Текст книги "Магнус Чейз и боги Асгарда. Меч Лета"

Глава 56. Никогда не говорите гному: «Выше нос!»

– БЕГОМ! – твердил я Блитцену. – Бегом, бегом, бегом!

Но Блитцен, за которым по-прежнему волочился парашют, мог только ковылять, пьяно пошатываясь.

– Тяжело, – прохрипел он снова. – Очень.

Мы успели отбежать футов на двадцать, прежде чем Гейррёд заорал:

– Лови!

Мы вчетвером спрятались за ближайшей колонной, но уголь как пушечное ядро пролетел прямо сквозь неё, осыпав нас дождём пепла и искр. Колонна затрещала, и по ней до самого потолка пошли трещины.

– Бежим дальше! – закричала Самира.

Мы шарахались по всему залу, а великан швырял в нас угли с удивительной точностью. Не будь он пьян, нам бы несдобровать.

Следующим залпом он поджёг парашют Блитцена. Самира перерубила стропы топором, но мы потеряли драгоценные секунды. Очередной кусок раскалённого ужаса проделал здоровенную яму в полу рядом с нами, опалив крылья Гуниллы и шарф Хэртстоуна. Искры попали Блитцену в глаза.

– Я ослеп! – заорал он.

– Я буду тебя направлять! – вызвался я. – Налево! Налево! Нет, налево от меня!

Тем временем Гейррёд вовсю наслаждался жизнью и ходил от жаровни к жаровне, распевая на ётунском и прихлёбывая из рога.

– Ну что же вы, гостьюшки! – кричал он. – Так не по правилам! Вы должны ловить угли и кидать их мне!

Я в отчаянии огляделся в поисках выхода. В дальней стене зала была ещё одна дверь, но слишком маленькая, чтобы пролезть под ней, и слишком большая и тяжёлая, чтобы открыть, не говоря уж о здоровенном засове величиной со ствол дерева в железных скобах, который окончательно отбивал охоту с ней тягаться.

Впервые с тех пор как стал эйнхерием, я злился, что мои раны заживают хоть и быстро, но всё-таки слишком медленно. Если уж умирать, то уж стоя на своих двоих!

Я посмотрел на потолок. От колонны, которую Гейррёд повредил в самом начале игры, по потолку расходились трещины, сама колонна накренилась. Мне вспомнилось, как мама впервые доверила мне самому поставить палатку. Ну и намучился же я тогда с шестами! Чтобы они стояли ровно, надо тщательно выровнять натяжение ткани. Но уронить их – раз плюнуть!

– У меня идея, – сказал я. – Блитцен, тебе придётся поносить меня ещё немного, если только Сэм не…

– Прости, я пас, – отказалась она.

– Я в порядке, – просипел Блитцен. – В полном. Я даже уже почти вижу.

– Так, народ, – сказал я. – Скоро мы побежим прямо к великану.

Мне не нужно было понимать язык жестов – у Хэрта на лице и так ясно обозначилось: «Ты спятил?!» Взгляд нашей лебёдушки говорил то же самое.

– Просто делайте, как я скажу, – добавил я. – Будет весело.

– Пожалуйста, – взмолилась Сэм, – постарайся, чтобы эти слова не оказались высечены на моей могиле.

Я завопил великану:

– Эй, Гейррёд! Ты бросаешь прямо как неженка из Фолькванга!

– Что?! Да я тебя! – И он повернулся, чтобы схватить из жаровни новый уголь.

– Прямо к нему, – сказал я друзьям. – Побежали!

Пока великан готовился к броску, я повторял Блитцену:

– Правее, ещё правее!

Мы все спрятались за ближайшей колонной, и уголь, брошенный Гейррёдом, прожёг её насквозь, осыпав нас пеплом.

– Теперь налево, – сказал я. – Бежим прямо на него и за тот ряд.

– Что ты… – начала было Сэм, но вдруг догадалась, и глаза её широко распахнулись. – О боги, ты и правда псих!

– Есть идеи получше?

– Увы, нет.

Мы промчались перед носом у Гейррёда.

– Твои дочери не напились! – крикнул я на бегу. – Они мертвы!

– ЧТО?! НЕЕЕЕТ!

