Текст книги "Магнус Чейз и боги Асгарда. Меч Лета"

Глава 53. Учимся убивать великанов вежливо

ШУЧУ. На этот раз нам только показалось, что мы, считай, покойники.

Должно быть, коню нравилось свободное падение. Мне – нет. Я обхватил его за шею и орал благим матом (что не особенно способствовало скрытности нашего полёта). Блитцен держался за меня, а Сэм, сидящая последней, каким-то образом умудрялась не свалиться сама и удерживать Хэртстоуна.

Мне казалось, что мы падаем в пропасть уже несколько часов, хотя на самом деле прошла, наверное, от силы пара секунд. За это время я успел придумать несколько куда более цветистых имён для Стенли. Наконец все его восемь ног пришли в движение, словно колёса локомотива. Мы выровнялись и стали набирать высоту.

Стенли пронёсся сквозь облако, зигзагом пролетел вдоль отвесного склона горы и приземлился на карнизе у окна на одном из верхних уровней крепости. Я слез с него, встал на трясущиеся ноги и помог друзьям спустить Хэртстоуна.

Высеченный в скале горизонтальный уступ был такой широкий, что мы все четверо плюс конь спокойно размещались в одном его углу и казались не больше мышей. Окно было незастеклённое (возможно, потому, что во всей Вселенной не набралось бы достаточно стекла), но умница Стенли высадил нас так, чтобы мы оказались за присобранной с одной стороны окна занавеской. Поэтому обитатели замка не смогли бы увидеть нас изнутри, даже если у них была привычка время от времени проверять, не завелись ли за окном мыши.

– Спасибо, приятель, – поблагодарил я Стенли. – Это было просто жуть. В смысле круть.

Стенли заржал, дружески куснул меня на прощанье – и вдруг исчез, оставив после себя облако пыли. Там, где он только что стоял, осталась лежать на каменном уступе руна «эваз».

– Похоже, я ему понравился, – сказал я.

Блитцен осел на камни рядом с Хэртстоуном и добавил:

– И-ик.

Одна Сэм, похоже, перенесла полёт без проблем. Более того, ей явно понравилось! Глаза её сверкали, с лица не сходила улыбка. Я понял, что она по-настоящему любит полёты – даже если это свободное падение верхом на восьминогом жеребце.

– Конечно, ты понравился Стенли, – сказала она, подбирая плашку с руной. – Лошадь – одно из священных животных Фрейра.

– Ха!

Я вспомнил свой опыт общения с конной полицией в бостонском Общественном саду. Мне всегда казалось, что полицейские лошади благоволят ко мне, даже если их наездники вели себя не так дружелюбно. Однажды, когда такой полицейский пристал ко мне с расспросами, его конь вдруг галопом устремился в сторону ближайшего дерева с достаточно низко расположенной веткой.

– Я всегда любил лошадей, – сказал я.

– Раньше при храмах Фрейра были собственные табуны, – сообщила Самира. – Никто не имел права ездить на этих лошадях без дозволения бога.

– Жаль, Стенли не спросил моего разрешения, прежде чем смыться, – усмехнулся я. – У нас нет никакого плана отхода, а Хэртстоун явно ещё не скоро сможет колдовать снова.

Эльф тем временем пришёл в себя. То есть как пришёл… Он сидел, прислонившись к Блитцену, и, тихо хихикая, делал руками бессмысленные знаки типа: «Бабочка. Чпок. Ура». Гном, обхватив живот, таращился в пустоту, словно обдумывал разные интересные способы умереть.

Мы с Сэм подкрались к окну и осторожно заглянули в комнату у края занавески. Оказалось, окно прорублено под самым потолком в комнате размером со стадион. Огонь в камине был прямо как пожар мировой революции. В комнату вела единственная дверь – огромная и деревянная. Посреди помещения, сидя за каменным столом, обедали две великанши, срезая куски мяса с туши, напомнившей мне зверя, которого мы ели в пиршественном зале Вальгаллы.

