Текст книги "Магнус Чейз и боги Асгарда. Меч Лета"

Глава 62. Серенький волчок

Я ПОМНЮ, КАК ВПЕРВЫЕ УВИДЕЛ Плимутский камень[90]90
  Скала, к которой в 1620 году причалили наши старые приятели «отцы-пилигримы». Считается отправной точкой в истории США.


[Закрыть].

Я тогда подумал: «Что, вот этот булыжник – он и есть?»

Та же история была с Колоколом Свободы в Филадельфии[91]91
  Колокол Свободы – одна из главных достопримечательностей Филадельфии – колокол, созвавший жителей города на публичное чтение Декларации независимости в 1776 году. И не такой уж он маленький, между прочим: метр высотой.


[Закрыть] или небоскрёбом Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке – вблизи эти достопримечательности оказывались куда меньше, чем я их себе представлял. Было бы из-за чего шум поднимать.

Примерно то же самое я почувствовал, впервые увидев Фенрира-Волка.

Я столько всяких ужасов о нём наслушался: сами боги боялись подойти и накормить его; он рвал даже самые крепкие цепи; он откусил руку Тюру; когда настанет Рагнарёк, он проглотит солнце; ему предстоит сожрать Одина за один укус. После всех этих рассказов мне представлялся волк размером больше Кинг-Конга, огнедышащий, с рентгеном в глазах и лазерами в ноздрях.

Мы стояли на гребне возвышенности, окружающей остров, и смотрели вниз, в долину, где спокойно сидел Фенрир. Он был крупнее лабрадора-ретривера, но определённо меньше меня. Лапы у него были длинные и сильные, созданные для бега. В неопрятной серой шерсти попадались седые пряди. Нет, милым его, конечно, язык не повернулся бы назвать – мешали мерцающие в темноте белые клыки и россыпи костей перед ним, – но это был красивый зверь.

Я надеялся, что Волк будет лежать на боку, связанный от пасти до хвоста и накрепко приделанный к месту при помощи гвоздей, скреп, скотча и суперклея. Но оказалось, что золотистая Глейпнир сковывает его движения не больше, чем железные кандалы, которые надевают на преступников при транспортировке. Мерцающая бечева свободно опутывала четыре скакательных сустава волка, позволяя ему ковылять по долине. Один её конец, по-видимому, раньше был обмотан вокруг его пасти, но теперь свободно болтался, свесившись на грудь. Похоже, путы даже не были привязаны к чему-то. Не знаю, что не давало Фенриру сбежать с острова – если только там не было установлено что-то вроде невидимого заграждения для собак[92]92
  Невидимая ограда для собак – это проложенный под землёй провод, излучающий радиосигнал, который улавливает собачий ошейник. Когда собака приближается к ограде, ошейник сначала предупреждает её звуком, а потом применяет электрический разряд.


[Закрыть].

Как бы там ни было, на месте Тюра, который пожертвовал рукой, чтобы другие боги могли связать Фенрира, я бы остался очень недоволен такой халтурной работой. Неужели среди асов не нашлось ни одного приличного бога крепких узлов?!

Я посмотрел на друзей:

– А где настоящий Фенрир? Это ведь просто обманка, чтобы заманить нас в ловушку, да?

– Нет. – Пальцы Самиры на рукояти топора побелели от напряжения. – Это он. Я чувствую.

Услышав наши голоса, Волк повернул голову. Глаза у него светились хорошо знакомым голубоватым огнём, и по позвоночнику у меня будто прошлись молоточком от ксилофона.

– Так-так… – Голос зверя оказался глубоким и звучным. Чёрные губы искривились в совсем человеческой усмешке. – Кто это тут у нас? Неужели боги послали мне кусочек мяса?

Я мигом пересмотрел своё мнение о нём. Может, он и не отличался размерами. Может, не чихал лазерными лучами. Но в глазах его светился холодный и острый ум, какого мне не доводилось встречать ни у одного хищника, будь то зверь или человек. Его нос сморщился, словно Волк почуял запах моего страха. А голос… его голос накатывал на меня, как волны патоки, обманчиво мягкой и сладкой. Я вспомнил свой первый пир в Вальгалле: таны тогда не разрешили Самире высказаться в свою защиту, потому что опасались, что дети Локи унаследовали его сладкоречивость. Теперь я понимал, чего они боялись.

