Текст книги "Магнус Чейз и боги Асгарда. Меч Лета"

Глава 69. Так вот кого учуял Фенрир в главе 63!

ДОЛЖНО БЫТЬ, мы добирались до Вальгаллы целый день, потому что в Трапезной Павших Героев народ уже вовсю ужинал. Летали валькирии с кувшинами мёда, эйнхерии кидались друг в друга хлебом и жареной сэхримнирятиной. Тут и там отплясывали группки музыкантов.

Пока наша процессия торжественно шла к столу танов, шум весёлой пирушки постепенно стихал. Почётный караул валькирий нёс на носилках укрытые белыми полотнищами тела Гуниллы, Ирен и Маргарет. Я до последнего надеялся, что когда мы прибудем в Вальгаллу, павшие валькирии воскреснут. Разве валькирии не могут стать эйнхериями? Но они не воскресли. Мэллори, Икс, Ти Джей и Хафборн шли следом за носилками. Мы с Самирой, Блитценом и Хэртом тащились в хвосте.

Воины сверлили нас гневными взглядами. Взгляды валькирий были и того хуже. Удивительно, как нас не убили ещё по пути к столу танов. Наверное, хотели полюбоваться на наше унижение. Они не знали, что мы сделали. Для них мы были просто сбежавшие негодяи, которых вернули и привели на суд и с которыми доставили тела трёх валькирий. Нас не заковали в кандалы, но я всё равно волочил ноги, будто мои лодыжки были связаны Андскоти. Горшочек я прижимал к груди. Что бы ни случилось, я его не потеряю.

Мы остановились перед столом танов. Хельги, Лейф и всякие разные Эрики хмуро уставились на нас. Даже швейцар Хундинг, с которым мы так сдружились, смотрел на меня потрясённо и с разочарованием, будто я спёр у него шоколадку.

Помолчав, Хельги проронил:

– Объяснитесь.

Я не видел причин что-либо скрывать. Я говорил негромко, но мои слова эхом разносились по залу. Когда я дошёл до битвы с Волком, у меня пропал голос, и Самира продолжила дальше.

Когда она закончила, таны долго молчали. Насколько я мог судить, они уже не столько злились, сколько пребывали в нерешительности, но мне было не легче. Что бы там ни говорил отец, я не гордился тем, что сделал. Я остался в живых только потому, что три валькирии пожертвовали собой, сдерживая великанов, чтобы мы могли связать Волка. Ни одно наказание, назначенное танами, не будет хуже угрызений моей собственной совести.

Наконец, Хельги встал:

– Такого серьёзного дела нам не приходилось рассматривать уже много лет. Если вы говорите правду, вы совершили настоящий подвиг. Вы не дали вырваться на свободу Фенриру Волку. Вы заставили Сурта вернуться в Муспелльхейм. Но вы действовали бесчестно, не спросив дозволения танов и… в сомнительной компании. – Он презрительно покосился на Хэрта, Блитцена и Сэм. – Верность, Магнус Чейз. Верность Вальгалле прежде всего. Танам необходимо удалиться, чтобы обсудить вопрос и принять решение, если только Один не пожелает дать ответ. – И он посмотрел на пустой деревянный трон, который, разумеется, остался пустым. Вороны Одина, сидящие на спинке, не сводили с меня чёрных блестящих глаз.

– Хорошо. – Хельги вздохнул. – Мы…

И тут слева от меня раздался громовой голос:

– Один желает дать ответ.

По пиршественной зале прокатился ропот. Икс поднял серое как камень лицо и уставился на танов.

– Икс, – прошептал Ти Джей. – Нашёл время для шуточек!

– Один желает дать ответ, – упрямо повторил полутролль.

Он вдруг изменился. Обличье тролля соскользнуло на пол, будто камуфляжная ткань. На месте Икса теперь стоял человек, похожий на отставного сержанта. Его могучую грудь и мускулистые руки обтягивала форменная футболка-поло отеля «Вальгалла». Седые волосы коротко подстрижены, борода подчёркивала резкие черты обветренного лица. Левый глаз скрывала чёрная повязка, а правый был синим, как вены на руках. На поясе у него висел меч – такой внушительный, что Джек, оставаясь в виде кулона у меня на шее, почтительно затрепетал.

