Читать книгу "Селена, которую мама привела в секту"

23
Тайный зоопарк

– Эй, – окликнула меня Мелисса.

Я сидела возле яблони в небольшом саду поселка. Мелисса обращалась ко мне. Довольно высокая для своего возраста, она решительно шагала по саду. Обычное ее сонное выражение совсем не соответствовало энергичной походке. Мне всегда казалось, что она витает где-то далеко. Густые темные брови вечно задумчиво хмурились.

Мелисса посмотрела на меня, а потом сказала:

– Я создаю тайный клуб.

– Да?

– Для страшных девочек. Пока что нас трое. Я хочу тебя пригласить. Ты самая страшная во всей школе, и я думаю, что ты должна быть с нами.

Мелисса говорила не по злобе, и я не обиделась. Почти каждый день кто-то из детей говорил, что я жутко страшная, и я давно в это поверила. На мой взгляд, Мелисса просто констатировала факт.

– А кто еще в этом клубе?

– Я, Лори и Лейси.

Лейси была очень толстой. Вес не уходил, несмотря на активный образ жизни в Синаноне. Она была грубовата, и мне не особо хотелось с ней общаться. Но идея клуба меня заинтриговала, равно как и то, что Лори в него вступила. Многие дети создавали клубы. Одна девочка создала клуб для тех, кто борется с лишним весом. Что же за идея у клуба Мелиссы?

– Мы хотим создать собственный зоопарк, – сказала Мелисса.

– А каких животных вы собираетесь держать? – спросила я.

– У нас есть цыплята и утенок. А еще мы хотим поймать кошек и приручить их. – Она смотрела на меня зелеными глазами. Теперь я поняла, почему клуб тайный.

– Если демонстраторы узнают, они отберут их и убьют, – сказала я.

– Я знаю, – кивнула Мелисса. – Но они не узнают. Мы нашли место, о котором никто не знает. Там мы и держим животных.

Она ждала моего ответа.

– Хорошо, я согласна.

Мелисса улыбнулась, блеснув крупными острыми зубами, и хлопнула меня по плечу.

– Спасибо. Я знала, что на тебя можно положиться. Было бы неправильно не позвать тебя. У нас всех есть кодовые имена. Лори будет Шипом. Я – Медведем, а Лейси все еще раздумывает. Может быть, тебе захочется быть Лисичкой.

– Хорошо. – Кодовое имя для меня ничего не значило.

В тот же день мы вчетвером собрались в комнате Мелиссы (Медведя), чтобы обсудить, как нам заниматься нашим зоопарком. Пока что у нас имелось шесть цыплят, один утенок и ни одной кошки.

С самого начала было ясно, что Медведь будет нашим лидером.

– Нам нужно все расчистить и подготовить место для животных, – сказала она. – Мы с Лейси раздобудем несколько клеток и лопат, может быть, тяпку…

Мелисса все записала в блокнот, потом посмотрела на Лейси.

– Мы этим займемся, – сказала Лейси. – Шип, ты умеешь ловить кошек. Поймай нам трех-четырех.

– Где вы собираетесь их держать? – спросила я. – Если они дикие, то просто сбегут.

– Мы сделаем несколько клеток для кошек, – сказала Мелисса. – Лисичка, ты будешь помогать Шипу ловить кошек. Нам понадобятся еще деньги – на корм для кошек.

– Нужно купить корм до того, как поймаем кошек, – вмешалась Шип.

– Да, правильно, – кивнула Медведь.

– Как же мы повезем мешок с кормом для кошек в автобусе, чтобы никто не заметил? – спросила я. – Они же все проверяют.

Медведь заглянула в свой блокнот.

– Мы найдем способ.

В школе мы часто ездили на экскурсии в публичную библиотеку Петалумы и в супермаркет «Альфа-Бета». Нас возил желтый школьный автобус. Наша странная одежда и военные стрижки всегда вызывали у других покупателей недоуменные взгляды. Мы не обращали на это внимания, а просто рассыпались по проходам, выискивая любимые лакомства. Забираясь в автобус, чтобы ехать домой, мы раскрывали наши сумки, а водитель проверял, нет ли там контрабанды. Мешки с кошачьим кормом стали бы серьезной проблемой.

Совещались мы недолго, а потом отправились в тайное место, где собирались устроить зоопарк. Я удивилась, что это совсем рядом с нашим бараком. Здесь никто не играл, хотя оно располагалось совсем близко – надо было идти по тропинке к берегу реки. Небольшой холм спускался к узкой полянке, которую с одной стороны защищал густой кустарник, а с другой – рукав речки. Мы были в восторге от своего нового клуба. Мы принялись бегать по холму, хохоча и рассматривая окрестности.

