Текст книги "Магнус Чейз и боги Асгарда. Меч Лета"

Глава 59. Ужас средней школы

НО Я ТАК И НЕ УСПЕЛ кувырнуться и разбиться в лепёшку, потому что кто-то аккуратно взял меня за плечи и оттащил назад.

– Эй, потише, ковбой, – сказала Самира.

На ней было уже другое пальто-бушлат, на этот раз тёмно-синее, а ещё – тёмные джинсы и ботинки. Синий не самый мой любимый цвет, но Самира в синем выглядела величественно и серьёзно, как военный пилот. Её хиджаб припорошило снегом. Не увидев топора у неё за поясом, я решил, что она спрятала его в рюкзак, висящий на плече.

Сэм, похоже, не удивилась нашей встрече. Однако лицо у неё было такое, будто она думала о чём-то другом, и взгляд был направлен в неведомую даль.

Я постепенно приходил в себя. Джек по-прежнему был у меня в руке. Почему-то я не чувствовал себя даже самую малость уставшим после давешнего убийства сестёр-великанш.

Внизу был школьный двор – точнее, этакая зона ожидания между школьными зданиями, огороженная проволочным забором. Несколько десятков школьников кучковались там, болтали у дверей или толкались на обледенелом асфальте. По виду это были семиклассники, хотя сказать наверняка я бы не решился, поскольку все были в одинаковых тёмных зимних куртках.

Я мысленно пожелал, чтобы меч снова превратился в кулон, и подвесил его на цепочку. Не стоит бродить по крыше школы с мечом наголо.

– Где мы? – спросил я.

– В моих бывших местах обитания, – ответила Самира с ноткой горечи. – Это средняя школа имени Малькольма Икса[86]86
  Малькольм Икс (1925–1965, настоящее имя – Малькольм Литтл) – афроамериканский политический деятель, исповедовавший ислам, борец за права чернокожих.


[Закрыть].

Я попытался представить себе Сэм внизу, во дворе, в одном из девчачьих кружков. Её зелёный хиджаб был бы единственным ярким пятном среди этой толпы.

– Зачем Тор отправил тебя в твою старую школу? – удивился я. – По-моему, это форменное издевательство.

Она усмехнулась:

– На самом деле он отправил меня домой. Я очутилась у себя в комнате, и тут как раз пришли Джид и Биби и стали расспрашивать, где я была. Это было похуже, чем школа.

Сердце у меня упало. Со всеми своими проблемами я и забыл, что в свободное время Самира пытается ещё и жить нормальной жизнью.

– И что ты им сказала?

– Что была у друзей. Они решили, что я имею в виду Марианну Шоу.

– А не трёх странных парней.

Сэм обхватила себя руками за плечи:

– Я сказала Биби, что пыталась отправить ей эсэмэс – я правда пыталась. Она подумает, что сама виновата – Биби никак не может освоить мобильник. Но на самом деле в Ётунхейме телефон не принимает. Я… я пытаюсь не лгать им и ненавижу, когда приходится юлить. Они столько для меня сделали и переживают, как бы я не попала в неприятности и не пошла по стопам мамы.

– То есть не стала бы успешным врачом, который помогает людям. Да уж, ужасная судьба.

Самира закатила глаза:

– Ты прекрасно понял, о чём я. Мятежница и позор семьи. Они заперли меня в комнате и сказали, что не выпустят до конца света. У меня не хватило духу сказать им, что конец света может настать уже этой ночью.

Налетел ветер, и старые вентиляторы на крыше завертелись, как детские вертушки на палочке.

– И как ты выбралась из дома? – спросил я.

– Я не выбиралась. Просто вдруг очутилась здесь. – Она внимательно посмотрела вниз. – Может быть, кто-то хотел напомнить мне, как всё начиналось.

Извилины у меня в голове, похоже, заржавели не меньше вентиляторов, но одна всё-таки напряглась и породила догадку:

– Это здесь ты стала валькирией.

Сэм кивнула:

– Инеистый великан. Он как-то сумел проникнуть в школу. Может, меня искал, может, выслеживал ещё кого-то из полубогов. Он разнёс несколько классов, началась паника. Великану, похоже, было наплевать на случайные жертвы среди смертных. В школе заблокировали все двери, как положено по инструкции при терактах. Начальство не понимало, с кем имеет дело: они думали, это какой-то псих явился качать права. Они вызвали полицию, но она бы приехала слишком поздно… – Она сунула руки в карманы пальто. – Я стала дразнить великана, выкрикивать гадости про его маму и всё такое. Заманила его сюда, на крышу, и… – Она посмотрела вниз, во двор. – Летать великан не умел. Он упал на асфальт и рассыпался на миллион ледяных осколков. – Почему-то она явно смущалась, рассказывая всё это.