На бейдже у него значилось «ОДИН. ВСЕОТЕЦ, ВЛАДЕЛЕЦ И ОСНОВАТЕЛЬ».

– Один! – Самира опустилась на одно колено.

Бог улыбнулся, взглянув на неё с высоты своего роста. А потом, кажется, заговорщицки подмигнул мне, хотя наверняка сказать было трудно: у него ж только один глаз.

Имя разнеслось по залу, передаваясь из уст в уста. Эйнхерии вскочили на ноги. Таны встали и низко поклонились.

Один, ранее известный как полутролль Икс, широким шагом обошёл стол и уселся на свой трон. Вороны немедленно перепорхнули ему на плечи и дружески ущипнули за уши.

– Так-так! – громогласно заявил Один. – И что же богу нужно сделать, чтобы ему тут налили чарку мёда?

Глава 70. Нам приходится вытерпеть PowerPoint судьбы

ОДИН ПОЛУЧИЛ СВОЙ МЁД, произнёс несколько тостов, встал и начал расхаживать перед троном, рассказывая, где он был в последние десятилетия и чем занимался. Я настолько обалдел, что большую часть его выступления пропустил мимо ушей. Думаю, многие эйнхерии разделяли мои чувства.

Все только начали приходить в себя, когда по приказу Одина включились экраны Валькир-ТВ. Эйнхерии заморгали и заёрзали, словно отходя от массового гипноза.

– Я всегда стремился к знанию! – провозгласил Один. – Девять дней и ночей провисел я на древе, страдая от боли, чтобы открыть тайну рун. Я выстоял долгую очередь среди метелей и бурь, чтобы познать чары смартфона.

– Что? – тихо брякнул я.

Блитцен закашлялся:

– Забудь.

– А недавно, – продолжал Один, – я прошёл через тренинг по мотивационным речам в отеле города Пеория, чтобы овладеть… этим!

В его руке откуда-то взялся пульт дистанционного управления, и на всех экранах возник заглавный слайд презентации в PowerPoint. На слайде по кругу шла надпись «ПЛАН ОДИНА: КЛЮЧ К УСПЕХУ В ЗАГРОБНОЙ ЖИЗНИ».

– Что происходит? – шёпотом спросил я Самиру.

– Один всегда пробует что-то новое, – тихо ответила она. – Ищет новые источники знаний. Он очень мудр, но…

Хэртстоун украдкой показал: «Вот почему я работаю на Мимира».

– Как видите, – Один расхаживал по залу так, что вороны били крыльями, чтобы не свалиться у него с плеч, – всё, что совершили эти герои, они совершили с моего позволения и вооружённые моими знаниями. Я был с ними постоянно, если не во плоти, то в духе.

На экранах появился новый слайд, на сей раз с какими-то тезисами, которые Один принялся нам раскрывать. Я их толком не прочитал, потому что глаза не особо слушались, но говорил он о том, почему скрывался в Вальгалле под видом полутролля по имени Икс.

– Я хотел посмотреть, насколько охотно вы примете в свои ряды такого воина и как будете исполнять свой долг, полагая, что я ничего не узнаю. Вам всем необходимо работать над развитием собственных талантов и самосовершенствоваться.

Он объяснил, почему выбрал Самиру аль Аббас в валькирии:

– Если дочь Локи ведёт себя столь отважно – почему остальным это не под силу? Самира продемонстрировала семь качеств героя, которые я подробно описал в своей книге «Семь качеств героя». Печатное издание вскоре появится в сувенирной лавке отеля «Вальгалла».

Он растолковал, что на самом деле означало пророчество норн.

– «Выбор неверен, смерть неверна», – процитировал он. – Неверный выбор сделал Локи, когда решил, что этого юношу будет легко сбить с пути. Однако вместо этого Магнус Чейз повёл себя как настоящий герой!