Первые несколько недель мы готовили место для клеток – расчищали полянку от палок, веток и листвы, строили коробки и полки для припасов. Клетки мы собирались ставить на землю, а внутри выстилать их брезентом и старыми одеялами. Брезент и ветки кустарников и деревьев должны были защищать наших зверей от дождя.

И вот настал день, когда мы поселили первых животных в их новые дома. Это были цыплята и утенок. Мы считали, что, когда пух сменится перьями, у них будет больше шансов выжить. В каждую клетку мы посадили несколько цыплят. Утенок жил отдельно.

Нам не терпелось посмотреть, как наши питомцы переживут первую ночь в этом мини-зоопарке. Утром мы прибежали туда и с облегчением увидели, что они спят. Цыплята жались друг к другу и прекрасно себя чувствовали в тепле и сухости.

В следующую поездку в супермаркет мы сосредоточились на тех питомцах, что у нас уже были. Мы кормили их один-два раза в день и периодически выпускали из клеток, чтобы они побегали под нашим присмотром. Цыплята и утенок подросли и стали совсем ручными. Все цыплята оказались девочками. Белоснежную курочку мы назвали Ванилькой. Она подходила, когда мы ее звали, и даже забиралась на колени, ласково прижимаясь головой к груди.

При любой возможности, в одиночку или с кем-то из клуба, я убегала в наш маленький зоопарк. Мы стали гулять с цыплятами и утенком по кустарнику. Низко склонившиеся ветви образовывали естественные туннели. Земля была засыпана красными и желтыми осенними листьями. В воздухе пахло влагой. Иногда мне казалось, что я попала в другой мир, как герои книги Льюиса «Лев, Колдунья и Платяной шкаф».

Во время этих прогулок цыплята обычно разбегались, чтобы поклевать жучков и червяков на новых, еще не изведанных землях. Мы не хотели терять их из виду и постоянно сгоняли в кучу.

Но цыплята не спешили нам подчиняться. Зато утенок отлично понял, что мы делаем, и начал помогать нам сгонять непослушных куриц, щипая их за перья и громко крякая. Утенок относился к своим обязанностям так серьезно, что мы стали называть его Сержантом Дидлом.

Через месяц существования нашего зоопарка демонстраторы объявили, что мы едем в библиотеку, а по пути остановимся в супермаркете. Мы несколько недель копили деньги, отдавая их Медведю. После этих новостей мы собрались на экстренное совещание.

– Иногда двери в автобусе не закрывают, – сказала Шип. – Мы могли бы положить кошачий корм под сиденье, а потом выйти из автобуса, пока никого еще нет.

– А что, если я сяду позади и открою окно, а кто-то из вас передаст корм мне? – предложила Лейси.

Медведь задумчиво грызла резинку на карандаше.

– Нам нужно положить корм в другие емкости – например, в коробки от крекеров. Нужно выбросить крекеры и насыпать туда кошачий корм.

Мы согласились, что это отличная идея, и сделали именно так. Мы купили столько кошачьего корма, сколько должно было хватить до следующей поездки в супермаркет.

Когда у нас появился корм, мы с Шипом смогли ловить кошек. По дороге от барака к Сараю мы высмотрели молодую полосатую кошку, которая бродила в кустах. Она казалась не такой дикой, как большинство, и все же людей сторонилась.

В выходные мы принялись за работу. На обеде откладывали кусочки курицы в салфетки и запихивали жирные свертки в карманы. Потом построили ловушку – картонную коробку и металлическую клетку из зоопарка. Шип проделала дыру в коробке и привязала к ней веревку.

Кусочки курицы мы разложили в укромном месте, поблизости от нашего зоопарка. Сбоку установили коробку так, чтобы можно было поймать свою добычу. Убедившись, что все сделано надежно, мы спрятались в кустах, улеглись на животы и принялись наблюдать за ловушкой. Прошло около получаса, и вдруг Шип ущипнула меня. Что-то тихонько кралось через кусты рядом с нами. Через минуту мы увидели не заранее примеченную полосатую кошку, а совсем другую, серую. Она вытягивала шею и принюхивалась. Мы ждали, казалось, целую вечность. В конце концов кошка стала осторожно приближаться к ловушке.

