тексту. А потом решила это просто принять. Просто позволить себе быть в апатии, быть в грусти, быть в гневе, быть в радости. Все мои состояния достойны уважения. Я имею на них право. Я не могу постоянно быть только на позитиве, как сейчас модно. Во мне целая гамма чувств, которые сменяют друг друга. И я позволяю дать волю этим чувствам. Они мое продолжение.

И как только я все это в себе приняла, у меня появились силы встать, сделать зарядку, умыться и начать новый день здесь: в месте, где, я надеюсь, разобраться в своих чувствах и принять себя за 30 дней. Решить, куда хочу двигаться дальше, и начать действовать.

За завтраком я поделилась с Любой и Дашей:

– У меня совсем нет аппетита. Я читала, что это один из побочных эффектов антидепрессантов. Там написано: «потеря аппетита, вплоть до анорексии»…

Люба сказала:

– Ты с этим аккуратнее, при твоем весе плюс-минус килограмм уже анорексия.

Мы засмеялись. И я продолжила заталкивать в себя кашу, но уже веселее.

Сегодня день обхода, это значит, что надо спрятать все с подоконника в тумбочку и красиво заправить постель. Еще на обходе нам должны сообщить, переселят нас или нет. Я надеялась на переселение, потому что устала запихивать беруши, стараясь отключиться от внешних звуков по ночам. Теперь у нас в палате, на 8 коек, 6 человек, которые храпят. Одна храпит и кашляет. Сегодня беруши я засунула почти в мозг… Не помогает. Так, конечно, здесь вылечиться сложно, вот и надеемся на переселение.

Обход начался ровно в 10.00. Вера Константиновна, подобно немецкому офицеру, попросила всех встать и стала допрашивать о состоянии каждого. Я сообщила, что готова выписаться, но Вера Константиновна сказала, что спешить не нужно. Надо лечиться, пока нервная система не восстановится. Я сказала, что в таких условиях мы этого не дождемся, и многозначительно обвела взглядом палату. Она поняла мой намек, но сказала, что все вопросы после обхода.

Мы остались ждать и разговорились с нашими новенькими бабулечками. Одна очень похожа на мою бабушку, поэтому к ней сразу возникло доверие. Нина Васильевна сказала, что ее следует называть по имени и обращаться на «ты». Совсем, как на тренингах. У нас тут вообще схожие правила: телефоны на «вибро», разговоры за дверью, говорим по одному…

Нина спросила, сколько нам лет, имея в виду меня, Дашу и Любу.

Я ответила:

– А сколько дадите?

Она посмотрела на нас внимательно и сказала:

– Лет 18—20?

Я тотчас ее полюбила. Простила весь этот храп, необходимость запихивать беруши, нюхать запах колбасы и слушать непрекращающиеся беседы о болячках. Возможно, сами такими будем!

Она продолжила расспрос:

– Женихи-то есть?

– Нет.

– Надо искать девочки! – с доброй улыбкой сказала она.

– А у вас был муж? – с интересом спросила я.

– Был, 35 лет прожили вместе. Восемь лет как умер от рака. Жили душа в душу!

– Мне жаль, что он умер. И вы больше замуж не выходили? – поинтересовалась я.

– Почему же? Через год написала в газету, у нас в Выборге, что вдова хочет познакомиться с мужчиной с чувством юмора, – улыбаясь, сказала она и продолжила:

– Сколько было звонков, но все как-то мимо. А с одним сошлись… Он, конечно, высокого чина не занимал. Зато в койке…, – она мечтательно закрыла глаза, – не было ему равных. Потом расстались, а я на почте с другим мужчиной познакомилась. Вот теперь дружим. В нашем возрасте уже дружат. Вместе на дачу ездим. Сейчас он с котом моим остался, – закончила она с улыбкой.

Я смотрю на эту 75-летную женщину и язык не поворачивается назвать ее бабулей. В ней такая жажда жизни, столько оптимизма и надежды, что начинаешь верить не только в светлое будущее, но и в мир во всем мире.

Потом в беседу вступили другие наши соседки. С открытым ртом я слушала про их мужей, детей, внуков. И поняла, что мне хочется состариться именно так… В окружении любимых и близких людей, только без клиники нервных болезней. К нашему разговору присоединилась даже Лана, которая потеряла сына. Я заметила, что она все меньше плачет, сменила халат на красивые джинсы и футболку. Все чаще улыбается и смеется.

Мне даже стало радостно, что у нас такие жизнелюбивые соседки. Это смягчило отказ заведующей в нашей просьбе о переселении в другую палату.

Мы поймали ее в коридоре, после обхода и спросили:

– Вера Константиновна, как там по нашему вопросу?