Ещё одно раскалённое ядро обрушилось на колонну рядом с нами с такой силой, что она рассыпалась горой каменных бубликов.

Потолок затрещал. Трещины разбежались по нему ещё дальше. Мы выскочили в середину зала.

– МАЗИЛА! – крикнул я.

Гейррёд яростно взревел, отшвырнул рог с мёдом и схватил по углю в каждую руку. К счастью, от злости и оттого, что решил метать с двух рук, прицел у него сбился ещё больше. Мы рысью носились вокруг него от колонны к колонне, а он бросал угли куда попало, опрокидывая жаровни и круша всё вокруг.

Я прошёлся едким словцом по костюмчику Гейррёда, его причёске и лакированным туфлям. В конце концов великан швырнул в нас целую жаровню – и сломал последнюю колонну на своей стороне зала.

– Отступаем! – скомандовал я Блитцену. – Давай! Быстро!

Бедняга Блитцен сипел и пыхтел. Мы бросились к дальней стене, и Гейррёд заорал:

– Трусы! Я вас прикончу!

Он запросто мог бы догнать нас, но спьяну продолжал цепляться за мысль о метательных снарядах. Пока он озирался в поисках того, что ещё можно в нас бросить, потолок над ним начал рушиться.

Гейррёд посмотрел наверх и, сообразив наконец, что происходит, заорал. А мгновение спустя половина зала рухнула великану на голову, похоронив его под тысячью тонн камня.

Следующее, что я помню – это как я лежу на полу, пытаясь откашляться, а вокруг ничего не видно из-за каменной пыли.

Постепенно пыль осела, и в нескольких шагах от себя я увидел Самиру. Она сидела, скрестив ноги, и тоже кашляла, вся белая, будто вывалялась в муке.

– Блитцен? – окликнул я. – Хэрт?

Я так испугался за них, что забыл о своей сломанной ноге и встал. И только тогда удивился, что могу стоять. В ноге по-прежнему пульсировала боль, но стоять я мог.

Из облаков пыли, спотыкаясь, вышел Блитцен.

– Я здесь, – просипел он.

Его костюм можно было выбросить, а волосы и борода преждевременно поседели от пыли.

Я от души обнял его.

– Ты самый сильный и потрясающий гном на свете, – сказал я.

– Ладно, малыш, ладно. – Он похлопал меня по руке. – А где Хэртстоун? Хэрт!

В такие моменты мы забывали, что до Хэртстоуна невозможно докричаться, как ни надсаживайся.

– Я нашла его! – крикнула Сэм, отряхивая с упавшего эльфа мелкие обломки и штукатурку. – Кажется, цел.

– Хвала Одину! – Блитцен рванулся было вперёд, но чуть не упал.

– Эй, потише. – Я прислонил его к одной из уцелевших колонн. – Отдохни немного, я сейчас.

Я подбежал к Сэм и помог ей вытащить эльфа из-под обломков. Волосы у него дымились, но в остальном он вроде не пострадал. Мы помогли ему встать на ноги, и он тут же напустился на меня: «Дурак! Убить нас хотел?!»

Я даже не сразу понял, что с ним не так. А потом дошло: лебедь исчезла.

– Погодите, – сказал я. – А где Гунилла?

Позади меня заорал Блитцен. Я обернулся – и увидел захват заложника.

– Я здесь, – прорычала Гунилла. Она успела снова сделаться человеком, встать за спиной Блитцена и приставить остриё своего сверкающего копья к его шее. – И вы четверо отправитесь со мной в Вальгаллу как пленники.

Глава 57. Сэм жмёт кнопку «Эвакуация»

ГУНИЛЛА ПРИЖАЛА НАКОНЕЧНИК копья к ярёмной вене гнома.

– Не подходите! – крикнула она. – Вы все воры и лжецы! Из-за вас Мидгард и Асгард в опасности, вы провоцируете великанов и сеете хаос во всех мирах…

– А ещё мы вытащили тебя из птичьей клетки, – напомнил я.

– Но сначала вы сами меня сюда заманили!

– Никто тебя никуда не заманивал, – возразил я. – Мы же не просили охотиться на нас.

– Гунилла, – Самира положила топор на пол. – Отпусти гнома, пожалуйста.

– Ургх! – поддержал её Блитцен.

