Читать книгу "Остановка на жизнь. #Дневник из клиники неврозов"

День 36

Ночь прошла в каких-то нелепых снах: снился и Мартин, и Саша, и разговор, который на самом деле состоялся с Артемом накануне.

Мы вдвоем пили чай и сидели близко-близко. С Артемом очень хорошо, у него очень теплая… энергетика что-ли. Можно так годами сидеть и говорить. За соседним столом сидела пара: она – молодая девушка, а он – с кольцом на пальце.

Я спросила у Артема:

– Ты считаешь, что изменять можно?

Он посмотрел на меня внимательно и сказал:

– Опять умные книжки читаешь? – И улыбнулся.

Я сказала, что нет, и показала на пару за соседним столом.

– Да брось ты, они просто общаются!

– Артем, ты считаешь, что можно прожить с одной женщиной всю жизнь?

– Да, уверен.

– А она беременная толстая будет.

– Ничего, зато ребенка мне родит, потом похудеет.

– И пукать может.

– Все могут. Я считаю, что измена – это табу. Если хочешь изменить, разводись. Но любить одну женщину, жить, с ней и стареть вместе – это реально. Я так считаю.

И я знала, что это не понты, не дешевое бахвальство. Это истинные ценности человека, у которого стержень прочнее, чем сваи десятиэтажек.

Я погладила его по спине и сказала:

– Ты мне очень нравишься, Артем! – и поцеловала в щеку. Мне стало так тепло-тепло.

Потом снова какие-то обрывки снов. Потом стали стучать в коридоре, наша соседка по палате начала перекладывать все из одного шуршащего пакета в другой, потом кто-то крикнул: «завтрак».

Я оторвала голову от подушки и увидела Лену, стоящую рядом со своей кроватью, заспанную и растрепанную.

– Ты давно встала?

– Две минуты назад. – Она посмотрела на себя в зеркало и добавила, – как видишь.

Я повернулась к Дашке, у нее из-под подушек торчала только косичка. Я дотянулась до нее, она подняла подушку и посмотрела на меня заспанными глазами.

– Нет сил встать…

– У меня тоже… Но уже на завтрак звали. Пойду умоюсь и возьму нам каши.

Я взяла мыло, у нас остался маленький кусочек…

– Даш, я мыло в умывальнике оставлю для тебя.

Даша посмотрела на обмылок:

– Если он меня дождется, конечно.

За столиком уже сидел Артем. Он встретил нас теплой улыбкой. Его сегодня выписали, и он едет домой. Я грущу по этому поводу и уже по нему скучаю. Но на это сегодня совсем нет времени: в 10.00 обход, а значит надо подготовить палату: убрать продукты, лишние вещи куда-нибудь распихать, полы помыть. Потом процедуры, потом массаж – насыщенный день.

Мы убрались в палате, помылись и приготовились к обходу. Ровно в 10 часов вошла заведующая в сопровождении врачей. Первой отвечала про Дашино состояние ее врач:

– Наблюдается позитивная динамика, но до выписки еще далеко, так как по возвращению домой все может вернуться.

Потом слово взял Виталий Станиславович и сказал:

– Пациентка к выписке абсолютно готова и завтра с утречка может уже с вещичками, так сказать, на выход. Койко-место освободить.

Он улыбнулся мне за спиной у заведующей.

Я сказала:

– Виталий Станиславович, я беспокоюсь, это будет моя первая ночь дома, и если что-то пойдет не так… То я бы хотела оставить за собой койку.

– В качестве костыля? – Уточнила заведующая.

– Да.

Так мы решили, что на выходные я еду домой, в воскресенье возвращаюсь и в среду с утра покидаю клинику.

– Если в среду не пойдете домой, – шепнул мне Виталий Станиславович, – вызову вам бригаду для перевода в другой стационар.

Я улыбнулась и обрадовалась, что я все еще здесь. Да здравствует госпитализм!

К Даше приехал Паша, и они решили пойти погулять после обхода. Я пошла на успокаивающие хвойные ванны, подумала, почему их не принимаю дома, чтобы расслабиться.

После ванны надо два часа полежать, потому что «хвойный экстракт производит успокаивающий эффект», через два часа его надо смыть, иначе начинаешь чесаться.