– Ты одной левой справилась с великаном, – сказал я. – И спасла свою школу.

– Наверное, – согласилась Сэм. – Школьное начальство, полиция – они так и не поняли, что произошло. Решили, что преступник сбежал. В суматохе никто в школе не заметил, что я сделала… А вот Один заметил. Когда великан умер, Всеотец появился передо мной – вот прямо там, где ты сейчас стоишь. Он предложил мне стать валькирией. Я согласилась.

Я думал, что на душе у меня уже не может стать тяжелее, чем стало после разговора с Хелью. Мне до сих пор было больно из-за смерти мамы, прямо как в ту ночь, когда она умерла. Но от рассказа Сэм меня взяла тоска уже по другому поводу. Сэм принесла меня в Вальгаллу. Её выгнали из валькирий, потому что она поверила, что я герой – такой же герой, как она. И несмотря на всё, что случилось с тех пор, она, похоже, меня не винит.

– Ты жалеешь, – спросил я, – что подобрала мою душу, когда я умер?

Она тихо рассмеялась:

– Ты так и не понял, Магнус. Мне было приказано доставить тебя в Вальгаллу. И приказал мне это не Локи. А сам Один.

Кулон у меня на шее вдруг нагрелся, и на миг повеяло ароматом роз и земляники, словно я прошёл через кусочек лета.

– Один… – повторил я. – А я думал, он пропал. Не показывался с тех пор, как ты стала валькирией.

– Он велел никому не говорить. – Она поёжилась. – Похоже, я и этот приказ не выполнила. В ночь перед тем, как ты схватился с Суртом, Один встретился со мной у дома бабушки и дедушки. Он прикидывался бездомным – неухоженная борода, старое синее пальто, широкополая шляпа. Но я сразу поняла, кто передо мной. Эта повязка на глазу, голос… Один велел мне наблюдать за тобой и, если ты будешь хорошо сражаться, забрать тебя в Вальгаллу.

Внизу раздался звонок на урок. Ученики, толкаясь и смеясь, потянулись в школу. Для них это был обычный школьный день. Хотя лично я уже с трудом помнил, каково это.

– Меня избрали по ошибке, – сказал я. – Норны сказали, что я не должен был попасть в Вальгаллу.

– Но ты туда попал, – возразила Самира. – Один предвидел это. Не знаю, откуда взялось расхождение в предсказаниях, но мы должны завершить этот квест. Мы должны попасть на остров сегодня ночью.

Я смотрел, как снег заметает следы в опустевшем дворе. Совсем скоро от всей толпы учеников останется не больше, чем от инеистого великана два года назад.

Почему Один выбрал меня и велел доставить в Вальгаллу? Я не знал, что и думать. Наверное, я должен был чувствовать, что мне оказана честь. Сам Всеотец рассудил, что я важная фигура. Он избрал меня вопреки предсказанию норн. Но если так – почему Один не удосужился встретиться со мной? Локи вон навеки привязан к каменной плите – и то нашёл способ поговорить. От Мимира вообще осталась только голова, но он добрался до меня. А Всеотец, великий чародей, которому достаточно произнести имя руны, чтобы перекроить реальность по своему вкусу – не смог найти минутку, чтобы поболтать?

Голос Хель эхом отозвался у меня в голове: «Правда ли твоё место в Вальгалле, Магнус Чейз?»

– А я только что с Банкер-Хилла, – сказал я Самире. – Хель сулила мне возможность снова встретиться с мамой.

И я как-то сумел пересказать ей весь разговор.

Сэм потянулась было ко мне, словно хотела погладить по руке, но, видимо, передумала:

– Я тебе очень сочувствую, Магнус. Но Хель лжёт. Ей нельзя доверять. Она, как мой отец, только ещё и ледяная. Ты сделал правильный выбор.

– Ага. Но всё-таки… С тобой когда-нибудь бывало так, что поступаешь правильно, и сердце говорит тебе, что всё правильно, а чувствуешь себя отвратительно?

