Читать книгу "Хладные легионы"

Глава двадцать девятая

Рингил Эскиат сошел по трапу «Славной победы, кою никто не ждал» и влился в яркую, буйную суматоху на причале. Солнечные блики, играющие на воде, вынудили его прищуриться. На юге половину неба занимал Мост Черного народа, словно оброненный на устье реки огромный кусок сумерек. Там было лучше, чем в миле вверх по течению от того места, где он высадился, но тенистая прохлада чувствовалась даже на расстоянии, манила и звала.

Ихельтет.

Однажды здесь ему вручили медаль.

– Комнаты, господин, комнаты! Перины из лебяжьего пуха и вид на грандиозные кириатские чудеса! Идите сюда!

– Свиное сердце на шпажках! Очень горячее! Ихельтетский деликатес, только что с углей!

– Бани, господин! Горячие бани. Вода благоухает всеми ароматами великого города!

Пробираясь сквозь толпу, он подумал: а запахи горячей смолы и стоков, которые сочатся меж сваями причала, в этих банях тоже есть?

– Хочешь поебаться, солдат?

– А обдолбаться хочешь? Чистейший фландрейн в городе, лучшие трубки. Попробуй ихельтетскую традицию.

Он чуть не поддался искушению – по крайней мере, последнее предложение звучало привлекательно. В свое время Рингил повидал хорошие курильни и сомневался, что грязный зазывала с пустым взглядом поведет его в похожее заведение. Но он также сомневался в том, что этот тип и его приятели настолько тупы, чтобы попытаться ограбить мужчину со шрамом от клинка на лице и наклонным крестом рукояти меча за плечом. Они предлагают фландрейн и, скорее всего, на самом деле дают возможность его покурить где-нибудь в прохладном темном месте.

Или, может, все-таки попытаются ограбить.

В этом солнечном и быстро текущем потоке утра Рингил обнаружил, что последняя мысль не вызывает у него возражений. Он плотно позавтракал на борту «Славной победы», под плащом висел полный кошель – госпожа Квилиен наотрез отказалась от возмещения при расставании, дескать, ты мне будешь должен, Рингил Эскиат, – и он вновь обрел силу, дышал полной грудью. Не чувствовал себя таким бодрым уже несколько месяцев.

Фландрейновая трубка или драка в переулке – он не откажется ни от того, ни от другого.

Впрочем, погрузившись в праздные размышления, он уже достаточно удалился от зазывалы, который стоял на прежнем месте и продолжал кричать о своем товаре текущей мимо толпе. Рингил шел вперед, смутно осознавая, что направляется к тени Моста и, как он припоминал, построенной рядом дешевой пивнушке для наемников. «Удачливый пони», что-то в этом духе – Эгару там всегда нравилось, хотя он не понимал почему. Обстановка паршивая, о достойном вине говорить не приходится, клиентура – сплошь несносные молодые люди, рвущиеся продемонстрировать свою отвагу из-за пролитой пинты. Кулачный бой каждый вечер и поножовщина каждую неделю – и то и другое было, в общем, гарантировано.

Тем не менее не помешает туда заскочить. Для пьяных выходок рановато, скорее всего, там будет тихо. Может, он сумеет почерпнуть какие-нибудь полезные слухи по поводу того, как идут дела в городе, много ли работы для наемных мечников, с кем об этом поговорить. По крайней мере, сможет поесть.

А потом надо припомнить дорогу к дому Арчет.

– Рингил Эскиат! Эй, герой!

На мгновение голос показался почти знакомым – ну да, он думал, оборачиваясь, что узнает человека, который его окликнул. Но ухмыляющаяся девица с серыми зубами, расслаблено прислонившаяся к изгибу стоящей на причале бочки для вина размером с осла, была знакома как одна из множества. Он видел таких в дюжине разных городов: грязный, туго зашнурованный корсет и рваная красная юбка были практически униформой. Накрашенные ногти обгрызены до мяса, узкие кольца на запястьях отягощают загорелые руки, на лодыжках звякают браслеты, босые ступни покрыты пылью и пятнышками расплавленной смолы. Она поймала его взгляд и наклонилась вперед, продолжая упираться локтями в изогнутую поверхность бочки. Потом одна рука скользнула в лохмотья юбки и сдвинула их так, чтобы выставить длинное бледное бедро. Щепка-зубочистка переместилась из одного угла гнилой улыбки в другой, приподнятая быстрым язычком. Ей было всего лет четырнадцать.

