Читать книгу "Хладные легионы"

«Впрочем, Ракан-то сам… м-да…»

Судя по увиденному в спальне Рингила, молодой капитан был совсем не таким, каким она его себе представляла.

Она задвинула эту мысль в дальний угол.

«Сейчас у тебя и так хватает поводов для беспокойства, верно, Арчиди?»

По широким, извилистым лестницам, вдоль галерей с колоннами, на верхние уровни. Как она догадывалась, у дверей в Сады королевы-супруги стояли два гвардейца из Трона Вековечного в роскошном парадном облачении. Они отдали честь Ракану, и один из них провел вновь прибывших через пыльные, усеянные листвой дорожки к балкону, где поспешно накрыли легкий походный стол с шелковой скатертью и множеством заполненных яствами тарелок и чаш. Кухонные рабы стояли по стойке смирно, за ними – еще гвардейцы. Его императорская светлость Джирал Химран, восседающий в кресле с высокой спинкой, обгладывал ножку жареной курицы.

Главный посланник опустился перед ним на одно колено.

– Госпожа кир-Арчет, – объявил он. – Как и было велено. С нею я привел почтенного капитана Нойала Ракана. И, э-э-э, господина Рингила Эскиата из благородного дома трелейнских Луговин.

Он снова встал, поклонился и отошел в сторону. Джирал окинул гостей взглядом без особого воодушевления. Он был одет и в сапогах – в такой час это значило, что император не ложился спать. Черты его лица слегка обмякли, что Арчет истолковала как следствие выпивки или, возможно, фландрейна. Она знала: в последнее время он экспериментирует с наркотиком, применяя его во время посещений гарема.

– Эскиат, – повторил Джирал, хмурясь. – Что-то знакомое? Я должен вспомнить это имя?

Рингил пожал плечами.

– Ваш отец однажды вручил мне медаль.

– Неужели? – Джирал опять откусил от куриной ножки, продолжая хмуриться. – Значит, ты герой войны. А я присутствовал во время этой почетной церемонии?

Рингил встретился взглядом с императором. Его глаза блестели.

– Не помню.

Джирал напрягся.

– Господин Рингил сыграл важную роль в нашей победе в Эннишмине в прошлом году, – поспешно сообщила Арчет. – Вы вспомните, я о нем упоминала.

– О да, – но император не успокоился. Он изучал Рингила, презрительно щурясь. – Значит, так оно и есть. Хотя, насколько я понял финал той истории, ты отправился домой, сир трелейнский рыцарь, обратно в унылое скопище торговых постов на севере.

Рингил любезно кивнул.

– Мы всегда так делали после того, как спасали Империю. Но, повелитель, с вашей стороны было бы мудрее не доверять так сильно историям, которые кто-то рассказывает. Чем их слушать, лучше испытать все самому, как делал ваш отец.

Его слова породили оглушительную тишину – она распространилась волнами, словно необработанный кусок строительного камня уронили в декоративный пруд. От нее, казалось, сам воздух покачнулся. Двое мужчин уставились друг на друга. Гвардейцы Трона Вековечного шевельнулись. Рингил улыбнулся…

Арчет, шагнув вперед, встала между своим другом и императором.

– Я поручила господину Рингилу возглавить нашу экспедицию в Ан-Кирилнар. В этой роли он будет бесценен, – она голосом выделила последнее слово. – Он помогает нам с планированием маршрута и возьмет на себя большую часть дипломатии, когда мы достигнем территории Лиги.

Джирал не спеша расслабил мышцы. Изогнул царственную бровь.

– Дипломатия, говоришь?

– Да, мой повелитель. Как представитель аристократии Луговин, он имеет идеальный уровень доступа для наших целей.

И опять императорские брови театрально приподнялись: «Ну, как скажешь…» Джирал бросил обглоданную кость на столик, продолжая жевать, и томно поднял руку. Раб поспешил подать салфетку. Джирал ее взял и тщательно вытер руки, о чем-то размышляя.

– Эта встреча, – произнес он, – не по поводу Ан-Кирилнарской экспедиции, Арчет.

– Да, мой повелитель. Мне об этом сообщили.

Джирал швырнул салфетку вслед за костью. Небрежно махнул рукой в сторону Рингила.

– А что он тогда здесь делает?