– Все остается, как есть, – припечатала она и, развернувшись на каблучках, скрылась в палате.

Время шло к 11, я сходила на процедуры, Паша позвал Дашу в магазин, и она пошла покупать нам губку для обуви. Составляя список того, что нам надо, мы улыбались и хихикали как девчонки.

В воздухе пахло весной. Паша немного смущался, а Даша все чаще и чаще улыбалась. Так она и ушла в магазин, улыбаясь, и пропала до обеда.

На обеде мы сидели с Любой и Дашей. Я снова впихивала в себя суп, борясь с возможной анорексией. Потом пошла к окошку выдачи за курицей со свеклой и рисом. Сегодня обед выдавала наша любимая Надежда Борисовна. Настоящая русская женщина с отличным чувством юмора и татуажем бровей. В очереди нас было трое: самая говорливая соседка из нашей палаты, Люба и я.

Галина Дорофеевна, попросила порцию без риса. Она многозначительно посмотрела на Надежду Борисовну. Повар кивнула. Сказала:

– Понимаю вашу проблему! Свеклы побольше?

– Да, – поспешно ответила Галина Дорофеевна.

Повар навалила ей в тарелку огромный половник свеклы.

Следом шла Люба.

– Вы знаете… У меня та же проблема.. – с улыбкой протянула она.

И тоже получила половник свеклы на тарелку.

Настала моя очередь:

– У меня схожие проблемы с коллегами по палате, – со смехом сказала я.

И мой кусочек курицы был погребен под грудой натертой свеклы.

Мы прохохотали весь обед. Курица была очень жесткой, явно умерла своей смертью, в очень преклонном возрасте. Поэтому мясо было деревянным, но у меня оно хотя бы было. Любе досталась та часть, где мяса нет совсем, и она, с жадностью, смотрела на куриное бедрышко, которое я нехотя заталкивала в себя.

За соседним столом сидели Паша и его новый сосед по палате. Высокий, симпатичный парень с родинкой на щеке. Мы разговорились. Выяснилось, новенького зовут Артемом, и он пришел сюда за смыслом жизни. В 25 у него свой автосервис, две машины и потерянный ориентир, куда двигаться дальше. Решил, что у него депрессия, со всеми вытекающими, и обратился за помощью. Его лечащий врач, Марта Андреевна, та самая, которая крутит шашни с Виталием Станиславовичем. Ребята сказали, что в отличие от нас, которые заметили, как они друг за другом ходят, сидят вместе в кабинете и хохочут, они видели чуть больше. Точнее видел Паша, когда зашел в очередной раз на плановую беседу с врачом.

Он открыл дверь, не увидел Виталия Станиславовича за столом, открыл дверь шире и заметил, как его лечащий врач спешно убирает руки с груди Марты Андреевны. Лечащий доктор Артема застегивала блузку. Паша решил, что доктор занят, и вышел в коридор.

Мы сказали, что теперь ясно, где пропадает так подолгу Марта Андреевна. Артем подтвердил, что за три дня, что он лежит в больнице, он смог застать ее на месте всего два раза. Первый раз при поступлении, когда она назначила ему антидепрессанты, второй раз, когда их отменила.

В общем, в нашей психушке жизнь бьет ключом.

После обеда Паша снова пригласил Дашу погулять, а я удалилась читать Вуйчича. К Любе приехал муж. И до ужина я осталась наедине с собой и своими мыслями.

В последнее время я поняла, что это чрезвычайно полезное занятие. Еще я поняла, что устаю от людей. Мне тяжело находиться в торговых центрах, где очень многолюдно, я не люблю гулять по густонаселенным кварталам. Причина: моментальная усталость. Мне кажется, что это болезнь современного мира: мира, где ты всегда доступен для звонков, смс, сообщений в «вконтакте», «фейсбуке», «вотсаппе», «вайбере»… Мира, где очень и очень трудно остаться одному. Наедине с собой и своими мыслями. Оценить свои ресурсы, желания, потребности. Поговорить с собой тет-а-тет, без посторонних. Услышать себя, свои истинные желания, не заглушаемые гулом мегаполиса, рекламой на эскалаторе, новостными выпусками, звонками клиентов, знакомых, которые непонятно зачем нужны, и ты им тоже, по сути, не нужен. Но надо проверить почту, обновить социальную страницу, поставить «лайк», заглянуть в блог… аааааааааа!!!!

Чувство мощного, сбивающего с ног, информационного потока…

Мне казалось, что клиника нервных болезней – это место, где люди могут отдохнуть. Где жизнь течет неспешно и без всяких потрясений. Это не совсем так. В клинике, так же как в обычной жизни за воротами, время все больше и больше набирает ход. Становится все больше и больше дел, которые надо успеть переделать. Со временем появляется слово «надо» и слова «не очень хочется». Потом возникает раздражение на людей, которые рядом, потому что они мешают читать, писать, проводить время в гармонии с собой.

