Читать книгу "Хладные легионы"

В общем, любой, кого они могли встретить на этих безукоризненно ухоженных широких улицах, имел дела поважнее, чем таращиться или как-то иначе связываться с идущим мимо маджакским наемником и его наложницей.

Итак, они взошли на Портовый холм без приключений. Добрались до особняка с мозаичным куполом, увидев не более полдюжины спешащих слуг и парочку нищих ветеранов, которые ошивались у чьих-то дверей – каким-то образом их не прогнали с холма минувшей ночью. Они отыскали вход для слуг, и Эгар промедлил совсем чуть-чуть, чтобы избавиться от последних смутных опасений.

Затем он поднял руку и потянул за шнурок колокольчика.

Раздался мелодичный перезвон. Они долго ждали, пока за стеной раздавались голоса и звуки шагов. Драконья Погибель ощутил желание разогнаться, отступив на пару белых ступеней, схватиться за черные железные шипы наверху и перемахнуть через стену, забыв про раны. Это было бы не в первый раз, но, учитывая обстоятельства…

Он ждал.

В конце концов на высоте человеческого роста в темной деревянной обшивке двери открылось узкое окошко. За ним показались чьи-то глаза.

– Да?

– Бринаг?

– Занят в подвале. И мы никому не платим до конца месяца, так что, если ты пришел за расчетом, забудь. Чего надо?

Эгар мрачно улыбнулся в ответ на бдительный взгляд.

– Мне надо, чтобы ты сказал Бринагу: Эгар Драконья Погибель ждет снаружи, и лучше бы ему открыть дверь, прежде чем я ее вышибу.

Потрясенная пауза. Пара ударов сердца.

– Э-э-э… да, мой господин. Да, конечно… Есть главные ворота, мой господин. Если бы вы только…

– Просто ступай и приведи его.

– Слушаюсь, господин.

Раб поспешил прочь, забыв закрыть окошко перед уходом. Эгар взглянул на Нил: девушка еле стояла на ногах.

– Уже скоро, – пробормотал он.

Прибежал Бринаг, бросил взгляд на Эгара через окошко и отпер дверь. Провел их внутрь, прикрывая свечу одной рукой. Проверил улицу и снова закрыл дверь, прижался к ней спиной. Откашлялся с манерной деликатностью евнуха.

– Мой господин, сейчас не самое подходящее время для визита. Как вы, несомненно, знаете…

– Он сейчас дома?

– Нет, господин.

– А она?

Бринаг вздохнул.

– Да, господин.

– Как я и думал. Тогда тебе лучше отвести меня к ней.

– Ладно, – проговорил евнух и бросил холодный взгляд на Нил. – А это?..

– Подарок, – коротко ответил Эгар. – Брин, мы теряем время.

В отблесках пламени свечи на лице евнуха читалось, что это наименьшая из их проблем. Но он больше ничего не сказал, провел их через декоративный сад с травами и по красивой железной винтовой лестнице на кухню. Через комнаты с высокими потолками, вверх по ступенькам и дальше, по коридорам верхних уровней, со вкусом украшенным гобеленами и коврами, к крылу дома, обращенному к морю. По пути Бринаг коротко кивал рабам и слугам и в какой-то момент обменял свою свечу на лампу.

– Если об этом визите станет известно, – пробормотал он, – тогда…

– Тогда окажется, что я перелез через стену. Еще один маджакский разоритель гаремов, и ты об этом ничегошеньки не знаешь. Все как обычно. Ты можешь доверять этим людям?

– В том смысле, в каком никто из них не хочет оказаться забитым до полусмерти, – кисло ответил Бринаг. – Наверное, этого хватит.

Он повел их в главную спальню. Никаких сюрпризов – Имрана и в лучшие времена не бывала ранней пташкой, а до рассвета оставалось немало времени. Еще в таверне Эгар готов был поставить весь свой кошель на то, что найдет ее в этой комнате. По поводу местонахождения рыцаря-командора Сарила Ашанта он не был так уверен, но знал об их отношениях достаточно, чтобы плюнуть и понадеяться, что он не застанет Ашанта за выполнением супружеского долга. Нельзя сказать, чтобы это был самый большой риск, на который он пошел за всю свою жизнь.

Бринаг виновато постучался в двери спальни, вскинул руку, прося о тишине, подождал, постучался еще раз. Подождал немного. Постучал громче.