Несмотря на эту похвалу, я подумал, что Один мне больше нравился в виде молчаливого полутролля, чем в качестве ведущего мотивационного семинара. Остальные в зале, похоже, не знали, что и думать, хотя некоторые таны прилежно конспектировали речь.

– Это позволяет мне перейти к заключительной части презентации – «Признание достижений». – Один щёлкнул пультом – и на экранах появился портрет Блитцена.

Фото явно было сделано во время состязания в мастерстве с Младшим. По лицу Блитцена ручьями стекал пот, а само лицо было перекошено от боли, словно кто-то уронил ему на ногу кузнечный молот.

– Блитцен, сын Фрейи! – провозгласил Один. – Благородный гном, сумевший выиграть путы Андскоти, чтобы связать Фенрира Волка. Он последовал велениям своего сердца, обуздал страх и верно служил моему старому другу Мимиру. В награду за проявленную отвагу, Блитцен, ты освобождаешься от обязанностей перед Мимиром и получаешь средства, необходимые для открытия собственного магазина одежды, о котором ты давно мечтал. Потому что, признаться… – Один взмахнул рукой – и поверх форменной футболки отеля на нём возник кольчужный жилет, – после состязания я подобрал первый образец твоей работы и готов утверждать, что этот предмет одежды украсит любого, кто стремится не отставать от моды.

По рядам эйнхериев прокатилось одобрительное бормотание, раздалось несколько восторженных ахов и охов.

Блитцен низко поклонился:

– Благодарю, владыка Один. Нельзя ли… Позволено ли мне будет… Могу ли я ссылаться на ваше мнение для продвижения моего бренда?

Один благожелательно улыбнулся:

– Ну конечно! А теперь – следующий герой. Эльф по имени Хэртстоун!

На экранах появилась фотография Хэртстоуна, сделанная, когда он валялся без сил на окне в замке Гейррёда. На лице эльфа застыла глупая усмешка, руки замерли в жесте «стиральная машина».

– Этот благородный эльф рискнул всем, чтобы заново открыть магию рун. Он стал первым истинным чародеем среди смертных за много веков. Без его помощи наши герои не смогли бы преодолеть многие из встретившихся им трудностей и успешно выполнить свой квест. – Один лучезарно улыбнулся Хэртстоуну. – Друг мой, ты тоже освобождаешься от службы Мимиру. Я сам отведу тебя в Асгард и передам тебе познания о рунах в ходе девяностоминутного персонального обучающего курса, а также вручу тебе DVD и мою книгу «Изучаем руны со Всеотцом» с автографом!

Ему вежливо похлопали.

Хэртстоун, похоже, был совершенно ошарашен, но сумел-таки изобразить «спасибо».

Изображение на экранах снова сменилось. Теперь на нём появилась Самира у прилавка «Фалафельной Фадлана», вся красная от смущения. По другую сторону прилавка, наклонившись к ней, ухмылялся Амир.

– О-о-о-о-о-о! – зашумели эйнхерии. Немало было и таких, кто заржал.

– Убей меня немедленно, – шепнула Самира. – Очень прошу.

– Самира аль Аббас! – воззвал Один. – Я лично произвёл тебя в валькирии, оценив твою отвагу, стойкость и великолепные задатки! Многие здесь отнеслись к тебе с недоверием, но ты не отступила. Ты следовала моим приказам. Ты исполняла свой долг, даже когда тебя осудили и изгнали. Тебе я предоставлю выбор. – Он помолчал, выразительно глядя на тела валькирий перед столом танов. Дождавшись, пока в зале воцарится почтительная тишина, Один продолжил: – Гунилла, Маргарет, Ирен – все они знали, что служба валькирии опасна. Все они отдали свою жизнь ради сегодняшней победы. В конце концов они поняли, чего ты стоишь на самом деле, и стали сражаться на твоей стороне. Думаю, они бы согласились с моим решением вернуть тебя в ряды валькирий.

У Самиры подогнулись колени, и ей пришлось опереться на плечо Мэллори Кин, чтобы не упасть.

