Текст книги "Хладные легионы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hladnye-legiony-187671.jpg)
Автор книги: Ричард Морган
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Он мог бы, и с таким-то титулом не было недостатка в предложениях; людей, именуемых Драконьей Погибелью, искать следовало большей частью на кладбище – те немногие, что остались в живых, были рассеяны по огромной Империи. Любой из расквартированных в городе полков убил бы за возможность назначить его командиром или даже офицером-знаменосцем. Но командный пост – пускай и синекура – означал ответственность, необходимость посещать парады и сотню других утомительных полковых дел, связанных с теми или иными военными финтифлюшками, а ему хотелось быть на каком-нибудь залитом солнцем балконе, трахаться с Имраной или пить и трепаться с Арчет. Настоящий командный пост был еще хуже – судя по тому, как все обернулось, его наверняка отправят на юг, в Демлашаран, чтобы там он посылал на верную смерть вновь обманутых и плохо вооруженных молодых мужчин, которые загадочным образом не навоевались в прошлый раз.
Война; последующие годы в степи в роли вождя – все это по-прежнему его угнетало. Застряло в горле, лежало камнем в желудке, словно непереваренная еда наутро после славной пирушки. Эгара не волновало, если за оставшуюся жизнь ему не придется никем командовать. Он уже отдал достаточно приказов другим людям.
«Пусть тупые уебки сами во всем разберутся, для разнообразия».
Он появился дома у Арчет в таком неважном настроении. Покинув многолюдную улицу, приостановился в прохладной тени под аркой ворот, чтобы вытереть пот со лба и шеи. Два молодых охранника, стоявших там на страже, опасливо ему кивнули. Опасливее, чем стоило ждать – он пару раз играл с ними в кости после дежурства.
Эгар заставил себя улыбнуться:
– Как делишки, ребята? Госпожу Арчет не видали?
Дозорный слева покачал головой:
– Пока не слыхали о ней, господин.
Эгар пожал плечами. Что ж, все дороги ведут к Кефанину.
Он пересек залитый солнцем мощеный двор, вошел в дом и немного побродил там, пока наконец не обнаружил евнуха, который беседовал с Ишгрим в одном из закрытых садовых двориков в задней части особняка. Эгар не расслышал, о чем они говорили, но брюзгливый настрой маджака наводил на мысль, что эти двое подозрительно спелись для девушки с такими формами, как у Ишгрим, и мужика без яиц. Рабыня смеялась, то и дело отбрасывая длинные волосы цвета свечного воска с глаз. Ее выпуклости непростительным образом колыхались под желтой льняной рубахой, натягивая ткань на бедрах и в груди. Кефанин сделал замысловатый жест обеими руками, вытряхнул откуда-то красный шелковый платок и растопырил пальцы так, что он повис между ними. Маленький каскад белых лепестков розы пролился на каменную скамью. Ишгрим ахнула и захлопала в ладоши, будто маленькая девочка. От движения ее груди приподнялись и выпятились – совсем не как у девочки, конечно. Зрелище вызвало волнение у Эгара в паху.
Совсем не то, что ему сейчас нужно.
Он кашлянул, оповещая о своем прибытии:
– Привет, Кеф.
Евнух поспешно вскочил.
– Мой господин.
– Арчет не видать?
– Нет. Будь все как обычно, я бы уже ждал ее возвращения, но…
– Но когда она отправляется в тот дом, полный призраков, никто ни хрена не может предсказать. – Голос Эгара прозвучал грубее, чем ему хотелось. – Да?
Кефанин дипломатично поджал губы:
– Не желаете освежиться, господин?
– Мне и так хорошо. – Эгар покосился на Ишгрим и в очередной раз подивился самообладанию Арчет. Будь девушка его рабыней – к тому же подарком императора, разве можно придумать более законный повод для обладания? – он воспользовался бы этим телом много месяцев назад. Она у него вспыхнула бы, как небо над степью в грозу, улыбнулась бы хоть разок, а то вечно ходит по дому с таким видом, будто волочит за собой ведро помоев.
Ишгрим покраснела и завозилась на каменной скамье.
– Ты ему расскажешь? – тихим голосом спросила она.
Тишина. Эгар увидел, как они переглянулись.
– О чем речь?
– Да так, пустяки. – Кефанин пренебрежительно взмахнул рукой. – Не стоит…
– О чем речь, Кеф?