– Ты меня знаешь? – опасливо спросил он.

– А кто не знает, почтенный сир? Победитель Виселичного Пролома, спаситель северных городов, демлашаранский убийца драконов. Мы перед тобой в неоплатном долгу.

– Это был всего один дракон.

Она проигнорировала возражение, будто ее слова были строчками, которые следовало продекламировать, а он – плохим партнером на сцене, забывшим роль.

– У меня для тебя послание, Драконья Погибель.

Он окинул ее взглядом с головы до пят.

– Что-то не похоже.

– Тебя ждут в Храме Красной Радости. Не затягивай с этим. Там все прояснится.

– Боюсь, я…

– А твоя подруга ждет наверху. – Она взмахнула рукой куда-то вверх, мимо его плеча.

Это был такой старый и проверенный трюк – вокруг кишели карманники и разбойники! – что он заранее согнул запястье, готовый выхватить драконий кинжал, когда посмотрел в указанную сторону. Он был готов подраться и с нетерпением ждал ответных действий сообщника девчонки – какого-нибудь беспризорника с его жалкими приемчиками, какими бы они ни б…

– Рингил! Рингил!!!

Голос Арчет.

На пристани царил шум и вопили чайки, так что он, возможно, не услышал бы ее, если бы девчонка не показала направление. Он прикрыл глаза от солнечного света и заметил Арчет, прислонившуюся к ограждению верхней палубы какого-то нелепого плавучего борделя, похожего на выложенный слоями самый большой в мире пирог к Падрову дню. Каждая деталь щеголяла вычурной отделкой, в большинстве окон на нижней палубе блестели настоящие стекла, а кое-где – натуральные витражи в девять оттенков невообразимого богатства. Трап был маленький, изящный, с резными поручнями – такой стиль не очень сочетался с наемными алебардщиками, которые его караулили. Их было четверо, крепких и с сединой в волосах; время от времени они жестко отпихивали прохожих, если те оказывались слишком близко. Внешность у них была такая, что никто не хотел связываться.

– Эй, Рингил, послушай! – Арчет поспешно замахала руками. – Стой там, я сейчас спущусь.

Она исчезла, словно кто-то оттащил ее от перил за шиворот. Он вдруг понял, что улыбается от чистейшей радости, щекочущей нутро, которую не испытывал, кажется, целую вечность. Повернулся, чтобы поблагодарить шлюху с пристани, полез под рубашку за монетой.

Но увидел только потертый дубовый изгиб винной бочки. Никакой девчонки с гнилыми зубами. Рингил стоял и хмурился, глядя на то место, где она только что была, пока из толпы внезапно не появился озабоченный торговый агент.

– Ага! Это же вы владелец, господин? Тайлен Марч? С «Кары мараганов»?

Рингил покачал головой и пнул бочку сапогом, проверяя, не качнется ли – вдруг она на самом деле пустая, и в ней спрятана потайная дверь. Но догадки оказались неверны.

– Не-а.

Агент колебался.

– Так вы покупатель? Я могу предложить хорошую цену, прямо с причала, если…

– Вы видели девушку, которая опиралась на эту штуку? – спросил Рингилг. – Всего пару секунд назад. Она тут работает? Волосы, крашеные хной, кремовый корсет?

Агент скривился в благочестивом отвращении.

– Нет. Я ее не видел.

– Да ведь она была прямо тут. Вы не видели, куда она пошла?

Ихельтетец расправил плечи.

– Я не посредник шлюх, господин, и буду вам благодарен, если вы не станете считать меня таковым. Вы сейчас в Ихельтете, а не в каком-нибудь из пиратских городов.

«Я и не знал, что у меня такой сильный акцент».

А потом Арчет внезапно выскочила из-за его спины и, смеясь, втиснулась между ним и агентом, схватила за руку.

– Рингил! Ах ты, вероломный засранец! Что здесь делаешь? Уже угодил в неприятности? Как давно ты в городе?