– И я предлагаю тебе выбрать, кем стать в этом качестве, – говорил Один. – Мне нужен новый капитан валькирий. Я не знаю никого, кто подошёл бы для этого лучше, чем ты. Эта работа позволила бы тебе проводить больше времени в мире смертных, возможно, ты смогла бы даже отдохнуть после изнурительного и страшного квеста. Или, – добавил он, сверкнув синим глазом, – я могу дать тебе куда более опасную работу. Ты будешь подчиняться лично мне и выполнять мои особые поручения, когда в том возникнет нужда. Поручения эти будут связаны с огромным риском, но и вознаграждение будет велико.

Сэм поклонилась:

– Всеотец, это великая честь для меня. Я никогда не смогла бы заменить Гуниллу. Всё, о чём я прошу, – это предоставить мне возможность доказать свою верность Вальгалле столько раз, сколько потребуется, чтобы ни у кого не осталось во мне сомнений. Я выбираю более опасную работу. Приказывайте, и я вас не подведу.

– Очень хорошо, – сказал Один. – Ты вновь сделала мудрый выбор, Самира. О твоих обязанностях мы поговорим позже. А теперь… Магнус Чейз!

И на экране появился я – на полпути с моста Лонгфелло в реку, с распахнутым в вопле ртом.

– Сын Фрейра, ты вернул из забвения Меч Лета. Ты не позволил ему попасть в руки Сурту. Ты проявил себя… ну, может, и не как великий воин…

– Вот спасибо, – тихонько пробормотал я.

– …но как выдающийся эйнхерий. Думаю, я выражу общее мнение всех присутствующих за этим столом танов, сказав, что ты тоже заслуживаешь награды. – Один бросил взгляд направо и налево.

Таны заёрзали и поспешно согласились:

– Да. Кхм. Безусловно.

– Это решение далось мне нелегко, – сказал Один, – но если тебе по-прежнему кажется, что Вальгалла не самое подходящее для тебя место, я могу отправить тебя в Фолькванг, ко двору твоей тётки. Возможно, тебе, как сыну вана, тот мир придётся больше по душе. Или же, – его синий глаз, казалось, пронзил меня взглядом насквозь, – я могу позволить тебе вернуться в мир смертных и освободить тебя от обязанностей эйнхерия.

По залу прокатился ропот, в воздухе сгустилось напряжение. По лицам собравшихся я догадался, что такое предлагают не часто. Один здорово рисковал. Если он отпустит на землю одного эйнхерия, то тем самым создаст прецедент. Что будет, если и остальные захотят вернуться?

Я посмотрел на Сэм, Блитцена и Хэртстоуна. На своих товарищей по этажу – Ти Джея, Хафборна и Мэллори. Впервые за долгие годы я не чувствовал себя бездомным.

Я поклонился Одину:

– Спасибо, Всеотец. Но мой дом там, где мои друзья. Я эйнхерий. Я один из ваших воинов. Другой награды мне не нужно.

Вся трапезная разразилась криками «ура» и другими одобрительными воплями. Эйнхерии застучали кубками по столам, мечами о щиты. Друзья окружили меня, хлопая по спине и плечам.

Мэллори поцеловала меня в щёку и сказала:

– Ты законченный идиот! – А потом шепнула на ухо: – Спасибо!

Хафборн взъерошил мне волосы:

– Ничего, мы ещё сделаем из тебя воина, сын Фрейра.

Один дождался, пока крики стихнут, и вскинул руку. Пульт в ней стал вытягиваться и превратился в сверкающее копьё.

– Пусть Гунгнир, священное копьё Всеотца, будет свидетелем: я дарую этим семерым героям позволение свободно странствовать по всем Девяти мирам, включая Вальгаллу. Куда бы они ни пошли, они делают это от моего имени, исполняя волю Асгарда. И пусть никто не чинит им препятствий, если не хочет лишиться жизни! – Он опустил копьё. – Сегодня мы будем пировать и чествовать этих героев. Завтра мы предадим огню и воде наших павших.