Мы с Ленкой вернулись после ванн и уснули. Через два часа проснулись, и Лена сказала:

– Я пошла в душ, а то этот запах елки… Как будто меня уже похоронили и накрыли еловыми лапами.

Я сказала, что хвойная ванна успокаивает явно не с первого раза. Мы рассмеялись.

С Леной легко и весело общаться. Каждую шутку мы, по всей видимости, представляем, и это добавляет перчинки. Я обожаю людей с образным мышлением. Они особенные. И у них всегда великолепное чувство юмора. Это подарок.

В кругу близких мне людей нет человека без чувства юмора. Мне кажется, что без него нет нормального, здорового общения. Шуткой можно разрядить обстановку, остановить начищающийся конфликт, даже пресс накачать можно.

Поэтому Лена – это еще один бонус нашей палаты.

Надежду Ивановну, наш храпящий комок, немного жаль. Я не могу объяснить, почему. Есть люди, которые вызывают жалость. И почему-то чувствуешь себя виноватым перед ними. За хорошее настроение. За смех. Как будто, смеясь, нарушаешь тяжелую атмосферу, которую такие люди создают.

Наша соседка с первых минут начала плакаться, что ей не нравится место в палате и сама палата, что у нее нет воды, бумаги, зубочисток… Я отдала ей свою воду, Лена бумагу, а мы знали, что у нее есть взрослый сын, и он должен ей все это привозить. И вообще она храпит.

Сегодня ей вкололи 2 кубика феназепама. Если вам его никогда не кололи, то скажу, что действуют он очень и очень быстро.

Я лежала на кровати и писала эти слова, вдруг, какой-то шорох заставил меня обернуться. Я увидела, что Надежда Ивановна сидит на краю кровати и засыпает. Ноги разъезжаются, и она вот-вот ударится головой о бетонный пол. Я вскочила, позвала Лену. Сняла с Надежды Ивановны кофту. Лена страховала, чтобы она не упала. Мы уложили ее в постель и накрыли одеялом. И подарили немного человеческого тепла.

Мне стало стыдно за то, что мы ее обсуждали и осуждали. Завтра же пойду и куплю все, что нужно этой бабушке. Есть у нее сын или нет – это не важно. Просто хочется помочь, просто дать чуть-чуть тепла. Жалеть мы ее не будем, потому что она совсем захворает, а вот шутить можно. Потому, что вижу ее улыбку. А теперь от нее становится теплее.

Сегодня на массаже произошел интересный случай: массажистка сказала, что во мне нет зажимов, мое тело свободно. Она спросила:

– Что вы тут делаете, Вика?

Я ответила:

– Расставляю мысли по своим местам…

И еще я здесь, чтобы добавить в свое сердце милосердия.

День 37

00.20

Он включил наш телефон… Я разрыдалась. Просто смотрела на эту надпись в «вайбере»: «Был в сети 41 минуту назад» и рыдала.

Как будто это что-то значило, как будто он побывал рядом, провел по моей щеке кончиками пальцев и исчез. Я так хочу ему написать, так скучаю. Все вернулось молниеносно, словно мы не разлучались. Он думает обо мне. Я так скучаю. И не злюсь на него за то, что случилось, потому что наша история изменила меня к лучшему. Я благодарна ему за все, что между нами было. Я благодарна, что он встретился на моем пути. И даже за эти слезы я ему благодарна, потому что они очищают меня от того, что держу в себе. Но я так скучаю. Я чувствую себя, как в том сне, где пытаюсь прижаться к нему, но не чувствую его. Кажется, он так близко, так рядом, а расстояние между нами «навсегда».

Даша прижимала меня к себе, вытирала слезы, гладила по спине. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем из меня вытекли все слезы. Я подняла на нее глаза, и она сказала:

– Вика, мне показалось, что он достойный человек, и у него была веская причина, чтобы закончить эти отношения. Но я так и не поняла, почему и как вы расстались…

Она вздохнула. Я начала рассказ:

– После нашей встречи в декабре он написал мне, что жена в курсе наших планов о следующей встрече. Она кричит и упрекает его.

Я была вымотана, лихорадочно пытаясь выполнить квартальный план продаж. Я не могла (мне казалось, что не могла) больше рассчитывать на него. Он очень далеко и принял решение, которое я не понимала. У меня не было сил. Я не могла поддерживать и его, и себя. Я испугалась и решила все пустить на самотек. Думаю, что в тот период у него жизнь была тоже не сахар. В конце декабря он написал мне.