Капитан валькирий свирепо взглянула на Хэртстоуна:

– Ты, эльф! Даже не думай! Положи мешок с рунами на пол, а не то я тебя испепелю!

А я и не заметил, что Хэртстоун собрался что-то предпринять. Он послушался Гуниллу, но глаза его гневно вспыхнули. Похоже, у него появилось желание сотворить с Гуниллой что-нибудь похуже, чем посадить её в гигантское беличье колесо.

Самира подняла руки:

– Мы не собираемся драться с тобой. Пожалуйста, отпусти гнома. Мы все знаем, на что способно копьё валькирии.

Я вообще-то этого не знал, но постарался напустить на себя как можно более безобидный вид. Учитывая, как я вымотался, это было нетрудно.

Гунилла обратила взгляд на меня:

– Где меч, Магнус?

Я махнул рукой в сторону разрушенной половины зала:

– Последний раз, когда я проверял, он принимал ванну в кубке.

Гунилла обдумала мой ответ. Он был из тех, что звучат разумно только в чокнутом мире викингов.

– Ладно. – И она, толкнув Блитцена ко мне, направила копьё в нашу сторону.

Копьё излучало такой яркий свет, что мне жгло кожу.

– Как только я полностью восстановлю силы, мы вернёмся в Асгард, – заявила Гунилла. – А пока объясните, почему вы задавали великанам вопросы об оружии Тора.

– А… – Я помнил, что Тор очень настоятельно просил никому не говорить, что его молот пропал. – Ну…

– Это была уловка, – вмешалась Самира. – Чтобы сбить великанов с толку.

Гунилла недобро прищурилась:

– Опасная уловка. Если великаны решили, что Тор потерял свой молот… последствия могут быть ужасающими.

– Кстати, об ужасающем, – сказал я. – Сурт намерен освободить Фенрира Волка завтра ночью.

– Сегодня ночью, – поправила Самира.

У меня внутри всё оборвалось:

– Что, уже среда?! Фрейя сказала, что полнолуние в среду.

– А среда, строго говоря, начинается на закате вторника, – сказала Самира. – Полная луна взойдёт сегодня.

– Ну просто супер! – охнул я. – А раньше ты сказать не могла?

– Я думала, ты сам понимаешь.

– Замолчите, вы оба! – гаркнула Гунилла. – Магнус Чейз, не верь лживым словам дочери Локи!

– То есть полнолуние не сегодня?

– Нет, оно сегодня… – Гунилла чуть не зарычала. – Хватит сбивать меня с толку!

Блитцен тихонько застонал, когда она направила на него копьё. Хэртстоун встал поближе ко мне, сжав кулаки.

Я поднял руки:

– Гунилла, я просто пытаюсь объяснить, что если мы не остановим Сурта…

– Я ведь предупреждала! – перебила Гунилла. – Будешь слушать Самиру – приблизишь Рагнарёк. Тебе ещё повезло, что это я вас нашла, а не другие валькирии и не твои бывшие товарищи по этажу. Они мечтают доказать свою верность Вальгалле, убив тебя на месте. Я, по крайней мере, намерена предать тебя справедливому суду, чтобы таны Вальгаллы ввергли твою душу в Гиннунгагап!

Мы с Самирой переглянулись. У нас не было времени попадать в плен и тащиться обратно в Асгард. И у меня определённо не было ни минуты свободной, чтобы отправиться в бездну, название которой я даже не мог произнести.

Нас спас Хэртстоун. Его вдруг перекосило от ужаса, и он уставился куда-то за спину Гуниллы, будто Гейррёд восстал из-под завала. Это был самый древний трюк в Девяти мирах, и он сработал.

Гунилла бросила быстрый взгляд через плечо. Сэм метнулась к ней со скоростью света. Она не стала пытаться обезоружить своего капитана, а просто коснулась золотого браслета на руке Гуниллы выше локтя.

Раздалось гудение, как будто включился промышленный пылесос.

Гунилла вскрикнула и в ужасе уставилась на Самиру.

– Что ты наде… – начала она – и схлопнулась. Просто взяла и мгновенно уменьшилась до размеров светящейся точки, а потом и точка исчезла.

– Сэм?! – Я не верил своим глазам. – Ты убила её?!

