Текст книги "Магнус Чейз и боги Асгарда. Меч Лета"

Глава 44. Младший получает в награду мешок слёз

СЭМ ВЫБРАЛА именно эту минуту, чтобы наконец присоединиться к нам. Она пробралась сквозь толпу, кутаясь в хиджаб так, что лица почти не было видно. Одежда у неё была вся в саже, будто она просидела ночь в печной трубе.

Я уже хотел заорать, где её носило, но тут заметил, что под глазом у Сэм красуется синяк, а губа распухла.

– Что случилось? – спросил я. – Ты в порядке?

– Подралась немного, – ответила она. – Пустяки. Не отвлекайся, сейчас судьи будут оценивать работы.

Зрители столпились вокруг двух столов на краю поля, где были выставлены плоды трудов Младшего и Блитцена. Блитцен стоял, заложив руки за спину, и вид имел весьма уверенный, невзирая на лопнувшие подтяжки, грязную рубашку и мокрую от пота шляпу.

У Младшего было разбито в кровь всё лицо, и он едва стоял, цепляясь за свои ходунки. Взгляд у него был как у серийного убийцы после трудного рабочего дня.

Набби и остальные судьи расхаживали вокруг столов, изучая изделия соперников и делая пометки в своих планшетах.

Наконец Набби повернулся к зрителям, выгнул дугой свои неподражаемо гибкие брови и попытался улыбнуться.

– Итак, – сказал он. – Спасибо, что пришли на эти состязания, спонсором которых выступает «Таверна Набби», всем тавернам таверна, построенная руками Набби, таверна, где вы можете попробовать «Портер Набби» – пиво, отведав которого, вы уже не захотите никакого другого. Сейчас наши соперники представят свои творения, созданные в первом туре. Блитцен, сын Фрейи, прошу!

Блитцен указал на первое из своих изделий:

– Это утка.

Набби заморгал:

– И… для чего она?

– Если нажать ей на спинку… – Блитцен нажал, и утка раздулась как испуганная рыба-ёж, став втрое больше, – она превращается в большую утку.

Второй судья задумчиво поскрёб подбородок, скрытый буйной растительностью:

– И всё?

– Ну да, – кивнул Блитцен. – Я назвал её «Саморасширяющаяся утка». То, что нужно, если вам нужна маленькая металлическая утка. Или металлическая утка побольше.

Третий судья повернулся к своим коллегам:

– Украшение для сада? Тема для разговора? Приманка?

Набби кашлянул:

– Спасибо, Блитцен, сын Фрейи. Теперь твой черёд, Эйтри Младший, сын Эдны. Что ты создал в первом туре?

Младший вытер залитые кровью глаза и поднял расплющенный металлический цилиндр, из которого торчали какие-то пружины и клапаны.

– Это самонаводящаяся противотролльная торпеда! Будь она цела, она могла бы уничтожить любого тролля в радиусе полумили! И её можно было бы использовать снова и снова!

Толпа восхищённо загомонила.

– А она работает? – спросил второй судья.

– Нет! – признал Младший. – Но если бы работала…

– Однако она не работает, – перебил третий. – Так что собой представляет твоё изделие по факту?

– Бесполезный металлический цилиндр! Последний удар молотком разрушил весь мой труд! – прорычал Младший. – Но я не виноват!

Судьи посовещались и сделали какие-то пометки в планшетах.

– Итак, в первом туре, – подвёл итог Набби, – мы имеем саморасширяющуюся металлическую утку против бесполезного металлического цилиндра. Пока что разрыв между соперниками невелик. Блитцен, что ты создал во втором туре?

Блитц с гордостью продемонстрировал своё кольчужное изделие:

– Бронегалстук!

Судьи, как по команде, опустили свои планшеты:

– Что?!

– О, бросьте! – Блитцен повернулся к публике. – Кому-нибудь из вас доводилось попадать в неудобное положение, когда вы не могли подобрать подходящий галстук к бронежилету?

Какой-то гном в задних рядах поднял руку.