Мажордом вздохнул.
– Ну ладно. Похоже, нам светит еще одна стычка с клириками. Цитадель пожелала напомнить о своем существовании.
– Они опять приперлись?! – Эгар ничего не заметил, когда вошел, и от осознания этого факта его охватил странный стыд. «Никудышный из тебя пес, Эг». – Ребята на воротах ничего не сказали.
Кефанин пожал плечами.
– Мы их взяли взаймы во дворце. Они не хотят лишних хлопот.
Опять это долбаное шаткое равновесие. Эгар вспомнил, какие настороженные взгляды бросали на него гвардейцы. Ощутил, как губы растягиваются в свирепом оскале.
– Они что, думают, причиной лишних хлопот буду я?
– Мой господин, не знаю, если…
– Предоставь это мне, Кеф.
Эгар сказал это, уходя. Теперь им овладела буря разнообразных эмоций, в самом центре которой было то самое смутно знакомое и не подавляемое беспокойство. Он решительным шагом пересек комнаты и залы особняка. Прошел через залитый сиянием внутренний двор. Под сенью арки с ее мимолетной ласкающей прохладой, мимо испуганных гвардейцев – «Мудаки!» – и все без единого слова. Опять на улицу с ее шумом и гамом.
Теперь, будучи сосредоточенным, он заметил их без труда: под одной из акаций, посаженных двумя рядами в центре бульвара. Худощавая, одетая в серое фигура надзирателя, а подле него, в дарующей прохладу тени – неизменная пара вооруженных людей; дешевые мышцы и профессиональные хмурые рожи, легкая кольчуга под накидками с гербом Цитадели; на бедрах – короткие мечи в ножнах.
Увидев, что сквозь толпу прохожих к ним направляется здоровенный маджак, оба мужчины, как по команде, положили руки на мечи. Эгар кивнул с мрачным одобрением, давая понять, что все видит, и встал перед надзирателем точно столб.
– Вы ошиблись домом, – сказал Драконья Погибель тоном светской беседы.
От гнева лицо клирика покрылось пятнами.
– Да как ты смеешь…
– Нет, вы меня не расслышали. – Эгар продолжал говорить терпеливо и вежливо. – В Цитадели явно произошла ошибка. Пашла Менкарак не держит вас в курсе. Посылая сюда, он сказал, как опасно стоять под этим деревом?
Надзиратель невольно бросил взгляд на ветви, простирающиеся над головой. Эгар любезным жестом опустил правую руку ему на плечо, чуть выше ключицы, и ткнул в нее большим пальцем. Надзиратель сдавленно взвизгнул. Его охранники запоздало встрепенулись: один вскинул мускулистую руку и схватил Эгара за левое плечо.
– Эй, хва…
Драконья Погибель рубанул правой ладонью и почувствовал, как ключица надзирателя хрустнула, словно ветка для растопки. Клирик завопил и рухнул, путаясь в своих одеждах и задыхаясь от боли. К тому моменту Эгар уже повернулся к охраннику, который его схватил. Вывернул нападающему руку, воспользовавшись трюком маджакского рукопашного боя, и ткнул его физиономией в ствол дерева. Другой охранник отреагировал на миг позже положенного и сделал не то, что надо, – вытащил меч. Эгар навалился плечом, пустив в ход весь свой вес, прижал руку с оружием к груди нападающего и основанием ладони ударил того в висок. В последний момент что-то заставило его сбавить силу удара, и наемник Цитадели упал, только оглушенный.
Между тем наемник, которого Драконья Погибель ткнул лицом в дерево, еще был на ногах и, невзирая на струящуюся из разбитого носа кровь, решил обнажить сталь. Он успел вытащить клинок из ножен на ширину ладони, когда маджак повалил его, пнув по ногам. Охранник упал на землю как подкошенный. Эгар шагнул ближе и пнул его по голове. Этого, вроде, оказалось достаточно.
Позади него надзиратель все еще визжал и метался на земле, путаясь в одеяниях, словно выброшенная на берег манта. Вокруг начала собираться заинтересованная толпа. Эгар бросил взгляд вверх и вниз по улице, высматривая подкрепление, но его не было, поэтому он занял позицию и от души пнул разодетого гостя из Цитадели в живот. Вопли прекратились, их сменили рвотные позывы. Эгар пнул еще раз, выше, и ощутил, как под сапогом ломаются ребра. Потом он присел рядом с надзирателем, схватил его за шиворот и подтащил ближе.