Меньше всего на свете мне хотелось приближаться к Волку. Но его интонации намекали: «Давай, спускайся. Мы же теперь друзья».

Долина была от силы сто ярдов в поперечнике, а значит, Волк находился куда ближе, чем хотелось бы. Склон перед нами был пологий, но ноги скользили на вереске, и я боялся поскользнуться, съехать по нему и очутиться прямо между передних лап Фенрира.

– Я Магнус Чейз. – Мой собственный голос звучал далеко не сладко. Я заставил себя посмотреть Волку в глаза. – У нас назначена встреча.

Волк оскалился:

– И впрямь назначена, сын Фрейра. Отпрыски ванов так интересно пахнут. Обычно-то мне приходится питаться детьми Тора, Одина или моего старого друга Тюра.

– Прости, если разочаровал тебя.

– О, вовсе нет. – Волк прошёлся, мерцающие путы на лапах почти не мешали ему. – Я рад. Давно этого ждал.

Хэртстоун, стоящий слева от меня, ударил посохом о камень. Вереск засветился ярче, над ним, словно брызги из дождевателя на газоне, поднялся серебристый туман. Свободной рукой эльф сказал мне: «Цветы – его тюрьма. Не сходи с них».

Фенрир насмешливо фыркнул:

– Эльф мудр. Не слишком могуч – далеко не настолько, чтобы справиться со мной, – но насчёт вереска он прав. По вереску мне не пройти. Но вот что забавно: немало смертных спускалось ко мне, вместо того чтобы оставаться под защитой вереска. Хотели испытать себя в бою против меня. А может быть, проверить, надёжно ли я связан. – Волк насмешливо посмотрел на Блитцена. – Твой отец был одним из них. Благородный гном с самыми благими намерениями. Он приблизился ко мне. И погиб. Его кости валяются где-то здесь.

Блитцен испустил гортанный вопль. Мы с Сэм еле удержали его, чтобы он не бросился на Волка со своим новеньким гарпуном.

– Печальная история на самом деле, – задумчиво продолжал Волк. – Били, ведь так его звали? Он был прав, конечно. Эта верёвка растягивалась и сползала много веков. Когда-то я совсем не мог ходить. Несколько столетий спустя уже начал ковылять. Правда, вереск мне всё равно не одолеть. Чем дальше от середины острова, тем больше натягиваются путы – и тем более сильную боль они мне причиняют. Но прогресс есть! Настоящий прорыв случился… кажется, пару лет назад, когда я наконец-то стряхнул с себя проклятый намордник!

Сэм покачнулась:

– Два года назад…

Волк искоса посмотрел на неё:

– Верно, сестрёнка. Тогда-то я и стал нашёптывать Одину во сне, что было бы здорово сделать тебя, дочь Локи, валькирией! Какая прекрасная мысль – превратить потенциального противника в ценного союзника!

– Нет, – сказала Сэм. – Один бы никогда не стал тебя слушать.

– Правда? – Волк зарычал от удовольствия. – У вас, так называемых хороших людей, есть одна забавная особенность. Вы прислушиваетесь к тому, во что хотите верить. Вы думаете, что в вас говорит голос разума, а на самом деле это Волк… О, ты отлично справилась, сестрёнка, ты привела ко мне Магнуса…

– Я его тебе не приводила! – закричала Самира. – И я тебе не сестрёнка!

– Ты так думаешь? Я чую оборотническую кровь в твоих жилах. Ты могла бы стать сильной. Отец гордился бы тобой. Почему же ты отвергаешь свою силу? – Зубы Волка оставались всё такими же острыми, оскал – всё таким же зловещим, но голос его наполнился сочувствием, разочарованием, тоской. «Я могу помочь тебе, – слышалось в нём. – Я твой брат».

Сэм шагнула вперёд. Я схватил её за руку.

– Фенрир, – сказал я, – это ведь ты послал тех волков… в ночь, когда умерла моя мама?

– Разумеется.

– Ты хотел убить меня?