Шип вцепилась в веревку. На лице ее была написана полная сосредоточенность. Кошка уже подошла к кусочкам курицы совсем близко. Она сильно вытягивала шею. Не знаю, что заставило ее посмотреть в нашем направлении, но пристальный взгляд зеленых глаз остановился прямо на нас. Кошка замерла. Прошла минута. Судя по всему, запах курицы оказался непреодолимо соблазнительным, и кошка решила рискнуть. Как только она дотянулась до мяса, Шип дернула за веревку. Коробка упала. Настала тишина, потом раздалось жалобное мяуканье. Мы вскочили. Нас переполнял восторг от первой добычи.

– Так, теперь ты поднимай коробку, – приказала Шип, – а я схвачу кошку и посажу ее в клетку.

– Готова? – спросила я.

Шип нависла над коробкой.

– Давай!

Я приподняла коробку, Шип просунула туда руку и схватила кошку за шкирку. Кошка мгновенно превратилась в серый меховой шар. Шерсть встала на ней дыбом, она выпустила когти и оскалилась. Теперь она напоминала ощетинившийся когтями и зубами шар с выпученными глазами. Кошка громко шипела и пыталась вцепиться Шип в лицо. Но моя подружка предусмотрительно держала ее на расстоянии вытянутой руки. Она быстро запихнула кошку в клетку, а я мгновенно захлопнула дверцу.

Кошка с шипением и воем принялась бросаться на решетки. Через минуту она отчаялась, свернулась в клубок в центре клетки и замерла.

Убедившись, что кошка успокоилась, я осторожно заперла дверцу и накинула на клетку одеяло, чтобы перетащить ее незаметно для остальных. Через несколько дней мы поймали полосатого кота и назвали его Тигром.

Обеих кошек мы продержали в клетках несколько недель. Клетки мы убирали по очереди – снизу в них были выдвижные лотки. Кошки же смотрели на нас с явным недоверием. Постепенно они начали к нам привыкать и стали обнюхивать наши пальцы, не кидаясь на них, когда мы открывали дверцы клеток, чтобы поставить миски с едой и водой.

Однажды Медведь решила, что нам нужно оставить дверцы клеток открытыми, чтобы кошки могли прогуляться. Процесс оказался долгим. Кошки недоверчиво обнюхивали и осматривали открытые дверцы. Потом вышли и начали изучать территорию. Любое резкое движение наших куриц или утки пугало их до смерти, и они кидались в свои безопасные маленькие тюрьмы.

Постепенно кошки к нам привыкли и стали позволять гладить себя. Прошло еще несколько недель, и они начали с удовольствием играть, точить когти о стволы деревьев, а когда мы выводили наших куриц на прогулку, кошки следовали за нами. Прошло еще несколько недель, и кошки стали совсем ручными. Они любили сидеть у нас на коленях и мурлыкать.

Наш маленький зоопарк постоянно требовал заботы. Главной проблемой был кошачий корм. Мы никогда не знали точно, когда нас отвезут в супермаркет, поэтому, когда корм подходил к концу, мы начинали сокращать рацион, утешая себя тем, что кошки могут ловить крыс и мышей – ведь когда они жили сами по себе, то как-то кормились.

Медведь решила попросить маму, чтобы та купила ей кошачий корм. Мама ее не жила в общине, но почему-то ей было позволено регулярно навещать дочь. Несколько раз я присутствовала при этих визитах. Мама Мелиссы напоминала мне Крисси Хайнд из группы The Pretenders. В первые десять минут она всегда прижимала Мелиссу к машине или к стене, внимательно осматривала ее лицо и выдавливала все прыщи, что казалось мне довольно странным. В следующий свой приезд она привезла нам два пакета кошачьего корма, спрятав его в черном мешке для мусора.

В нашем зоопарке я проводила каждую свободную минуту. Там не было радио, никто не орал друг на друга, не было непредсказуемых взрослых, которые могли в любую минуту изменить ход жизни ребенка на день или на неделю. Здесь были только природа и животные. Я могла смотреть на них часами. И другие девочки чувствовали то же самое. Мы начали строить планы установки палаток, чтобы по выходным ночевать в нашем зоопарке. А еще мы хотели купить походную печку и консервы, чтобы было что поесть. Возможности казались безграничными.

Шип поймала еще одну кошку, серебристого котенка с белым брюшком и большими синими глазами. Мы дождаться не могли, когда кошечка станет ручной, чтобы с ней можно было играть и тискать. Котенка мы назвали Мисти.