– Да почти каждый день. – Самира натянула капюшон. – Когда я стала валькирией… Сама до сих пор не знаю, почему я бросилась сражаться с этим инеистым великаном. Мне в этой школе несладко приходилось. Ну знаешь, обычные пакости от одноклассников: они спрашивали, не террористка ли, хиджаб сдёргивали, подбрасывали в парту записки с гадостями. И когда на нас напал великан… я могла бы просто прикинуться обычной смертной и сбежать. Но мне это даже в голову не пришло. Почему я бросилась спасать этих мальчишек и девчонок?

Я улыбнулся.

– Что? – ощетинилась Самира.

– Кто-то однажды сказал мне, что героические поступки не планируют заранее. Просто видишь, что дело плохо, – и вперёд. Герой действует по зову сердца, не помышляя о награде.

Самира фыркнула:

– Этот «кто-то» был слишком пафосный.

– Может, тебе на самом деле не нужно было оказаться здесь, – сказал я. – Может, это мне было нужно. Чтобы понять, почему мы с тобой – отличная команда.

– О? – Самира выгнула бровь. – А мы что, уже отличная команда?

– Скоро узнаем. – Я повернулся на север и попытался что-нибудь рассмотреть сквозь вьюгу. Где-то там был центр Бостона и причал Лонг-Уорф. – Давай-ка найдём Блитцена и Хэртстоуна. Нам сегодня ещё огненного великана гасить.

Глава 60. Чудный смертельный круиз в лучах заката

БЛИТЦ И ХЭРТ ЖДАЛИ нас у здания океанариума «Новая Англия».

Блитцен, конечно, уже разжился новым нарядом. Теперь он был в оливковых штанах и куртке армейского образца, жёлтом аскотском галстуке[87]87
  Вы же понимаете: обычный галстук – это недостаточно стильно для того, кто изобрёл галстук кольчужный. Аскотский галстук – аксессуар особого фасона, с очень широкими, как у шарфа, краями. Повязывают его обычно по торжественным случаям.


[Закрыть] и пробковом шлеме с густой жёлтой вуалью, защищающей от солнца.

– Мой костюм для охоты на волков! – радостно заявил он. И объяснил, что Тор перенёс его именно туда, куда было нужно: в самый большой гипермаркет в Нидавеллире. Воспользовавшись своей кредиткой «Свартальв-экспресс», Блитцен приобрёл гору охотничьего снаряжения, включая несколько сменных комплектов одежды и складной гарпун из костяной стали. – И это ещё не всё, – продолжал Блитцен. – Помните, какой шум поднял Младший? Вся эта история бумерангом ударила по старому слизняку! Теперь все знают, какое позорное поражение он потерпел. Никто уже не винит меня или слепня. Мои стильные доспехи заслужили известность, и мне поступают заказы! Если переживу эту ночь – возможно, я всё-таки открою собственное производство одежды!

Мы с Сэм поздравили его с успехом. Конечно, пережить эту ночь оставалось очень большим «если», но Блитцен был так счастлив, что не хотелось спускать его с небес на землю. Он принялся покачиваться с пятки на носок, напевая «С иголочки одетый гном»[88]88
  В Мидгарде эта песня известна как «С иголочки одетый парень» – Sharp Dressed Man, старый хит блюз-рок-группы ZZ Top. Участники этой группы, кстати, носили ну очень впечатляющие бороды даже в молодости.


[Закрыть].

Хэрт тоже прибарахлился, но по-своему – он опирался на полированный посох из белого дуба. На конце посох раздваивался как рогатка. Мне показалось – не знаю, почему я так решил, – что между двумя отростками чего-то не хватает.

С посохом в руке Хэртстоун стал выглядеть как настоящий фэнтезийный эльф, если не считать того, что на нём по-прежнему были чёрные джинсы, кожаная куртка, футболка ночного клуба «Дом блюза» и красно-белый шарф в полоску. Прислонив посох к сгибу локтя, Хэрт на языке жестов поведал нам, что Тор перенёс его к источнику Мимира. Там Капо объявил, что Хэртстоун теперь настоящий мастер сейда и может использовать магический посох.

– Потрясающе, да? – Блитцен хлопнул его по плечу. – Я всегда знал, что он справится.

Хэртстоун поджал губы: «Я не чувствую себя мастером».

– Возможно, у меня есть кое-что, что тебе поможет, – сказал я и достал из кармана плашку с руной «перт». – Пару часов назад я имел разговор с Хелью. – И я пересказал им нашу беседу с богиней-полузомби.