Великанши вроде были поменьше той, что осталась лежать в реке, хотя точно утверждать я бы не взялся. В Ётунхейме с масштабами вообще беда. У меня было такое ощущение, будто глазам постоянно приходится приспосабливаться к разным зеркалам в комнате смеха.

Сэм толкнула меня под локоть:

– Смотри! – Она показывала на клетку для птиц, подвешенную под потолком, как раз на нашем уровне. В клетке по подстилке из соломы уныло бродил вразвалочку белый лебедь. – Это валькирия, – сказала Сэм.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и всё. Более того, я почти уверена, что это Гунилла.

Я содрогнулся:

– Как её сюда занесло?!

– Нас искала, должно быть. Валькирии отлично умеют выслеживать людей. Наверное, она появилась тут раньше нас, и… – Сэм сделала такой жест, будто поймала мошку на лету.

– И что… мы её тут и оставим?

– Чтобы её сожрали великаны? Нет, конечно.

– Но ведь она тебя подставила. Это из-за неё тебя исключили из валькирий.

– Но она по-прежнему мой капитан, – возразила Самира. – Кроме того… в общем, у неё были свои причины не доверять мне. Несколько столетий назад в Вальгаллу проник сын Локи.

– И они с Гуниллой влюбились друг в друга, – сказал я. – Я заподозрил что-то в этом духе, когда она показывала мне отель.

Сэм кивнула:

– Сын Локи предал её. Оказалось, что он шпионил для моего отца. Это разбило ей сердце. В общем, теперь ты понимаешь. Я не могу бросить её здесь.

– Ладно, – вздохнул я и снял с цепочки кулон.

Джек ожил и загудел:

– Ну наконец-то! Что я пропустил вчера?

– Очень много карабканья по скале, – ответил я. – Теперь перед нами ещё две великанши. Как ты насчёт влететь им в ноздри?

Джек, потянув меня за руку, высунул остриё из-за занавески.

– Эй, чувак, да мы же находимся на их окне! То есть формально мы пересекли порог их дома.

– И что?

– А то, что есть правила! Убить их в их же собственном доме без серьёзного повода было бы невежливо.

– Ладно, – кивнул я. – Мы не хотим убивать их невежливо.

– Послушай, сеньор, законы гостеприимства – это важный магический протокол. Без них может разгореться такой пожар…

В углу карниза застонал Блитцен:

– Меч дело говорит, малыш. И нет, он не шутит. Мы должны войти, воззвать к законам гостеприимства и предложить что-нибудь в обмен на то, что нам нужно. И уж если великаны попытаются нас убить – у нас появится право атаковать.

Хэртстоун икнул, усмехнулся и показал: «Стиральная машина».

Сэм покачала головой:

– Вы оба не в той форме, чтобы куда-то идти. Блитц, побудь тут и присмотри за Хэртстоуном. Мы с Магнусом разыщем молот Тора и освободим Гуниллу. А если что-то пойдёт не так, придётся вам думать, как нас выручить.

– Но… – Блитцен зажал себе рот и сдавленно рыгнул. – Ладно… договорились. И как вы собираетесь спуститься?

Сэм заглянула в окно вниз:

– По твоей волшебной верёвке. Когда окажемся на полу, подойдём к великаншам и представимся.

– Ужасный план, – сказал я. – Давай так и сделаем.

Глава 54. Почему не стоит использовать столовый нож как трамплин

КАК ВЫЯСНИЛОСЬ, СПУСТИТЬСЯ по верёвке на пол было самым простым в нашей затее.

Когда мы очутились внизу, меня охватили глубокие сомнения. Великанши были явно поменьше их мёртвой сестрицы, футов пятьдесят ростом, не выше. Если бы мне пришлось бороться врукопашную с любым из пальцев на их ногах, я легко вышел бы победителем. А вот против целых великанш мне бы вряд ли удалось выстоять.

