Читать книгу "Хладные легионы"

– Просветление грядет, хе-хе, – сказал он, обращаясь к Рисгиллен. – А ты правда взяла этого мудилу на поводок?

Она пожала плечами.

– Священник полезен. Он ненавидит Черное Бедствие, считая их демонами, и сделает все возможное, чтобы смыть печать, которую они оставили на судьбе его народа.

– Сомневаюсь, что прочие ихельтетцы того же мнения.

– Неужели? – Рисгиллен будто почуяла его ложь. – Это не мой пост, я сюда наведываюсь время от времени. Но, насколько я понимаю, осталась лишь одна кириатка. А люди отворачиваются – причем охотно! – от того, что не могут понять с легкостью. Так было издревле. Поэтому мы когда-то ими правили. И будем править снова. Что бы ни послал против нас южный император. Как можешь видеть, мы легко с этим справляемся.

Рингил хмыкнул. Краем глаза он видел обутые в тапочки ноги человека, лежащего на каменном полу там, где начинался входной коридор, – того, кого он убил вместо Менкарака. Он переключился на тетаннский.

– Эй, ты, бородатый ублюдок, – он кивком указал на труп. – Кого ты там спрятал? Кто пожертвовал собственной шеей ради твоих сладких трусливых щечек?

Менкарак ощетинился.

– Пусть неверные убивают неверных, если это послужит нашему делу. Ханеш Галат был отступником в процессе становления. Он искажал веру своим дешевым состраданием, сеял сомнения в пастве и среди сотоварищей как болезнь. Он осквернил себя, якшаясь с адской сутью Черного народа, и явился сюда, гордый этим фактом. Поплачь о нем, если хочешь, его душа уже в аду.

Двенда по имени Атальмайр положил руки надзирателю на плечи и повел его прочь.

– Идем, Пашла Менкарак, нас ждут дела в другом месте. Надо заточить Когти Солнца. Благословить врата. Предоставь этого неверного нам. Мы проводим его к подготовленному месту в бездне.

– Да, – пропыхтел Менкарак, оглядываясь на Рингила. – Когти Солнца. Этот город сгорит, неверный, и все, кто недостаточно чист для Откровения, сгорят вместе с ним.

– Достаточно, – хватка Атальмайра сделалась крепче, и он уже не так мягко подтолкнул надзирателя к коридору. – Нас ждут дела.

Он что-то сказал Рисгиллен на текучем и певучем языке, который Рингил в последний раз слышал, когда был с Ситлоу. А потом увел Менкарака в коридор, бесцеремонно перешагнув через мертвеца на полу.

– Что ж, – сказала Рисгиллен. – Наконец мы одни.

Рингил устало покачал головой.

– Прости, Рисгиллен. Не думаю, что ты хотя бы догадываешься, как мне жаль. Все пошло не так, как я планировал.

По какой-то причине это пробудило в ней ранее сдерживаемую ярость.

– «Прости»?! – Она бросилась к креслу и схватилась за спинку по обе стороны от его головы. Пустые черные глаза уставились на него с расстояния в пару дюймов. Она прошипела ему в лицо: – Тебе «жаль»?! Ты отнял у меня брата!!!

– Думаешь, я забыл?

Она отпрянула. Стояла и смотрела на Гила, будто он был слишком горячим, чтобы снова к нему приблизиться.

– А ведь он где-то там, знаешь, да? Ситлоу там, в Серых Краях. Он заблудился – и я слышу его вой, я слышу…

Она опять взяла себя в руки. Сердито вытерла глаза тыльной стороной ладони.

– Ты по-прежнему не понимаешь, что натворил, – прошептала она. – Верно?

– Мне наплевать, Рисгиллен, – и тут его собственный гнев внезапно вышел из-под контроля. Он наклонился вперед, невзирая на впивающиеся в тело веревки, натянутые поперек груди. – Ты что, не понимаешь? Думаешь, меня волнует, что я сделал, думаешь, я смог бы жить, если бы волновало? Ты правда думаешь, что случившееся с твоим братом – худшее из того, что я когда-то делал? Да оно и рядом не валялось!