Изнутри донесся приглушенный залп ругательств, переходящих в стоны. Евнух бросил мрачный взгляд на Эгара. Приоткрыл одну створку и сунулся в щель. Извернулся и поднял палец запрещающим жестом.

– Ждите тут.

Дверь захлопнулась, оставив их в темноте. Внутри зазвучали неразборчивые голоса: сперва Бринаговский, потом женский – сонный, но с каждым словом делающийся бодрее. Эгар поморщился. Затем разговор прекратился, словно оборванный всплеском сердитого недоверия. После долгой паузы бормотание раздалось опять. Брин снова подошел к двери. Открыл ее, выскользнул в коридор. С каменным лицом окинул их обоих взглядом.

– Госпожа Имрана примет вас, – сказал евнух. – Пожалуйста, входите.

Когда они вошли, она как раз встала с кровати и куталась в льняной халат. Госпожа Имрана Немалдат Амдариан: длинные черные волосы, в миловидном беспорядке обрамляющие лицо с четко очерченными скулами – суровое лицо, даже в дружелюбном свете ламп, которые Бринаг зажег, прежде чем выйти. Требовалось вмешательство косметики, которую она позже нанесет слой за слоем, чтобы смягчить властность этого лица, придать ему женственность и сделать, как думалось Эгару, более сообразным тому, какой она была от шеи вниз. Имрана, по ихельтетским меркам, выглядела чувственной вопреки зрелым годам: складки халата обрисовывали большие и тяжелые груди и крутой изгиб бедер, пока она шла к нему босая по выложенному плиткой полу, и это в сочетании с гневом, алыми пятнами пометившим ее скулы, пробудило в Драконьей Погибели – ох! – такое сильное желание, что…

– Эгар, ты совсем рехнулся?! – Ругательство, слетевшее с ее изысканных губ, было подлинным лакомством. Как обычно, один лишь голос – вежливый, гортанный голос придворной дамы, произносящий слова, подобающие скаранакской доярке, – заставил его затвердеть. – Ебанулся, да?! Вот так сюда заявиться?

– Имрана, послушай…

– Я же сказала, две недели! Неужели так трудно запомнить, тупорылый маджак? Он все еще здесь, в сраном отпуске!

– Но не в этой постели, – ответил Эгар, уязвленный эпитетом «маджак». Она раньше никогда его не использовала за пределами постельных игр. – Ему не потребовалось много времени, чтобы разобраться с супружескими обязанностями и заняться чем-то еще, верно? Как думаешь, какой бордель на этот раз?

Это остановило Имрану не хуже пощечины. Она вдохнула настолько глубоко, что он увидел, как сжались красивые аристократические ноздри. Чуть плотнее завернулась в халат, будто в комнате вдруг стало холодно. Ее голос стал равнодушным и спокойным.

– Понятия не имею, Эгар. Ни малейшего. По правде говоря, он наверняка с одной из своих любовниц – насытился бордельной плотью во время кампании. – Она одарила его слабой мрачной улыбкой. – Итак. Мы оба должны быть шокированы тем, что произносим все это вслух?

– Я бы сюда не пришел, будь у меня выбор.

Имрана взглянула на девушку.

– Да что ты? Разумеется, в этом городе негде отыскать другое место, чтобы порезвиться в постели втроем.

– Я не…

– А как насчет твоей красивой чернокожей патронши? Говорят, ей такое нравится – может, уговоришь ее на…

– Да заткнись ты наконец, женщина! Я пришел не для того, чтобы тебя выебать!!!

Отголоски его крика пробежали по комнате и затерялись в тяжелых черных шторах и дорогих драпировках. Имрана уставилась на него. Переведя дух, Эгар осознал, что незапланированная встреча обнажила ее сложившееся мнение о нем – оно-то и ранило. Оно, словно пьяный головорез на рынке пряностей, пронеслось через его упорядоченные воспоминания, раскидывая и топча ряды кувшинов и горшочков, искусно открытые, приятно пахнущие мешки. Рыгая и сквернословя, шатаясь туда-сюда, перебило и разлило все, что попалось на пути. Все, что Эгар ценил, вдруг вывернулось наизнанку в его мыслях, и он мог лишь наблюдать, как это происходит, будто следил за ограблением какого-нибудь симпатичного городка на склоне холма. Тупорылый и грубоватый варвар с большим членом – это все, кем он для нее когда-то был? Или просто годы отдалили их друг от друга? Неужели с течением времени, старея, они оба изменились, стали холоднее и отчужденнее, погрузились в собственные дела и лишь в отчаянии хватались за то, что осталось? Он окидывал мысленным взглядом минувшее, пытался вспомнить. Не смог. Понял, что и не хочет.