Я достала телефон, открыла почту и начала читать:

Я решил написать тебе, что чувствую сейчас. Это очень сложная ситуация потому, что я люблю тебя, я хочу быть с тобой, я скучаю и думаю о тебе постоянно. Но я не могу дать тебе то, что хотел бы…

День нашей встречи был самым лучшим и… самым худшим в моей жизни!

Я думаю, что нам следует закончить все сейчас! Позже будет еще тяжелее. Слишком много эмоций между нами для отношений без будущего.. Слишком много надежд… Слишком много ожиданий…

Если ты назовешь меня трусом – ты будешь права!!!

Может быть, это самая большая ошибка в моей жизни, но, мне кажется, что это единственный путь для нас.

Малышка! Я уверен, что у тебя будет счастливая жизнь!

Прости меня за все!

Я подняла глаза на Дашу, она сидела, не двигаясь, и смотрела на меня. Я продолжила:

– Ты знаешь, я помню, что прочитала письмо и поняла, что просто ничего не чувствую. Думаю, что мой организм понимал, что меня не хватит на все. И на выполнение квартального плана и на ответное письмо. Да, мне было больно. Но я знала, что рано или поздно агония закончится. Я ничего не ответила. Просто превратилась в робота, который продолжал сколачивать свой план по продажам. Мне кажется, что Скарлет О’Хара гордилась бы мной. Я научилась не думать об этом ни сегодня, ни завтра. Подавила все свои чувства и вперед к достижению бизнес-целей. Прошло два дня, и я получила от него следующее сообщение.

Я снова уткнулась в телефон:

Я проверяю свою почту… Снова и снова… Ничего!!! Я не знаю, чего я жду! Все так сложно… Я думаю о тебе все время (даже больше, чем раньше)!!!

Я знаю, что это глупо! Это было мое решение, и я был уверен, что это лучший путь для нас. Но почему же так трудно и больно?!?!

Я думаю, что знаю почему: мы решили быть любовниками, но это невозможно! Слишком много эмоций и надежд на то, что мы сможем быть вместе…

Я знаю, что тебе больно, я чувствую, что ты ненавидишь меня, потому что ненависть всегда рядом с любовью… Я хочу, чтобы ты знала, что мне тоже больно!

Я хочу сказать тебе, что дни, которые провел с тобой – самые счастливые в моей жизни! Ты мне дала так много любви, поддержки, дружбы!!! Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу твое любимое улыбающиеся лицо и счастливые глаза… Я помню твой запах и прикосновение твоей кожи…

Я надеюсь, что однажды ты поймешь, почему я так поступил!! Сейчас это звучит отвратительно, но я поступаю так, потому что люблю тебя оооооооооочень сильно!

Ты очень важна для меня!!! Ты моя малышка!! Ты говорила, что тебе нравится, когда я забочусь о тебе, и это моя забота!!! Я не могу быть в твоей жизни, потому что я буду мешать твоему счастью. Я ворую твою возможность быть с мужчиной, который будет только для тебя!

Я очень несчастен, потому что разрушаю нечто невероятное, но я верю, что так лучше для тебя!! Не для меня, потому, что я буду скучать по тебе с каждым днем все больше и больше!

У меня только одна просьба: напиши мне что-нибудь! Умоляю! Я напуган и беспокоюсь о тебе!! Я надеюсь, что заслужил пару слов??

Дашка громко вздохнула и посмотрела в темное окно. Она понимала, что я чувствовала потом.

– Я помню, первое, что почувствовала, прочитав эти строки – это ярость. Я сказала про себя: «Отвали!». Мне захотелось накричать на него, потому что эти письма были ключом от темницы, куда я спрятала чувства. А у меня на них был запрет, чтобы не расклеиться, не разрыдаться и не лежать, свернувшись калачиком, бессмысленно глядя в потолок. И я снова не ответила. Мне хотелось сделать ему больно, потому что знала, что, как только я расслаблюсь, очень больно будет мне. Я была собрана. Застегнута наглухо. Это и был конец.

Я замолчала. Даша посмотрела на меня и погладила меня по голове.