– Чувствую себя Джеком, забравшимся по бобовому стеблю, – пробормотал я.

Сэм тихо рассмеялась:

– А откуда, по-твоему, произошла эта сказка? Так в народе сохранились разбавленные выдумкой рассказы людей, которых ненароком занесло в Ётунхейм.

– Супер.

Меч в моей руке прожужжал:

– Кроме того, ты не можешь быть Джеком. Джек – это я.

Железная логика, не поспоришь.

Мы пробирались по каменному полу через унылый пейзаж, состоящий из комков пыли, обронённых крошек еды и луж грязи.

От камина исходил такой жар, что от моей одежды валил пар, а волосы потрескивали. Потом в нос ударил запах великаньих тел – смесь глины и несвежего мяса, – такой мощный, что мне в нос будто меч вонзился.

Мы подошли к столу достаточно близко, чтобы можно было докричаться до обедающих, а великанши нас так и не заметили. Обе были в сандалиях, кожаных платьицах стодвадцатого размера и ожерельях в стиле семейки Флинстоунов – из полированных булыжников. Нечёсаные волосы у обеих были стянуты на затылке, серые лица беспощадно нарумянены, губы густо намазаны помадой. И хотя с нами не было нашего эксперта-стилиста Блитцена, я догадался, что девушки принарядились для вечеринки, хотя до вечера было ещё очень далеко.

– Готов? – спросила Самира.

Я был ни капельки не готов, но заорал:

– Эгей!

Великанши продолжали болтать, гремя по столу кружками и чавкая мясом.

Я попробовал ещё раз:

– ЙОУ!

Мегадамочки замерли и принялись внимательно оглядывать комнату. Наконец одна из них заметила нас. И расхохоталась так, что брызги медовухи и куски мяса полетели у неё изо рта во все стороны:

– Ещё человечки! Поверить не могу!

Вторая наклонилась к нам.

– Ещё одна валькирия! – уточнила она. – И… – тётенька принюхалась, – мальчишка-то эйнхерий! Отлично. Я как раз думала, что бы такого съесть на десерт.

– Мы взываем к законам гостеприимства! – завопил я.

Великанша справа скуксилась:

– Ну вот зачем тебе нужно было всё испортить?!

– Мы хотим договориться об обмене. – Я показал на птичью клетку, оставшуюся так высоко под потолком, что мне было видно только её ржавое дно, маячившее там как луна. – Мы поможем вам, а вы отпустите на свободу этого лебедя. А кроме того… ну, если вдруг у вас тут случайно завалялось какое-нибудь краденое оружие… молот, к примеру, и что-то вроде…

– Ловко, – шепнула Самира.

Великанши переглянулись с таким видом, будто едва сдерживались, чтобы не расхохотаться. Похоже, обе здорово нагрузились мёдом.

– Ладно, – сказала одна. – Я Гьялп, а это моя сестра Грейп. Будьте нашими гостями до тех пор, пока не выполните условия по сделке. Как вас зовут?

– Я Магнус, сын Натали, а это…

– Самира, дочь Айши, – представилась Сэм.

– Добро пожаловать в дом нашего отца, Гейррёда, – сказала Гьялп. – Но я что-то плохо вас слышу оттуда. Не против, если я дам вам стул?

– Э… ну ладно, – кивнул я.

Её сестра Грейп подхватила нас как кукол и поставила на стул. Сиденье у него было размером с комнату. И даже тогда от моей макушки до столешницы оставалось добрых футов пять.

– Нет, – сказала Грейп, – всё равно слишком низко. Можно, я приподниму ваш стул?

– Магнус… – предостерегающим тоном начала Самира, но я уже зачем-то выпалил:

– Конечно.

И Грейп с радостным воплем вскинула наш стул над головой. Если бы не спинка, нас с Самирой размазало бы по потолку. А так мы уцелели – только не устояли на ногах, и вдобавок нас присыпало штукатуркой.