– Слушай сюда, – мрачно проговорил маджак и поднял голову клирика повыше, для пущей доходчивости. – Будь внимателен, повторять не стану. Видишь то окно? Второй этаж, третье от арки? Моя комната. С видом на эту самую улицу, да. Знаю, у твоих друзей и хозяйки этого дома были стычки в прошлом, но мне на прошлое плевать. И, главное, я не хочу однажды выглянуть из этого окна и узреть твою хмурую рожу. Понял?
Клирик начал сквозь зубы:
– У меня есть законное право…
Эгар пощечиной выбил из него остаток фразы.
– Мы тут не обсуждаем права, дружище. По-твоему, я похож на законника? Мы говорим о вежливой и разумной личной просьбе, обращенной от меня к тебе и твоим бородатым приятелям. Держитесь подальше от этого дома, мать вашу. Сообщи это Менкараку и убедись, что все всё знают. Потому что любого, кто не узнает, мне придется отделать – вероятно, сильно. А если ты сам сюда вернешься… – Драконья Погибель воткнул ноготь указательного пальца надзирателю под подбородок и приподнял его лицо. Посмотрел прямо в глаза, чтобы усилить эффект. – Ну, тогда я тебя убью. Дошло?
По выражению лица Эгар рассудил, что да.
Он встал, окинул взглядом корчащиеся тела и толпу зевак. Резко объявил:
– Представление окончено. Не на что смотреть.
Внезапно в словах эхом отразилось неуловимое чувство, которое сопровождало Эгара весь день – оно наконец выскользнуло из тени и приняло узнаваемую форму.
«Скука, – с легким потрясением понял он. – Драконья Погибель, тебе… скучно».
Глава третья
Позже, когда Ленту заволокло густеющими тучами и остатки дневного света превратились в тускнеющее оранжевое марево над западными рощами, надсмотрщики принялись разводить костры. На обширной низине, где ютились тридцать пять верениц рабов, жмущихся друг к другу в усиливающемся ночном холоде, тут и там вспыхивал трут. Джерин смотрел, как загораются огни, и считал: четыре, нет, пять костров среди рабов и еще один, поменьше – там, где надсмотрщики разбили свои палатки. Ни один из них не был расположен достаточно близко, чтобы озарить или согреть мужчин, прикованных к той же цепи, что и он сам, – лишь слабые отблески время от времени ложились на бледные городские лица, вроде физиономии Тигета, да блестели глаза, когда кто-то поворачивал голову. Большей частью рабы выглядели бесформенной и безликой темной массой во мраке.
В горле у Джерина появился комок, в глазах защипало. Он внезапно ощутил себя неумелым и беспомощным.
Пришлось подавить это чувство. «Сейчас не время».
Надсмотрщики, не занятые кострами, стали кормить и поить своих подопечных. Они по двое-трое двигались между рабами, время от времени раздавая небрежные пинки и тычки, чтобы освободить проход. Те, кто занимался цепью Джерина, были в грубовато-приподнятом настроении и потому шмякали холодную кашу в неглубокие деревянные миски с разумными потугами на точность, утруждая себя раздачей кусков черствого хлеба вместо разбрасывания, время от времени ворчливо изрекали похвалы, каких могла бы удостоиться воспитанная собака. Джерин списал это на отсутствие Барата: когда смутьяна сняли с цепи и оставили гнить, надсмотрщики перестали обращать на них внимание, и это хорошо. Предположительно, теперь все они – рабы и погонщики – могли думать лишь о том, чтобы спокойно добраться до конца пути.
Джерин с трудом проглотил желеобразную кашу, пожевал уголок своего куска хлеба. Тяжело сглотнул, перевел дух, опять сглотнул и…
Внезапно начал задыхаться.
Он задыхался – дергался – бился в конвульсиях в цепях, так что кандалы раздирали его запястья и лодыжки. Рабы вокруг в панике отпрянули, насколько позволяли собственные оковы. Вдоль цепи раздались громкие крики:
– Что за…
– Смотрите, смотрите, у него при…
– Трясучка! Это трясучка!
– Уберите его нахрен от ме…
– Яд, яд!!!
– Не трогайте еду!