– Ну зачем мне это? – Его горящие синевой глаза были хуже, чем зеркала. Они отражали все мои недостатки – мою трусость, мою слабость, мой эгоизм – ведь я сбежал, спасая свою шкуру, когда был больше всего нужен маме. – Я дорожил тобой, Магнус. Но тебе требовалась… закалка. Трудная жизнь – отличный способ взрастить в человеке силу. И пожалуйста – у тебя получилось! Ты первый из сыновей Фрейра, у кого хватило сил добыть Меч Лета. Ты принёс то, что поможет мне наконец-то избавиться от этих пут!

Перед глазами у меня всё поплыло. Я будто снова очутился на спине жеребца Стенли и мчался куда-то без седла, без поводьев, неспособный управлять конём. Всё это время я верил, что Фенрир хотел убить меня. Что из-за меня волки вломились в нашу квартиру. Но оказывается, целью была мама. Фенрир убил её, чтобы повлиять на меня. Признать это было ещё больнее, чем верить, что мама погибла, защищая меня. Она умерла, чтобы этот монстр сумел выковать из меня своего мальчика на побегушках, который принесёт ему Меч Лета.

От всего этого я почти перестал соображать. И тут меч у меня в руке загудел. И я понял, что Джек что-то уж слишком долго помалкивал. Теперь он тянул меня вперёд.

– Джек, – тихо сказал я. – Джек, что ты…

Волк рассмеялся:

– Видишь? Меч Лета намерен разрубить эти путы. Тебе его не остановить. Дети Фрейра никогда не были бойцами, Магнус Чейз. Тебе не остановить меч – и уж подавно не тягаться со мной. Ты исчерпал свою полезность. Скоро прибудет Сурт. Меч сам ляжет ему в руку.

– Напрасно… – бормотал Джек, продолжая рваться вперёд. – Напрасно ты принёс меня сюда.

– Верно, – промурлыкал Волк. – Это его ошибка. Сурт, как ты понимаешь, думает, что всё это его план. Несовершенное орудие. Как все огненные великаны, он больше кипятится, чем шевелит мозгами, но свою службу он сослужит. Он будет счастлив завладеть тобой.

– Джек, ты же теперь мой меч, – сказал я, хотя уже с трудом удерживал его двумя руками.

– Разрубить путы, – настойчиво гудел меч. – Разрубить путы…

– Давай, Магнус Чейз, – сказал Фенрир. – Зачем ждать Сурта? Иди ко мне и освободи меня сам, по доброй воле, а я тебя отблагодарю. Возможно, я даже соглашусь пощадить тебя и твоих друзей.

Блитцен, зарычав почище волка, достал из рюкзака новые путы, Андскоти:

– Я собирался связать эту псину, но лучше просто придушу гада.

– Согласна, – поддержала Самира. – Убьём его.

Я всей душой разделял их рвение. Мне хотелось броситься к Волку и проткнуть его насквозь. Ведь Меч Лета – самый острый клинок во всех Девяти мирах, что ему волчья шкура?

И мы бы рванулись вниз, если бы не Хэртстоун. Он взмахнул перед нами своим посохом. Руна «перт» вспыхнула золотистым светом.

«Смотрите!» – слова передались мне по воздуху, но это была скорее дрожь, чем звук. Я в изумлении уставился на Хэртстоуна.

«Кости». Он не использовал язык жестов. Не говорил вслух. Его слова просто ворвались в мою голову, разогнав царивший в ней туман, и я снова смог мыслить ясно.

Я снова посмотрел на скелеты, устилавшие землю внизу. Кости принадлежали героям – детям Одина, Тора или Тюра. Там были гномы, люди, эльфы… Всех их обманул, раздразнил и заморочил Фенрир. Все они погибли.

Хэртстоун оказался единственным, кто не слышал голоса Фенрира. Единственным, кто сохранил ясность рассудка.

Мне вдруг стало чуть легче удерживать меч. Он по-прежнему рвался у меня из рук, но я почувствовал, что соотношение сил изменилось в мою пользу.

– Я не собираюсь помогать тебе освободиться, – сказал я Волку. – И мне нет нужды драться с тобой. Мы дождёмся Сурта. И остановим его.