Грейп поставила стул на пол. У меня ещё пару секунд глазные яблоки тряслись, как холодец. Наконец зрение прояснилось, и я увидел нависшие над нами хмурые лица.

– Не вышло, – не скрывая разочарования, констатировала Грейп.

– Ну, разумеется, не вышло, – огрызнулась Гьялп. – Вечно ты всё неправильно делаешь. Говорила же тебе: нужно использовать сиденье без спинки – табурет, например. И хорошо бы натыкать таких шипов в потолок…

– Вы пытались нас убить! – крикнул я. – Разве так положено обходиться с гостями?!

– Убить вас? – Гьялп изобразила оскорблённую невинность. – Гнусный поклёп! Моя сестра лишь сделала то, о чём вы сами попросили. Она ведь спросила, можно ли ей приподнять ваш стул.

– Ты сама только что сказала, что это была уловка.

– Да ну? – Гьялп заморгала. Её жирно накрашенные ресницы вблизи напоминали колья на полосе препятствий для забегов по грязи. – Что-то не припомню такого.

Я посмотрел на Меч Лета, который по-прежнему сжимал в руке:

– Джек, разве они не нарушили законы гостеприимства? Мне кажется, попытка убийства определённо выходит за рамки вежливости.

– Чтобы закон считался нарушенным, они должны сами признать, что хотели вас убить, – сказал Джек. – А они говорят, что всё вышло случайно.

Великанши выпрямились.

– Говорящий меч? – спросила Гьялп. – А вот это уже интересно.

– Точно не хотите, чтобы я ещё разок приподняла ваш стул? – с надеждой предложила Грейп. – Я могу сбегать на кухню за табуреткой – только скажите.

– Почтенные хозяйки, – проговорила Сэм дрожащим голосом, – будьте добры, бережно и аккуратно поставьте нас на стол, чтобы мы могли договориться с вами о сделке.

Грейп недовольно крякнула, но выполнила просьбу Сэм в точности. Великанша поставила нас на стол рядом со своими ножом и вилкой. Приборы были размером с меня, а её кружка сгодилась бы в качестве водонапорной башни для небольшого городка. Оставалось только надеяться, что эту кружку не зовут Оппаньки.

– Итак… – Грейп откинулась на спинку стула, – вы хотите, чтобы мы отпустили этого лебедя? Тогда вам придётся подождать, пока вернётся наш отец, и обсудить условия с ним. Это он поймал лебедя, ему и решать.

– Лебедь, конечно, на самом деле валькирия, – добавила Гьялп. – Влетела к нам в окно вчера, а показывать свой истинный облик не хочет. Думает, сможет обмануть нас, прикидываясь лебедем, но папочка умный, его не проведёшь.

– Чёрт, – сказал я. – Ну, мы сделали всё что могли.

– Магнус, – с упрёком сказала Самира. А потом обратилась к великаншам: – Почтенные хозяйки, не могли бы вы не есть этого лебедя до тех пор, пока мы не обсудим её судьбу с Гейррёдом?

Гьялп пожала плечами:

– Говорю же, он её поймал, ему и решать. Может, он и согласится отпустить её в обмен на вас, не знаю. Но что-то остренькое для сегодняшней похлёбки нам точно необходимо.

– Чтоб я сдох, – вырвалось у меня.

– Это просто образное выражение! – поспешно добавила Самира. – Мой друг никоим образом не давал вам разрешения убить его.

– Спасибо за уточнение, – сказал я.

Самира посмотрела на меня с выражением: «Ну что ты за идиот!» Я уже к такому привык.

Гьялп скрестила руки на груди, превратив свои возвышенности в столовую гору.

– Ты говорил, что вы хотите также заполучить какое-то украденное оружие?

– Да, – кивнул я. – Такое, знаете, громовнического толка. Хотя, конечно, никакой бог грома никакого оружия в последнее время не терял.

Грейп мерзко захихикала:

– О, у нас есть кое-что такое! Кое-что, принадлежавшее самому Тору!