Раны заныли. Он внезапно ощутил себя стариком.

Возможно, Имрана почувствовала то же самое. Возможно, прочитала по его лицу, какой сильный удар нанесла. Она вернулась и села на край кровати. Неосознанная элегантность линий ее ног, а также рук, раскинутых в стороны и упирающихся в матрас, взгляд искоса и то, как ее волосы рассыпались, скрывая лицо… Она взяла концы пояса от халата и поиграла с ними. Подняла глаза, улыбаясь по-новому, и эта улыбка была словно нож, вонзенный ему в грудь.

– Но ты почти выебал меня, Эг, – тихо сказала она. – Заявившись сюда вот так.

– Ну, план был не таков, – проворчал он.

– Возможно. И прости меня за крики, Эгар, но ты должен понять. У нас с Сарилом есть уговор. Я не обращаю внимания на его проделки, а он либо искренне верит, что я чиста, либо ему все равно – главное, чтобы со стороны все выглядело именно так. Все происходит цивилизованно. А ты…

– Я не цивилизованный. Ага, понял.

– Я не это хотела сказать. – Она опять бросила взгляд на Нил и будто впервые за все время увидела девушку по-настоящему. На ее губах опять мелькнула улыбка, которую он не смог прочитать. – А она миленькая, Эг, но грязная. И еле держится на ногах. Где ты умудрился ее отыскать?

– Долгая история. – В его голосе еще раздавались рычащие нотки. – Если ты вообще хочешь ее услышать.

– Конечно, хочу. Послушай, я прикажу привести ее в порядок, и мы поговорим. Сойдет?

Все равно что наблюдать, как рыцарь облачается в доспех, готовясь к битве. Части знакомой ему Имраны одна за другой занимали положенные места. Она встала, подошла к сонетке у изголовья кровати, резко дернула. Одна рука взлетела к волосам и заправила темную волну за ухо – жест был почти нервный. Теперь он увидел, что в крашеной шевелюре мелькают тонкие серые и белые пряди, словно проводки в кириатской машине. Она повернула к нему голову.

– Знаешь, Эг, все эти годы… Если тебе и впрямь хотелось попробовать любовь втроем, надо было просто попросить.

Он сомневался, поверила ли она, сомневался, что запутанный рассказ получился достаточно ясным и осмысленным для ее ушей. Но после того как Бринаг увел Нил мыться, Имрана, по крайней мере, согласилась его выслушать. И, кажется, когда он показал свои раны, на ее лице отразилась неподдельная боль.

– Я думала, мы покончили со всем этим, ты и я, – пробормотала она, стоя перед ним на коленях у кровати и осторожно прощупывая края пореза на бедре. Она порвала его штаны, чтобы лучше рассмотреть рану. Ашант не был ее первым мужем-рыцарем, и, как большинство ихельтетских знатных дам, она отлично разбиралась в искусстве ухода за супругом, вернувшимся из боя. – Я думала, ты приехал сюда, потому что, ну… вышел в отставку.

– Ага, я тоже так думал. – На самом деле ему такое и в голову не приходило. – Что я могу тебе сказать? Неприятности заскучали в одиночестве и опять пришли меня навестить.

Она бросила на него взгляд.

– Сдается мне, все наоборот.

Он хмыкнул. Особняк просыпался, отовсюду сквозь стены доносились голоса и звуки, которые издавали слуги, взявшиеся за обычные ранние дела. Но в спальне Имраны это казалось таким же далеким, как происходящее в других юртах по всему лагерю, ведь то, что на самом деле имело значение, находилось прямо перед ним в мягком свете ламп. Болезненный разлом, открывшийся между ними ранее, будто затянулся, но Эгар не знал, что его тревожит сильнее: это или разлом как таковой, ставший откровением. Он вздрогнул, когда она сильнее надавила на рану.

– Придется наложить швы. Я сама это сделаю, если пожелаешь.

– Да, хорошо. Вопрос остается без ответа, Имрана. Что мне с этим делать? Ты сможешь оставить девушку у себя хотя бы на время?