Глава 71. Мы сжигаем лодку-лебедя, наверняка нарушая закон

ТРАУРНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ СОСТОЯЛАСЬ у пруда в Общественном саду. Эйнхерии где-то раздобыли лодку в виде лебедя, хотя эти лодки обычно убирают на зиму[94]94
  Лодки в виде лебедя являются одним из «фирменных» аттракционов Бостона. В тёплое время года прокатиться на них могут всё желающие.


[Закрыть]. Лодку слегка модифицировали, превратив в плавучий погребальный костёр для трёх валькирий. На груду дров положили завёрнутые в белые саваны тела, а сверху – оружие, броню и золотые украшения.

Пруд замёрз. Казалось бы, спустить на него лодку невозможно, но эйнхерии привели с собой дружественную великаншу по имени Хюррокин[95]95
  Она же в своё время помогла столкнуть в воду погребальную ладью Бальдра.


[Закрыть], ростом пятнадцать футов.

Несмотря на холод, Хюррокин была в шортах и футболке Бостонского гребного клуба, размера этак ХXXXXL. Перед началом церемонии она босыми ногами протопала по льду, очистив от него пруд и распугав уток, а потом вернулась на берег. Икры её покрылись блестящей ледяной коркой, но великанша почтительно ждала, пока эйнхерии подойдут и попрощаются со своими павшими валькириями. Многие клали в погребальный костёр оружие, монеты и другие памятные вещицы. Некоторые рассказывали о том, как Гунилла, Ирен или Маргарет принесли их в Вальгаллу.

Когда все простились с погибшими, Хельги зажёг костёр, и Хюррокин оттолкнула лодку от берега.

В Общественном саду кроме нас не было ни души. Возможно, людей отпугнула магия. А если кого-то всё-таки и занесло на прогулку – должно быть, гламур не позволил им увидеть толпу бессмертных воинов, взгляды которых были прикованы к пылающей лодке.

Я невольно покосился на укромное местечко под мостом, где ещё две недели назад ютился, лишённый дома и всех радостей жизни. Только теперь я готов был признать, в каком страхе жил всё это время.

Огонь взметнулся ревущим столбом, скрыв от взглядов тела валькирий, – и вдруг исчез, словно кто-то выключил газ. Остался только исходящий паром круг на воде.

Собравшиеся на похороны отвернулись от пруда и потянулись к отелю «Вальгалла» на Бикон-стрит.

Ти Джей дружески сжал мне плечо:

– Ты идёшь, Магнус?

– Идите, я скоро догоню.

Провожая взглядом своих товарищей по этажу, я с радостью увидел, как Хафборн Гундерсон обнял Мэллори Кин за талию, а она даже не попыталась отрубить ему за это руку.

Мы с Блитценом, Хэртом и Самирой постояли немного у пруда, глядя на завитки пара над водой.

Потом Хэртстоун сказал жестами: «Я иду в Асгард. Спасибо, Магнус».

Я заметил, что многие эйнхерии поглядывали на него с завистью. Ещё бы: уже много лет, если не столетий, никому из смертных не дозволялось посетить город богов. А теперь Один согласился учить эльфа.

– Это здорово, дружище, – сказал я. – Только не забудь вернуться и навестить нас, ладно? У тебя теперь есть семья.

Хэртстоун улыбнулся и показал: «Слышу тебя».

– О, конечно, он нас навестит, – сказал Блитцен. – Он обещал помочь мне переехать в мой новый магазин. Я не смогу перетащить туда все коробки без помощи волшебства.

Я был рад за Блитцена, хотя и больно было думать, что ещё один друг меня покидает.

– Уверен, твой магазин будет лучшим во всем Нидавеллире!

Блитцен фыркнул:

– Нидавеллир? Ха! Гномы не заслуживают моего дизайнерского гения. На червонцы, которые выдал мне Один, я могу позволить себе торговое помещение на Ньюбери-стрит, и не где-нибудь во дворе, а с витриной на улице. «Блеск от Блитцена» откроется весной, так что ты не отвертишься: придётся тебе как-нибудь заглянуть и выбрать себе один из них. – Блитцен распахнул пальто и продемонстрировал сверкающий и ужасно стильный бронежилет.