Поскольку Тора с нами не было, чтобы изобретательно выругаться, Самира сделала это за него, пробормотав несколько выражений, которые вряд ли одобрили бы её бабушка и дедушка.

– Это всё просто образные выражения! – тут же добавил я. – Моя подруга никоим образом не просила вас проделывать… все эти непочтительные и зрелищные действия. Согласны ли вы отдать нам этот м… многострадальный предмет в обмен на что-то с нашей стороны?

– Конечно! – усмехнулась Гьялп. – На самом деле нам прямо не терпится заключить сделку, потому что мы с сестрой торопимся на свидание…

– С двумя горячими инеистыми близнецами, – вставила Грейп.

– …так что предлагаем честный обмен, – продолжала Гьялп. – Мы вам – оружие Тора, а вы нам – этот прелестный говорящий меч. И мы отпустим этого лебедя – уверена, папочка возражать не станет – в обмен на ваши тушки. Отличная сделка, лучше не придумаешь.

– Нам она не подходит, – прорычала Самира.

– Ну, тогда можете отказаться, – пожала плечами Грейп. – Нам-то всё равно.

Джек обиженно загудел, мерцая рунами:

– Магнус, ты же никогда не отдашь меня, правда? Мы ведь друзья! Ты не такой, как твой отец, который променял меня, как только увидел кое-что позаманчивее…

Я вспомнил, как Локи предлагал отдать меч дяде Рэндольфу. Тогда я ещё раздумывал, не согласиться ли, а вот сейчас на обмен с великаншами ни за что бы не пошёл. И не только потому, что это означало самому отправиться в суп вместе с Самирой. Джек уже дважды спас нам жизнь. Мне нравился этот меч, даже несмотря на его привычку звать меня «сеньор».

Тут мне пришла в голову другая идея. Тоже не блеск, конечно, но всё же лучше того, что предлагали великанши.

– Джек, – сказал я, – чисто теоретически: если бы я рассказал этим дамам, как мы убили их сестру, я бы не нарушил этим правила поведения в гостях?

– Что?! – заорала Гьялп.

Руны Джека засветились чуть более жизнерадостным оттенком красного:

– Нет, мой друг, с этикетом всё было бы в порядке, мы ведь сделали это ещё до того, как явились в гости.

– Ага. – Я улыбнулся великаншам. – Это не ваша сестра перегородила собой реку, чтобы утопить Тора – такая здоровенная и уродливая тётка? Она? Ну так мы убили её.

– ВРЁШЬ! – Гьялп вскочила на ноги. – Жалкие людишки! Вам нипочём не убить нашу сестру!

– Мой меч влетел ей в ноздрю и воткнулся прямо в мозг.

Грейп глухо зарычала от ярости:

– Надо было раздавить вас, как тараканов! Ну почему у меня не было табуретки и грамотно натыканных в потолок шипов?!

Должен признать, когда надо мной нависают две великанши и грозятся убить, это слегка нервирует.

А вот Сэм сохраняла спокойствие. Она обвинительным жестом направила топор на Грейп:

– То есть ты признаёшь, что пыталась убить нас?

– Конечно, пыталась, дубина!

– И этим нарушила законы гостеприимства.

– Да какая разница?! – заорала Грейп.

– Меч Магнуса разницу чувствует, – возразила Самира. – Джек, ты слышал, что она сказала?

– Прекрасно слышал, – отозвался Джек. – Однако предупреждаю: усилие, необходимое, чтобы убить этих двух великанш, может оказаться слишком…

– Убей их! – И я метнул меч.

Джек по спирали взлетел наверх, нырнул в правую ноздрю Грейп и вынырнул из левой. Великанша рухнула, вызвав комнатотрясение силой 6,8 балла по шкале Рихтера.

Гьялп с трудом сдержала крик. Зажав нос и рот руками, она поковыляла по комнате, и сколько Джек ни старался, он не мог протиснуться между её пальцев.