Волк принюхался:

– О… слишком поздно. Говоришь, тебе нет нужды драться со мной? Бедный смертный… Мне тоже ни к чему с тобой драться. Это за меня сделают другие. Я ведь говорил: хорошими людьми так просто манипулировать, так просто заставить их работать на меня… А вот и они!

С другого края острова раздался крик:

– Стоять!

Там на кромке чаши стояла старушка Гунилла в сопровождении двух валькирий. Слева и справа от неё рассыпались цепью мои товарищи по этажу: Ти Джей, Хафборн, Мэллори и Икс-полутролль.

– Пойманы с поличным за попытку помочь противнику, – провозгласила Гунилла. – Вы подписали себе смертный приговор.

Глава 63. Ненавижу подписывать себе смертный приговор

– ТАК-ТАК, – сказал Волк. – Такого множества гостей у меня не собиралось с самой вечеринки по случаю моего связывания.

Гунилла сжала копьё. На Волка она не смотрела, как будто надеялась, что если не обращать на него внимания, то он исчезнет.

– Томас Джефферсон Младший, – сказала она. – Ты и твои товарищи – возьмите пленников под стражу. Идите по гребню, разумеется, медленно и осторожно.

Ти Джей кивнул, хотя всё происходящее ему явно не нравилось. Его мундир был аккуратно застегнут, штык примкнут. Мэллори Кин презрительно усмехнулась мне, хотя у неё такой взгляд вполне мог заменять радостное приветствие. Они вдвоём двинулись налево – осторожно огибая чашу по кромке. Тем временем три валькирии держали копья направленными на Фенрира.

Икс поковылял направо. За ним шёл Хафборн, вращая в руках боевой топор и насвистывая, словно прогуливался в своё удовольствие по полю боя, устланному трупами врагов.

– Сэм, – прошептал я, – если нас схватят…

– Знаю.

– …некому будет остановить Сурта.

– Знаю.

– Мы можем сами схватить их, – предложил Блитцен. – На них же нет доспехов – даже самых обычных, не говоря уж о стильных.

– Исключено, – я мотнул головой. – Это мои братья… и сестра по оружию. Я попробую поговорить с ними.

Хэрт сказал жестами: «Спятил. Ты?»

Чем хорош язык жестов: это могло означать и «ты спятил?», и «я спятил, совсем как ты!». Я решил толковать жесты эльфа как дружескую поддержку.

Фенрир Волк сел и попытался почесать за ухом, но путы не позволили ему дотянуться. Он принюхался и ухмыльнулся мне:

– Интересные у тебя знакомства водятся, Магнус Чейз. Кое-кто прячется, но я и его чую. Который же это из них, а? Может, сегодня я всё-таки попирую!

Я переглянулся с Сэм. Похоже, она понимала не больше моего.

– Извини, Шарик, – сказал я. – Представления не имею, о чём ты.

Фенрир рассмеялся:

– Посмотрим. Интересно, решится ли он открыть своё истинное лицо?

– Чейз! – Гунилла сняла с перевязи метательный молоток. – Прекрати говорить с Волком, а не то я размозжу тебе череп!

– Гунилла, – ответил я. – Я тоже рад тебя видеть. Сурт вот-вот будет здесь. У нас нет времени на распри.

– О? Ты таки сговорился с повелителем огненных великанов, своим убийцей? Или, возможно, вы с самого начала всё спланировали, чтобы ты попал в Вальгаллу?

Сэм вздохнула:

– Для дочери Тора ты слишком много думаешь, Гунилла.

– А для дочери Локи ты слишком много выступаешь. Джефферсон, живее!

Мои товарищи по этажу окружили нас.

Мэллори цыкнула зубом:

– Эй, чей Чейз тут у нас?

– Остроумно, – сказал я. – Долго ждала случая это сказать?

Мэллори усмехнулась.

Икс, встав рядом с ней, вытер капли зелёного пота со лба:

– Путы Волка развязались. Плохо.

Гунилла крикнула через всю долину:

– Хватит лясы точить! Закуйте их в цепи!

Ти Джей протянул четыре комплекта наручников, надетых на палец:

– Такое дело, Магнус… Гунилла ясно дала понять, что если мы не докажем свою верность Вальгалле, выступив против тебя, то следующие сто лет будем кидать уголь в котельной. Так что вы арестованы и всё такое.