– Конечно, нет! – Сэм похлопала меня по плечу, и, к счастью, я от этого в точку не превратился. – Просто отправила её обратно в Вальгаллу.

– Браслет? – спросил Блитцен.

Самира скромно улыбнулась:

– Я не знала точно, получится ли. Просто прикинула, что мои отпечатки пальцев, наверное, ещё не успели стереть из базы данных валькирий.

Хэртстоун покрутил рукой в воздухе, будто заводил мотор: «Объясни».

– В браслетах валькирий есть функция экстренной эвакуации, – сказала Самира. – Если валькирия ранена в бою и ей нужно срочно помочь, другая валькирия может отправить её прямо в Палаты Исцеления в Вальгалле, просто коснувшись браслета. Но это очень мощная магия: от одного использования браслет плавится.

Я заморгал:

– То есть Гуниллу засосало в Вальгаллу?

– Ага. Но я выиграла для нас не так много времени. Гунилла вернётся, как только восстановит силы. И скорее всего, приведёт подкрепление.

– Молот Тора, – вспомнил я. – В кладовой.

Мы подбежали к маленькой железной двери. Я рад был бы сказать, что тщательно спланировал обрушение потолка так, чтобы путь к двери не перекрыло, но на самом деле нам просто повезло.

Сэм снесла замок одним ударом топора. Хэртстоун распахнул дверь. За дверью оказался чулан – совершенно пустой, если не считать железного шеста размером с ручку от швабры в дальнем углу.

– Н-да, – сказал я. – Вот это облом так облом.

Блитцен внимательно оглядел шест:

– Ну, не знаю, малыш. Видишь эти руны? Это не Мьёлльнир, но в этой штуке заключена могущественная магия.

Лицо Сэм вытянулось:

– Ох ты ж… Оружие Тора. Но не то, что мы ищем.

– Угм… – Гном понимающе кивнул.

– Угм… – согласился я. – Кто-нибудь объяснит мне, о чём речь?

– Это запасное оружие Тора, малыш, – сказал Блитцен. – Шест, который подарила ему одна подруга, великанша по имени Грид.

– Три вопроса, – сказал я. – Первый: у Тора есть подруга-великанша?

– Да, – подтвердил Блитцен. – Не все великаны злобные.

– Второй: у всех великанш имена начинаются на «Г»?

– Нет.

– И последний вопрос: Тор у нас что, мастер боевых искусств? А запасных нунчаков у него случайно нету?

– Ты зря так презрительно говоришь об этом шесте, малыш. Это, конечно, не гномья работа, как Мьёлльнир, но железо, выкованное великанами, тоже очень крутая штука. Надеюсь, мы сумеем забрать его и отнести Тору. Шест наверняка тяжёлый и защищён заклинаниями.

– Об этом можете не волноваться! – громыхнул глас свыше.

И через одно из высоких окон в зал влетел Тор на колеснице, влекомой Отисом и Марвином. Рядом с ним парил мой меч Джек.

Тор приземлился перед нами во всей своей немытой божественности:

– Молодцы, смертные! – Он усмехнулся. – Вы нашли мой шест. Уже хоть что-то.

– И вот что, чувак, – влез Джек. – Я всего лишь ненадолго окунулся, глядь, а вас и след простыл! И вдобавок вы успели обрушить полкомнаты и завалить выход! И что прикажешь порядочному мечу в такой ситуации думать?

Мне было что на это сказать, но я сдержался:

– Ага. Прости, Джек.

Тор протянул руку в сторону кладовки, и железный шест сам подлетел к нему. Бог грома изобразил несколько пробных выпадов, ударов и вращений:

– Да, этот шест выручит меня, пока я не отыщу… ну, то, другое оружие, которое по официальной версии всё ещё при мне. Спасибочки!

Мне захотелось расцеловать этого парня.

– У вас есть летающая колесница?

– Ну конечно, – расхохотался он. – Тор без летающей колесницы – всё равно что гном без парашюта!

– Вот спасибо, – сказал Блитцен.

– То есть вы могли доставить нас прямо сюда, – сказал я, – и нам не пришлось бы убивать на восхождение полтора дня и болтаться на волосок от смерти. Но вы предоставили нам карабкаться на скалу, переправляться через пропасть…

– Не мог же я лишить вас возможности доказать свою геройскую отвагу! – заявил громовник.