– Вот видите? – воскликнул Блитцен. – Этот галстук – не только модный аксессуар, но и отличная защита от пуль, вплоть до калибра семь шестьдесят два. А кроме того, его можно носить и как шейный платок!

Судьи нахмурились, однако на часть зрителей это произвело впечатление. Они задумчиво оглядывали свои рубашки, явно размышляя о том, как сильно их костюму недостаёт кольчужного галстука.

– Теперь ты, Младший. – Набби повернулся к старому гному. – Каково твоё второе творение?

– Чаша Бесконечности! – Младший указал на бесформенный ком металла. – Вмещает бесконечное количество жидкости, что незаменимо в путешествиях по безводным землям.

– Э… – Набби ткнул в ком авторучкой. – Похоже, она слегка разбита.

– Всё опять этот дурацкий слепень виноват! – запротестовал Младший. – Ужалил меня прямо между глаз! Из-за треклятого насекомого моё великолепное изобретение превратилось в груду шлака!

– Груда шлака. – Набби черкнул в планшете. – Блитцен, расскажи о своём третьем произведении.

Блитцен поднял на всеобщее обозрение изделие из большого отреза металлической ткани.

– Кольчужный жилет! Для ношения с кольчужным костюмом-тройкой! Или, если предпочитаете одеться менее официально, можете сочетать его с джинсами и стильной рубашкой.

«И щитом», – жестом предложил Хэртстоун.

– Да, и со щитом, – добавил Блитцен.

Третий судья наклонился вперёд, вглядываясь:

– Пожалуй, какую-никакую защиту он обеспечит. От удара ножом на дискотеке, например.

Второй судья сделал какую-то пометку:

– А волшебные свойства у него имеются?

– Нет, – признал Блитцен. – Зато он двусторонний: снаружи серебряный, внутри золотой. Чтобы сочеталось с украшениями и доспехами, можно…

– Ясно, – кивнул Набби и тоже что-то отметил в планшете, после чего повернулся к Младшему. – А твоё последнее творение, почтенный?

Младший сжал кулаки и затрясся от злости:

– Это нечестно! Я ещё ни разу не проигрывал в состязаниях. Вы всё знаете, на что я способен. Блитцен, этот выпендрёжник, вечно сующий нос куда не просят, как-то умудрился уничтожить мои…

– Эйтри Младший, сын Эдны, – перебил Набби. – Каково твоё третье изделие?

Старый гном нетерпеливо махнул рукой в сторону горна:

– Моё третье изделие там! И какая разница, что это было, если сейчас это всего лишь кипящая лужа гудрона!

Судьи собрались в кружок посовещаться. Публика тихо топталась вокруг, сгорая от нетерпения.

Наконец Набби повернулся к зрителям:

– Определить победителя было нелегко. Тщательно взвесив достоинства лужи гудрона, груды шлака и бесполезного металлического цилиндра по сравнению с достоинствами кольчужного жилета, бронегалстука и саморасширяющейся утки, мы присуждаем победу в состязании Блитцену, сыну Фрейи!

Зрители зааплодировали. Кто-то растерянно ахнул. Одна гномиха в костюме медсестры – должно быть, Бемби, всем гномьим сиделкам сиделка, – упала в обморок.

Хэртстоун на радостях принялся скакать, делая волну концами своего длинного шарфа. Я обернулся, чтобы найти Самиру – она скромно стояла в задних рядах.

Младший хмуро таращился на свои кулаки, словно пытаясь решить, не треснуть ли ими себя по голове.

– Ладно, – прорычал он. – Можете забирать мою голову! Не хочу жить в мире, где Блитцен выигрывает состязания в мастерстве!

– Младший, я не хочу твоей смерти, – сказал Блитцен. Несмотря на победу, в голосе его не слышалось гордости или высокомерия – только усталость и, кажется, даже грусть.

Старик заморгал:

– Не хочешь?

– Нет. Просто дай мне серьги и цепь, которые обещал. Да, и ещё публично признай, что мой отец был прав насчёт Глейпнир. Эти путы надо было заменить несколько веков назад.