А я не могла остановить монолог:

– Конечно, потом мы еще что-то друг другу писали. Были эмоциональные «камбэки». У меня они, как ты знаешь, до сих пор… Но, в целом, это была уже точка точки.

Даша, наконец-то, сказала:

– Мудрый и достойный мужчина, который между чувствами и ответственностью – выбирает ответственность.

Я ответила:

– Грубо говоря, он сказал, что если я буду его любовницей дальше, то у меня никогда не будет семьи… И ушел в темноту…

Даша улыбнулась:

– Прям, как царь Давид.

Я сказала:

– Ну не хеппи-энд.

Даша вздохнула и грустно сказала:

– Нет, Вика, это ХЕППИ-энд. Это реально счастливый конец. И иначе никак…

Ты была замужем и знаешь, что кардиограммы чувств не бывает в семейной жизни… Все ровненько, местами серенько, местами пресненько… И НЕ БЫВАЕТ… вечного подъема, праздника и взаимного служения друг другу. Увы.

Она помолчала и продолжила:

– Ему это тоже далось нелегко…

Я пожала плечами:

– Наверное.

Даша продолжила:

– Представь Мартина с кровавым геморроем, хмурого по этому поводу, злого на судьбу и посылающего тебя на три буквы. Или размышляющего про ваш день сурка, потому что новые дети требуют режима и повторяемости одних и тех же действий… И мечтающего, как можно разнообразить эти милые родные, но приевшиеся будни.

Я улыбнулась. Даша стала серьезной:

– Оставь своего принца принцем. Не тащи ты его в бытовуху… Пусть он останется героем, который способен по пять раз за ночь и не считает деньги! Это самое оптимальное решение. Это как не расстаться с рукой, на которой гангрена… Ну, сколько можно жалеть?

Так надо… чтобы дальше жить, а не умирать!!!

Я сказала:

– Даш, я постоянно себе это повторяю. И головой понимаю. Но сердцем никак.

Даша посмотрела на меня:

– Дай себе время.

Я кивнула, обняла ее, и мы легли спать. Я чувствовала, что меня отпустило.

8.00.

– Девочки, просыпайтесь! Как спали?

Мозг медленно включается. Я в палате, хочу пить, телефон сел. Я потянулись на кровати, Дашка мне улыбнулась.

– Давай, соня, вставай быстрее! А то вчера во время ужина какой-то новый дед уже наш стол приметил.

– Вы как хотите, – обратилась она к нам с Леной, – а я пойду защищать стол от ненужных соседей.

Я встала, настроение ровное, как будто и не рыдала вовсе. Поставила телефон на зарядку.

На завтрак, вместо привычной вкусной каши, дали вермишель с молоком. Дашка сказала, что это не ее еда, и пошла за бананом в холодильник. Я хотела пойти за кофе, но Лена меня остановила. Счастье в том, что завтракаем мы теперь втроем: я, Дашка и Лена. А мест пять. Поэтому Лена предположила, что вчерашний дед может-таки к нам присоединиться, если сейчас мы все отлучимся.

– Надо держать осадой стол, – добавила она

– Да, а если что «вермишель пли», добавила я, целясь ложкой в дедулю.

Мы рассмеялись. У нас появился новенький. Очень симпатичный, мы разглядели его в очереди.

Даша спросила:

– Это тот с большим носом?

Я ответила:

– Да.

Лена добавила:

– А вдруг у него все такое большое, как… Нос…

Мы громко рассмеялись.

Дашка сказала мне:

– Не успеешь познакомиться, у тебя всего пять дней.

Я посмотрела на красавчика и с вызовом сказала:

– Плохо ты меня знаешь… Хотя… У него сейчас три дня будет феназепамовая кома, он будет постоянно спать…, а потом я уже выписываюсь.

Лена сказала:

– Я знаю вариант! Он спит три дня, делая перерывы только, чтобы поесть и сходить в туалет…, а на третий день просыпается… А рядом ты… Такая «Привет!».

Мы опять засмеялись.

Сидеть так можно было бы вечно, но в 9.30 занятие у Генриха Александровича. Тема у нас продолжалась и называлась «самооценка». Потому что понятно, что люди со стабильной самооценкой в клинику не ложатся. В основном попадают, конечно, с низкой. И мы стали выяснять, у кого в какой сфере эта низкая оценка проявляется. Оказывается, вы можете быть с нормальной самооценкой, как женщина, но, не реализуя себя нигде, как личность/профессионал/мать, вы рискуете ее снизить. Начнутся переживания, и как следствие, невроз или неврозоподобные расстройства.