Веревки резали плоть. Рингил наклонился вперед еще сильнее, терпя боль, и свирепо уставился на двенду. Кресло качнулось взад-вперед. Он прошипел:

– Убирайся в Серые Края, Рисгиллен. И своих товарищей по играм забирай. Вы тут на хрен никому не сдались. Мы вас переросли.

Рисгиллен сделала резкий жест. Что-то сказала. Веревки заскользили, натянулись – и лишили его дыхания, голоса, заставили выпрямить спину и прижали к креслу.

– Отлично, – тихо проговорила она. – Даже лучше, чем я надеялась.

Рингил попытался ослабить мышцы. Веревки не позволили.

– Ты, сука тупая, – прохрипел он.

И слабо вскрикнул, когда веревки выпустили длинные зазубренные шипы, которые разорвали его плоть на руках, ногах и поперек раздавленной груди.

Рисгиллен опять встала рядом с креслом. Наклонилась, заглянула ему в лицо сбоку. Похлопала по плечу, как любимого питомца.

– Знаешь, как долго я ждала, – прошептала она, – пока тебе снова будет, что терять?

Двенда рванулась вперед – он успел заметить, как удлиняются клыки у нее во рту – и вырвала кусок кровоточащего мяса из его щеки, зацепив кость.

Нахлынула жуткая боль, перед глазами почернело. Рингил забился в конвульсиях. Веревки держали крепко, сдавливая грудь и не позволяя даже закричать. Он захрипел и канул в агонию с головой. Веревки извивались по-змеиному, шипы кололи снова и снова. Рисгиллен выплюнула его плоть. Вытерла рот тыльной стороной ладони. Снова наклонилась ближе.

Он ничего не смог с собой поделать и инстинктивно попытался отпрянуть.

– Знаешь, на какие сделки мне пришлось пойти с Ан Фой из-за тебя? – Теперь она повысила голос. – Сколько соглашений и уговоров понадобилось, чтобы привести тебя сюда, и этот момент настал? Отыскать жизнь, которая важна для тебя, подергать за ниточки так, чтобы она зависела от твоего решения? Чтобы ты понял, что можешь ее потерять? Я все это отрепетировала, Рингил Эскиат, я жила ради этого дня.

Она снова бросилась вперед, и он опять увидел зубы, превратившиеся в оскаленные клыки. Язык выскочил из ее рта, пронзил его глазницу как копье, и поле зрения взорвалось. Ее челюсти снова сомкнулись, на этот раз на кости. Он услышал, как что-то треснуло – будто кто-то грыз косточку, ужиная курицей. Он бы закричал, но не смог. Он слышал, как она рычит, обгладывая его лицо.

Потом челюсти разомкнулись, щелкнув, и Рисгиллен снова сплюнула.

Голова Рингила упала на грудь. Кровь часто капала на колени. Горло горело от рвоты. Он смутно осознал, что обмочился. По левой стороне лица носилась мучительная боль, как обезумевший паук. Рисгиллен наклонилась к его уху.

«О нет, пожалуйста, нет…»

Ее голос прозвучал мягко, как никогда.

– Через три дня, Рингил, мы выпустим Когти Солнца на этот город, и он сгорит. Ихельтетская империя рухнет, а тем, кто выползет из-под обломков, скажут, что во всем виноват Черный народ и его знания. Любого, кто остался из этой проклятой расы, они выследят и запытают до медленной смерти. А потом приверженцы этой идиотской религии сожгут все книги, кроме собственной, и осудят все знания, которые происходят не из нее. Они вернутся в прошлое и будут снова ползать на коленях, погрязнув в ничтожестве. Они все забудут. Никто не сможет бросить вызов Северу, а с Севером поднимемся мы. Мы сотворим новое Олдрейнское царство, и оно будет носить имя Ситлоу.

Рингил издал такой звук, словно задыхался.