– Конечно. Кто ее заметит в доме такого размера? Но ты должен обо всем рассказать Арчет, сам знаешь. Нельзя воевать с Цитаделью в одиночку.

– Я же тебе сказал, мне нельзя приближаться к Арчет.

– Тогда пошли ей письмо. Я это легко устрою. Но ты не можешь тут оставаться, пока я буду занята, Эгар. Ты ведь это знаешь, да?

– Знаю, – мрачно ответил он.

– Тебе нужны деньги? Я могу…

– Не деньги, проблема в другом. Проблема в том, что я не понимаю, кому в этом гребаном городе можно доверять, а кому – нет.

Она пожала плечами.

– Добро пожаловать в мой мир. При дворе ты не…

Крики из коридора. Звуки борьбы.

Их глаза встретились на мгновение.

– Ты, визгливый кастрированный кусок дерьма! – раздался хриплый рев прямо за дверью. Что-то тяжело ударилось о стену. – Прикрываешь ее, да, гребаный полумуж?

На лице Имраны отразилась сильнейшая паника.

– Это он, вот дерьмо, это он! Он вернулся! Убирайся отсюда, Эг, уходи, ну, уходи же! Окно, давай…

Двери в комнату распахнулись вовнутрь.

Бринаг был первым – влетел спиной вперед, размахивая руками и безуспешно пытаясь сохранить равновесие. Упал на спину. Скорчился на ковре, обратив лицо к ним. Эгар увидел на одной щеке наливающийся алым след удара.

– Госпожа, мне очень жаль. Он явился без объявления…

Голос внезапно перешел на крик, когда рыцарь-командор Сарил Ашант возник позади евнуха и поношенным военным сапогом заехал ему в зад. Пинок был такой силы, что Бринага швырнуло вперед, и он распластался на полу. Ашант перешагнул через распростертое тело и небрежно пнул опять, в голову.

– Я объявляю о себе сам, мерин. – Аристократический голос, громкий и поучительный – Эгар уловил тон. Ихельтетский рыцарь был пьян или что-то вроде того, его кровь кипела. – В моем доме, у моей супруги я, мать твою, не нуждаюсь в объявлениях!

Он окинул жадным взглядом живописную сцену у кровати: его жена стояла на коленях перед маджаком, который расселся на его простынях. Сарил Ашант оскалил зубы в свирепой ухмылке.

– А может, и нуждаюсь. Похоже, господин Ханан, я должен вам сто элементалей и искренние извинения. Ваша правда, моя супруга все-таки шлюха. – Теперь в голосе Ашанта прятались нотки смертоносного веселья. – О нет, дорогая, не вставай. Не прерывай свое занятие. Ты только что спасла меня от дуэли ради защиты твоей чести. Верно, Ханан?

В комнату вошел второй незваный гость, приблизился к рыцарю-командору и встал справа от него. Те же полковые цвета, военный плащ и обманчиво элегантный придворный меч. Тот же красноречивый ореол профессионального убийцы, неотступный, как въевшийся запах дыма от погребального костра. Эгар вдруг отчаянно пожалел, что оставил ишлинакское копье-посох на полу храма в Афа’мараге.

– Как бы это меня ни огорчало, – мрачно проговорил Ханан, – вы правы, мой господин.

Имрана вскочила. Как ни странно, в этой комнате, внезапно переполнившейся военными, она казалась единственной, кто знал, что делать.

– Сарил, что значит это вторжение? – вопросила Имрана ледяным тоном. В домашнем халате она выглядела такой властной, что даже королева ведьм из легенды не сумела бы ее превзойти. – Как ты посмел врываться сюда со своим спутником, не предупредив, как положено? Мы что, в степях?!

Ашант вытаращил глаза на нее. Наступила долгая, полезная пауза, но потом чары растаяли.

– Шлюха! – заорал он, ткнув в нее дрожащим пальцем. – Грязная шлюха!

– О, не будь таким долбаным мудаком, – устало сказал Эгар и встал с кровати, выхватив свои ножи.