Хафборн усмехнулся:

– Но есть ещё такое дело: мы викинги. А викинги плохо подчиняются приказам. Так что вы снова свободны и всё такое.

Ти Джей аккуратно дал наручникам соскользнуть на землю:

– Упс!

Я воспрянул духом:

– Ты хочешь сказать…

– Он хочет сказать, кретин, – вмешалась Мэллори, – что мы пришли помочь вам.

– Ребят, я вас люблю!

– Говори, что нам делать, – сказал Ти Джей.

Сэм кивком показала на Блитцена:

– У нашего гнома есть новые путы для Волка. Если мы сумеем…

– Довольно! – заорала Гунилла. Валькирии, стоящие по обе стороны от неё, взяли копья на изготовку. – Если придётся, я вас всех закую в цепи и приведу обратно!

Фенрир восторженно завыл:

– С удовольствием посмотрел бы, как ты это сделаешь, валькирия. Жаль, ты слишком долго раздумывала. Другие мои друзья уже здесь, а они пленных не берут.

Икс посмотрел на юг, мышцы на его шее пошли волнами, как только что залитый цемент:

– Вон.

И в тот же миг Хэртстоун тоже указал туда посохом, который вдруг вспыхнул золотом по всей длине.

Справа, между валькириями и нами, на гребень широким шагом вышла дюжина огненных великанов ростом футов десять. Они были облачены в кожаные чешуйчатые доспехи и вооружены мечами размером с лемех. С пояса у них свисали всевозможные ножи и топоры. Воины были словно слеплены из продуктов извержения вулкана – пепла, лавы, пемзы и обсидиана. Если Волку от зарослей вереска становилось нехорошо, то на огненных великанов цветы, похоже, не действовали. Под их ногами вереск вспыхивал и начинал дымиться.

По центру шеренги стоял стилист самого Сатаны – огненный владыка Сурт в кольчужном костюме-тройке с галстуком и в сорочке, сшитой словно из огня. В качестве элегантного аксессуара образ завершала пылающая кривая сабля в руке. Сурт выглядел весьма недурно, хотя по-прежнему был без носа, что меня здорово порадовало.

Блитцен скрипнул зубами:

– Это же мой фасон! Он украл мой фасон!

– Магнус Чейз! – раздался звучный голос Сурта. – Вижу, ты принёс мне меч. Превосходно!

Джек чуть не вырвался у меня из рук. Наверное, я выглядел дурак дураком, пытаясь удержать его, прямо как пожарный, сражающийся со шлангом, из которого бьёт слишком сильная струя.

– Мой хозяин, – бормотал Джек. – Он должен стать моим хозяином.

Сурт рассмеялся:

– Отдай меч, и я убью вас быстро! – Он покосился на Гуниллу с её подчинёнными. – А вот насчёт девиц Одина ничего не обещаю.

Фенрир Волк встал и потянулся:

– Владыка Сурт, при всей моей любви к красивым жестам и угрозам, нельзя ли побыстрее? Лунный свет ждёт.

– Ти Джей, – окликнул я.

– Да?

– Ты спрашивал, что вам делать. Мы с друзьями должны заново связать Волка. Не могли бы вы отвлечь огненных великанов?

Ти Джей улыбнулся:

– Я бросился на высоту, которую защищали почти семнадцать сотен конфедератов. Думаю, с дюжиной огненных великанов как-нибудь управлюсь. – И он крикнул валькириям через всю долину: – Капитан Гунилла, вы с нами? Не хотелось бы развязывать новую гражданскую войну.

Гунилла оглядела шеренгу великанов и сделала такое кислое лицо, будто они понравились ей ещё меньше, чем я. Она вскинула копьё:

– Смерть Сурту! Смерть врагам Асгарда!

И валькирии бросились на великанов.

– Думаю, мы в деле, – сказал Ти Джей. – Примкнуть штыки.

Глава 64. Кто придумал сделать этого волка неубиваемым?

ВОТ ТОГДА-ТО Я И ПОНЯЛ, зачем нужны все эти ежедневные тренировочные битвы в Вальгалле. После мясорубки во дворе отеля было уже не так страшно ввязаться в драку с Фенриром и огненными великанами, хотя они и не были вооружены «АК-47», а на их торсах не красовались надписи типа «А НУ ДАВАЙ, БРО!».