Я задала свой любимый вопрос:

– Как быть, если пишешь эсэмэски, а на них не отвечают? На мою самооценку это очень влияет. Потому что, мне кажется, если объект моего интереса проигнорировал меня, что я не важна, не ценна и не интересна. От этого я начинаю психовать, и моя самооценка стремится к цифре ноль.

Многие девушки (так сказать, жертвы неотвеченных смс) ко мне присоединились. Что же делать? И тут Генрих Александрович сказал то, что, мне кажется, может изменить жизнь каждого.

– Дело не в том, ответили вам на смс или нет. Дело в том, как вы интерпретируете это. Это, как фильтр в «инстаграме»: хотите черно-белую интерпретацию, будет черно-белая. А хотите, смените ракурс, наклон, уменьшите контраст, добавьте яркость и фотография может выглядеть вполне прилично. Но, если с самооценкой не все гладко, то «ваш внутренний «инстаграм» выберет самый мрачный фильтр, и вы закопаетесь в ощущении ненужности и неважности. И не только этому мужчине, а человечеству в целом.

Одна из участниц поделилась:

– Но я не могу себе врать, приятная интерпретация – это же ложь во спасение. Что же делать потом, когда разобьются эти розовые очки?

Генрих Александрович посмотрел на нее внимательно и ответил:

– В жизни самая важная вещь – это здоровье человека. Здоровье, как локомотив, который двигает все остальные наши вагончики к большому, светлому, счастливому будущему… И если ваша «правда» приводит вас в психиатрическую больницу №1, то нужна ли она вам такая «правда»? Я люблю цитировать Шекспира, который сказал словами Гамлета: «Нет ничего ни плохого, ни хорошего в этом мире. Есть только наше отношение к чему-либо». А значит, ищите интерпретацию, которая вас не травмирует. Это ваша задача, чтобы не попасть сюда снова. Вам надо научиться отвлекаться от негативного видения мира и интерпретировать события, которые происходят вокруг, максимально позитивно. Это сохранит и вашу психику, и вашу самооценку. Конкретно в моем случае, важно научится проговаривать с партнером последствия неотвеченных смс, чтобы было понимание, что он в курсе моих переживаний. Это шаг 1.

Шаг 2. Придумать себе 22 способа думать о хорошем. И верить в то, что это не со мной что-то не так, а он просто занят. Иногда бывают обстоятельства, ужасы будней, и важно выбирать не плохое, а хорошее представление, чем человек занимается, пока трубку не берет. Может он бабушку через дорогу переводит. Неделю не звонит, не вопрос, бабуля на чай пригласила и разговорчивая попалась. Здоровее будем!

И если задуматься о том, что все партнеры – это наши зеркала, то получается, что мы можем по своим переживаниям отслеживать, где и какого размера брешь в нашем корабле.

Сегодня пятница, и Глеб повез меня на выходные домой. Мы решили переждать пробки в кофейне. Глеб, как человек очень занятой, делал звонки, записи. Я пила свой латте и смотрела на него. Сегодня я видела его, как молодого, сексуального, перспективного мужчину, и поняла, что боюсь влюбиться в него. Генрих Александрович говорил о том, что быть эмоциональным человеком – это счастье. Именно такие люди создают шедевры, перевоплощаются, дарят миру свои переживания, выраженные на холсте или в книге или в музыке. Но бывает так, что от избытка эмоций, мы слетаем с катушек, и тогда крушим все, что есть в нашей жизни. Мы начинаем зависеть от партнера, который нам эти эмоции дарит, мы засыпаем его смс, удерживаем отношения на последнем дыхании, худеем, перестанем ценить себя и разрушаемся. Найти баланс между радостью быть эмоциональным человеком и печалью быть эмоциональным человеком: моя основная задача. Синусоидальный ритм – это неотъемлемая часть моей жизни. Это данность, так как я – эмоциональный человек, но вот отрегулировать силу этой синусоиды мне под силу.