Он увидел, что она бросила на агента предостерегающий взгляд. Зря беспокоилась. Тот уже опознал в ней кириатку и попятился, как поэт, которого попросили помыть посуду. Рингил окинул пеструю и беспокойную толпу самодовольным взглядом.

– У нас тут приключилась… – Впрочем, разве оно того стоило? Они с Арчет сжали друг другу руки, придвинулись. – Я тоже рад тебя видеть, сучка бессмертная. Твоя лодка?

– Моего друга. А что?

– А-а… нет, ничего.

– Идем, я вас познакомлю. – Она повела его к трапу. Алебардщики с неохотой его пропустили, выказывая явное недоверие. – И все-таки, как ты здесь очутился? Я думала, ты вернулся домой, там тебя ждали хорошее вознаграждение и счастливый конец истории. Что случилось? Семейное воссоединение не сложилось?

– Как-то так, да.

– Тебе, случаем, работа не нужна?

Рингил посмотрел на Арчет. Она не шутила.

Шанта ему понравился с первого взгляда.

В морском инженере было что-то от ученого: замысловатый склад ума, готовность согласиться с возможностью чего-то – чего угодно! – независимо от того, насколько оно вероятно. В такие моменты его глаза загорались, и взгляд устремлялся вдаль, словно он смотрел на угли костра. Можно было сидеть и наблюдать, как он дрейфует, удаляясь от реального мира, покоряясь течениям в собственной голове.

«Совсем как кириат».

Впрочем, по правде говоря, у Черного народа эта черта граничила с безумием. Грашгал и Флараднам, оба были склонны так отключаться от скучных разговоров, сбивая собеседника с толку, иной раз на несколько минут, чтобы потом вернуться на Землю, изрекая обрывки мистической чуши, от которой в реальном мире было маловато пользы. Рингил однажды видел, как с Грашгалом это случилось посреди битвы. Пришлось вытаскивать его чрезвычайно быстро, чтобы их обоих не прикончили.

Он рассеянно спросил себя, до какой степени это сходство, склонность к погружению в глубокую задумчивость, стали причиной того, что Арчет сильно привязалась к старику.

– Разумеется, ваш опыт в Олдрейнской реальности – так называемых Серых Краях – лишь подкрепляет то, что Кормчий поведал о Призрачном острове. – Шанта размышлял: сложив скрюченные пальцы домиком, устремил рассеянный взгляд в промежуток между ладонями. – Если двенды и правда чувствуют себя как дома в местах, где реальность не сковывают известные нам законы природы, нет причин, которые мешали бы им время от времени утаскивать за собой целые куски такой территории.

– Да, и если народ моего отца сражался с ними, там должны быть технологии, позволяющие противостоять двендам. Раз Призрачный остров может существовать, может и Ан-Кирилнар.

Рингил нахмурился. Он не слышал такого пыла в голосе Арчет уже лет десять. И, судя по тому, какой у нее был взгляд, когда она наклонилась вперед, это не действие кайфа. Что само по себе примечательно. Похоже, перемены витали в воздухе.

– Зависит от обстоятельств. – Шанта возвращался из своего глубокомысленного транса. – Но мы говорим об очень твердолобых типах, а сука Нетена Грал обставит любого мужика. Нам понадобится что-то посерьезнее предположений, чтобы заставить их раскошелиться.

След улыбки коснулся рта Арчет.

– Думаю, эту часть я оставлю Анашаралу.

Рингилу показалось, что тень, в которой они сидели, на миг стала гуще. Кормчие ему никогда не нравились.

– Где ты его держишь? – спросил он.

– У меня дома. – Арчет махнула рукой в сторону перил и сверкающего на солнце города за ними. – Мы держали его во дворце, но Джирал обнаружил, что Анашарал может передвигаться, и пришлось принять меры.

– Струсил, значит.

Махмаль Шанта взглянул на Рингила с ожившим интересом. Арчет это заметила и ощутила легкую тревогу.

Но пришлось согласиться. Джирал и впрямь перепугался как ребенок.

«Эта штуковина может ходить?! – Император широко распахнутыми глазами уставился на нее во мраке башни. – У нее есть ноги?! Какого хрена ты притащила ее ко мне во дворец?»