Он знал, что иначе погибнет. Два демлашаранских ветерана, благородного происхождения и воспитания, полные злобы и праведного гнева, к тому же закон на их стороне. Ихельтетские юристы разрешали любому мужчине, даже простолюдину, убить жену на месте, поймав ее на прелюбодеянии. Существовали кое-какие правовые ограничения в отношении того, что можно сделать с любовником, но большинство магистратов были склонны проявлять снисходительность к мужу, который увлекся. И если любовник был маджаком, а потерпевшая сторона – аристократом, который служит Империи, нося военную форму, что ж, не нужно быть судейским чиновником, чтобы понять, как все закончится…

Ашант потянулся за мечом, и Эгар ударил его всем телом, прижал и заблокировал руку, не давая обнажить оружие. Он повалил рыцаря на пол – маневр был рискованный, будь Ашант трезвым и более собранным, вряд ли такое сошло бы Драконьей Погибели с рук. Он уже поворачивался навстречу Ханану, когда услышал сбоку тихий скрежет стали, покидающей ножны. Из-за ран он двигался медленнее, и на повороте его нога подогнулась. Ханан, не рассчитав движение, рубанул выше, чем надо. Эгар ухватился за этот шанс, не стал восстанавливать равновесие и повалился вперед, яростно ткнул ножом в правой руке в носок сапога Ханана и пригвоздил противника к половицам.

Ханан взревел, но забыл про боль и попытался снова разрубить его мечом. Эгар уже катился прочь – «…оставь нож, Драконья Погибель!» Он врезался в Ашанта, который пытался встать. Они вцепились друг в друга и начали кататься по полу туда-сюда, а потом Эгар применил маджакский бойцовский трюк, высвободился и локтем, короткими яростными тычками, врезал Ашанту в горло – раз, два, яйца Уранна, как угомонить этого типа, три, и рыцарь-командор наконец обмяк, рухнул на ковер лицом вверх, задыхаясь.

«Вставай, Драконья Погибель, вставай…»

Потому что Ханан, оказавшийся крепким маленьким ублюдком, тем временем наклонился и вырвал нож из ступни с ревом, в котором в равных долях перемешались триумф и мучительная боль, и теперь хромал к противнику с мечом и кинжалом наготове.

Эгар перекатился, вскочил и оказался в нескольких дюймах от длинного клинка Ханана. Отпрыгнул как раз в тот момент, когда ихельтетский рыцарь сделал выпад. Лезвие опять пронеслось очень близко. Драконья Погибель снова отступил. Ханан свирепо ухмыльнулся ему, взмахнул гибким придворным мечом туда-сюда, рассекая воздух со звуком, похожим на рвущуюся ткань. Противник надвигался, мрачный и хромой.

– Ну, что теперь, степная мразь? – прохрипел он. – Теперь-то что?

Отступая, Эгар в мгновение ока оценил ситуацию: у него остался один нож, в левой руке, но был еще третий, спрятанный под нарядом грабителя, однако доставать его поздно. Чтобы убить Ханана, придется подобраться близко и порезаться о придворный меч, но…

Лежащий на полу Бринаг – кровь от пинка Ашанта запеклась в его волосах и испачкала лицо – отчаянно схватил рыцаря за лодыжку.

Ханан споткнулся, выругался, резко повернулся и вонзил меч в руку евнуха. Бринаг застонал, но не отпустил. Нож Эгара словно по волшебству перепрыгнул из одной ладони в другую, и Драконья Погибель, улучив момент, не тратя время на размышления, прыгнул…

Ханан заметил движение краем глаза, повернулся, неловко вскинул клинок в защитную позицию и сделал выпад. Эгар пригнулся, согнув свободную руку, и, когда меч прошел над его плечом, опустил ее на середину клинка – повернуть в локте, убрать прочь нежную плоть с внутренней стороны предплечья, давить костью, – резко надавил и шагнул вперед. Клинок попроще сломался бы, менее опытный солдат выпустил бы его из рук. Но Ханан держался, и меч, согнувшись, рассек Эгару предплечье, когда рыцарь в отчаянии попытался высвободить оружие.

Эгар заорал и вонзил нож под грудину со всей силы.

Ханан завизжал, как застрявшая в заборе свинья. По этому крику было ясно, что с ним кончено, но Эгар лишь придвинулся рывком ближе, обнимая мужчину, как любовницу. Всадил нож поглубже, повернул, дернул в сторону живота. Он смотрел ихельтетскому рыцарю прямо в глаза, вырезая из него жизнь.

– Ну что теперь, горожанин? – сплюнул он. – Теперь-то что?

Придворный меч со звоном выпал из руки Ханана, когда тот обмяк. Кровь и внутренности хлынули на руку Эгару, стоило вытащить нож.

Он недолго подержал безвольное тело Ханана другой рукой. Похлопал мертвого или умирающего рыцаря дружески по плечу, тяжело дыша, а потом отпустил.