Мы создали собственный маленький мир, и пока что нам удавалось сохранять его в тайне. Как-то днем я лежала на берегу речки под полуденным солнцем вместе с Медведем. Сержант Дидл тоже нежился на солнышке, топорща перья и подставляя бока под теплые лучи. Куры что-то клевали поблизости. Тигр носился вокруг нас.

– Когда Тигр умрет, пойдет дождь, – сказала Медведь.

– Что? – Я с удивлением посмотрела на нее.

Мелисса смотрела на наших питомцев, но взгляд у нее был устремлен в никуда.

– Когда Тигр умрет, пойдет дождь, – повторила она.

Я сорвала травинку, пожевала ее, пытаясь ментально избавиться от ее слов. Почему она решила испортить мне настроение? Почему она сказала нечто столь мрачное? И вообще, о чем она говорит? Я попыталась переключиться на наших питомцев, но мне не удалось. Я перевернулась на живот, борясь с тревожными мыслями.

– Почему ты это сказала? – спросила я.

Медведь посмотрела на меня блестящими зелеными глазами.

– Потому что это правда.

Наш тайный мир начал рушиться, когда у нас появилась новая подруга, а потом еще две. Вскоре о нашем зоопарке узнала небольшая группа детей, и всем захотелось в этом участвовать. Все кончилось, когда один из мальчишек, Донни, впечатленный талантами Шипа в ловле кошек, попытался поймать дикую кошку, а та располосовала ему руку зубами и когтями. К тому времени некоторые взрослые уже догадывались о нашем зоопарке, но делали вид, что ничего не знают. Но Донни пришлось пойти к врачу, чтобы наложить швы. И тогда стало известно, что мы ловим кошек и держим их как домашних любимцев. И не только Донни пытался поймать кошку, но и другие мальчишки тоже. Некоторые получили серьезные раны. Нам говорили, что дикие животные могут быть переносчиками бешенства.

Взрослые решили действовать немедленно.

– Убейте кошек, всех кошек! – приказал один из демонстраторов.

За дело снова принялся Бадди и другие молодые мужчины. Мы с ума сходили, умоляя, чтобы нашим кошкам сохранили жизнь. Мы пытались взывать к логике – ведь кот Рыжик много лет бродил вокруг наших бараков, и ничего не случилось.

Демонстраторы заперли нас в бараках и приказали не выходить. Один из новичков нашего клуба притащил к бараку Мисти, и теперь котенок сидел на крыльце за стеклянными дверями и жалобно мяукал. Я потянулась к ручке двери, когда раздались первые выстрелы. Дети начали кричать и рыдать. Одна из демонстраторов схватила меня за руку и оттащила от двери. Я убежала в свою комнату, кинулась на кровать и закрыла голову подушкой, чтобы не слышать выстрелов.

– Пожалуйста, спаси их! – громко молилась я.

Я вцепилась в подушку зубами и пальцами, твердя себе:

– Только не плакать! Только не плакать!

Еще выстрелы.

Казалось, это будет длиться вечно.

Кошки напугаются, они спрячутся… Я пыталась уговорить себя, что с ними все будет хорошо.

Через два часа выстрелы стихли, и нас выпустили. Дети выбежали из бараков и разбежались по окрестностям, чтобы понять, кто из животных погиб, а кому удалось спастись.

Наступили сумерки, стало холодно, спустился туман. Влага оседала на наших волосах, окружая нас серыми нимбами. Белые клочья тумана рассеялись по холмам, и мы уже ничего не видели. Я побежала к зоопарку, но пришлось остановиться – я и на два фута вперед ничего не видела. Раздались раскаты грома, и с неба полился сильный, холодный дождь. Я шагала вперед, низко наклонив голову, чтобы защитить лицо от колючего града. Казалось, что на небесах опрокинули целую корзину льда.

Я слышала, как вокруг меня перекликаются дети:

– Я видел Рыжика! Он жив! Он спрятался под крыльцом.

– А где Черныш?

– Вы не видели белую кошку?

Я шагала вперед. Туман поредел, его клочья разлетались в разные стороны. Я побежала. На тропинке, которая вела к нашему зоопарку, стояла Медведь. На руках она что-то держала. Я остановилась. Я сразу все поняла. Она держала на руках маленькое безжизненное тельце. Коричневые и рыжие пятна на мехе были слишком знакомы. Я подошла ближе и увидела идеально круглое отверстие в боку Тигра, там, где вошла пуля.

Зоопарку пришел конец. А Медведь снова стала Мелиссой. Она стояла под дождем, короткие волосы облепили голову, мокрая одежда прилипла к холодной коже. На руках она держала мертвого кота.