«Просто держи свой гребаный рот на замке, Гил».

Она поспешила ответить:

– Господин Рингил, э-э-э, знаком с Эгаром Драконьей Погибелью. Хорошо знаком.

– Как удобно. Похоже, мы по уши в героях. Будем надеяться, этот лучше умеет себя вести в отсутствие войны, чем твой гость, варвар – убийца драконов, – император бросил взгляд на Рингила. – Я так понимаю, вы были братьями по оружию, что-то вроде этого?

– Что-то вроде этого, – покладисто согласился Рингил.

Джирал встал.

– Что ж, боюсь, твой товарищ по оружию взял курс на встречу с палачом. Это если я сумею отговорить скорбящую семью Сарила Ашанта от казни в пыточном кресле или в Палате разоблаченных секретов. Вот так, да. Боюсь, от военных почестей мало толку, если ты убил другого героя войны в его собственной спальне. А, и еще, м-м-м, надругался над добродетелью его супруги в придачу – по всей видимости. И с этой вопиющей глупостью уже ничего не поделаешь. Смертный приговор подписан.

– Это прискорбно, – теперь в голосе Рингила проскользнули холодные нотки. Арчет бросила на него предупреждающий взгляд.

– И не говори, – император повернулся к ним спиной. Он перебирал еду на столе, продолжая демонстративно светским тоном: – Три стражника убиты, Арчет. Еще двое искалечены – один, видимо, на всю жизнь. И это перед таверной, битком набитой чужеземными наемными мечами. Мне, честное слово, такое сейчас без надобности. Глава стражи требует поддержки дворца, а Кадрал Ашант бормочет при дворе о том, что некоторые правители весьма неблагодарны. И все из-за того, что ты не позволяешь мне выпускать Гонцов.

– Простите, повелитель. Кажется, я недооценила…

– Бред сивой кобылы, Арчет! – Он ударил кулаком по столу. Тарелки подпрыгнули. Джирал резко повернулся с потемневшим лицом и шагнул к ней, словно собираясь ударить. – Кобылы сивой бред! Ты правда думаешь, что я такой дурак? Ты не хотела, чтобы его поймали. Думала, он сбежит из города, и собиралась дать ему хорошую фору. А он не сбежал, верно? Верно?!

Он застыл в трех футах от советницы, будто привязанный невидимым, слишком коротким тросом, и сверлил ее взглядом. Унизанные кольцами пальцы опущенной вдоль тела правой руки подрагивали от еле сдерживаемой ярости.

Слева от себя Арчет почувствовала движение Рингила – едва заметную, не поддающуюся определению перемену позы, подмеченную краем глаза или каким-то иным чувством, не зрением. Ей и не надо было его видеть, чтобы понять: Рингил наблюдает за Джиралом и подрагивающей рукой императора, которая будто сопротивляется приказу сжаться в кулак. Он полностью поддался жуткой, слегка веселой отчужденности, предваряющей песнь стали, – лишь ее умел петь Друг Воронов.

Она почувствовала, как воздух сгущается от предзнаменований, почувствовала, как равновесие, установившееся на балконе, пошатнулось, и чаши весов начали движение. Если Джирал сожмет кулак и поднимет…

Гил его убьет – она это знала так ясно, как будто все уже случилось.

Она подняла руки, открыто признавая вину, и левая на мгновение опоздала, словно придерживая Рингила и плавное движение Друга Воронов. Она надеялась, что этого хватит. Склонила голову перед императором.

– Вы правы, повелитель. Вина лежит на мне.

– Безусловно, Арчет, мать твою, – омерзительное удовлетворение в лице и голосе Джирала мелькнуло и пропало. Он откашлялся и сделал выверенный жест рукой, которая едва не сжалась в кулак. – Ну что ж. Полагаю, нет смысла останавливаться на том, что в этом деле ты потерпела неудачу. Я вновь должен принять трудное решение и поступить правильно. Арчет, Монаршие гонцы уже в городе. Дело сделано. Я подписал приказ час назад. Они достанут этого варвара живым или мертвым, справедливость восторжествует. А в это…

– Повелитель, если я…

– А в это время, моя госпожа, – он подождал, проверяя, посмеет ли она опять перебить, убедился, что не посмеет, и продолжил более резким тоном: – Командующий Гонцами нуждается в подсказках и желает расспросить тебя о привычках и излюбленных местах их цели. Думаю, к твоему северному другу это тоже относится. Ракан?