– Ох, малыш… – Блитцен покачал головой. – Я тут болтаю про своё швейное производство, а тебе пришлось пережить такое…

– Всё нормально, – заверил я его. И, как ни странно, я действительно особо не переживал. – Главное, я ведь очутился на Банкер-Хилле вскоре после того, как убил мечом двух великанш. Я должен был потерять сознание или вообще умереть от изнеможения. Но ничего такого не случилось. И кажется, я знаю почему. – Я повертел плашку с руной в пальцах. – Чем дольше я с вами, ребята, тем легче мне даётся работа мечом, исцеление и вообще все. Серьёзно. Я, конечно, не знаток магии, но мне кажется… вы делитесь со мной силой. – Я вручил руну Хэртстоуну: – Я знаю, каково это – чувствовать себя пустой чашкой, когда лишишься всего. Но ты не один. Используй столько магии, сколько будет нужно. Ты теперь с нами. Мы – твоя семья.

Глаза Хэртстоуна наполнились зелёной влагой. Он сделал жест, который, наверное, в этот раз надо было понимать как «Я люблю вас», а не как «Великанши напились».

Эльф взял руну и вставил её между «рогами» своего посоха. Она приросла к месту, как мой кулон – к цепочке. Знак «перт» засветился золотистым светом.

«Мой символ, – заявил Хэрт. – Символ моей семьи».

Блитцен шмыгнул носом:

– Мне нравится. Семейство четырёх пустых чашек!

Сэм промокнула глаза:

– Что-то вдруг пить захотелось.

– Аль Аббас, – провозгласил я, – назначаю тебя на роль сестры-вредины.

– Заткнись, Магнус. – Она одёрнула пальто, закинула за спину рюкзак и перевела дыхание. – Ладно. Семейные узы обсудили, пора за дело. Никто, конечно, не знает, где искать двух гномов и лодку?

– Я знаю. – Блитцен поправил аскотский галстук. – Пока вас не было, мы с Хэртом успели тут всё разведать. Идём. – И он уверенно повёл нас к пирсу. По-моему, он хотел лишний раз похвастаться своим жёлтым пробковым шлемом.

В дальнем конце пирса, напротив киоска, где продавали билеты на морские прогулки с возможностью полюбоваться на китов, торчал ещё один киоск, из обрезков фанеры и картонных коробок. Над окошком кассы красовалась корявая, будто пальцем сделанная надпись: «КРУИЗ К ВОЛКУ. ТОЛЬКО НОЧЬЮ! 1 ЧЕРВ. ЗА БИЛЕТ. ДЕТИ ДО ПЯТИ БЕСПЛАТНО!»

В кассе сидел гном, в котором точно было больше от червяка, чем от свартальва. Ростом фута два, а лицо настолько заросшее, что ни глаз, ни рта не видать. Он был в жёлтом плаще-непромоканце и капитанской фуражке – наряде, без сомнения, призванном защитить его от солнца, но при этом делающим своего обладателя похожим на талисман гномьего ресторана, фирменное блюдо которого – омары.

– Здрасьте! – сказал гном. – Фьялар, к вашим услугам. Хотите отправиться в круиз? Сегодня отличная погодка для наблюдения за волками!

– Фьялар? – Блитцен загрустил. – А у тебя, случайно, нет брата по имени Гьялар?

– Да вон он!

Не знаю, как я умудрился раньше не заметить, но у пирса был пришвартован викингский драккар, снабжённый подвесным лодочным мотором. На корме, пожёвывая полоски вяленого мяса, сидел ещё один гном – точная копия Фьялара, только в заляпанном смазкой комбинезоне и фетровой шляпе с обвисшими полями.

– Вижу, вы уже наслышаны о нашем бесподобном обслуживании. Так что, четыре билета? Такая возможность предоставляется раз в год!

– Минуточку, – ответил Блитцен и отвёл нас в сторонку. – Это Фьялар и Гьялар, – прошептал он. – Среди гномов у них дурная слава.

– Тор предупреждал об этом, – напомнила Сэм. – И выбора у нас всё равно нет.

– Я знаю, но… – Блитцен заломил руки. – Фьялар и Гьялар? Они же тысячу лет занимаются грабежом и убийствами! Говорю вам: они попытаются убить нас при первой возможности!

– То есть в целом, – сказал я, – они не особо отличаются от всех, с кем нам до сих пор приходилось иметь дело.

– Они ударят нас ножом в спину, – кипятился Блитц, – или бросят на необитаемом острове, или швырнут за борт на корм акулам!

Хэртстоун показал на себя, потом постучал пальцем по ладони: «Уговорил».

Я улыбнулся омару-убийце:

– Четыре билета, будьте любезны.