– Но это через три дня, – она опять похлопала его по плечу. Он попытался отшатнуться от прикосновения. – Сперва твой друг, твой возлюбленный Эгар, убийца драконов, будет напрасно ждать, когда ты вернешься и освободишь его. Эгара казнят – он будет умирать медленно, в таких мучениях, на какие способно ограниченное воображение людишек. Я видела это среди образов грядущих дней. Он будет ждать тебя до самого конца и умрет с воплями, лишившись мужественности и зная, что ты подвел его. Я принесу тебе эту новость, чтобы облегчить твои страдания. И лишь после этого мы выпустим Когти Солнца.

Рингил поднял голову. Это было все равно что поднимать голыми руками каменную плиту. Перед ним все плясало, мелькали черные и красные пятна, блистал слишком яркий свет. Рисгиллен выглядела трепещущим силуэтом, будто он смотрел на нее из-под воды. Его охватила дрожь.

Кажется, он ухитрился на нее зарычать, но уверенности в этом не было.

– Отлично, – донесся ее голос откуда-то из сгущающейся тьмы. – Сила. Там, куда ты отправляешься, чем больше у тебя сил, тем дольше ты будешь мучиться.

А потом она протянула руки над его головой и ухватилась за спинку кресла. Потрясла ее пару раз, сильно толкнула, и кресло опрокинулось вместе с Рингилом.

Он ждал, что оно рухнет на пол, но этого не произошло.

– Ситлоу ждет, – были последние слова, которые он услышал от Рисгиллен в смыкающейся ревущей тьме, прежде чем Серые Края приняли его в себя.

И он упал, чтобы падать целую вечность.

Глава сорок третья

Солнце пересекло кусочек неба, видимый из окна тюремной камеры, гораздо быстрее, чем Эгар мог предположить, если бы не следил за этим так внимательно. Когда Арчет ушла, он только и делал, что наблюдал, как умирает свет. Золотое послеполуденное сияние над эстуарием к закату потускнело, перешло в припорошенный пылью оттенок красного, от которого в конце концов осталось лишь несколько пятен цвета расплавленного металла посреди темнеющих облаков, словно кусочки кожуры манго в сточной канаве.

«Долбаный город».

С востока подступала тьма. Он и за ней наблюдал, стараясь не надеяться слишком сильно. Он знал, что Гил не придет.

«Дай педику шанс, Эг. У него есть три дня, чтобы со всем разобраться».

Но теперь их осталось два.

У Арчет не было никаких новостей. Джирал отказал ей в аудиенции, а Монаршие гонцы не желали разговаривать. Она сидела на одной из коек в камере и возилась с тряпичной куклой, которую подобрала с пола.

– У него есть сигнальная вспышка, – сказала она маджаку. – Вроде тех, которые мы использовали на войне. Если он ее запустит, мы увидим это из любой точки в городе.

– Ага, если она сработает.

Найденные в давно забытой канистре в Ан-Монале вместе с другими любопытными и, откровенно говоря, не идеальными кириатскими военными штуковинами, сигнальные вспышки никогда не отличались надежностью. Эгар вспомнил, как Флараднам выкрикивал отчаянные оскорбления в адрес одной из них и колотил рабочим концом о поручни корабля в Раджале, когда у него не получилось ее запустить.

– Большинство срабатывает, – быстро сказала Арчет.

Он бросил на нее хмурый взгляд. Сегодня полукровка казалась непривычно сосредоточенной, совсем не похожей на угрюмую и рассеянную женщину, с которой он привык жить за минувший год.

– Сейчас день, Арчет, – проговорил он терпеливо и разумно, стараясь не позволить чувству надвигающейся гибели укорениться в душе. – Если он все еще в Цитадели, ему придется провести следующие семь-восемь часов, прячась. А если он не в Цитадели, то…

Драконья Погибель пожал плечами. Отвернулся.

«Я видел свою смерть», – этого он ей не сказал. Но снова вспомнил раскаты грома на границе степных небес, кровь братьев на траве вокруг и зов, который привел его на юг. Вспомнил, как принял требования бога и попытался пробудить в себе близкое чувство. Изобразил подобие улыбки.