Но я по-прежнему с трудом удерживал рвущийся из рук меч. Одно хорошо: теперь Джек словно не знал, куда его больше тянет – к Сурту или к Волку. А мне как раз надо было подобраться к Волку.

Сэм отбила топор, брошенный кем-то из великанов:

– Кстати, насчёт связать Фенрира – есть идеи, как это сделать?

– Да, – ответил я. – Вроде. Вообще-то, нет.

На нас бросился один из огненных великанов. Блитцен был в такой ярости – сначала Фенрир насмехался по поводу гибели его отца, а потом ещё и Сурт украл его находку по части моды, – что взвыл не хуже Чокнутой Элис из Чайнатауна и всадил свой гарпун великану в брюхо. Великан, пошатываясь и отрыгивая огонь, отступил вместе с гарпуном.

Хэртстоун показал на волка: «Идея. За мной».

– Я думал, нельзя сходить с вереска, – сказал я.

Хэрт вскинул свой посох, и от его ног на земле словно тень вытянулась руна:

Вереск разросся вдоль неё, выбросив новые побеги.

– «Альгиз», – тихо сказала Самира. – Руна защиты. Никогда не видела, как ею пользуются.

Я уставился на Хэртстоуна, как если бы видел его впервые. Он не покачивался от слабости. Не падал в обморок. Он уверенно шёл вперёд, и вереск расцветал у него под ногами, словно перед ним раскручивалась белая ковровая дорожка. Мало того что голос Волка не действовал на Хэрта – магия эльфа запросто изменяла границы волчьей тюрьмы.

Мы стали осторожно спускаться по стопам Хэртстоуна. Справа от нас мои друзья-эйнхерии сошлись в схватке с воинами Сурта. Хафборн Гундерсон всадил свой топор по самое топорище в нагрудник одного великана, Икс подхватил другого огнедыдащего гиганта и сбросил его с гребня. Мэллори и Ти Джей спина к спине рубили и кромсали врагов, уклоняясь от огненных залпов.

Гунилла и её валькирии сражались с самим Суртом. Учитывая, что они орудовали сверкающими копьями, а Сурт – огненным мечом, смотреть на них было больно глазам.

Мои друзья бились отчаянно и храбро, но врагов оказалось вдвое больше. Огненные великаны не хотели умирать. Даже тот, которому Блитцен всадил в брюхо гарпун, всё бродил, пошатываясь, вокруг и пытался своей отрыжкой превратить кого-нибудь из эйнхериев в факел.

– Надо бы поторопиться, – сказал я.

– Буду рад любым идеям, малыш, – отозвался Блитцен.

Фенрир нетерпеливо расхаживал туда-сюда. Похоже, его ничуть не пугала наша компания, приближающаяся в темпе разрастания вереска и вооружённая одним на всех топором, одним дубовым посохом, одним несговорчивым мечом и одним мотком верёвки.

– Ну спускайтесь же наконец, – сказал он. – Несите меч сюда, ко мне.

Блитцен пропыхтел:

– Значит, так. Я его свяжу. Хэрт меня прикроет. А вы, Магнус и Самира, постарайтесь отвлечь его на пару минут, чтобы он не откусил мне голову.

– Ужасный план, – сказала Самира.

– Есть получше? – спросил Блитцен.

– У меня есть! – крикнул Волк – и прыгнул.

Он мог бы перекусить мне глотку, но задумал кое-что другое. Он напрыгнул на меня так, что его передние лапы прошли слева и справа от меча, и Джек радостно помог ему перерезать половину пут.

Самира попыталась заехать Волку топором между ушей, но он ловко отпрыгнул в сторону. Задние лапы его оставались связанными, но передние оказались свободны. Поскольку ему пришлось наступить на вереск, от волчьей шкуры повалил пар. Лапы покрылись волдырями, но Фенриру, похоже, было наплевать – так он радовался свободе.

– Отлично, а теперь задние лапы, пожалуйста, – прохрипел он. – И можно начинать Рагнарёк!

И тут весь гнев, два года кипевший во мне, выплеснулся через край.