Блитцен застонал.

Хэрт признался: «Ненавижу этого бога».

– Точно, мистер Эльф! – сказал Тор. – Я дал вам продемонстрировать решимость! Не благодарите.

Отис взмемекнул и ударил копытом:

– Кроме того, шеф не мог появиться в этом замке без своего молота, особенно пока его дочь сидела тут в клетке.

Сэм вздрогнула:

– Так вы знали об этом?

Тор сердито посмотрел на козла:

– Отис, что я тебе говорил насчёт не разевать пасть?

Козёл повесил голову:

– Ну прости. Давай убей меня. Я не против.

Марвин куснул его:

– Может, заткнёшься уже? Каждый раз, когда убивают тебя – убивают и меня!

Тор закатил глаза к потолку:

– Отец сказал мне: «Тор, выбирай, какие животные будут возить твою колесницу». И я ответил: «Козлы. Летающие самовоскресающие козлы – вот это было бы здорово». Я мог бы выбрать львов или драконов – но нет! – Он снова повернулся к Самире. – Отвечая на твой вопрос: да, я чувствовал, что Гунилла здесь. Обычно я ощущаю присутствие поблизости кого-то из моих детей. Я рассудил, что, если вы заодно спасёте мою дочь, это будет приятный бонус. Но я не хотел, чтобы она узнала, что мой молот пропал. Это довольно деликатный вопрос. Скажи спасибо, что я рассказал об этом тебе, дочь Локи.

Сэм попятилась:

– Так вы и об этом знали?! Послушайте, владыка Тор…

– Девочка, хватит уже звать меня «владыкой». Я бог простых людей, а не какой-то там лорд. И не бойся: я не стану тебя убивать. Не все отпрыски Локи плохие. Да и сам Локи… – Он тяжело вздохнул. – Я даже немного скучаю по этому парню.

Сэм искоса посмотрела на него:

– Скучаете?

– Ну ясное дело. – Тор поскрёб в своей рыжей бородище. – Хотя большую часть времени мне хотелось его убить. Как в тот раз, когда он отрезал волосы моей жене или подбил меня одеться в свадебное платье.

– Простите, что сделать? – переспросил я.

– Но с Локи жизнь была интереснее, – продолжал Тор, будто не слышал. – Многие думают, что мы с ним братья, но это не так. Локи – единокровный брат Одина. Но я понимаю, отчего пошёл такой слух. Ненавижу это признавать, но мы с Локи отлично работали в паре.

– Прямо как мы с Марвином, – добавил Отис. – Мой психотерапевт говорит…

– Заткнись, придурок! – зарычал Марвин.

Тор покрутил в руках своё оружие:

– В общем, спасибо, что добыли этот шест. Он пригодится мне, пока я не смогу вернуть… ну, ту, другую штуку. И пожалуйста, ни слова никому о моей потере. Даже моим детям. Особенно моим детям. А не то мне придётся вас убить, и потом мне, наверное, будет грустно.

– Но как же вы без Мьёлльнира? – спросила Самира. – Каким образом вы…

– …буду смотреть телик? – Тор пожал плечами. – Ну да, конечно, экран на конце этого посоха маленький, и разрешение никакое, но ничего, придётся обойтись. А вам пора: остров Лингви поднимется из волн уже сегодня. Пока, смертные!

– Погодите! – сказал я. – Мы же не знаем, где искать этот остров.

Тор нахмурился:

– Ах да, точно. Я же обещал вам сказать. В общем, вам нужно просто найти братьев-гномов на пирсе Лонг-Уорф в Бостоне. Они отвезут вас на остров. Их лодка обычно отчаливает на закате.

– А, гномы, – одобрительно протянул Блитцен. – Им можно доверять, верно?

– Гм, нет, – сказал Тор. – При первой же возможности они попытаются убить вас, но дорогу на остров они знают.

– Владыка… то есть Тор, – сказала Самира. – Вы не хотите отправиться с нами? Это ведь важная битва – против Волка Фенрира и владыки Сурта. Она определённо заслуживает вашего внимания.