Нойал Ракан вздрогнул.

– Повелитель?

– Как можно быстрее доставь госпожу кир-Арчет и ее благородного спутника в крыло Монарших гонцов. Таран Алман их там ждет.

– Да, повелитель. Немедленно.

Они повернулись, чтобы уйти. Арчет поспешила отвернуться, спрятать глаза и жгучее желание высказать все, что было у нее на уме. Стиснула зубы. Рингил чуть помедлил, окинув императора спокойным и задумчивым взглядом.

Джирал заметил и ощетинился.

– Ты что-то хотел мне сказать, Рингил Эскиат? Может, обратиться с ходатайством или просьбой?

– Нет, – Рингил не пошевелился. – Нисколько. Я так понял, ваша императорская блескучесть сказала все, что стоило сказать. Дело за исполнением.

Джирал рассмеялся, но в его смехе нарастала дрожь, которую не удалось замаскировать. Арчет и Ракан ее распознали и оба застыли, как вкопанные. Гвардейцы тоже ее расслышали и напряглись.

Рингил мельком бросил на них взгляд, произвел быстрый расчет, а потом опять уставился на Джирала.

– Я каким-то образом развеселил вашу блескучесть?

Джирал откашлялся, слегка повернулся к рабам и солдатам, работая на публику.

– Что ж, твое владение нашим языком заслуживает похвал. Для северянина весьма замечательно, правда. Но, похоже, твой словарный запас в тетаннском несколько ограничен. Ты хотел сказать «светлость».

– Неужели? – невыразительным голосом ответил Рингил.

Он задержал взгляд императора еще на миг, будто запечатлев лик ихельтетского владыки в каком-то особом уголке памяти. Его губы искривились в улыбке столь же тонкой, как шрам на щеке. Он кивнул, словно отвечая на фразу, произнесенную голосом, который другие не могли услышать.

Затем повернулся и ушел.

– Так вот, чем ты зарабатываешь на жизнь последние десять лет?

– Если ты имеешь в виду служение Блистающему трону и его народу в меру моих сил, – прошипела Арчет, – то да, верно. Мне показалось, от этого больше толку, чем прятаться в горном захолустье, рассказывать небылицы о своих подвигах ради карманных денег и платить конюхам, чтобы те со мной трахались.

– Ну, некоторым из нас рабы для этой цели не по карману.

– Иди ты на хуй, Гил!!!

Самообладание испарилось, и она, перейдя на наомский, завопила с сильным акцентом. Они резко остановились посреди сада, едва покинув зону слышимости вокруг балкона и императора с его свитой, почти нос к носу. Ракан стоял рядом, не в силах понять, с чего вдруг кир-Арчет перешла на другой язык, но не нуждаясь в объяснениях относительно интонаций. Рингил глумливо оскалился, его похмельная раздражительность вспыхнула с новой силой, и он открыл рот, чтобы…

Что-то с воплем пронеслось позади него.

Он отчетливо почувствовал прикосновение холодных пальцев к затылку. Нахмурился, забыв, что собирался сказать.

Одинокий лист по спирали спускался сверху, в плену у лезвия солнечного света, пронзающего кроны деревьев. Рингил, сбитый с толку, проследил за его падением. Листва поблескивала в редком утреннем свете, но тот казался холодным и далеким. Здесь, вокруг Гила, воздух был темным и прохладным, и что-то…

Что-то было не так.

– Если они убьют Драконью Погибель, – сказал он тише, – я спалю дворец. Ты знаешь, я это сделаю.

– Ага, – огрызнулась Арчет, явно не ощущая внезапного холода вокруг. – И где ты армию возьмешь? Война закончилась, Гил. Это тебе не Виселичный Пролом.

– Нет. Здесь не так чисто.

– Ой, да хватит уже, – она подняла раскрытые ладони и ударила себя по лбу – это был настолько кириатский, отцовский жест, что на мгновение он увидел отпечатавшиеся в ее лице черты Флараднама. – Это цивилизация, Гил. Помнишь, да – та штука, за которую мы сражались? Ты – вы с Эгаром, оба! – не можете просто так бродить по округе со сталью в руке, убивая своих обидчиков!!!