– Выплюнь, малый. Выплюнь сейчас же!
А потом раздался новый голос, полный ужаса:
– Одержимый, одержимый! Темный Двор им овладел. Хойран грядет! Не позволяйте ему прикасаться к себе, он порвет цепи, как…
– Хойран, Хойран! Покайтесь, это…
– Хойран явился!
– Назад, назад…
Прибыли погонщики. Джерин почти не осознавал их присутствия, его поле зрения превратилось в скопище пляшущих осколков, а шея спазматически дергалась туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда… В горле собиралась слюна – он отчаянно кашлял и плевался, чувствуя, как она становится пеной на губах. Чей-то смутный силуэт склонился над ним, чей-то кулак ударил наугад и попал в висок. Спина Джерина выгнулась дугой, из горла вырвался глухой рев. Второй погонщик присоединился к первому.
– Да не так, мудила. Хватай его за…
– Ага, сам попробуй…
– Просто удерживай его на месте, мать твою!
Кто-то сел верхом на Джерина, попытался прижать его руки к земле. Кажется, этого погонщика он уже видел – в вязаной шерстяной шапке, седой и лысоватый, с морщинистым лбом и встревоженным взглядом. Сбоку маячило другое лицо, более молодое и сердитое. Охваченный припадком, с пеной у рта, Джерин заметил, как второй погонщик поднял кулак, на котором блеснул металлический кастет. На этот раз он целился аккуратно, выбирая угол удара, который точно должен разбить юноше лицо.
В ночном воздухе взметнулось что-то тонкое и блестящее, упало на голову молодому погонщику – Джерин знал, это цепь. Он сбросил личину припадочного, как потрепанный плащ – сколько было таких представлений на рынке Стров, – резко сел и ткнулся носом в шею пожилого погонщика, словно любовник.
И впился в нее зубами.
Погонщик завопил и попытался его сбросить. Юноша с кастетом ударил мимо цели и попал напарнику в плечо. Потом цепь натянулась, и его повлекло назад. Джерин, продолжая кусать второго погонщика за шею, вцепился в него еще и руками. Другие рабы, прикованные к цепи, столпились рядом, чтобы предотвратить отступление. Погонщик теперь мычал и шатался, пытаясь их распихать. Он никак не мог скинуть Джерина с себя. В суматохе шапка сползла с его лысеющей головы, потом упала и затерялась. Джерин держался, хоть от случайного удара у него из носа текла кровь. Он продолжал грызть, дергать и работать челюстями, а на шее старика росла рваная рана. Кожа, сухожилия, клочки разодранной плоти – наконец показалась тоненькая и влажно-пульсирующая трубочка артерии. Юноша сплюнул и разжал зубы. Погонщик отпрянул на подгибающихся ногах, уставившись на Джерина широко распахнутыми глазами и разинув рот, словно в мольбе. Он прижал руку к ране на шее, ощутил, насколько она велика, почувствовал, как жизнь, быстро пульсируя, утекает сквозь пальцы. Застонал и рухнул, издав невнятные звуки.
– Хватайте его долбаный болторез! Сейчас же!
Это был ветеран Раджала, который, стиснув зубы, пытался перепилить горло молодого погонщика цепью. Он намотал ее на кулаки, чтобы хоть немного уменьшить давление на кандалы, но Джерин все равно увидел, что ветеран разодрал себе запястья от усилий. Погонщик дергался и дрыгал ногами в поисках опоры. Однако тусклые звенья цепи уже впились в его горло, и глаза вылезли из орбит, когда он начал задыхаться, с ужасом осознавая, что умирает. Джерин метнулся к нему и схватил висящий на поясе болторез. С непривычки инструмент поддавался с трудом, но юноша попробовал перекусить собственные кандалы на лодыжках.
– Ублюдки! – Тяжелый удар по плечу. – На землю, ты, кусок дерь…
Джерин зашатался, но не упал. Третий, только что прибывший погонщик зарычал и снова ударил его дубинкой. На этот раз юноша рухнул в грязь. Погонщик, тяжело дыша, на мгновение замер над ним с поднятой дубинкой, но опустить ее не успел – его схватили остальные рабы. Там, где он упал, раздался жуткий, пронзительный вопль. Скованные цепью люди навалились на него грудой.
– Освободи меня, сынок. Быстрее.