– Может, в этом все дело, – предложил он ей версию. – Он где-то прячется и ждет темноты.

– На побережье Раджала, – проговорила Арчет, тщательно подбирая слова, – он лежал в собственной крови и моче десять часов, изображая труп, и Чешуйчатые его не обнаружили, при том, что рептилии-пеоны вынюхивали выживших.

– Мне он говорил про шесть часов.

– Какая разница. Если он выжил целый день среди Чешуйчатых, разве может кучка надзирателей устроить ему серьезные неприятности?

– Ты забываешь про наших друзей, объятых синим пламенем.

Она пожала плечами.

– Ты же видел его в Бексанаре. «Они подыхают совсем как люди» – помнишь?

– Да что с тобой, Арчиди? – прорычал он, сам того не ожидая. – Ты чего, с кем-то потрахалась, что ли?

Она посмотрела на тряпичную куклу в руках.

– Я не верю, что он потерпел неудачу, только и всего. Он вернулся с побережья Раджала, вернулся из Кириатских пустошей и Виселичного Пролома. Он не дал нам всем погибнуть в Бексанаре. Несколько часов дневного света его не остановят.

Вскоре после этого она ушла, подгоняемая тюремщиком, который принес обед. Пообещала передать сообщение Имране, но Эгар понял, что передавать нечего. Он был необъяснимо зол на Имрану, и это чувство становилось тем хуже, что он явственнее понимал: сам виноват, раз не сумел вникнуть в правила игры. Он обманывал себя насчет того, что между ними было.

«Прошлого не вернуть, Эг, – она сидела лицом к нему в остывающей ванной. – Надо жить тем, что есть теперь».

В тот момент это не казалось предупреждением, но теперь, когда стало слишком поздно, он вспомнил эти слова.

«Скажи, чтобы не переживала», – в конце концов решился он, и Арчет кивнула, сохраняя бесстрастное лицо, а потом ушла, оставив его наедине с мыслями.

Он ел без особого воодушевления, половину еды на подносе оставил нетронутой. Немного похромал по камере, прислонился к окну и стал смотреть в темноту. Воспользовался ночным горшком. Схватил тряпичную куклу с того места, где ее оставила Арчет, и раздраженно швырнул об стену. Рухнул на кровать, о которой привык думать, как о своей собственной, и стал смотреть, как на каменном потолке проступает холодный бело-голубой свет Ленты.

«Надо жить тем, что есть теперь».

«В этом-то и проблема, Эг – твое „теперь“ скоро закончится».

«Ну давай, Гил. Тащи свою пидорскую задницу в седло, – он нацепил зыбкую улыбку, словно щит против нарастающего страха. – Не посылай меня на дерьмовую смерть, друг. Я не хочу умирать вот так».

Тюремщик пришел забрать его тарелку и ночной горшок, что было необычно в такое время ночи. Он приподнялся на кровати и кисло улыбнулся.

– Для гостей его императорской светлости можно и постараться, да?

Тюремщик уставился на него. Эгар подумал, что не припоминает этого человека по дням, проведенным в заточении, это было как-то…

«О нет!»

Он все понял по глазам пришельца за миг до того, как увидел нож. Неуклюже вскочил и бросился в сторону, а «тюремщик» кинулся на него.

– Мщу за кровь клана Ашант!

Крик был торжествующий, но с ликованием убийца поспешил. Нож прошел в паре дюймов от плеча Эгара и вонзился в матрас. Драконья Погибель вывернулся из-под нападающего и яростно стукнул его по почкам. Упал на пол, волоча раненую ногу, которая угодила под тяжелое тело распластавшегося «тюремщика». Увидел в дверях второго убийцу и лежащий на каменных плитах труп настоящего охранника.

– А, вас двое, – выплюнул он. – Ну, понятно.