– Никогда! – заорал Младший. – Ты опорочил доброе имя моего отца! Ты не смеешь…

– Ладно, тогда я пошёл за топором, – сказал Блитцен, словно поддавшись на уговоры. – Боюсь, правда, он здорово затупился…

Веки и щёки старого гнома судорожно задёргались, но он сумел-таки выдавить:

– Я… был не прав. Да.

Блитцен что-то беззвучно произнёс, глядя в никуда. Я не очень хорошо читаю по губам, но готов поспорить, он сказал: «Я люблю тебя, папа. Прощай».

Потом он снова посмотрел на Младшего:

– А теперь как насчёт вещей, которые ты обещал?

Младший щёлкнул пальцами, и к нему подковылял один из телохранителей, с перевязанной после столкновения с молотком головой. Громила вручил Блитцену маленькую бархатную шкатулочку.

– Серьги для твоей матери, – сказал Младший.

Блитцен открыл шкатулку. Внутри оказались серёжки в виде кошечек, сделанные из тончайшего золотого кружева, как и Брисингамен. Прямо на наших глазах кошки вдруг потянулись, заморгали изумрудными глазками и взмахнули бриллиантовыми хвостами.

Блитцен захлопнул шкатулку:

– Годится. А путы?

Телохранитель протянул ему моток шёлковой бечёвки для запуска воздушных змеев.

– Издеваетесь? – сказал я. – По-вашему, это удержит Фенрира?

Младший хмуро посмотрел на меня:

– Мальчик, твоё невежество не лезет ни в какие ворота. Цепь Глейпнир столь же тонкая и лёгкая, однако парадоксальные материалы делают её невероятно крепкой. Эта верёвка такая же, только лучше.

– Парадоксальные материалы?

Блитцен потеребил конец бечёвки и уважительно присвистнул:

– Это такие, каких вообще-то не должно быть в природе. С парадоксальными материалами очень трудно работать, они крайне опасны. Глейпнир сделали из топота котов, птичьей слюны, рыбьего дыхания и женской бороды.

– Ну, в бороде-то что парадоксального? – пожал плечами я. – У Чокнутой Элис из Чайнатауна знатная бородища.

Младший фыркнул:

– Суть в том, что новая бечева ещё лучше! Я назвал её Андскоти, что значит «чертовка». Она сплетена из самых невероятных вещей во всех Девяти мирах: нелагающего вай-фая, честности политиков, качественной печати на принтере, невредных для здоровья замороженных полуфабрикатов и увлекательных лекций по грамматике!

– А, тогда да, – согласился я. – Этого всего точно не существует.

Блитцен сунул бечёвку в рюкзак, достал кошель с золотыми слезами и вручил его старику:

– Спасибо, Младший. Условия сделки выполнены, только скажи мне ещё кое-что. Где искать остров, на котором находится Волк?

Младший взвесил плату в руке:

– Если бы я мог, Блитцен, я бы непременно тебе сказал. Чтобы Волк разорвал тебя на куски, как разорвал твоего папашу! Но, увы, я не знаю, где его искать.

– Но…

– Да, я говорил, что время от времени проверяю путы. Я лгал! На самом деле мало кому из богов или гномов известно местонахождение острова. И большинство из них поклялись хранить это в тайне. Не знаю, как твой отец сумел найти Лингви, но на твоём месте я бы спросил Тора. Он знает ответ, и язык у него без костей.

– Тор… – сказал я. – И где нам искать Тора?

– Понятия не имею, – ответил Младший.

Хэрт предложил на языке жестов: «Спросим Сэм. Она много знает о богах».

– Ага, – кивнул я. – Сэм, иди сюда! Где ты там прячешься?

Толпа разошлась, пропуская её.

И как только Младший увидел Сэм, он придушенно завопил:

– Ты! Это была ты!

Сэм попыталась спрятать распухшую губу:

– Простите, мы встречались?

– Хватит прикидываться! – Младший рванул вперёд на своих ходунках. Он так раскраснелся, что его седые пряди казались розовыми на фоне багрового черепа. – Я повидал оборотней на своём веку. У того слепня были крылья точно такого цвета, как твой платок! А фингал под глазом я тебе поставил, когда отбивался! Друзья, коллеги, добрые горожане! Убейте этих мошенников!