Тощий протягивал к нему руки. Джерин мгновение колебался, затем приладил болторез к оковам. Напрягся и свел рукоятки так, что от усилий заныли предплечья. На один тошнотворный миг показалось, что болторез не поможет. Потом металлическое кольцо поддалось, согнулось и сломалось.
– Хорошо, хорошо… – Тощий почти ворковал. – Сраная гильдейская сталь. Только глянь, дерьмо какое. До чего же в Эттеркале скупые кузнецы.
Второй браслет поддался почти так же легко, а затем тощий выхватил болторез из мокрых от пота рук Джерина. Он держал эту штуку как оружие. У юноши пересохло во рту.
– Давай, – рявкнул мужчина. – Протяни руки.
Джерин будто услышал отцовский голос и повиновался в оцепенении. Тощий, приложив болторез к его оковам, разломал оба браслета, один за другим, мощным нажимом. Потом почти так же быстро он освободил сперва ноги Джерина, затем – собственные. Сорвал сломанные кандалы, выпрямился и расхохотался – в этом внезапном яростном всплеске радости было что-то звериное. Он так неистово похлопал Джерина по плечу, что юноша едва не упал.
– Охренительно, сынок. Никогда не видел ничего подобного.
Поодаль остальные рабы, добыв болторезы других погонщиков, пререкались во тьме, не понимая, кого первым освобождать – себя или друг друга. Шрамолицый ветеран Раджала поднялся от тела убитого им человека, словно призванный колдуном дух. Выпростал цепь из зияющей алой раны на горле погонщика и протянул руки. От такого зрелища у Джерина по спине пробежала дрожь. Ветеран нетерпеливо потряс цепью.
– Так и будете стоять и поздравлять друг друга всю долбаную ночь? – прорычал он и кивком указал туда, где за пределами скопища рабов царила суматоха. – У нас пара минут до того, как здесь объявится кто-нибудь с мечом. Ну же, быстрее!
Джерин проследил за его жестом и понял, что ветеран прав. Темные фигуры двигались вдоль цепей с паникующими рабами, пытаясь найти источник волнения. У большинства в руках были факелы или головни, в спешке вытащенные из походных костров. Кое-где тускло блестели обнаженные клинки.
Тощий приложил болторез к оковам ветерана и разломал их с прежней легкостью. Ветеран нетерпеливо стряхнул сломанные браслеты, наклонился и стал высвобождать ступни.
Позади в ночи раздался крик:
– Вон там! Цепь Монкгрейва!
– Они… Взять их! Они на свободе! Мать вашу, бегом туда и…
Все еще склонившись над ножными браслетами, ветеран повернул голову в ту сторону, откуда доносились голоса. Джерин увидел, как он скривился и кивнул самому себе. Потом медленно выпрямился, потер освобожденные запястья, перевел дух и хмыкнул будто в удивлении.
– Лучше убирайся отсюда, – сказал он тощему.
– Я, э-э, но…
Ветеран аккуратно забрал у него болторез.
– Ступай. Забирай мальца, уходите вон в ту рощицу, и побыстрее, пока можно.
– А ты?
Ветеран указал на царящий вокруг беспорядок и других рабов, которые пытались освободиться во тьме.
– Дружище, если кто-то не выиграет нам еще чуток времени, все завершится быстрее, чем священник кончает.
– Тогда я тоже останусь.
– Ты воевал? – спросил ветеран с той же аккуратностью, с какой забрал инструмент.
Тощий замялся. Опустил голову и медленно ею покачал.
– Бронь по профессии, – сказал он. – Я был… Я кузнец.
Ветеран кивнул.
– Так и думал. Проворно железо режешь. Слушай, в этом нет ничего постыдного. Не могут все орудовать сталью, знаешь ли, кто-то должен ее ковать. Но лучше придерживаться собственного ремесла.
Он рассеянно крутанул болторезом, проверяя вес. Инструмент засвистел как коса. Кузнец уставился на него, и изуродованное лицо ветерана исказилось в гримасе, отдаленно напоминающей улыбку. Он махнул новообретенным оружием туда, где начинался лес.
– Пошевеливайтесь, оба. Бегите к деревьям. – Улыбка превратилась в жуткий оскал. – Я скоро вас догоню.
Они отвернулись от лжи, невероятного обещания на его изуродованном лице, и побежали.