Не было смысла его успокаивать или пытаться изложить свои наблюдения и выводы о том, что даже если Анашарал может ходить, далеко уйти не в силах. Или что в конце концов существо, способное подслушивать разговоры, находясь от говорящих на неизвестном удалении, не нуждается в том, чтобы куда-то ходить ради достижения своих целей, какими бы они ни были. Вместо этого она промолчала, а потом распорядилась: Нойал Ракан и его люди должны сопроводить группу доверенных рабов-носильщиков к ее дому; Кормчего надлежало завернуть в мешковину и погрузить на невзрачную повозку, запряженную ослом, вместе с кучей кириатского хлама, добытого в одном из подвальных хранилищ дворца. Новая партия сырья для чернокожей чокнутой, чтобы размышлять и разбивать кувалдой. Она заработала себе репутацию – никто не усомнился бы, что все именно так.

– Император, – предостерегающе произнесла она, – считает, что этим надо заниматься подальше от дворца. Мы же, в конце концов, пытаемся поощрять дух независимого предпринимательства.

Шанта хмыкнул.

– С этим, поверь мне, не будет никаких проблем. Проблемы возникнут с тем, как не дать этому самому независимому духу разлететься в полдюжины разных направлений одновременно, обгоняя ветер, да еще с разорванными парусами.

– Рингил?

Он изучал ногти.

– Думаю, я смогу их обуздать. Они же кучка торгашей, верно?

– Теперь – да. – В голосе Шанты слышались отголоски юмора. – Но кое-кто пришел в торговлю непростым путем. Шенданак поначалу резал глотки путешественникам на перевале Дхашара и продавал их скакунов с аукциона. Заполучил имперский контракт на поставку лошадей как раз вовремя, чтобы избежать виселицы. В глубине души он по-прежнему в большей степени маджакский бандит, чем имперский гражданин.

– Ну, с такими я справляюсь неплохо. – Рингил подмигнул Арчет. – А как Драконья Погибель поживает в цивилизованном мире?

– С ним все хорошо, – подытожила Арчет. – Но в последнее время он какой-то дерганый.

– Не могу дождаться встречи со старым негодяем.

– Возможно, для этого тебе придется перебраться через парочку гаремных стен. – Арчет знала, что сказанное прозвучало сварливо, но ничего не могла с собой поделать. Она не выспалась, страдала без кринзанца и Ишгрим – все навалилось разом. И она видела, как Эгар смотрел на Ишгрим, пару раз ловила его на этом. – У него по-прежнему главный интерес в жизни – потрахаться. Он, скорее всего, разбил лагерь на холме поблизости от особняка подруги.

Шанта любезно подождал, пока они закончат сплетничать.

– Еще у вас могут возникнуть проблемы с Капталом и Тандом. С Тандом – потому что он презирает Шенданака, а с Капталом – потому что он тоже начинал на дне общества и не распрощался с ним до конца. Он взбесится, оказавшись в одной комнате с аристократами вроде Грал и Ньянара.

Рингил пожал плечами.

– Я такое уже видел: простолюдины презирают аристократов, аристократы презирают простолюдинов. Звучит не хуже, чем любой другой отряд, которым мне доводилось командовать.

– Да, мой господин Эскиат, но осмелюсь напомнить, что ты командовал солдатами – людьми, которые понимают строгость и дисциплину воинской службы.

Он вспомнил отряд наемников, которыми командовал, а затем бросил в окрестностях Хинериона. Спрятал улыбку. Морской инженер, при всей его очевидной мудрости в других областях, явно не имел ни малейшего понятия о людях, посвятивших себя войне.

– Солдаты бывают разные, господин Шанта. – Улыбка все-таки вырвалась наружу. – Я обуздал немало непокорных ублюдков и выжил, чтобы об этом рассказать. Ваши аристократы будут в безопасности в моей тени.

– Как раз аристократы меня и тревожат, Гил. – Арчет бросила на него предостерегающий взгляд: «Не борзей». – Людей вроде Шенданака и Каптала можно подчинить – они понимают чужую волю, знают толк в лидерстве. А вот с шестью веками тщательного отбора и растущих привилегий справиться потруднее.