Я не смог удержаться – взял и обнял Блитцена.

– Ну довольно, малыш, довольно. – Он похлопал меня по спине. – Ещё пальто мне помнёшь.

Сэм усмехнулась:

– А можешь сделать для меня новый хиджаб? От старого одни клочья остались.

– Я сделаю его тебе по себестоимости и добавлю магических свойств! – пообещал Блитцен. – Кроме того, у меня есть какое-какие идеи насчёт цвета.

– Полностью тебе доверяю, – сказала Самира. – А сейчас мне пора домой. Меня ведь посадили под замок в моей комнате. И надо кучу заданий за пропущенные занятия переделать.

– А ещё тебе надо разобраться со своим парнем, – добавил я.

Она так вспыхнула, что я прямо умилился.

– Он не… Ну ладно, да, мне придётся с этим разобраться. В каком-то смысле. – Она ткнула меня пальцем в грудь. – Постарайся не слишком часто умирать до нашей следующей встречи.

– А когда мы встретимся?

– Скоро, – сказала Сэм. – Один не шутил насчёт опасных поручений. Но есть и хорошая новость. – Она прижала палец к губам. – Я могу набирать кого хочу в качестве своего личного воинства. Так что считайте, я вас предупредила.

Мне хотелось обнять её, сказать, как я благодарен за всё, что она сделала, но я понимал, что Самире будет неловко. Поэтому я просто улыбнулся:

– Обращайся, аль Аббас. Кстати, раз уж Один разрешил нам ходить по всем Девяти мирам – может, я всё-таки загляну к тебе в гости в Дорчестер.

– А вот это, – сказала она, – очень плохая идея. Бабушка и дедушка убьют меня. А Амир…

– Ладно-ладно, – поспешно сказал я. – Просто помни, что теперь у тебя есть друзья.

– Так и запишем. – Она дружески толкнула меня локтем под рёбра. – Ну а ты, Магнус, куда сейчас? Назад в Вальгаллу, пировать? Соседи по этажу будут петь тебе хвалы. Среди валькирий даже ходят слухи, что в ближайшие века ты можешь стать одним из танов.

Я улыбнулся, но мне пока не хотелось думать о «ближайших веках». Я посмотрел через сад на угол Бикон-стрит и Бриммер-стрит. У бара «Будем!» как раз остановилось такси. Карман моей куртки оттягивал запечатанный горшочек.

– Сначала надо кое-что сделать, – сказал я. – Я слово дал.

Я попрощался с друзьями и отправился на встречу с двоюродной сестрой.

Глава 72. Я проигрываю спор

– ЭТО КУДА ЛУЧШЕ, чем последние похороны, на которых я была, – сказала Аннабет. – Твои.

Мы стояли на гребне Синих холмов и смотрели, как прах моей мамы развеивается среди заснеженных деревьев. Далеко внизу блестел на солнце пруд Хоутон. День выдался холодный, но я не мёрз. Мне было тепло и спокойно: настолько правильно я не чувствовал себя уже не один год.

Я сунул пустой горшочек под мышку:

– Спасибо, что приехала.

Аннабет изучала меня так же внимательно, как всё, на что падал взгляд её серых глаз: оценивала не только мою внешность, но и мой характер, склад ума, слабые места, способность к обновлению. И неудивительно, ведь она ещё в шесть лет составляла модели Парфенона из рунных камней.

– Я с радостью, – ответила она. – Твоя мама… Судя по тому, что я о ней помню, она была потрясающая.

– Хотя ей бы не понравилось, что ты сейчас со мной.

Аннабет посмотрела вдаль:

– Знаешь, тебя тоже кремировали. Ну, то есть то, другое тело, уж не знаю, что оно собой представляло. А урну с прахом поместили в семейный мавзолей. Я и не знала, что у нас есть семейный мавзолей!