– Совершенно верно. В наши дни это дозволено лишь херам вроде того, что остался на балконе, и его клике. Цивилизация. Привилегии, сопутствующие положению.

– У тебя было положение, Гил. Ты от него отказался.

– Ага. Зато ты в свое вцепилась.

Она широко распахнула глаза и отпрянула, будто между ними открылась пропасть с неровными краями.

– Госпожа, – вмешался Ракан. Он посмотрел на Рингила, облизнул губы. – И господин. Таран Алман ждет. Воля императора ясна. Мы не должны медлить.

На мгновение они оба замолчали. Затем Рингил кивнул, переключился на тетаннский.

– Он прав, Арчет. Тебе не надо заставлять Гонцов ждать.

– Нам, Гил, – поспешно исправила она, так как видела, что скрыто в его взгляде. – Нам не надо заставлять их ждать.

Но он уже уходил. Мимо Ракана, бросив на него взгляд, который выразил все без остатка – и капитан Трона Вековечного, опустив голову, дал ему пройти. Прочь от Арчет, которая в отчаянии кричала ему вслед:

– Гил! Гил, ты не можешь просто…

– Расскажи им все, что вспомнишь, – сказал он, не утруждая себя переходом на наомский и не оборачиваясь. – Чем больше, тем лучше. Заболтай их.

– Я не могу отпустить тебя!

– Ты не можешь меня остановить, – его голос донесся до нее, странно затихая среди зелени и зарослей. – Грашгал и твой отец позаботились об этом. Ты знаешь, что они написали на этом лезвии.

Он свернул за угол и исчез.

Утренний свет будто обрел силу в его отсутствие.

Глава тридцать шестая

Потрескивание углей, окутанных колеблющимся оранжевым сиянием.

«Полегче, Драконья Погибель. На этот раз не вздумай отрубиться. Здесь ты в опасности».

Эгар вперил сердитый взгляд в чашу трубки и полной грудью вдохнул темный дым, от которого по всему телу прокатился холодок, избавляющий от напряжения. Чуть закашлялся от глубокой затяжки. На миг встревожился от того, что бдительность начала ослабевать, а потом плюнул на все.

«В этом гребаном городе повсюду опасно. Разве не настал момент поступить по-умному и просто уйти?»

Стоило признать, все к этому шло.

«Да, но пока…»

Он отправился в ту же самую курильню, руководствуясь холодным расчетом. Она была близко к месту недавних событий, но это могло сработать в его пользу – враги почти наверняка искали его ниже по течению реки. Еще он немного знал местные улицы, что пригодится на крайний случай. И его тут знали – он был просто еще одним вонючим, всеми покинутым ветераном, ищущим дешевого забвения. Не о чем говорить. А вот если он отправится в другое место, может поднять волну сплетен, как корабль, впервые вошедший в новую гавань.

Вроде разумный подход, но он чувствовал себя слишком разбитым, чтобы испытывать уверенность. Что касается его стратегических способностей, ну…

«Чем меньше мы о них говорим прямо сейчас, тем лучше, Драконья Погибель».

И все-таки он не мог до конца поверить, как плохо все обернулось, и с какой безумной скоростью это произошло. Не мог поверить, что подобное и впрямь случилось, даже когда обрывки воспоминаний, радужно переливаясь, всплывали перед его внутренним взором, сталкивались и объединялись – и вот, когда веки опустились под воздействием прохладной тяжести фландрейна, все нахлынуло вновь…

«Голова ящера» выглядела веселой и яркой от света фонарей, взрывы бурного хохота то и дело вылетали из открытых окон, точно содержимое ночных горшков. Сама башка рептилии влажно поблескивала наверху в своей железной клетке, и тусклое, порожденное светом Ленты серебро менялось на яркое золото ламп всякий раз, как дверь таверны распахивалась, выпуская трактирных служанок с тяжело нагруженными подносами. Столы снаружи были полны, все места заняли амбалы, расправляющиеся с кружками и бутылками в угрюмом одиночестве либо под рев одобрения, с жутковатой слаженностью, которая придавала происходящему сходство с тренировкой на плацу. На земле вокруг валялось брошенное холодное оружие и снаряжение, и даже в столь раннее время попадались лежащие без движения пьяницы, по неопытности перебравшие с выпивкой. Таверна, как обычно, привлекла полный набор наемных вояк в их пестром разнообразии. Эг заметил обмундирование полудюжины полков среди более распространенных черных или коричневых плащей, которые носили свободные наемники.