Поэтому я не стала признаваться Глебу в бешеной любви, которая внезапно во мне проснулась (и завтра, наверное, уснет снова) … А просто обняла его и сказала, что им восхищаюсь. Он совсем этого не ожидал. Он растерянно посмотрел на меня:

– Я не могу тебя понять. Ты вроде вся такая психологически понятная, а потом раз и делаешь что-то, чего я совсем не ожидаю.

Я посмотрела на него:

– С изюминкой значит?

Глеб взял меня за руку и, довольный, сказал:

– С изюминкой!

Сегодня я первый раз за полтора месяца ночую дома. Мне немного непривычно. Но очень спокойно. Я знаю план своих дальнейших действий. Я вижу перспективы и верю в самое лучшее. Бог со мной, я чувствую это. Это делает меня наполненной, терпеливой и спокойной.

День 38

Вчера долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок. В результате проснулась в четыре утра. И написала Даше:

Что со мной? Я дома. Все спокойно. Но как будто что-то не доделала. Может, я просто не хочу возвращаться? Может, мне просто нравится эта жизнь по расписанию, когда кто-то за тебя решает, когда тебе есть, спать, отдыхать, идти заниматься спортом? Может, мы настолько устали, что хотим хоть часть своих ежедневных рутинных дел кому-то перепоручить. Для того, чтобы оставалось время для себя. Чтобы осталось время делать то, что нравится, от чего поет душа.

Но со всех сторон кричат, что это невозможно, что так нельзя, что надо все больше и больше завинчивать гайки. Дома не валяйся, а то подумают, что лентяй, делай уборку хотя бы к приходу гостей, а то неряха, не хами в транспорте – скажут, невежливая, плати за себя в ресторане, а то подумают, что поесть на халяву пришла. И все что-то думают, и какое-то мнение составляют, и мои мысли должны быть этим заняты больше, чем тем, что я о себе думаю, и что со мной случится, если я свои эмоции подавлять буду?

Нам постоянно твердят, что понравиться всем невозможно, для всех хорошим не будешь: потому что, даже если ты ко многим лицом, то все равно к кому-то спиной. И лицо на попу не натянешь. Да и надо ли это. Мне кажется, следует делать выбор в пользу того, что хочется сделать, а не что нужно. Или хотя бы пускай это «нужно» станет каким-то образом «хочется»! Потому что иначе мы ломаем себя и разрушаем. Кто-то скажет, закаляет волю… Закаляет, но какой ценой? Свое живое ломая, запихивая вверх тормашками, топча и выворачивая, только для того, чтобы угодить всем. А живем с собой. И каждый день в зеркало смотрим в свои потухшие глаза и говорим:

– Прости дружочек, но так все живут. Ты ж не эгоист и не идиот, работу менять – кризис. У нас в голове такое количество бесполезных установок, что страшно становится. А ведь наша психика – материал эластичный, а установка – это шов и потеря эластичности, как следствие. И чем больше установок, тем больше ограничений. Тем меньше думаем, мечтаем, создаем.

Вот такая проблема возникает от того, что о вас могут плохо подумать. Это как толстым стать – начинаешь с конфетки, а там глядишь, плюс 20 кг.

Поэтому и здесь вектора совпадать со всеми не могут, параллельные линии не пересекаются. И самое большой вклад, который можно сделать в наш прекрасный мир: это быть довольным собой, одобрять себя, любить и избегать травм. А дальше, как вирус, но только полезный: если ты можешь, то и я могу, если ты не убиваешься на работе, то и мне можно…

В общем, вывод такой: хочешь всем понравиться – понравься себе. И ты удивишься, как станешь всеобщим любимцем. Потому что по всеобщему закону: как только что-то перестает тебя тревожить, оно само идет в руки.

Вот такие сегодня мысли посетили. А день интересно сложился: в машину мою въехали. Из чего я сделала вывод, что продавать ее не надо. Это знак мне, чтобы не торопилась и не горячилась.

Скучаю по тебе очень. Не хватает наших разговоров, Даша, очень.

Думаю о Глебе. Засыпаю с мыслью, что он хороший. Приятно знать, что в мире есть такой человек. А еще в мире есть Мартин. Он есть, но меня как будто для него больше не существует. Железный занавес для писем. А я вот все равно чего-то жду, как мне кажется. А сама понимаю, что он умница, что никак не проявляется. Вот и пытается мое сердце с головой договориться. В голове винегрет. Внутри пусто. Дышу ровно.