И тут я поняла, что нет такого места, которое было бы идеальным для моих потребностей: помолчать, подумать, найти решение, полюбить себя такой, какая я есть, и принять окружающих.

Такое место я не способна найти, но могу создать сама. Научиться отключать лишние потоки информации и выбирать только то, что полезно, интересно и ценно для меня.

Выбирать вещи, которые реально нравятся, а не потому, что они со скидкой 70% и больше. Ведь я никогда их не надену кроме, как в примерочной. Это касается и людей. Не тратить свой ресурс, где его не оценят. То есть не спорить и не переубеждать. Позволить себе и другому человеку дойти до чего-то нового своим собственным путем. Просто поддерживать его на этом пути, если это человек близкий.

Мы с Дашей пили чай, когда вернулась Люба. Даша рассказывала, что они с Пашей много гуляют. Разговаривают о ее болезни. Он очень начитан и много знает. Ей с ним интересно, хотя он совсем не ее типаж. Она спросила меня:

– Ты не обижаешься, что я столько времени провожу с Пашей. Скажи мне, только честно.

Если честно, я немного ревновала Дашку. Без нее было не так хорошо, как с ней. Но она улыбалась. Теперь она радовалась во многом благодаря Паше. Поэтому я сказала, что, конечно, мне ее не хватает. Но лучше пусть мы будем меньше общаться, но с удовольствием, чем долго и из-за чувства вины. Мы все здесь, в этой клинике, в том числе и из-за того, что жили, повторяя «надо», «должна», «еще вчера», «бегом-бегом», «замуж до 30», «как нет детей?», «на больничный нельзя», «тебя легко заменить».

Поэтому мне нравится, что хотя бы здесь можно учиться быть искренним и говорить о своих желаниях. И тогда происходит чудо: ты начинаешь задумываться о счастье другого. И появляется желание видеть его счастливым. Я это так осознанно испытала впервые.

Между нами не возникло обиды, недопонимания, требований, манипуляций. Даша искренне сказала, что ей хочется чаще общаться с Пашей, но она волнуется, что я обижаюсь, ведь мы стали меньше времени проводить вместе. Я сказала, что мне действительно не хватает ее, но она счастливо улыбается и для меня это важнее.

А я могу больше писать и дочитать книгу. Вот так я нашла плюсы ее отсутствия.

Мы обнялись и пошли пить чай с ребятами: Пашей и Артемом.

Во время чаепития мне написал Глеб. Дело в том, что два дня назад я попросила его привезти мне кое-какие продукты. Он сказал, что завезет сегодня.

В 9 часов вечера он прислал смс:

Выходи

Я написала:

Хорошо

Я пошла в палату, надела кроссовки, куртку и вышла к нему за периметр. Меня остановил Виталий Станиславович, дежуривший в ночь:

– Вы куда?

– Гулять, во двор, – не моргнув глазом, соврала я, так как в девять вечера можно гулять только во дворе.

– В таком виде? – он с интересом посмотрел на мою короткую куртку. Не по погоде.

– Да, – улыбнулась я, и добавила, – закаляюсь.

– Ну ладно, идите, – задумчиво протянул он и пошел дальше по коридору.

Я спустилась к Глебу. Он выглядел невероятно привлекательным с новой стрижкой. Сообщил мне про свое увольнение с работы и сказал:

– Он так и будет стоять?

Эту фразу он бросил в сторону охранника, который меня выпустил, открыл дверь и остался ждать на улице, пока мы с Глебом не закончим разговор.

Я сказала:

– Видимо, бдит меня…

Глеб отдал продукты, и мы распрощалась. Я поцеловала его в щеку.

Ребята, по-прежнему, пили чай в столовой. Паша спросил:

– Это твой муж приезжал? Как он относится к тому, что ты здесь?

– Нет, это не муж, а друг, поэтому, наверное, нормально. Во всяком случае, помогает.

Перед сном я написала Глебу:

Глеб, ты меня спасаешь и очень помогаешь! Я тебя очень уважаю! Бесконечно в тебя верю! И даже нежно люблю! P.S. Ты круто подстригся. Жаль, что охранник меня бдил☺

Глеб ответил:

А если бы не бдил!? Тогда бы что?

Я:

Не знаю, Глеб… Он бдил… А ты теперь не выходишь у меня из головы☺

Целующийся смайлик, был мне ответом, и я блаженно, запихнув поглубже беруши, уснула.