Глава 61. У меня новый самый нелюбимый цветок – вереск

Я ДУМАЛ, НИЧТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ХУЖЕ нашей рыбалки с Харольдом. И не угадал.

Едва мы вышли из гавани, как небо потемнело. Вода за бортом стала чёрной, как чернила каракатицы. Сквозь снежную пелену бостонский берег казался диким и первобытным – возможно, что-то подобное предстало взгляду потомка Скирнира, когда он впервые зашёл на своём драккаре в устье реки Чарльз и двинулся вверх по течению.

От делового центра осталось несколько серых холмов. Взлётно-посадочные полосы аэропорта Логана превратились в ледяные поля, сковавшие море у берега. Вокруг нас поднимались из воды и снова исчезали острова, словно кто-то прокручивал видео последних двух тысячелетий на большой скорости.

Мне пришло в голову, что, возможно, я вижу картины не прошлого, а будущего – того, каким станет Бостон после Рагнарёка. Я решил ни с кем не делиться этими соображениями.

Залив тонул бы в тишине, если бы не наш подвесной мотор, который до неприличия громко ревел, тарахтел и плевался дымом, пока корабль скользил по воде. Если в радиусе пяти миль водились какие-нибудь чудовища, они без труда нашли бы нас по звуку.

Фьялар был вперёдсмотрящим – сидел на носу и время от времени кричал брату, рулившему на корме: «Скалы по левому борту! Айсберг по правому! Кракен на два часа!»

Всё это ничуть не помогало успокоить нервы. Сурт обещал, что мы встретимся с ним сегодня ночью. Он задумал заживо сжечь меня и моих друзей и уничтожить Девять миров. Но в глубине души я боялся не его. Сначала мне придётся встретиться с Волком. При мысли об этом просыпались все кошмары, в которых мне снились сверкающие синие глаза, белые клыки и хищное рычание.

Сэм сидела рядом со мной, положив топор на колени – так, чтобы гномы видели. Блитцен всё поправлял и поправлял свой жёлтый аскотский галстук, будто надеялся вогнать организаторов нашего круиза в дрожь великолепием гардероба. Хэртстоун тренировался с посохом – заставлял его исчезать и появляться снова. Если у него всё получалось как задумано, посох возникал в его ладони из ниоткуда, как букет из рукава фокусника. Если получалось не совсем как задумано – эльф тыкал Блитцена посохом под зад или хлопал им меня по затылку.

Спустя несколько часов и десяток перепалок из-за посоха лодка вдруг содрогнулась, словно мы попали в поперечное течение, и Фьялар объявил:

– Уже недалеко. Мы вошли в Амсвартнир – Чёрный Залив.

– Ха. – Я посмотрел на чернильно-чёрную воду. – Вот интересно, и почему его так назвали?

В облаках появился просвет. Из беззвёздной бездны на нас уставилась луна, бледная и серебряная. Прямо по курсу туман и лунный свет сплетались воедино, образуя очертания берега. Никогда ещё я не ненавидел полную луну так сильно.

Остров выглядел как кратер старого вулкана: выступающий из моря усечённый конус высотой футов пятьдесят. Я всегда думал, что вереск розовый или сиреневый, но каменистые склоны кратера были усеяны призрачно-белыми цветами.

– Если это вереск, – заметил я, – то его тут навалом.

Фьялар гнусно хохотнул:

– Это волшебный цветок, парень. Отпугивает зло и не даёт разгуляться призракам. Разве можно придумать для Фенрира тюрьму лучше, чем остров, со всех сторон покрытый таким растеньицем!

Сэм встала:

– Если Фенрир такой огромный, как рассказывают, его должно быть видно уже отсюда, разве нет?

– Нееет, – протянул Фьялар. – Для этого придётся высадиться на берег. Фенрир лежит, прикованный к скале, посреди острова, как рунный камень в миске.

Я покосился на Хэртстоуна. Вряд ли эльф мог читать по губам гнома, надёжно скрытым бородой и усами, но упоминание рун мне что-то не понравилось. Вспомнилось, что у руны «перт» есть ещё одно значение: стаканчик для игры в кости. Как-то не хотелось вслепую ломиться в этот кратер в надежде, что придётся всего лишь сыграть партейку в Yahtzee[89]89
  Yahtzee – игра, известная также как покер на костях. В ней используются пять кубиков-костей, за различные комбинации выпавших значений начисляются очки. Выигрывает тот, кто наберёт больше всех.


[Закрыть].