24
Книги

– Я слышала, ты быстро читаешь.

Я стояла в маленьком кабинете учительницы, сложив руки и стараясь не смотреть ей в глаза. Она меня недолюбливала и часто придиралась – я никогда не могла понять, чем ей не угодила.

За несколько недель до этого я готовилась к переходу в следующий класс. Хотя я выполнила все упражнения, учительница почему-то решила оставить меня на второй год. Она принялась давать мне новые задания, которые я тоже должна была выполнить. Я все сделала, но она не спешила их проверять. Тогда я пришла к ней в кабинет, вытащила все свои работы, швырнула ей на стол и потребовала, чтобы она все проверила.

Не знаю, это ли ей не понравилось или она подумала, что моему примеру могут последовать и другие, но на следующий день она велела мне переставить мой стол в соседнюю комнату, и я присоединилась к своим сверстникам, которые перешли в следующий класс несколько недель назад.

– Мне сказали, что ты можешь за день прочесть целый роман, – сказала учительница.

Я не ответила. Тогда она открыла ящик стола и вытащила маленькую книжку в мягкой обложке. На обложке была нарисована девушка с темными вьющимися волосами. Девушка с козочкой стояла на склоне холма на фоне заснеженных гор. На ней было простое платье с чем-то вроде жилетки и фартук.

– Ты читала «Хайди»? – спросила учительница.

– Нет.

Учительница головой указала на стул, стоявший у стены рядом с ее столом.

– Сядь там. – Она протянула мне книгу. – Я буду засекать время, пока ты читаешь. Через час я посмотрю, сколько ты прочитала, и задам тебе вопросы по содержанию.

Я села, раскрыла книгу и уставилась на мелкие буквы. Никто еще не заставлял меня читать, и теперь я не знала, увлечет ли меня эта история. Я начала читать: «От живописно расположенного старинного городка Майенфельд тропа бежит через зеленую лесистую равнину к подножию гор, что сурово и величественно смотрят вниз, на долину». Мне сразу стало скучно. Мне не хотелось читать о величественной красоте Швейцарских Альп. Следующий абзац, описывающий юную девушку с маленьким ребенком, которые поднимаются в гору, меня тоже не увлек.

Честно говоря, в то время меня гораздо больше привлекали другие книжки. Я нашла в поселке романы Гарольда Роббинса «Саквояжники» и «Одинокая леди» и тайком читала в прачечной и столовой. Они впервые открыли мне грязную сторону жизни: нечестные методы ведения бизнеса; уязвленность и одиночество женщин, подавляющих свое сексуальное начало; развращенные мужчины и их сексуальные фетиши; коктейльные вечеринки, где обсуждаются сделки, а чувства подавляются бесконечными мартини и сигаретами, которые курятся одна за другой. В девять лет я не представляла взрослого мира Синанона. Романы Гарольда Роббинса стали для меня ключами, открывающими двери к тайнам, которые хотелось исследовать.

Щечки Хайди, которые «так пылали, что румянец проступал даже сквозь дотемна загорелую кожу», вдохновляли меня куда меньше героини романа «Одинокая леди», Джери Ли, которой пришлось сделать аборт из-за конфликта резус-фактора крови. Я не знала, что такое резус-фактор, но судьба Джери Ли меня сразу же увлекла.

Судьба Хайди тоже открылась на первой же странице: она осталась на попечении сестры матери, но та решила сплавить девочку деду, Горному Дяде, чтобы самой отправиться на заработки в город. Девушка с девочкой шагали по маленькой деревеньке, и это место казалось мне интересным не более чем обувная коробка. Им встречались разные люди, все спрашивали о судьбе девочки, и каждый сомневался, что Хайди сможет остаться с дедом. За двадцать минут я прочла всего три страницы и ничего не запомнила. Я попыталась читать быстрее, ухватывая лишь самую основную информацию, но все сливалось в один размытый поток, в котором не было никакой последовательности: полевые цветы, хмурый дед, свежий воздух, счастливый ребенок.

Час прошел. При звуке таймера я вскочила с места.

– Сколько ты прочитала?

Я посмотрела на плоское лицо учительницы, потом перевела взгляд на книгу, лежавшую на коленях. Последние тридцать минут я отчаянно пыталась понять хоть какие-то слова. Я не представляла, что прочитала, потому что в процессе чтения меня охватило чувство паники. Я случайным образом ткнула в какую-то страницу и увидела, как учительница недовольно поджала губы. Книгу она у меня забрала.