– Что ж, – Рингил напустил на себя придворно-высокомерный вид, и вышло замечательно. – Осмелюсь напомнить, моя госпожа, что у меня тоже благородная родословная.

На этот раз Махмаль Шанта усмехнулся.

– Я в этом не сомневаюсь, мой господин. Но, боюсь, дворянский титул, полученный на севере, здесь не воспримут так же, как дарованный императором.

– По материнской линии, – сказал Рингил, продолжая играть роль рассерженного аристократа, – я веду свой род напрямую от самых благородных, э-э, беженцев из Империи.

Ответом стала неожиданная тишина.

Шанта взглянул на Арчет. Она пожала плечами.

– Ну да. Видимо, они были изгнаны во время Ашнальской схизмы, как многие другие.

– Да. Я… думал… – Морской инженер повернулся к Рингилу и восторженно пригляделся. – Что-то в вашем лице… скулы, форма носа… да, конечно, в этом все дело. Конечно. И цвет кожи… идеально!

Рингил ответил слабой улыбкой. С его точки зрения, происходящее сильно смахивало на оценку товара на рынке рабов. Но он заметил, как Арчет покачала головой, и изо всех сих постарался не подпустить стали в голосе.

– Рад заслужить ваше одобрение, господин Шанта. Что ж, раз мое лицо вам так понравилось, вероятно, мне не придется разбивать лица другим аристократам, чтобы добиться от них поддержки.

– О, не вопрос. – Шанта сдавленно фыркнул, потирая узловатые старые руки, словно намыливая их. Он, похоже, не заметил внезапного раздражения в голосе Рингила. – Не переживайте, господин Эскиат, мы состряпаем из этого отличную историю, да-да, отличную. В Ашнальские годы рушились целые династии. Мы можем закачать в ваши вены столько ихельтетской знатной крови, сколько захотим. Сами увидите. Не успеем мы закончить, как Грал и Ньянар уткнутся лбом в пол.

Рингил переглянулся с Арчет. Улыбнулся – на этот раз искренне. Было просто невозможно не поддаться энтузиазму старика.

– Рад это слышать. И когда вы хотите познакомить меня с этими милостивыми господами и дамой?

Шанта немного подумал.

– Лучше немного отложить представление. Я хочу всерьез обдумать, какую родословную мы вам припишем, прежде чем начнется заварушка.

– Да и твой тетаннский надо бы довести до ума, – без обиняков заявила Арчет.

– В то же время, я считаю, нам не следует откладывать предварительные встречи. В Демлашаранском мятеже наблюдается затишье, северные провинции стабильны – по крайней мере пока, – а отношения с восточным соседом, Шактуром, теплые. Но все может измениться, и раньше, чем кто-либо из нас ожидает. Твой Кормчий выбрал благоприятный момент для прибытия, Арчет, и я думаю, надо этим воспользоваться.

– Значит, нам понадобится Ракан – по крайней мере, для начала.

Рингил моргнул. Ракан?

– Подозреваю, – задумчиво произнес Шанта, – что в Ракане ты будешь нуждаться всегда, несмотря на нашего друга. Трон Вековечный представляет императора символически и фактически. Они поклялись ему служить. Не думаю, что его светлейшее величество благосклонно отнесется к их исключению из предприятия.

– Я тоже поклялась ему служить.

– Хм.

Рингил почувствовал между этими двумя нечто, чем они еще не удосужились поделиться с ним. Он прочистил горло.

– Этот Ракан. Он как-то связан со стариной Файлехом?

Арчет рассеянно кивнула.

– Это его младший брат. Повысили после гибели Файлеха. Он должен командовать гвардейцами в экспедиции, но Махмаль не думает, что он справится.

– Он не справится, – мрачно сообщил Шанта.

– Ну да, понятно – если это так, Махмаль, я не вижу, как действовать дальше, – в голосе Арчет читалось растущее раздражение. Еще Рингил будто уловил невысказанное «сегодня я без крина» в ее интонациях. – Если мы попытаемся начать так рано, как ты хочешь, все быстро превратится в бардак.