Громада Моста Черного народа резко выделялась на фоне звезд, рассекая дугу Ленты там, где она спускалась к земле.

Эгар ковылял все ближе, осмотрительно держась подальше от висячих фонарей и масляных ламп на столах – пусть думают, что это еще один неуклюжий пьяница во мраке. Он оглядывал освещенные лица, переходя от стола к столу, искал Харата, прислушивался, не раздастся ли его громкий, возбужденный голос. Если повезет, он найдет ишлинака тут, не придется заходить в таверну. Они перебросятся парой слов, и…

– Эг? Эгар, мать твою?!

Ну да, конечно – он, как дурак, при звуке знакомого голоса повернулся и оказался на свету. Увидел Дархана – определенно, пьяного, – который вскочил и вытаращился на него.

– Какого хрена ты тут делаешь, Драконий Трындец? – просипел Дархан по-маджакски. – Разве не знаешь, что Городская стража охотится за твоей тушей?

За столом позади него повернулись головы.

Эгар рванулся ближе, схватил старшего товарища за плечо и изобразил, что они обнимаются, словно родственники, которые давно не виделись. Пробормотал Дархану на ухо:

– Потише, блядь. Я все знаю. Я с этим разберусь.

Потом он отодвинулся, похлопал наставника по плечам, с наигранным восторгом выругался и махнул куда-то в сторону реки. Повел Дархана прочь от собутыльников, к мраку и тишине у кромки воды.

– Я серьезно, Эг, – Дархан трезвел быстро, как умеют только ветераны. – Они назначили награду и все такое. Двадцать тысяч элементалей. Двадцать тысяч! Убирайся из города, друг, пока можешь.

– Я над этим работаю. Но у меня остались незаконченные дела.

– Да? Например? – Дархан повернулся и схватил его за плечи, как это сделал недавно сам Эгар. – Посмотри мне в лицо, Эг. Ты слышал, что я только что сказал? Двадцать. Тысяч. Элементалей. Я бы за такие деньги сам подрезал тебе поджилки и сдал страже.

Их взгляды скрестились. Рука Эгара – он ничего не мог с собой поделать – потянулась к ножу.

– Ты этого не сделаешь, – произнес он напряженным голосом.

Дархан в раздражении вскинул руки.

– Ладно, ладно, не сделаю. Но это значит, что я единственный человек во всем городе, кому ты можешь доверять сейчас. И послушай, что я скажу: если этой зимой меня попытаются отправить в Демлашаран, то и меня вычеркивай из списка. Это больше денег, чем любой из нас зарабатывает за всю жизнь, Эг…

Его гнев внезапно разгорелся с новой силой.

– Двадцать тысяч холодных, звонких элементалей против жизни одного человека. Просто подумай об этом. Пенсия по всем правилам, вилла выше по течению реки, кухня, полная рабов, и аккуратное маленькое гаремное крыло, милашки из Трелейна или Шеншената к твоим услугам. Это счастливый, мать его, конец, который никому из нас не суждено увидеть, Эг. Прям как в сраной детской сказке. А теперь скажи, какая хрень с незавершенными делами стоит того, чтобы бегать наперегонки с таким объявлением о награде? И только попробуй вякнуть, что всему причиной какая-нибудь баба.

– Не баба, – Эгар устало вздохнул. – Послушай, есть один парень. Ишлинак, недавно в городе. Здоровенный, сварливый и глупый, как шестинедельный теленок. Он в этом замешан, и если я не сообщу ему об опасности, его заберут на допрос.

Дархан взглянул на него, прищурив глаза.

– Ишлинак?

– Ага. Тупой болван, но вы же все такие. Однако он для своих лет достаточно хорош и, может, чего-то добьется, если проживет достаточно долго. Напоминает мне… – Он взмахнул рукой. – Впрочем, ладно. Как я и сказал, он в этом замешан – и я его сам втянул.

– Звать-то его как?

– Харат, – Эг моргнул. – А что?

Дархан пожал плечами.