Он выдернул ногу и пополз по камере на руках, задом наперед. Второй убийца бросился на него, но споткнулся о собственного товарища, который одновременно попытался встать с кровати. Это дало Эгару долю секунды, которая требовалась, чтобы встать на ноги. Он заорал им в лицо, пронзительно, как степной кочевник, схватил кресло, поднял и швырнул на обоих мужчин. Оно было тяжелое, замах получился не таким, как ему хотелось бы, но удар по лицам и рукам вышел сильный. Первый из нападавших снова упал на колени.

Второй только встряхнулся, зарычал и попятился. Судя по тому, как он держал нож, это была главная проблема Эгара.

«Только не дерьмовая смерть! Только не дерьмовая смерть!»

Как пение, как пульс в голове. Оно поднялось от самых подошв, и он ухватился за это чувство, будто за новое оружие. Присел на корточки и изобразил, словно что-то подбирает правой рукой. Убийца мрачно улыбнулся и бестрепетно отпрянул. Он знал, что делает – знал, что владеет единственным ножом в комнате. У него было время и возможность обернуть ситуацию себе на пользу. Он ждал, пока его спутник встанет.

– Ну давайте, – зарычал Эгар. – Хотите узнать, сколько стоит душа маджака? Гребаные вы бабы!

Он опять попытался схватить кресло, но более сообразительный убийца понял его движение и прыгнул наперерез. Момент был сложный: Эгар ударил раненой ногой, крякнул, почувствовав, как рвутся швы и снова открывается рана. Мужчина отскочил, Эгар ткнул его кулаком, зацепил крепкое плечо, не причинив серьезного вреда, но зато почувствовал, как нож горячо полоснул по ребрам. Отпрянул в сторону. На миг показалось, что он может добраться до открытой двери камеры, но другой убийца – теперь Эг видел, что он моложе, почти подросток – на трясущихся ногах поспешил встать на страже.

– Вот так, малый, – старший натянуто улыбнулся. – Не дадим ему уйти.

На мгновение все трое замерли, тяжело дыша. Более опытный убийца поднял клинок, словно обращаясь к Эгару с тостом.

– Кадрал велел мне не спешить, – проговорил он, совладав с дыханием. – Он просил, чтобы ты издыхал медленно. Готовься к боли, степная мразь.

– Ты, – Эгар и сам перевел дух, – слишком много болтаешь для убийцы.

«Нужно добраться до мальчишки».

Теперь понятно, как все провернуть.

– Двое на одного, с ножами, – Драконья Погибель сплюнул на пол. – Да еще и мальца долбаного с собой притащил.

Мальчик ринулся вперед, покраснев от ярости.

– Я из клана Ашант! – заорал он. – Прославлено наше имя! Ибо мои родны…

Эгар бросился вперед на полусогнутых ногах. Левой рукой подобрал куклу с пола и ею же схватился за нож мальчика. Тот неверно истолковал движение, думая, что Эгар целится в запястье. Ладонь Драконьей Погибели сомкнулась поверх тряпичной куклы на лезвии и крепко сжалась.

«Только не дерьмовая смерть!»

Сталь была острая – даже сквозь тряпки глубоко рассекла ладонь. Он зарычал мальчишке в лицо, сжал сильнее, дернул. Юный Ашант отпрянул и выпустил оружие. Лезвие застряло в стиснутом кулаке, воспользоваться им было некогда. Эгар ударил пацана локтем по физиономии и развернулся, скалясь от боли.

«Только не…»

Старший убийца был уже рядом. Он схватил Эгара за здоровую правую руку и вывернул ее. Шагнул вперед, и его клинок попал в цель.

Они стояли близко, как любовники.

– За Сарила Ашанта, – прошипел мужчина ему в лицо. – Славно имя его!

Эгар отпрянул, семеня, внезапно почувствовал себя отупевшим. Убийца его отпустил. Он опустил взгляд на свою рану, попытался отпустить нож в левой руке, но пальцы отказались разжиматься. Он прижал правую руку к тому месту на животе, где внезапно вспыхнуло пламя. Повернул ладонью кверху и увидел кровь. Посмотрел на мужчину, который его ранил.