Должен с гордостью сказать, что мы, все четверо, встретили опасность как настоящие соратники. Двигаясь идеально слаженно, словно хорошо смазанная боевая машина, мы повернулись и рванули так, что только пятки засверкали.

Глава 45. Я знакомлюсь с Джеком

Я ОЧЕНЬ ХОРОШО УМЕЮ ДЕЛАТЬ несколько дел сразу, поэтому решил, что можно же препираться и драпать одновременно.

– Слепень?! – вопил я, обращаясь к Самире. – Ты умеешь превращаться в слепня?!

Она пригнулась, и дротик на паровой тяге пронёсся у неё над головой.

– Сейчас не время!

– О, прости. Надо было дождаться особого часа, выделенного под разговоры о превращениях в слепня.

Хэртстоун и Блитцен мчались впереди, указывая дорогу. Нам на пятки наступала толпа примерно из тридцати гномов. Мне как-то не нравилось кровожадное выражение их лиц и широкий ассортимент оружия ручной работы.

– Сюда! – крикнул Блитцен и повернул в переулок.

К несчастью, Хэрт не видел этого и помчался дальше.

Из-за угла донёсся крик Блитцена:

– Мама!

Я подумал, что его что-то напугало, но когда мы с Самирой добежали до угла, то остолбенели.

В нескольких шагах от перекрёстка Блитцен барахтался в светящейся ловчей сети. Он вертелся и ругался, а сеть вместе с ним поднималась в воздух.

– Это моя мать! – крикнул он нам. – Ей нужны проклятые серьги! Бегите! Бегите за Хэртом! Встретимся в…

ЧПОК! – и наш гном исчез в ослепительной вспышке.

Я повернулся к Самире:

– Ты тоже это видела?

– У нас других проблем хватает, – ответила она, выхватывая топор.

Толпа настигла нас. Гномы выстроились полукругом, ощетинившись бородами, нахмуренными бровями, бейсбольными битами и тесаками. Я не мог понять, чего они ждут, пока из-за спин толпы не донёсся голос Младшего:

– Подождите… ухххссс… меня… уххх… я… ххх… первый… ххх… убью… ихххх!

Толпа расступилась. Младший в сопровождении телохранителей подшкандыбал к нам на своих ходунках и злобно оглядел меня, потом Сэм.

– Где эльф и Блитцен? – прорычал Младший. – Впрочем, неважно. Мы нашли их. Ты, сынок, мне не очень нужен. Беги, и я оставлю тебя в живых. А вот девчонка явно дочь Локи. Она ужалила меня и уничтожила мои творения! Она должна умереть.

Я потянул за кулон. Меч Лета вырос в моей руке до своих настоящих размеров. Гномы попятились. Ну ещё бы: они наверняка способны с первого взгляда распознать грозное оружие.

– Я никуда не побегу, – сказал я. – Мы будем сражаться вдвоём.

Меч загудел, привлекая моё внимание.

– Поправочка, – сказал я. – Мы будем сражаться втроём. Это Сумарбрандер, Меч Лета, работы… честно говоря, не знаю чьей, но он определённо всем клинкам клинок и горит желанием надрать вам задницы.

– Спасибо, – сказал меч.

Сэм придушённо пискнула. По вытянувшимся физиономиям гномов я понял, что ответ меча мне не послышался.

Я поднял клинок:

– Ты умеешь говорить? То есть… ну конечно, ты умеешь говорить. Ты ведь полон… э… невероятных талантов.

– Ага, я всегда это утверждал.

Голос у меча был явно мужской. Он исходил из рун на его клинке, и они дрожали и переливались при каждом слове будто индикаторы на стереосистеме.

Я сердито взглянул на гномов, словно говоря: «Ну да, у меня есть говорящий меч со светомузыкой, а у вас нет».

– Сумарбрандер, – сказал я, – как насчёт разобраться с этой толпой?

– Не вопрос, – отозвался меч. – Мне их перебить или…

Гномы испуганно попятились.

– Не-а, – решил я. – Пусть они просто уберутся отсюда.