– В объявлении о награде про него ни слова. Там говорится только о тебе. И портрет хороший, если не считать волосы. Умный ход, вот так перекраситься в черный. Но это не поможет тебе долго оставаться в безопасности. Стража сильно поумнела со времен нашей молодости.

– Так ты мне поможешь? Передашь ему весточку?

Дархан покопался в чахлом дерне носком сапога.

– Да, наверное, я сумею это сделать. Он сейчас там?

– Не знаю. Я собирался его поискать.

Пожилой маджак тряхнул седой головой.

– Да ты и впрямь как с Ленты свалился, Эг.

– Ну, это самое. «Делитесь теплом очага и истиной сердца», верно?

– Еще бы. Но ты просто глянь вон туда, – Дархан широким жестом указал на таверну и озаренные фонарями окрестности, усеянные мужчинами, чья жизнь состояла из убийств себе подобных. – Нет, я серьезно – глянь на них. Большинство продали бы собственных матерей за десятую долю этой награды.

Эгар уставился на неясные фигуры, озаренные мерцающим светом.

– Знаю. Но это ведь не…

Удар свалил его. Драконья Погибель рухнул на четвереньки. В ушах что-то взревело и закружилось; он попытался не упасть навзничь, по-настоящему. Мелькнул сапог и ударил точно в основание ребер, так, что Эгара подбросило, и легкие отказали. Он ткнулся лицом в землю. Сапог впился куда-то под плечо и перевернул его на спину.

Над ним стоял Дархан.

– Угадай, что случилось, Эг, – сказал он ровным голосом. – Этой зимой меня отправляют в Демлашаран.

Эгар издал скрипучий хрип. Кровь во рту – он прикусил язык, когда Дархан ударил его по голове. Слезы в глазах. Он попытался сплюнуть, но сил не было, и нитка окровавленной слюны повисла на подбородке. Он еле дышал. Попытался дотянуться до ножа.

– Э-э-э, нет… – Дархан наступил ему на руку. Присел на корточки, прижал предплечье Драконьей Погибели коленом, отыскал оружие под одеждой, – я уже видел, как ты тянулся к этой штучке. Думал, ты меня расколол.

Он выдернул нож из чехла и швырнул в реку. Эгар услышал тихий плеск, с которым утонуло его оружие.

– Вероломный, – проговорил он с хриплым свистом, – мудила.

– Ну да, ну да, – Дархан с профессиональной быстротой его обыскал, нашел еще два ножа и швырнул следом за первым. – Послушал бы я тебя, если бы тебе было под шестьдесят и пришлось выбирать – вернуться в Демлашаран или потерять звание. Гребаная бессмысленная война. Я не стану там подыхать за восемь монет в день и походный рацион. Хватит с меня.

Он выпрямился и приложил ко рту согнутую ладонь.

– Эге-гей! Стража! Сержант! Я вам беглеца поймал! Прямо тут! Стража-а-а!

Вокруг столов засуетились. Кто-то встал и пригляделся. В вечернем воздухе зазвучали обеспокоенные голоса. Дверь таверны распахнулась, из нее вылился желтоватый свет фонарей. Появились силуэты других громил. Дархан махнул рукой.

– Они там были все это время, Эг. Отряд из шести человек, патруль. Показывали всем твой портрет, спрашивали, видел ли кто-нибудь тебя. Если бы ты туда вошел, как собирался, они бы тебя все равно сцапали. Только я не заработал бы двадцать штук. Эй, вы! А ну, отвалите на хер! Мой пленник, моя добыча!

Последнее было адресовано толпе наемников, которая собиралась вокруг полумесяцем. Дархан заслонил от них Эгара, который не мог пошевелиться. На лице ветерана играла напряженная улыбка, а рука покоилась на коротком мече, висящем на поясе.

– Вы меня слышали! Отвалите на хер, всей компанией. Дело сделано, помощь не нужна. Мой пленник. А теперь пусть кто-нибудь пойдет и притащит сюда стражников, пока они на халяву не упились.

– Они идут, – раздалось из толпы.

И действительно – их было шестеро, поджарых, сурово выглядящих мужчин, по чьим лицам и осанке никто не заметил бы, что они выпивали в таверне. Эгар такого не ждал. Ни одного с отвисшим брюхом, и дневные дубинки они несли с непринужденной легкостью бойцов, а не хулиганов. У двоих были еще и факелы. Они грубо протолкались сквозь толпу и остановились, глядя на Эгара. Капитан отряда вздернул подбородок.