Правый глаз Тора дёрнулся:

– Отличная идея. Серьёзно. Я бы с радостью, но увы, сегодня ночью у меня важные дела.

– «Игра престолов», – пояснил Марвин.

– Заткнись! – Тор вскинул посох у нас над головами. – Не теряйте времени, смертные. Подготовьтесь к битве и будьте на пирсе Лонг-Уорф к закату!

Зал вдруг начал вертеться. Джек сунулся рукоятью мне в руку, и силы оставили меня. Я прислонился к ближайшей колонне:

– Тор, куда вы нас переносите?

Громовник рассмеялся:

– Туда, куда каждому из вас нужно.

И Ётунхейм рухнул на меня, как палатка.

Глава 58. Что за Хель?!

Я СТОЯЛ НА ХОЛМЕ Банкер-Хилл совершенно один, а вокруг бушевала метель.

Изнеможения как не бывало. Джек снова висел у меня на шее в виде кулона. И как такое может быть, спрашивается? Но в то же время всё вроде бы происходило наяву.

Ощущения говорили мне, что я в самом деле нахожусь в Чарльзтауне, а центр Бостона остался на другом берегу. Я стоял на том самом месте, где нас высадил школьный автобус, когда мы в четвёртом классе ездили сюда на экскурсию. Полотнища снега колыхались вокруг роскошных особняков. Тут же был парк, а на самом деле – просто поле, где тут и там торчали голые деревья. Посреди поля тянулся к зимнему небу серый обелиск. После замка Гейррёда он казался маленьким и печальным.

Тор сказал, что отправит меня туда, куда мне нужно. Зачем мне нужно сюда и где мои друзья?

Голос за моим плечом произнёс:

– Трагично, не правда ли?

Я почти не вздрогнул – должно быть, уже начал привыкать к тому, что скандинавские сущности то и дело вторгаются в моё личное пространство.

Рядом со мной, задумчиво глядя на монумент, стояла женщина с эльфийски-белой кожей и чёрными волосами. Её обращённый ко мне профиль был душераздирающе прекрасен, на вид ей можно было дать лет двадцать пять. Её горностаевый плащ искрился на ветру, как снежный сугроб.

А потом она повернулась ко мне – и из меня будто вышибли воздух молодецким ударом. Правая сторона её лица выглядела, как ужаснейший из кошмаров: сморщенная кожа, куски голубоватого льда, заплатками прикрывающие разложившуюся плоть, тонкие как плёнка губы поверх чёрных гнилых зубов, молочно-белый глаз и клочья волос будто чёрные пауки.

Я попытался внушить себе: «Эй, всё не так уж страшно, она просто как Двуликий из историй про Бэтмена». Но Двуликий всегда меня слегка смешил – ну правда же, кто бы смог выжить с настолько изуродованным лицом!

Женщина передо мной выглядела до невозможности настоящей. Казалось, она успела шагнуть одной ногой за порог, когда налетел всесокрушающий ураган. Или наоборот – пыталась из ходячего мертвеца превратиться в человека, но что-то заставило её остановиться на полдороге.

– Ты Хель, – сказал я, и голос мой прозвучал так, будто мне лет пять.

Она подняла иссушённую до кости правую руку и убрала прядь волос за ухо… точнее, за обмороженный кусок плоти, который когда-то был ухом.

– Я Хель, – подтвердила она. – Иногда меня зовут Хелой, хотя большинство смертных вообще не осмеливаются произносить моё имя. Ну а пошутить, Магнус Чейз? «Что ещё за Хель?», «Хель тебя забери!», «Выглядишь страшнее, чем Хель»… Я думала, ты будешь строить из себя храбреца.

У меня и в мыслях не было кого-то из себя строить. Меня едва хватало на то, чтобы оставаться на месте вопреки желанию заорать и сделать ноги. Вокруг Хель закружилась вьюга и унесла несколько хлопьев почерневшей кожи с её мертвецкой руки.

– Ч-что тебе нужно? – проговорил я. – Я ведь и так мёртв. Я эйнхерий.

– Я знаю, юный герой. Твоя душа мне без надобности. У меня их и так довольно. Я призвала тебя сюда, чтобы поговорить.