– О, а эта поумнее оказалась! – завопил он. – Не мог бы мне кто-нибудь немного помочь?

– Магнус! – Самира толкала столовый нож великанши, пока всё лезвие не повисло в воздухе, а рукоять всё ещё была на столе.

Я понял, что она задумала. Это было чистое самоубийство, но я не дал себе времени на размышления. Разбежавшись как следует, я прыгнул на лезвие.

Сэм крикнула:

– Подожди!

Но было уже поздно. Я приземлился на лезвие, оно спружинило и отправило меня в полёт. План вроде как сработал. Я упал на сиденье стула, поэтому шею себе не сломал, а сломал только ногу. Можно сказать, повезло. Боль раскалённым гвоздём пронзила позвоночник.

А вот Гьялп повезло меньше. Нож, кувыркаясь, отправился в полёт и угодил ей прямо в грудь. Нет, он не пронзил её и даже не проткнул платье. Но, почувствовав удар в грудь, она закричала и машинально схватилась руками за ушибленное место. И Джек тут же влетел ей в ноздрю.

Через мгновение Гьялп уже лежала рядом с сестрицей, не подавая признаков жизни.

– Магнус! – Сэм повисла на столешнице на руках и спрыгнула ко мне на стул. – Ты балбес! Я хотела, чтобы ты помог мне бросить на кончик ножа солонку. Кто мог подумать, что ты прыгнешь туда сам!

– Всегда пожалуйста, – ответил я. – А ещё… ой!

– Сломал ногу?

– Ага. Не бойся, я быстро лечусь. Дай мне часок…

– Не думаю, что у нас есть…

Тут из соседней комнаты донёсся гулкий бас:

– Девочки, я дома!

Глава 55. Первая гномская воздушно-десантная дивизия несёт меня в бой

КОГДА БЫ ПАПА-ВЕЛИКАН ни вернулся домой – это всегда некстати.

Но меньше всего вы обрадуетесь его появлению, если у вас сломана нога, а вокруг валяются трупы его дочерей.

Гулкие шаги в соседней комнате раздавались всё ближе к двери. Мы с Самирой переглянулись.

«У меня никаких идей», – сказали мне её глаза.

У меня и у самого их не было.

В такие минуты особенно радуешься, когда на твой стул спускаются на парашюте гном, эльф и лебедь. Блитцен и Хэртстоун были пристёгнуты к парашюту, пернатую Гуниллу эльф держал на руках. Блитцен, потянув за стропы, совершил идеальную посадку. За спиной у него мягко опустился парашют – огромный кусок бирюзового шёлка, подобранный точно в тон его костюму. Это совпадение было единственным, что НЕ удивило меня в его появлении.

– Как… – только и сумел выговорить я.

Блитцен усмехнулся:

– Что тебя так удивляет? Вы достаточно долго отвлекали великанш. Что я был бы за гном, если бы за это время не сумел соорудить крюк, привязать к нему верёвку, добросить до клетки, съехать по верёвке, освободить птичку и спуститься сюда на парашюте!

Сэм потёрла переносицу:

– Ты что, всё это время носил с собой парашют на такой случай?

– Глупый вопрос, – сказал Блитцен. – Любой гном всегда имеет при себе парашют – на всякий пожарный. А ты разве нет?

– Обсудим это позже, – вмешался я. – А сейчас…

– Девочки? – снова раздался из-за двери голос папаши-великана. Похоже, язык у него слегка заплетался. – Хд-де вы?

Я щёлкнул пальцами:

– Ребята, давайте думать, что мы можем сделать. Сэм, может, вы с Гуниллой спрячете нас под своими платками?

– Под моим хиджабом поместятся только двое, – сказала Самира. – А Гунилла… Судя по тому, что она до сих пор не превратилась в человека, она слишком слаба, чтобы сменить облик.

Лебедь крякнул.

– Видимо, это значит «да», – перевела Сэм. – Ей может понадобиться несколько часов, чтобы прийти в себя.