Я представил себе фарфоровую урну с прахом на унылой каменной полке – и содрогнулся. Насколько же лучше упокоиться здесь, на свежем воздухе, под холодным зимним солнцем.

– Должно быть, тебе нелегко было ничем не выдать, что я жив, – сказал я.

Аннабет отбросила с лица выбившуюся прядь волос:

– По-моему, тяжелее всех церемония далась Рэндольфу. Он выглядел слишком уж опрокинутым, учитывая…

– …что ему никогда не было до меня дела?

– И ни до кого из нас. А вот папа… Магнус, мне и правда было непросто. Наши отношения с папой в прошлом складывались не очень-то гладко, но теперь я стараюсь быть с ним честной. Мне тяжело скрывать от него что-то.

– Прости. – Я развёл руками. – Не хотел втягивать тебя в свои неприятности. За последние несколько дней мне много раз казалось, что я не выпутаюсь. Произошло столько… опасного. Это связано с моей… гм… роднёй по отцовской линии.

– Магнус, возможно, я понимаю тебя лучше, чем тебе кажется.

Я уже и сам думал об этом. Аннабет действительно казалась мне ближе и сострадательнее, чем все, с кем мне доводилось говорить. Она понимала меня даже лучше, чем большинство обитателей Вальгаллы. Но с другой стороны, я не хотел, чтобы из-за меня над ней нависла опасность, и боялся разрушить хрупкие отношения, которые мы только-только начали выстраивать заново.

– У меня уже всё наладилось, – заверил я. – Живу теперь у друзей. Это хорошее место, хотя большинство людей меня бы не поняли. Дяде Рэндольфу точно нельзя о нём рассказывать. А лучше всего вообще никому не говори, даже папе.

– Хмм, – протянула она. – Подробностями ты, конечно, не поделишься?

Я вспомнил слова Фрейра: «Вам надо поговорить. Помимо всего прочего, тебе пригодится её помощь». Вспомнил, что Сэм рассказала мне о своей семье – как боги на протяжении жизни многих поколений одаривали её своим вниманием. Рэндольф намекал, что и с нашей семьёй такая же история.

– Я просто не хочу подвергать тебя опасности, – сказал я. – Я вроде как надеялся, что ты станешь последней ниточкой, связывающей меня с нормальной жизнью.

Аннабет уставилась на меня во все глаза, потом вдруг фыркнула и расхохоталась.

– Ух! – проговорила она сквозь смех. – Ты даже не представляешь, что сейчас ляпнул. – Она попыталась отдышаться. – И насколько моя жизнь далека от нормальной…

– Допустим, – сказал я. – Но сам факт, что мы встретились сегодня… Да со мной уже много лет не происходило ничего настолько правильного! Все эти безумные скандалы между нашими родителями, эти глупые ссоры, после которых мы много лет не разговаривали, наконец остались в прошлом. Я надеялся, что хотя бы наше поколение обойдётся без дрязг.

Аннабет мигом сделалась серьёзной:

– Ну, такая нормальность по мне. – Она протянула мне руку. – Да здравствуют кузены Чейз, и да будет между нами поменьше дрязг.

Мы пожали друг другу руки.

– А теперь выкладывай, – велела она. – Расскажи мне, что происходит. Обещаю: я никому не проболтаюсь. И возможно, даже сумею помочь. И ещё можешь поверить: что бы там ни случилось с тобой, моя жизнь намного удивительнее. По сравнению со мной ты почувствуешь себя образцовым жителем скучного пригорода.

Я вспомнил всё, через что мне пришлось пройти: как я умер и воскрес, как ловил Мирового Змея на рыбалке, как дрался с великанами, удирал от белки-монстра и связывал Волка на исчезающем острове…

– На что поспорим? – спросил я.

– Сам выбирай, братец!

– На ланч? – предложил я. – Я знаю отличную фалафельную.

– Ставка принимается, – кивнула Аннабет. – Рассказывай, во что ты ввязался.

– Ну уж нет, – ответил я. – Думаешь, твоя история невероятная? Тогда ты первая.