– Ты призвала? Я думал, Тор…

– Тор! – фыркнула богиня. – Если тебе нужно отыскать что-то среди семидесяти HD-каналов – обращайся к нему. Но если потребуется кто-то, способный прицельно переносить людей между Девятью мирами – это не к нему.

– Ну и…

– Ну и я решила, что нам с тобой самое время побеседовать. Мой отец ведь сказал тебе, что я тебя разыскиваю, верно? И он предложил отличный путь отхода: отдай меч своему дяде. Выведи это оружие из игры. Это твой последний шанс. Возможно, это место поможет тебе сделать правильный выбор.

– Банкер-Хилл?

Она обошла меня и встала лицом к монументу, а ко мне – своим зомби-профилем:

– Печально и бессмысленно. Безнадёжная битва, совсем как та, в которую ты задумал ввязаться…

К счастью, я хоть и подзабыл историю Америки, но твёрдо знал, что в честь печальных и бессмысленных событий памятники не ставят.

– Разве мы не победили на Банкер-Хилле? Американцы закрепились на вершине холма и сдерживали атаки англичан. «Не стрелять, пока не сможете разглядеть…»

Она обратила ко мне свой молочно-белый мертвецкий глаз, и я поперхнулся словами «…белки их глаз».

– На каждого героя приходится тысяча трусов, – сказала Хель. – На каждую героическую смерть – тысяча бессмысленных. На каждого эйнхерия… тысячи душ, отправившихся в моё царство. – Она вытянула иссохшую руку, показывая на поле: – Вон на том месте мальчишка-англичанин примерно твоих лет умер под копной сена. Перед смертью он звал маму. Он был самым юным в своём полку. Его застрелил командир – за трусость. Думаешь, мальчику понравился бы этот чудный обелиск? А вон там, на вершине холма, твои предки кидались в англичан камнями, когда у них закончились патроны. Дрались, как пещерные люди. Одни бежали. Другие остались, и их закололи штыками. Ну и кто из них был умнее? – Она улыбнулась, и я не мог понять, какая половина её улыбки выглядит отвратительнее – оскал зомби или изгиб губ красавицы, которую забавляют сцены резни. – Никто никогда не говорил «белки их глаз», – продолжала она. – Это легенда, выдуманная позже. Этот холм даже не назывался Банкер-Хилл. Он звался Брид-Хилл. И хотя англичане понесли в битве большие потери, американцы проиграли её, а не выиграли. Такова память человеческая… Вы забываете правду и верите в то, что вам больше нравится[85]85
  Тут Хель права (и учебники истории, кстати, этого не скрывают): американцы и правда проиграли эту битву, и англичане заняли Банкер-Хилл. Но мы же помним, как папочка Хель рассуждал о важности деталей. Детали таковы: американцы проиграли лишь потому, что у них закончились боеприпасы, а не потому, что их подвёл боевой дух. Англичане потеряли в битве 1150 человек, американцы – 441. Разрозненные, плохо обученные и неважно экипированные, отряды колонистов противостояли одной из лучших армий Европы – и пусть даже они потерпели поражение, противнику эта победа далась дорогой ценой. После битвы при Банкер-Хилле американцы поверили в себя. На сторону революции перешло большое количество прежде сомневавшихся колонистов. Война за независимость только началась, и до победы оставалось ещё целых восемь лет, но при Банкер-Хилле у американцев родилась надежда. Так что слова Хель о бессмысленности и безнадёжности этой битвы – бессмысленное и безнадёжное враньё.


[Закрыть].

Снег падал мне за шиворот и таял, пропитывая воротник.

– К чему ты клонишь? К тому, что я должен отказаться от борьбы? И просто позволить Сурту освободить твоего братца, Большого Серого Волка?

– Я просто описываю, какие у тебя есть варианты, – сказала Хель. – Действительно ли сражение на холме Банкер-Хилл внесло свою лепту в победу вашей революции? Если ты попытаешься противостоять Сурту сегодня – отдалит ли это Рагнарёк или приблизит? Бросаться в бой – дело героя, того, кто после смерти попадает в Вальгаллу. А что происходит с миллионами более осмотрительных людей, тихо умирающих в своих постелях? Они попадают в моё царство. Разве они поступают не мудрее? Правда ли твоё место в Вальгалле, Магнус Чейз?