– Это цена, которую придется…

– Ага, только выходит дороже, чем ты…

– Арчет, оно того…

– Да это же гребаная загад…

Рингил громко откашлялся. Оба заткнулись и уставились на него. Он снова попробовал улыбнуться. М-да, не помешает отработать это дело как следует, пока есть время.

– Все замечательно, – сказал он. – Вот как обстоят дела. Замечательно.

Глава тридцатая

Они расплатились с лодочником в Гавани Пророка. Шкуру реки испятнал свет Ленты, с поднятых весел капала вода. Монеты, отсчитанные в мозолистую ладонь, звякнули и тускло блеснули. Разобравшись с оплатой, лодочник немедленно и без единого слова отчалил – он, судя по виду, все еще пребывал в дурном настроении. Они проследили за тем, как речная мгла поглотила его, а затем осторожно поднялись по зеленоватым скользким каменным ступенькам гавани. Наверху располагался торговый квартал, пустынный в предрассветных сумерках: лавки и склады, аукционные залы и конюшни закрыты; то тут, то там мелькнет фонарь сторожа, но в остальном никаких признаков жизни. Они проскользнули в лабиринт темных улиц и ушли.

Никто их не преследовал.

«По крайней мере, ты никого не заметил».

Эгар ничего не сказал остальным, но внутри у него от беспокойства будто ворочалась змея. Год назад в Эннишмине они сбежали от двенд, и он видел, как по берегам реки синим пламенем мерцали преследующие их разведчики, молча наблюдая за проплывающей мимо лодкой. Большую часть пути вниз по течению от Афа’марага он провел, высматривая то же самое, но ничего не увидел. Означало ли это, что они в безопасности? Драконья Погибель не имел ни малейшего понятия.

Он поймал себя на сожалении, что рядом нет Рингила. Он скучал по той язвительной и себялюбивой манере, в которой этот педик анализировал собственные поступки, и по его книжному остроумию.

Гил бы знал, как поступить.

Он встряхнулся. «Ну же, Драконья Погибель. Мало того, что теперь ты позволяешь Имране почти все время думать за себя. Теперь еще понадобился гребаный педик, чтобы с этим делом разобраться? В следующий раз, того и гляди, попросишь, чтобы он тебя раздел».

Он сделал над собой усилие. Если Пашла Менкарак якшается с двендами, думая, что вступил в святое общение с ангелами, Эгара подмывало пустить все на самотек. Он немало заплатил бы за удовольствие поглядеть на рожу Менкарака в тот момент, когда «ангелы» сбросят чары, которыми себя окутали, и покажут истинную суть. Может, они ринутся по коридорам Цитадели и каждому гребаному надзирателю в ее стенах оторвут руки и ноги. Может, насадят все жреческие башки еще живыми на пни, как сделали со своими жертвами в Эннишмине.

(Увиденное на болотах время от времени становилось причиной ночных кошмаров Эгара.)

Право слово, тяжело переживать из-за такого исхода. И он точно заставит Цитадель оставить Арчет в покое.

Они отыскали открытую таверну: на столах слабо мерцали свечи, утопая в собственном размягчившемся воске, из клиентов осталось несколько сонных пьяниц, а в углу пара шлюх с сутенером подсчитывали выручку за ночь. Харат отправился к барной стойке, чтобы заказать всем по кружке вина с пряностями, а Эгар устроился за пустым столом напротив девушки и вперил в нее пристальный взгляд, как на проблему, которую следовало решить.

Собственно, ею она и была.

– У тебя кровь идет, – тихо проговорила девушка.

Это было напоминание, в котором он не нуждался. Рана на бедре при каждом шаге пульсировала, но кровотечение будто остановилось, пока они плыли вниз по течению. Другие раны были поверхностными – борозды и царапины, не хуже тех, какие могла бы оставить коварная шлюха, попытавшаяся ограбить клиента. В памяти всплыла старая пословица: «Чем меньше внимания уделишь ране, тем быстрее она заживет».

– Привык, – проворчал он. – Что мне с тобой делать, девочка?

– Все, что захочешь, – ответила она тем же тихим, невыразительным голосом. – Теперь я твоя.

– Ага, – он потер глаза. – Точно.