– О, это не смертельно, – заверил тот и поднял нож. – Это ради боли. Если я пообещал медленную смерть, она такой и будет.

Эгар попытался собрать все силы. Но получилось лишь упасть спиной вниз на кровать. Он ударился затылком о стену и прикусил язык.

Странно, но эта боль была сильнее, чем от раны в животе.

– О да, присаживайся. Нам потребуется некоторое время.

Убийца медленно двинулся на него, ухмыляясь. Эгар забарахтался на кровати, не в силах подняться.

– Лучше подойди и посмотри на это, Джадж, – велел убийца мальчишке. – И нож свой забери. Не стоит и говорить о том, как ты облажался, да?

Парнишка издал болезненный, сдавленный звук. Убийца закатил глаза.

– Да ладно тебе. Только блевать не надо. Это же твоя гребаная ра…

– Сдается мне, мальчики, это измена.

Эгар вскинул голову, услышав голос. Убийца резко отвернулся от него к двери. Отшатнулся со странным пронзительным криком, хватаясь за что-то в глазу.

Эгар вытаращил глаза, не понимая, что происходит.

Арчет стояла у открытой двери камеры, прикрываясь парнишкой и держа его левой рукой поперек груди. Ей на предплечье текла кровь из его перерезанного горла. Лицом она прижималась к его голове, а ее правая рука была все еще выпрямлена после броска. В левой она держала обратным хватом еще один нож.

В свете лампы ее широко распахнутые глаза блестели огнем кринзанца.

Эгар смутно подумал, что никогда в жизни не видел более красивой женщины.

Арчет отпустила парнишку, и тот рухнул на пол, как мешок с тряпьем.

Она перешагнула через труп, наклонилась и на всякий случай перерезала горло второму убийце, хотя, судя по тому, как он дергался на каменном полу, это было излишне. Полукровка вытащила свой нож из его глазницы и посмотрела на Драконью Погибель.

– Как он сказал, «больно, но не смертельно»?

Эгар поморщился и шевельнулся, проверяя.

– Ага, не соврал. Ублюдок. Ты не хочешь вырвать эту штуку из моей руки?

Она уставилась на его сжатый левый кулак, окровавленную куклу и торчащий нож.

– Да как ты вообще… – тряхнула головой. – Не важно. Давай попробую.

Накрыла его руку своей, надавила, взялась за рукоять ножа и вытащила застрявшее лезвие. Эгар вскрикнул сквозь стиснутые зубы. Арчет отшвырнула оружие через всю камеру – туда, где лежал его мертвый владелец. Клинок со звоном упал на каменный пол, скользнул и остановился прямо перед пустыми глазами парнишки.

– Так, нам надо тебя заштопать. Идти сможешь?

– Через ту дверь? Смотри и учись, мать твою… – Он попытался встать и смог с трудом приподняться, упираясь одной рукой в стену. Поморщился, когда боль опять пронзила живот. – Откуда ты взялась так внезапно?

– Просто дурацкая суеверная удача, – мрачно ответила Арчет, вытирая свои ножи один за другим о штаны мертвеца. – Во всем виновата кровь моей матери. Я искала кого-нибудь, кто продает дурь, – ну, приспичило, ты понимаешь. Везде все закрыто. И тут какой-то старый хрыч-мистик с бородой у реки. Говорит, дескать, иди и проверь, как дела у друзей, пока не поздно. И по какой-то причине я пошла. Такие дела.

Эгар слегка пошатнулся.

– Очень мило с его стороны.

– Ага, знал бы ты, сколько он содрал с меня за крин, – Арчет спрятала все ножи и встала. Окинула взглядом бардак в камере. – Знаешь… когда Джирал услышит, что случилось, у него будет припадок. Прямо сейчас я не хотела бы быть членом клана Ашант.

– Точно, – Эгар перестал шататься, позволил пульсирующей от боли левой руке повиснуть, а правую прижал к дыре в животе. – А как там Гил?

Арчет отвернулась, ничего не сказав.

Покачала головой.