Тишину нарушил плач.

Эгар рассеянно огляделся, осознавая, что бой закончен. Больше никаких незваных гостей – распахнутые двери спальни зияли, а за ними была лишь тьма. Имрана стояла на коленях рядом с мужем и рыдала, держа его голову в ладонях, а Сарил Ашант умирал, задыхаясь. Бринаг с трудом встал и подошел к Эгару, сжимая рану на руке от удара Ханана. Его лицо было перепуганной пестрой маской, покрытой красными потеками и пятнами крови из рассеченной кожи головы.

– Утро у вас началось с захватывающего гаремного приключения, мой господин, – язвительным тоном сказал евнух.

Эгар поднял и повернул свою левую руку, посмотрел на темное пятно свежей крови там, где лезвие Ханана рассекло плоть. Поморщился.

– Да уж, еле отбился.

Имрана, все еще стоя на полу, обратила к нему лицо в потеках слез.

– Ты убил его! Эг, твою мать, он умер, ты убил его!!!

Он развел руками, все еще держа в правой окровавленный нож. Что тут скажешь, право слово? На втором или третьем ударе по горлу Ашанта он почувствовал, как раздавил трахею, и понял, что убил рыцаря-командора. Жаль, что она так явно расстроилась. Лучше бы он этого не видел.

– Вам лучше убраться отсюда, – раздался рядом голос Бринага. – Почему-то мне кажется, что мы не сможем просто выкинуть этих двоих в старый колодец. На этот раз не выйдет.

– Да, – Эгар взглянул на евнуха. – Я твой должник, Брин. С тобой все будет в порядке?

– Мне отрезали яйца в пятнадцать, – невыразительным голосом ответил Бринаг. – Что еще плохого может случиться?

Эгар, которому доводилось видеть людей, изувеченных горцами с перевала Дхашара, и очаги, в которых Чешуйчатые жарили пленников, подумал, что у Бринага поразительно скудное воображение. Но сейчас и впрямь не было времени его просвещать. Драконья Погибель похлопал евнуха по плечу.

– Славный малый. Значит, позаботься о ней. Вали все на меня.

Бринаг ответил ему пристальным взглядом, потом кивнул.

– Эг? – Имрана вскочила, сердитыми движениями ладони вытерла слезы. – Эг, о чем ты говоришь? Что ты собираешься делать? Ты же не можешь просто…

Он вздохнул.

– Имрана, твоих рабов отправят на допрос и узнают, что я тут был. И ты сама сказала, что наша связь – секрет, известный всем и каждому в придворных кругах. Ханан, конечно, был в курсе, раз заявил об этом Сарилу перед неизвестно сколькими благородными свидетелями. Тебе придется повесить случившееся на меня.

Она уставилась на него.

– Нет.

– Не будь идиоткой, женщина. Или так, или мы сговорились убить твоего мужа, и за это тебя отправят на пыточное кресло. Хочешь, чтобы все так сложилось? Послушай… ты ведь меня бросила, верно? Снова влюбилась в супруга. Я ворвался сюда в ярости, чтобы изнасиловать тебя или что там еще делают маджакские степные бандиты, Ханан и Сарил прибыли как раз вовремя, чтобы остановить меня, но я убил их и убежал. Ты просто жертва глупой неосторожности, приведшей к непредвиденным последствиям. Этого хватит, верно? У тебя есть друзья при дворе, которые помогут?

Она оцепенело кивнула. Он попытался ее обнять, но от шока она все еще была как деревянная. Эгар удовлетворился тем, что провел шершавым пальцем по ее щеке, испещренной дорожками слез.

– Значит, так тому и быть, Имрана.

– Но они… они же станут охотиться за тобой.

Он фыркнул.

– Да, они попытаются. На меня охотились степные упыри и изголодавшиеся волки, Имрана. Думаю, с ихельтетской Городской стражей я как-нибудь разберусь.

В какой-то безумный миг ему захотелось снова оказаться в степи, под огромным ледяным небом, с копьем, топором и ножами под рукой, и чтобы не беспокоиться ни о чем, кроме стаи воющих голодных тварей на горизонте, опрометчиво решивших покуситься на его плоть.

Но вместо этого…

«Долбаный город».

Он еще раз кивнул Брину, снова посмотрел на Имрану.

Повернулся и направился туда, откуда пришел.