Очевидным выходом было взять ее к Арчет. Но…

Появился Харат с вином, уже еле теплым. Некоторое время они сидели молча, потягивая выпивку, обхватив ладонями почти остывшие кружки. Вскоре подошла служанка и поставила на стол тарелку с нарезанной вяленой рыбой. Харат набросился на еду.

– Так что ты собираешься с нею делать? – спросил он, будто девушка не сидела рядом.

– Это не твоя забота. А вот что надо сделать тебе, так это вернуться в свою комнату, заплатить аренду и не высовываться. Я через пару дней приду с остальными твоими деньгами.

– Переживаешь из-за этих демонов, да?

– Нет.

Харат, не переставая жевать, задумчиво кивнул.

– Переживаешь, что они нас выследят?

– Ты глухой?! Я же сказал, нет. Не переживаю.

Ишлинак дернул подбородком.

– Сказал, но что-то непохоже.

Эгар набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Посмотрел на тыльную сторону своих ладоней. На левой была глубокая царапина, которую он раньше не замечал.

«Отлично…»

– Ну ладно. Это серьезное дерьмо, – наконец признался он не только ишлинаку, но и самому себе. – Цитадель играется с вещами, в которых не смыслит ни хрена. Да и я в них не смыслю. Но этим занимаются черные шаманы. Это ночная магия.

– Да что ты говоришь?! – прошипел юноша и перегнулся через стол. – Трупы – моей гребаной родни, скаранак – восставшие из мертвых после того, как мы их прикончили! Безликие воины, окутанные молниями! Ночная магия, значит? А ты уверен?

– Говори тише.

Обвиняющий палец ткнулся ему в лицо.

– Ты обещал, что мы не будем убивать моих…

Эгар схватил Харата за запястье и с грохотом прижал руку к столу.

– Я кому сказал, мать твою, говори тише.

Они уставились друг другу в глаза, и Эгар напряг предплечье, когда юноша попытался высвободить руку. Борьба длилась и длилась, изнуренные предшествующим сражением мышцы ныли. Он держался. «Делай вид, что тебе легко. Блефуй». Он чуть наклонил голову, словно задавая вопрос. Не отвел взгляд. Незаметно наклонился и сильнее прижал руку ишлинака. Харат еще разок дернулся и сдался, попытался отпрянуть. Эгар выждал еще пару секунд для гарантии, а потом разжал хватку.

– Тебе заплатили, маджак. – Он говорил медленно, ровным тоном, пряча в паузах между словами то, как сильно ему надо отдышаться. – Иногда все идет не по плану. Уж этому ты должен был научиться в Демлашаране.

Харат в ответ бросил на него угрюмый взгляд.

– Они были моими друзьями.

– Да что ты? Насколько помню, когда я пришел к тебе, ты решил, что эти так называемые друзья подослали меня с убийством. Забыл?

– Ты сказал…

– Я знаю, что я сказал. Я понятия не имел, что мы там найдем. Теперь битва закончена, ты живой, и твой кошель полон. Неплохой итог для наемника. Так что захлопни пасть и дай мне подумать.

Тишина. Они сидели молча, позволяя ему думать.

Итак, очевидным выходом было взять ее к Арчет.

Точно.

Однако Цитадель теперь будет наблюдать за домом Арчет усерднее прежнего, к тому же незаметно.

«Пару дней назад, возможно, ты провел бы ее незаметно мимо старого кордона, и никто не понял бы, что случилось. Но это было до того, как ты решил ради забавы переломать кости и начистить рыло кой-кому. Теперь они расставят по бульвару шпионов в нищенских лохмотьях и, вероятно, соглядатаев с подзорными трубами в верхних комнатах через улицу. Поди разбери, кто и откуда следит.

Отличная работа, Драконья Погибель».

Он скривился.

«Ну, можно все равно попробовать – закутать ее с ног до головы. Не то чтобы здесь это кого-то удивило».

Но, едва придумав такой план, Эгар сразу понял: шансов нет. Цитадель будет искать любые пути опозорить Арчет, а про ее вкусы шептались повсюду. Прибытие еще одной женщины, как бы она ни была одета, лишь разожжет пламя сплетен. Они точно дойдут до Менкарака, и если надзиратель соединит одно с другим – маджакского наемника, загадочную женщину и двенду с ранами от копья-посоха, да исчезнувшую рабыню из Афа’марага…

Нет. Про дом Арчет придется забыть.