– Скучный ты, – заявил меч. – Ну ладно, погнали.

Я колебался. Не то чтобы мне очень нравилось держать в руке сверкающий говорящий и гудящий меч, но бросить своё единственное оружие как-то не казалось мне шагом к победе.

Должно быть, Младший уловил мою нерешительность.

– Мы его одолеем! – крикнул он. – Это всего лишь мальчишка, который не знает, как обращаться со своим мечом!

Сэм зарычала:

– И бывшая валькирия, которая очень хорошо умеет обращаться со своим топором!

– Чушь! – рявкнул Младший. – Вперёд, парни! Бабуля-Шкандыбуля, боевой режим!

Из ходунков в нашу сторону выдвинулись десятки ножей. С тыльной стороны у них включились миниатюрные реактивные двигатели, и ходунки со страшной скоростью помчали Младшего к нам. Его группа поддержки взревела и рванула следом.

Я разжал руку, выпустив меч. Он на миг завис в воздухе – и бросился на врага. Вы бы и «сын Эдны» сказать не успели, как все гномы лишились оружия. Их клинки, биты и топоры оказались разрублены пополам, расщеплены, вбиты в землю или оструганы до кубика размером с тарталетку. Ходунки Младшего лишились и лезвий и двигателей. На мостовую осыпались отсечённые половины бород, и тридцать гномов в изумлении обнаружили, что лишились пятидесяти процентов растительности на лице.

Меч Лета повис между толпой и мной.

– Кто-нибудь хочет добавки? – поинтересовался он.

Гномы развернулись и побежали. Младший, спешно ковыляя вслед за телохранителями, которые уже обогнали его на целый квартал, кричал мне через плечо:

– Это ещё не конец, парень! Я вернусь с подкреплением!

Сэм опустила топор:

– Это было… Ух.

– Ага, – согласился я. – Спасибо, Сумарбрандер.

– De nada[80]80
  Пожалуйста (исп.).


[Закрыть], – отозвался меч. – Только знаешь, Сумарбрандер на самом деле такое длинное имя… Оно мне никогда особо не нравилось.

– Ладно. – Я всё не мог определиться, куда смотреть, когда разговариваешь с мечом – на светящиеся руны? На острие? – И как ты хочешь, чтобы тебя звали?

Меч задумчиво погудел:

– А как тебя зовут?

– Магнус.

– Хорошее имя. Зови меня Магнусом.

– Но ты не можешь быть Магнусом, Магнус – это я!

– А её как зовут?

– Сэм. Но и Сэмом ты тоже быть не можешь, а то мы запутаемся.

Меч качнулся из стороны в сторону, со свистом рассекая воздух:

– Ну тогда как же меня будут звать? Только смотри, чтобы имя соответствовало моему характеру и отражало мои многочисленные таланты.

– Но я пока не так хорошо тебя знаю, как хотелось бы… – Я покосился на Самиру, но она только головой помотала – мол, твой диско-меч, ты и думай. – Честно, не знаю… – сказал я. – Вот же к…

– Джек! – выкрикнул меч. – Отличное имя!

С этими говорящими мечами такая лажа – остаётся только гадать: всерьёз они или издеваются. По лицу меча ничего не поймёшь. У него и лица-то нет.

– То есть… ты хочешь, чтобы я звал тебя Джеком?

– Это благородное имя, – заявил меч. – В самый раз для королей и острых предметов!

– Ладно, Джек. Спасибо, что выручил нас. Ты не возражаешь?.. – И я потянулся к его рукояти, но меч проворно отлетел в сторону.

– Я бы на твоём месте не спешил с этим, – предостерёг он. – Мои выдающиеся способности имеют обратную сторону: как только ты уберёшь меня в ножны или превратишь в кулон или ещё во что-нибудь в этом духе, сразу почувствуешь себя так, будто сам проделал всё, что проделал для тебя я.

Я напрягся, представив, как бы я обессилел, если бы собственными руками уничтожил такую груду оружия и обстриг столько бород:

– О. А я и не замечал.

– Это потому, что до сих пор я не делал для тебя ничего выдающегося.

– И то верно.