– Блитц, – сказал я. – Делай, что должен. А я выбью этой шавке все зубы.

И я бросился на Волка (возможно, это была моя худшая идея). Сэм кинулась в атаку плечом к плечу со мной.

Оказалось, что, хоть Фенрир и был не больше обычного волка, и задние лапы его остались связаны, в быстроте и силе нам с ним не тягаться.

Едва я сошёл с верескового ковра, Волк превратился в вихрь зубов и когтей. Я пошатнулся и упал, а волчьи когти оставили поперёк моей груди глубокие царапины. Он бы выпотрошил меня, если бы его не отшвырнул в сторону удар топора Самиры.

Волк зарычал:

– Ты не можешь даже ранить меня. Сами боги не могут меня ранить. Моя судьба предрешена. До самого Рагнарёка убить меня невозможно.

– Круто, наверное, – сказал я, с трудом поднимаясь на ноги. – Но я всё равно попробую.

Вот только от Джека помощи не было никакой. Сколько я ни пытался ударить Волка, меч изворачивался, норовя перерезать путы на его задних лапах. Наша драка больше походила на игру в «собачку».

Блитцен, держа наготове аркан из Андскоти, рванулся к Волку, пытаясь накинуть петлю на его крестец, но по сравнению с Фенриром он двигался, будто в замедленной съёмке. Волк шагнул в сторону, уходя от нового удара топора Сэм, и наотмашь ударил гнома поперёк горла. Блитцен упал ничком. Клубок верёвки покатился вниз.

– НЕТ! – закричал я и бросился к гному, но Хэртстоун оказался быстрее.

Он ударил Фенрира по голове посохом. Полыхнуло золотое пламя, и Волк попятился, скуля от боли. На лбу у него дымилась руна – изображение стрелы, выжженное в серой шерсти.

– «Тейваз»?! – зарычал волк. – Ты посмел использовать против меня руну Тюра?! – И он прыгнул к Хэртстоуну, но словно ударился о невидимую преграду. Фенрир пошатнулся и взвыл.

Рядом со мной вдруг оказалась Самира. Один глаз у неё заплыл так, что вообще не открывался, хиджаб был изорван в клочья, топор исчез.

– Хэрт использовал руну самопожертвования, – сказала она дрожащим голосом. – Чтобы спасти Блитца.

– Что это значит? – спросил я.

Хэртстоун упал на колени, тяжело навалившись на посох. Но он всё равно оставался между Волком и Блитценом.

– Ты пожертвовал своей силой, чтобы прикрыть друга? – рассмеялся Волк. – Молодец. Наслаждайся плодами своей магии. Гном мёртв. Ты сам обрёк себя на гибель, прибегнув к магии этой руны. Но сперва можешь полюбоваться, как я разделаюсь с другой аппетитной добычей.

И он, оскалив клыки, повернулся к нам.

Тем временем битва с великанами складывалась не совсем в нашу пользу.

Одна из валькирий Гуниллы уже неподвижно распростёрлась на камнях. Другая упала у меня глазах, её доспехи пылали, подожжённые клинком Сурта. Гунилла противостояла Сурту в одиночку, орудуя сверкающим копьём, будто плетью из света, но было ясно, что долго ей не продержаться. Её одежда дымилась, щит обуглился и треснул.

Эйнхерии были окружены. У Хафборна остался только один топор. У берсерка было столько ран и ожогов, что было непонятно, как он вообще ещё жив, но он продолжал драться, хохоча и бросаясь на великанов. Мэллори, стоя на одном колене и отчаянно ругаясь, отражала атаки сразу трёх великанов. Ти Джей бешено орудовал винтовкой. Даже Икс казался крохотным по сравнению с врагами, нависшими над ним.

Кровь стучала у меня в висках. Я чувствовал, как моё тело пытается зарастить раны на груди, используя силу эйнхерия, но понимал, что Фенрир убьёт меня раньше, чем я успею исцелиться.

Волк принюхался, наверняка почуяв мою слабость.

– Ну ладно, – рассмеялся он. – Неплохая попытка, Магнус Чейз, но я же говорил: из сыновей Фрейра бойцы никакие. Теперь мне осталось только сожрать своих врагов. Самое приятное!