«Но ведь можно…»

Эгар бросил на молодого человека взгляд и увидел, как тот пускает слюни на девушку, словно уличный пес, перед которым поставили миску свежих потрохов. Отбросил идею, не дав ей толком сформироваться. Он не был уверен, что ишлинак не ввяжется в неприятности сам в ближайшие дни, что уж говорить про чью-то безопасность. Харат, с набитым кошельком и раздутым после их приключений и благополучного бегства самомнением…

В лучшем случае он возьмет ее силой – дескать, такова плата за услугу. Может, вынудит ее с криками убежать прочь по улице. В худшем, будет таскать по всем пивным в городе, демонстрируя другим наемникам и рассказывая байки за пивом.

«Забудь об этом, Драконья Погибель. Идея еще хуже, чем дом Арчет».

На мгновение он задумался о Дархане, может, о каком-то товарище Дархана из Объединенных иррегулярных войск…

«Не упирай слишком сильно на то, что мы одного роду-племени».

Слова его старого наставника, прозвучавшие под утренний грохот тренировки с копьями. Эгар вспомнил, какой у Молота был изучающий взгляд.

«Ты идиот, Драконья Погибель, вот что я пытаюсь сказать. Ты и твои понятия о преданности… В один прекрасный день они тебя погубят».

Он вдруг понял – и от этого ощутил озноб, – что на самом деле больше не знает Дархана, и, вероятно, никогда не знал этого человека, потому что сам давным-давно, целую жизнь назад, назначил его на роль сурового старшего брата, когда явился в этот город желторотым простофилей.

«Ты отсутствовал слишком долго, Драконья Погибель. – Он знал, что это правда – чувствовал истину, безжалостную и глубокую, как лезвие топора, дошедшее до кости. – Времена меняются, и люди вместе с ними. Это не тот город, который ты помнишь.

Ты здесь совсем один».

Внезапно доверить Дархану девушку вместе со всей историей показалось не очень хорошей идеей.

Значит, остался всего один вариант.

Он отправил Харата домой. «Сиди тихо, жди вестей». Сомневался, что молодой человек продержится больше, чем пару дней, но, возможно, этого хватит.

– Что ты теперь со мной сделаешь? – спросила девушка, когда дверь таверны захлопнулась позади ишлинака.

– Отведу к другу, – ответил Эгар.

Снаружи ночь уже посветлела, сделалась серой, но до рассвета оставалось пару часов, а улицы были пусты, как и прежде. Эгар постоял немного, проверяя, нет ли нежеланных свидетелей в дверях и окнах. Никого не увидел и знаком велел девушке выходить. Она прихрамывала, берегла левую ногу. Он впервые после побега из храма заметил, что она босиком, и ее ступни все еще в речной грязи. Трудно понять, была ли там кровь. Заметив, куда он смотрит, она сжала губы. В ее глазах опять мелькнула паника.

– Все в порядке, – проговорила она дрожащим голосом. – Я могу идти, я в порядке.

– Как тебя зовут? – мягко спросил он.

– Меня называют Нил.

– Славно. – Он взглянул на небо. – Послушай, Нил, нам надо спешить. Я хочу увести тебя с улиц до рассвета. Последний рывок, просто не отставай от меня. Сможешь?

Она напряженно кивнула.

– Тогда пойдем.

Они шли по пологим улицам вверх, к дворцовому кварталу, и, несмотря на хромоту, Нил сдержала слово. Она не отставала, в отличие от некоторых имперских новобранцев, с которыми ему приходилось иметь дело в прошлом. Эгар почувствовал, как напряжение в нем ослабевает, по мере того как они поднимаются. С приближением к вершине холма, окрестности становились все более благоприятными и шансы нарваться на неприятности падали. Здесь, наверху, патрули правоохранителей встречались часто и были вымуштрованы, не вымогали взятки или одолжения. Граждане и рабы занимались своими делами с уверенным видом. А если где-то рядом и рыскали преступники, они наверняка были умны и действовали согласно тщательно продуманным планам, которые не подразумевали случайных уличных ссор.