Человек с лицом в шрамах смотрел, как они уходят. Проклятия и звуки падения позади него оповестили о том, что первые вооруженные мечами надсмотрщики пробиваются к сердцу мятежа. Его улыбка постепенно исчезла. Посреди хаоса, где люди рвались на свободу, дергали цепи и кричали, чтобы им дали болторез, он повернулся к вновь прибывшим. Двое, оба с мечами, у одного в поднятой руке факел. Ветеран почувствовал, как глубоко под зарубцевавшимся ожогом подергивается мышца.
– Ты! – Первый надсмотрщик увидел его, поднял факел повыше и всмотрелся. Ткнул мечом. – На колени, твою мать. Быстро.
Ветеран пересек разделяющее их пространство тремя быстрыми шагами, не обратил внимания на меч, войдя в зону досягаемости, и не успел надсмотрщик сообразить, что происходит, как бывший раб навис над ним.
– Мы их бросили, – сказал он таким тоном, будто что-то объяснял ребенку.
Болторез, взметнувшись со скоростью крыла мотылька, превратился в размытое пятно и врезался в голову надсмотрщика.
Тот пошатнулся; удар раскроил ему лицо, разбил глазницу и вышиб глаз. Факел отлетел в сторону в ворохе искр. Погонщик издал прерывистый вой, выронил меч и рухнул на колени. Ветеран уже повернулся к напарнику, ударив и его болторезом по лицу, в обратном направлении. Надсмотрщик отскочил, перепуганный; из его ран потекла кровь, а меч он держал словно магический амулет против демонов. В припадочном свете упавшего факела ветеран двинулся на него, рыча.
– Приказ был такой, – сказал он сбитому с толку надсмотрщику и врезал своим оружием по голове раз, другой, пока тот не упал. – Нас заставили их бросить!
На миг он застыл будто изваяние между двумя поверженными врагами. Оглянулся в неровном свете факела, словно едва очнулся от сна.
Второй из вооруженных надсмотрщиков лежал на спине, его голова была повернута набок, а череп – разбит как чаша. Одна рука, сжатая в кулак, лежала на колене, другой он ощупывал раздробленное лицо, трясясь. Он рыдал и что-то бормотал. Ветеран увидел выпавший из его руки меч, хмыкнул и бросил болторез. Поднял оружие, взвесил в руке пару раз, потом ухватил обеими руками, взмахнул и опустил на шею раненого надсмотрщика. Сносный палаческий удар – клинок рассек хребет и большую часть шеи, труп безвольно обмяк на земле. Ветеран размял руки, с отработанной точностью вытер лезвие меча и на миг задержал взгляд на деле рук своих.
– Мы одолевали милю за милей, но продолжали слышать, как они кричат нам вслед, – сообщил он мертвецу.
Вновь послышались крики, что-то будто промчалось сквозь ночной воздух, и раздался неистовый, бессвязный вопль. Ветеран резко обернулся и увидел, как еще один надсмотрщик замахивается на него кистенем. Бывший раб плавно, словно в трансе, отодвинулся и позволил шипастой гире на цепи увязнуть в травянистой земле. Потом шагнул к надсмотрщику, как жених к невесте, и рубанул мечом на уровне живота, пока тот пытался высвободить свое оружие.
– Некоторые из них проклинали нас, – буркнул он одновременно с ударом.
Надсмотрщик заорал, когда сталь рассекла кожаный колет и вонзилась в плоть. Ветеран рванул клинок на себя и разрезал врагу живот, вытащил меч из-под ребер у самого хребта.
– Некоторые, – продолжил он небрежным тоном, – просто плакали.
Позади трупа человека, которого он только что распотрошил, показались еще три фигуры с факелами, вооруженные сталью. Они не спешили нападать, видя трупы товарищей на земле и понимая, что здесь случилось нечто серьезное; встали плечом к плечу и наблюдали.
Но за их спинами показались другие.
Ветеран крепче перехватил меч, нацелил его на надсмотрщиков и дернул головой, приглашая их выйти вперед. В свете факелов, окутанный тенями, он выглядел огромным.
Изуродованное лицо исказилось в ухмылке. Он спросил:
– По-вашему, я похож на гребаного раба?
И хотя в конце концов его одолели, задавив числом, никто из тех, кто услышал этот вопрос, не дожил до рассвета.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?