Мне почудилось, будто слова норн вьются вокруг меня вместе со снегом: «Выбор неверен, смерть неверна, Вальгалла герою не суждена».

Я подумал о своём товарище по этажу Ти Джее: он до сих пор носит мундир солдата Гражданской войны и день за днём штурмует высоты в бесконечных битвах, чтобы окончательно погибнуть, когда настанет Рагнарёк. Или взять Хафборна Гундерсона, который, чтобы не сойти с ума, профессионально изучает литературу – в свободное время от сражений, когда он превращается в берсерка и крушит черепа. Что у меня общего с этими парнями?

– Отнеси меч своему дяде, – настойчиво повторила Хель. – Отойди в сторону и предоставь событиям идти своим чередом. Так будет безопаснее всего. Если ты послушаешь моего совета… отец просил вознаградить тебя.

Кожу лица как огнём жгло. Меня терзал безосновательный страх, что если я ещё немного так постою, то отморожу себе всю физиономию и стану таким же полуразложившимся мертвецом, как Хель.

– Вознаградить?

– Хельхейм не такое уж и ужасное место, – сказала богиня. – В моем дворце есть много прекрасных покоев для избранных гостей. Я могла бы помочь вам воссоединиться.

– Воссоединиться… – Я с трудом ворочал языком. – С мамой? Она у тебя?

Хель притворилась, будто обдумывает ответ, наклонив голову сначала к живому плечу, потом к мёртвому:

– Ну, она может оказаться у меня. Куда отнести её душу и то, кем она была, пока не решено.

– Как… Я не…

– Мольбы и желания живых часто сказываются на участи мёртвых, Магнус. Смертные всегда знали это. – Она улыбнулась, обнажив зубы – гнилые с одной стороны и сверкающе-белые с другой. – Я не могу вернуть Натали Чейз к жизни, но я могу сделать так, чтобы после смерти вы оказались в Хельхейме вместе. Я могу связать ваши души, чтобы вы никогда больше не разлучались. Вы можете снова стать семьёй.

Я попытался вообразить это. У меня язык примёрз к нёбу.

– Можешь ничего не говорить, – сказала Хель. – Просто дай мне понять, что ты выбрал. Поплачь по маме. Пролей слёзы, и я пойму, что ты согласен. Но решить ты должен сейчас. Если откажешься, если упрямо пойдёшь на свой Банкер-Хилл сегодня ночью – обещаю: ты никогда больше не увидишь свою мать, ни в этой жизни, ни в какой-либо иной.

Я вспомнил, как мы с мамой пускали блинчики по Хоутонскому пруду и её зелёные глаза лучились весельем. Как она стояла, раскинув руки и подставив лицо солнцу, пытаясь объяснить мне, каким был мой отец: «Вот зачем я привела тебя сюда, Магнус. Чувствуешь? Он повсюду вокруг нас».

А потом я представил маму в холодном и мрачном месте, к которому её душа прикована навеки. Я вспомнил собственный труп в похоронном бюро – бессмысленная набальзамированная кукла, наряженная и выставленная напоказ. Вспомнил лица утопленников, чьи души бились в сети Ран.

– Ты плачешь, – с удовлетворением заметила Хель. – Значит, мы договорились?

– Ты не поняла. – Я посмотрел на богиню в упор. – Я плачу потому, что знаю, чего бы хотела мама. Она бы хотела, чтобы я запомнил её такой, какой она была. Другого памятника ей не нужно. Она бы не хотела, чтобы её поймали в ловушку, законсервировали и заставили жить призраком в каком-то холодном подземном хранилище.

Хель оскалилась, правая половина её лица сморщилась и пошла трещинами:

– Да как ты смеешь!

– Ты хотела, чтобы я притворился храбрецом? – Я снял кулон с цепочки. Меч по имени Джек вытянулся во всю длину, от его клинка на холоде повалил пар. – Оставь меня в покое. Скажи Локи, что сделки не будет. Увижу тебя ещё раз – разрублю напополам прямо по разделительной.

Я поднял меч.

Богиня растворилась в снежной пелене. Всё вокруг поблёкло и исчезло.

Я обнаружил, что стою на краю крыши, а от асфальта внизу меня отделяют добрых пять этажей.