– И кто там у тебя?

Дархан театрально отодвинулся в сторону.

– Эгар Драконья Погибель во всем блеске своей беззаконной славы. Убийца Сарила Ашанта. Требую награды.

Один из стражников хохотнул.

– Ага, щаз!

В толпе тоже рассмеялись. Они не верили. Эгар, все еще пытаясь отдышаться и вытереть слюни с подбородка, их не винил.

Капитан отряда не смеялся.

– А ты кто такой?

– Дархан Молот. Командующий подготовкой рекрутов, Девятое подразделение Объединенных иррегулярных сил.

– Маджак?

Дархан напрягся.

– Я уже двадцать шесть лет имперский гражданин и заслуженный ветеран. И я только что сделал за вас вашу гребаную работу. Вы собираетесь отмечать, что арестовали его благодаря мне, или как?

Капитан задумался. Присел, чтобы получше рассмотреть Эгара, сунул большой палец под подбородок Драконьей Погибели и приподнял его лицо к свету от факелов своих товарищей. Тихонько и обреченно выругался. Встал.

– Это он, – сказал негромко. – Джаран, Талд, поднимите его и свяжите руки. Остальные, разгоните толпу.

Это был проницательный приказ. Осознав смысл слов капитана, толпа закипела. Наемники бормотали и толкались, задние ряды теснили передние, чтобы поглядеть на пойманного Эгара. Два стражника с факелами воткнули их в землю, вытащили дубинки и присоединились к товарищам. Бормотание накатывало волнами как прибой.

– Это он.

– Быть такого не…

– …не верю…

– Да ты глянь. Точно он. Они его забирают.

– Это же он!!!

Пятеро стражников отогнали толпу, бесцеремонно орудуя дубинками. Эгар увидел, как они тыкают ими в животы, лупят по голеням и протянутым рукам. Он попытался сосредоточиться в тусклом свете и заметил, как один из наемников в толпе пристально глядит на него. Бритая голова, с одной стороны изуродованная шрамами от ожогов, рваным куском хряща вместо уха и белым словно молоко глазом. Он увидел кисть этого человека, похожую на клешню, сжимающую чью-то напряженную руку, когда их оттеснял кордон стражников. Взгляд одноглазого был пронзительным как брошенное копье.

– Назад! Все назад! – повторяли четверо стражников, не ослабевая натиск. – Именем императора, отойдите!

Несколько секунд казалось, что все вот-вот погрузится в хаос, и Эгар отчаянно втянул воздух, готовясь к этому моменту. Но Джаран и Талд были знатоками своего дела – они сперва перевернули его лицом вниз и связали руки веревкой, а потом начали поднимать на ноги. И когда они ухватили его поудобнее, раздался пронзительный звук капитанского свистка.

– Хватит! – И резкий скрежет – Эгар понял, что капитан обнажил саблю. – Именем императора! Всем. Отойти. Назад!

Толпа затихла. Двое стражников подняли Эгара и поставили на ноги. Капитан взмахнул саблей. По городским законам, она должна была быть затуплена, чтобы не наносить смертельных ран, но в свете Ленты и факелов в это трудно было поверить.

Дархан стоял, скрестив руки и глядя в сторону. На Эгара он не смотрел.

– Если кто-то из вас, – капитан прошелся по короткой дуге перед сдерживаемой толпой, повысив голос и придав ему менторский тон, – желает увидеть, как этот человек понесет наказание за убийство облеченного полномочиями имперского офицера, вы можете это сделать, дождавшись его казни.

Ропот, словно подводное течение. Но в нем больше не было силы.

– А теперь вы уступите власти, данной мне его императорской светлостью Джиралом Химраном, или столкнетесь с обвинениями в свой адрес за нарушение покоя императора. Я понятно выражаюсь?

Никто не нарушил тишину. Капитан явно решил, что для его целей этого достаточно.

– Ну ладно, парни. Давайте разгоним понемногу это сборище. Джаран, Талд – ведите его вперед.