Когда до берега оставалось футов десять, киль нашего корабля заскрёб по дну. Звук напомнил мне ночь, когда погибла мама – точно так же скрипела дверь нашей квартиры, прежде чем разлететься в щепки.

– Все на берег, – жизнерадостно приказал Фьялар. – Следующая часть экскурсии – пешеходная. Думаю, увидев Волка, вы поймёте, что не зря проделали весь этот путь!

Возможно, это была лишь игра воображения, но мне почудилось, что мои ноздри заполнил запах дыма и мокрой шерсти. Моё новенькое сердце эйнхерия пустилось вскачь, словно решило проверить, насколько быстро оно способно биться.

Я сумел набраться храбрости и сойти с корабля только потому, что не мог подвести друзей. Хэртстоун первым перепрыгнул через борт. Сэм и Блитцен – за ним. Не желая задерживаться наедине с гномом-омаром и его братцем – пожирателем вяленого мяса, я тоже перекинул ноги через фальшборт. Вода оказалась глубиной по пояс и такая холодная, что я испугался, что потом ещё неделю смогу петь только сопрано.

Я выбрался на берег, и мои барабанные перепонки едва не вспорол волчий вой.

Нет, конечно, я знал, что нам предстоит встретиться с Волком. Я боялся волков с раннего детства, поэтому постарался собрать всё своё мужество. Но вой Фенрира оказался не похож ни на что из того, что мне доводилось слышать: это было звуковое воплощение чистейшей ярости – такой нутряной, что, казалось, все молекулы моего тела вот-вот развалятся на произвольные аминокислоты и ледяные отходы бездны Гиннунгагап.

Гномы, оставшиеся в безопасности на борту своего драккара, злорадно хихикали.

– Забыл предупредить! – крикнул нам вслед Фьялар. – Обратные билеты обойдутся чуть дороже. Сложите в одну сумку всё, что у вас есть ценного, и передайте мне. А не то мы вас тут и оставим!

Блитцен выругался:

– Они в любом случае бросят нас тут, нечего и гадать.

В моём списке неотложных дел путешествие в глубь острова, где нас ожидало противостояние с Фенриром, значилось далеко не на первом месте. Там стояло «Со слезами молить коварных гномов, чтобы отвезли меня обратно в Бостон!».

Голос у меня дрогнул, но я ответил так, будто на самом деле мне было не настолько страшно:

– Проваливайте! Вы нам больше не нужны.

Фьялар и Гьялар переглянулись. Их лодку уже уносило течением от острова.

– Ты слышал, как воет Волк? – медленно, будто сомневаясь в моих умственных способностях, проговорил Фьялар. – Вы останетесь одни на острове. С Фенриром. Это плохо.

– Ага, мы в курсе, – ответил я.

– Волк сожрёт вас! – крикнул Фьялар. – Связанный или нет, он вас сожрёт! А на рассвете остров уйдёт под воду, и вы вместе с ним.

– Спасибо, что подвезли, – сказал я. – Счастливого пути!

Фьялар всплеснул руками:

– Ну как хотите, идиоты. Мы соберём все ценные вещи с ваших останков на следующий год! Давай, Гьялар, гони в порт. Может, успеем взять ещё одну партию туристов.

Гьялар завёл мотор, драккар развернулся и скрылся во мраке.

Я повернулся к друзьям. Мне почему-то казалось, что сейчас им не помешала бы ещё одна зажигательная речь в духе: «Мы все – пустые чашки, и мы одна семья! И мы победим!»

– Ну что, – сказал я. – От целой армии гномов мы уже удирали, с чудовищной белкой дело имели, трёх сестриц-великанш прикончили, пару говорящих козлов зарубили… Что нам после всего этого Волк Фенрир!

– Каюк, – хором ответили Самира и Блитцен.

А Хэртстоун показал двумя руками «ОК», скрестил запястья, а потом резко развёл пальцы – на языке жестов это означает «ужасно».

– Тоже верно. – Я снял кулон с цепочки, и он снова стал мечом. В мерцании клинка вереск стал выглядеть ещё более бледным и зловещим. – Джек, ты готов?

– Чувак, – сказал он, – я-то с самой наковальни готов, но сдаётся мне, мы прёмся прямиком в ловушку.

– Так, поднимите руки, у кого другое мнение? – обратился я к друзьям.

Никто не поднял.

– Вот и здорово, – сказал Джек. – Раз уж вы всё понимаете, что вам вполне светит погибнуть в мучениях и дать начало Рагнарёку, я в деле. Вперёд!