В отдалении взвыла сирена воздушной тревоги. Вряд ли здесь, под землёй, часто случались налёты вражеской авиации, поэтому сирена, надо полагать, звучала в нашу честь.

– Надо идти, – сказала Самира. – Давай найдём Хэртстоуна. Мне кажется, Младший не шутил насчёт подкрепления.

Найти Хэртстоуна оказалось проще простого. Мы налетели на него через два квартала – он сам бежал в нашу сторону.

«Что за Хель?! – спросил он на языке жестов. – Где Блитцен?»

Я рассказал ему про золотую сеть Фрейи:

– Мы найдём его. А сейчас надо бежать, а то Младший созывает гномью национальную гвардию.

«Твой меч висит в воздухе», – заметил Хэрт.

– Твой эльф глухой, – заметил Джек.

Я повернулся к мечу:

– Я знаю. Прости, я забыл вас представить. Джек, это Хэрт. Хэрт, это Джек.

Хэрт спросил: «Он разговаривает? Я не могу читать по его губам».

– Что он сказал? – спросил Джек. – Я не понимаю альвский язык жестов.

– Ребята! – окликнула нас Сэм и показала назад.

За несколько кварталов от нас на улицу медленно выворачивало бронированное страшилище на гусеничном ходу и с пулемётной башней.

– Это же танк, – сказал я. – У Младшего есть танк?

– Надо бежать, – заявил Джек. – Я великолепен, но если я попробую порубить танк, то потрачу столько энергии, что это может тебя убить.

– Ладно, – согласился я. – И как нам убраться из Нидавеллира?

Хэртстоун хлопнул в ладоши, привлекая моё внимание.

«Сюда», – показал он.

Мы бросились за ним. Поворачивая из переулка в переулок, мы случайно опрокинули несколько мусорных баков ручной работы, у которых, возможно, имелись имена и души.

Позади раздалось глухое «БАБАХ!», стёкла в окнах задребезжали, а сверху посыпался дождь мелких камней.

– От выстрела этого танка содрогнулось небо?! – поразился я. – Плохо дело!

Мы бежали вслед за Хэртстоуном мимо выстроенных вплотную обшитых досками домов. На крылечках сидели гномы, и когда мы пробегали мимо, они хлопали в ладоши и подбадривали нас. Некоторые снимали нас на видео при помощи не имеющих аналогов смартфонов ручной работы. Наверное, подумал я, наш побег станет хитом в гномьем Интернете (который, конечно, всем Интернетам Интернет).

Наконец мы выбежали к месту, в этом мире соответствующему южной границе Южного Бостона. Только вместо пляжа М-стрит-бич улица заканчивалась обрывом.

– О, замечательно! – вздохнула Самира.

Где-то позади нас в сумерках разносился голос Младшего:

– Базуки, слева заходи!

Хэртстоун подвёл нас к краю пропасти. Далеко внизу с рёвом неслась по камням река.

«Прыгаем», – показал он.

– Ты шутишь?! – удивился я.

«Мы с Блитценом так уже делали. Река вытекает из Нидавеллира».

– Куда?

«Смотря когда», – ответил Хэртстоун.

– Ну, утешил, – сказала Самира.

Хэрт показал назад. В переулок уже набились танки, джипы, гранатомёты и целое полчище престарелых гномов на бронированных ходунках.

– Прыгаем, – решил я.

Меч по имени Джек подлетел ко мне:

– Лучше держись за меня, команданте. Не хочу опять потеряться.

– Но ты же сказал, что от изнеможения…

– …ты можешь вырубиться, верно, – подтвердил меч. – Но это по-своему и неплохо: тебе ведь скоро помирать.

Как видно, он любил резать правду-матку. (Прошу прощения, так себе каламбур.) Я взял меч и пожелал, чтобы он снова стал кулоном. И едва повесил его себе на шею, как колени мои подогнулись.

Сэм успела поддержать меня:

– Хэрт! Хватай его под другую руку!

Прежде чем в глазах у меня окончательно потемнело, Сэм и Хэрт сбросили меня с утёса. Вот что значит настоящие друзья!