Он намеренно указал: вперед. Толпа наемников с неохотой раздалась, когда стражники повели Эгара. Каждый хотел взглянуть на него поближе. «Посмотрите на унижение Драконьей Погибели. Посмотрите на мужчину, который посмел убить имперского рыцаря и изнасиловать его жену в их собственной опочивальне. Посмотрите, идет мертвец». Эгар, все еще дурной и слабый от удара по голове, был почти рад, что стражники держат его за плечи. Скопище лиц проносилось мимо, словно нечто из его недавних видений в курильне.

– Ни шагу дальше, – рявкнул стражник справа, когда часть толпы вдруг ринулась в их сторону. От толчка он и Драконья Погибель пошатнулись. Эгар повернул голову и с внезапным потрясением увидел бритоголового с обожженным лицом среди тех, кто рвался к нему. Наемник глядел пристально, и его лицо было не дальше фута.

Что-то холодное коснулось его связанных рук. Что-то ужалило край левой ладони, словно насекомое. Что-то толстое и округлое втиснулось в правый, слегка сжатый кулак. Веревка на его запястьях соскользнула, словно превратилась в маленьких змеек.

– Эй, Талд, он освобо…

Но для Талда было слишком поздно.

Переданный нож был острым как скальпель: он разрезал веревку, прикоснувшись к ней нежно, будто в поцелуе, оставил на левой руке Эгара тонкий порез, едва дотронувшись, и лег в правую ладонь Драконьей Погибели, словно был специально под нее сделан.

Эгар неуклюже развернулся и не стал тратить время на замах. Ударил вниз, и отточенное за годы отчаянных схваток на поле боя чутье позволило отыскать крупную артерию на внутренней стороне Талдова бедра. Стражник, ощутив укус клинка, гневно вскрикнул и отскочил. Он еще не понял, что погиб.

– Он освободился!..

Вопль оборвался, когда Эгар расчистил пространство, локтем ударив Талда в грудину, и развернулся к Джарану, чтобы полоснуть его по лбу, прежде чем стражник успеет отшатнуться более чем на пару дюймов. Кровь из раны потоком хлынула на лицо потрясенного стражника. Он зарычал и слепо замахнулся на своего внезапно освобожденного пленника. Попытался ударить дубинкой. Эгар пнул его сапогом в колено. Он упал. Драконья Погибель пнул еще раз и попал во что-то мягкое. Джаран сложился пополам.

Эгар нагнулся, схватил свободной рукой дубинку Джарана и повернулся лицом к остальным. Увидел сверкающую саблю капитана, блокировал удар, зацепил и швырнул клинок прочь, шагнул вперед. Теперь вокруг него нарастали крики, остальные стражники пытались предпринять что-то в ответ. Эгар кинулся на капитана и ударил его в лицо так, что голова запрокинулась, воткнул жуткий ножик под челюсть. Повернул, почувствовал, как тонкий клинок сломался, и отпустил.

Где-то яростно вопил Дархан:

– Он освободился, глупцы! Он убегает!!!

Капитан, у которого из-под подбородка текла кровь, отшатнулся, хватаясь за рану, потеряв саблю. Подбирать ее не было времени. Толпа все смотрела и ревела, будто на каком-то состязании. Эгар повернулся еще к одному стражнику, получил низкий удар по бедру и выстоял. Ударил в ответ дубинкой по виску, услышал хруст – противник упал без чувств.

Остальные ринулись на него. «Это не может продолжаться долго, Драконья Погибель». Он приметил свое следующее оружие: зарычал от свирепой радости. Обменялся ударами с первым нападавшим, заорал ему в лицо, чтобы сбить с толку, и метнулся мимо, к жару и яркому свету. Выдернул факел из земли с триумфальным воплем и замахнулся. Пламя с шумом рассекло воздух.

Ему повезло – двое из оставшихся стражников атаковали одновременно, и их удалось поразить одним размашистым ударом. Куски вымоченных в масле тряпок и капли смолы полетели во все стороны, попадая на одежду и волосы. Тут и там вспыхнуло пламя. Загоревшиеся отшатнулись, в панике охлопывая себя. Эгар запрокинул голову и взвыл как берсеркер. Крик пронзил его ноющую от боли голову, словно топор, рассек ночную мглу, как яростный вопль огромной хищной птицы. Он вскинул дубинку и факел, держа их в обеих руках. Опять взмахнул своим огненным оружием, заставив его загудеть.