– Значит, отпадает. – Я повернулся к Хэрту: – Тогда руны?

«Нет сил», – показал он жестами. Хотя мог бы ничего и не говорить. Я и сам уже видел, что эльф хоть и держится на ногах, выглядит пока так, будто его переехал восьминогий конь.

– Джек! – крикнул я. – Где Джек?

Ответ донёсся со стола над нами:

– Чего тебе? Я тут принимаю ванну в кубке. Можно хотя бы помыться спокойно?

– Магнус, – сказала Самира, – нельзя просить меч убить трёх великанов подряд. Такого ты точно не переживёшь.

Шаги между тем раздавались всё громче, причём какие-то неровные.

– Гьялп? Грейп? Ну, если вы там опять – ИК! – эсэмэски тем инеистым парням пишете – чесслово, я вам шеи сверну!

– На пол, – решил я. – Спустите меня на пол!

Блитцен подхватил меня, и я чуть не потерял сознание от боли.

– Держись! – завопил он и каким-то чудом умудрился плавно спустить меня на парашюте.

К тому времени как я пришёл в себя, рядом уже стояли Самира и Хэрт с его птичкой – должно быть, съехали вниз по ножке стула, как пожарные по шесту.

Меня била дрожь, подкатывала тошнота, по лицу градом катился пот, а сломанная нога ощущалась как один сплошной нарыв. Но в эту минуту мне было не до таких пустяков, как невыносимая боль. В щель под дверью были видны великанские ноги, которые неуклонно приближались, хотя и несколько неровной походкой.

– Блитцен, помоги мне пролезть под дверь! – сказал я. – Надо перехватить Гейррёда, пока он не вошёл.

– Что, прости? – не понял гном.

– Ты сильный! Ты всё равно держишь меня на руках. Скорее!

Ворча что-то себе под нос, Блитцен трусцой понёс меня к двери. Каждый его шаг отзывался во мне адской болью у основания черепа. Парашют волочился за нами. Сэм и Хэрт поспевали следом, лебедь горестно вопила на руках у эльфа.

Дверная ручка начала поворачиваться. Мы пробрались под дверью и выскочили с другой стороны прямо под ногами великана.

И я заорал во всё горло:

– ПРИВЕТ! КАК ДЕЛА?

Великан покачнулся. Должно быть, он не ожидал увидеть под ногами гнома-парашютиста с человеком на руках, а также ещё одного человека и эльфа, прижимающего к груди лебедя.

Но и я удивился не меньше, чем он.

Комната, где мы очутились, была примерно вдвое меньше той, что мы покинули. По любым меркам это был парадный зал. Пол сверкал чёрным мрамором. Между каменными колоннами стояли железные жаровни с тлеющими углями, словно десятки грилей-барбекю. Но потолок тут был высотой всего футов двадцать пять. И даже дверь, которой мы воспользовались, с этой стороны оказалась меньше, хотя это и звучит как полный бред.

Обратно под дверь нам бы уже пролезть не удалось. Более того, Гьялп и Грейп явно не смогли бы в неё протиснуться. Они что, делались то больше, то меньше, переходя из комнаты в комнату?!

Должно быть, так и было. Ведь все великаны – оборотни, они колдуют и творят иллюзии, как дышат. Если придётся тут задержаться, надо будет разжиться запасом таблеток от морской болезни и какими-нибудь 3D-очками.

Великан Гейррёд так и топтался перед нами, расплёскивая медовуху, которую прихлёбывал из рога.

– Кто вы т-кие? – невнятно произнёс он.

– Гости! – крикнул я. – И взываем к законам гостеприимства.

Я подозревал, что мы уже не имеем права к ним взывать после того, как прикончили хозяйских дочерей, но поскольку мой меч остался в другой комнате, смывать с себя великаньи сопли, уличить меня в злоупотреблении законами было некому.

Гейррёд задумчиво сдвинул брови. Выглядел он так, словно вернулся с большого ётунхеймского Октоберфеста, где успел здорово нагрузиться, хотя для этого вроде бы рановато. Должно быть, великаны гуляют в режиме 24/7.

На нём был тускло-розовый пиджак, чёрная рубашка навыпуск, полосатые слаксы и туфли, ради создания которых, должно быть, пришлось умереть многим лакированным животным. Чёрные волосы он, видимо, чем-то смазал и зачесал назад, однако они упорно топорщились у него на макушке тугими кудрями. Физиономия его заросла трёхдневной щетиной. И от него жутко разило перебродившим мёдом. В целом казалось, что перед нами не загулявший модник, а скорее принарядившийся пьянчужка.

Но самым странным в его внешности был рост. Нет, я не хочу сказать, что Гейррёд оказался коротышкой. Двадцать футов вполне приличный рост, если нужно играть в баскетбол или поменять лампочку высоко под потолком. Но по сравнению со своими доченьками, которые были уже мертвы, он выглядел просто лилипутом.

Гейррёд рыгнул. На лице его отразилась мучительная работа мысли.

– Если вы г-сти, – выговорил он, – то п-чему у вас мой леб-дь? И хде мои д-чери?

Сэм наигранно рассмеялась:

– Эти чокнутые? Мы пытались выменять у них этого лебедя.

– Ага, – подхватил я. – Сейчас они несколько не в лучшей форме. Валяются там на полу. – И я изобразил, что пью из бутылки, чем, наверное, здорово смутил Хэрта: ведь на языке жестов это означает «Я тебя люблю».

Гейррёд, похоже, расшифровал мою пантомиму правильно. Плечи его расслабились, он успокоился, услышав, что его дочери валяются пьяные в стельку.

– Ну и а-атлично, – заявил он. – Главное, чтоб с этими инеистыми шашни не в-дили.

– Не-а, только с нами, – заверил я.

Блитцен закряхтел и перехватил меня поудобнее.

– Тяжело, – пояснил он.

Хэртстоун для поддержания разговора тоже показал Гейррёду, что он его любит.

– О великий Гейррёд! – воскликнула Самира. – На самом деле мы пришли, чтобы выменять у тебя оружие Тора. Твои дочери сказали, у тебя такое имеется.

Гейррёд покосился направо. Там, почти невидимая за колонной, была железная дверь человеческих размеров.

– И это оружие вон за той дверью, – рискнул я.

Великан вытаращил глаза:

– Что за колдовство?! Как ты догадался?!

– Мы хотим выменять у тебя это оружие, – повторил я.

Лебедь на руках Хэрта сердито завопил.

– И этого лебедя, – добавила Самира.

– Ха! – Гейррёд опять расплескал мёд из рога. – Мне неинтересно – ИК! – ничего из того, что вы можете предложить! Но если вы справитесь – РЫГ! – с одним моим заданием, я, так и быть, отдам вам оружие и этого золотого гуся.

– Лебедя, – поправил я.

– Да без разницы.

Блитцен тихонько простонал:

– Тяжело. Очень.

От боли у меня путались мысли. Каждое движение гнома отзывалось новой вспышкой. Но я изо всех сил старался мыслить ясно.

– И чего ты от нас хочешь? – спросил я великана.

– Поиграйте со мной! А то скучно!

– Например… в слова?

– Что? Нет! – Он презрительно махнул рукой в сторону столовой. – Понимашь, у меня одни дочки, а они не хотят играть со мной в мячик. А я люблю играть в мячик! Сыграйте со мной!

Я переглянулся с Сэм:

– Кажется, он хочет поиграть в мяч.

– Плохая мысль, – шепнула она.

– Продержи́тесь в живых десять минут! – продолжал Гейррёд. – Всего-то! И с меня будет – ИК! – довольно.

– Продержаться в живых? – переспросил я. – Против мяча?

– Согласны, значит. Ну и отлично! – Гейррёд выхватил из жаровни раскалённый уголь размером с кресло. – Выше нос!