– Расскажи, о чем ты прочитала, – сурово сказала учительница.

Я смотрела на нее, пытаясь хоть что-то придумать. Я не знала, что сказать. Я вообще говорить не могла. Я просто стояла и смотрела в пол.

Учительница отложила книгу.

– Ты всех обманываешь. Все думают, что ты читаешь книги, а ты просто перелистываешь страницы. Ты не можешь ничего ни запомнить, ни понять из прочитанного. – Она открыла журнал и сделала какую-то пометку. – Можешь идти.

Думаю, моя любовь к книгам началась еще в раннем детстве, когда мама читала мне книжку «Баю-баюшки, луна». Она начиналась со слов:

 
В той зеленой комнате,
В теплой, сонной комнате
Был воздушный шарик —
Летучий, новый —
И две картины: одна с коровой,
Другая с медвежатами – сонными, мохнатыми,
Два котенка-невелички,
Шерстяные рукавички,
И кукольный дом,
И мышка с хвостом,
И кашка в миске: молочный рис,
И бабушка в кресле: она сказала «Тс-с…
Баю-баю, комната…»
 

(пер. М. Бородицкой)

На словах «Тс-с…» мама всегда прикладывала палец к губам, изображая старушку в кресле-качалке.

Прижавшись к маминой груди, я наслаждалась процессом пожелания доброй ночи всему, что было в комнате.

Тереза всегда говорила, что моим первым словом было «книжка».

– Я разговаривала с бабушкой, а ты сидела на полу. И вдруг тоненький голосок произнес: «Книжка». Мы с бабушкой умолкли, и я спросила: «Мама, ты это слышала?» Она сказала, что не слышала. Мы посмотрели на тебя, а ты смотрела на нас. Ты держала книжку – тогда тебе было месяцев шесть или семь. Я спросила: «Селена, ты сказала «книжка»?» А ты лишь смотрела на меня своими большими глазами. У тебя были чудесные большие глаза, как у индусов. И я спросила: «Селена, что это? Это книжка? Книжка?» А ты повторила. Повторила тем же тоненьким голоском: «Книжка».

Тереза рассказывала эту историю так, словно все произошло лишь вчера. Чувствовалось, что история эта ей дорога, и к концу глаза ее начинали блестеть.

Вполне возможно, что моим первым словом была «книжка», потому что книги давали мне возможность сбежать из своего безумного окружения. Поселок Синанона мы, дети, покидали крайне редко – лишь иногда ездили в супермаркет или библиотеку. Но я поняла, что с помощью книг – и собственных сочинений – могу отправиться куда угодно, по своему выбору.

На полках игровых комнат было много книжек – и для самых маленьких, и для подростков. Тут были «Баю-баюшки, луна» и «Как зайчонок убегал» Маргарет Уайз Браун, «Слон Хортон слышит кого-то» и другие книжки доктора Сьюза, «Сказки матушки Гусыни» и другие сказки. А еще у нас были иллюстрированные пособия по сексу и взрослению «Откуда я взялся?» и «Что со мной происходит?» Питера Мейла.

Книга «Откуда я взялся?» начиналась со слов: «Мы написали эту книжку, потому что подумали, что ты захочешь узнать, откуда ты взялся и как это все случилось».

На одной из страниц красовалась картинка, на которой мужчина и женщина (явно родители), весело улыбаясь, стоят обнаженными в ванной, а читателю предлагалось познакомиться с их репродуктивной анатомией и различиями между ними. Эта картинка вела к главному: розовощекий Папа лежал на Маме, энергично накачивая ее. На предыдущей странице нам уже сообщили, что когда Мама и Папа любят друг друга, они целуются, от чего пенис Папы увеличивается и твердеет, чтобы проникнуть в вагину Мамы.

Автор заверял юных читателей, что процесс этот сопровождается приятными ощущениями, типа «щекотки», для обоих партнеров. Папа трется своим пенисом о внутренности Мамы, пока ощущения его не станут настолько приятными, что в вагину Мамы выплеснется некое вещество, называемое спермой. На следующей странице мы видели улыбающихся сперматозоидов, готовых запеть от радости. Они неслись по некоему туннелю, символизирующему внутренности женщины.

Успеха добивался лишь один из головастиков, и между ним и яйцеклеткой начинался роман, который напоминал официальный банкет. Сперматозоид появлялся в цилиндре и с тросточкой. Он начинал заигрывать с яйцеклеткой, большой белой кляксой с румянцем на щеках и длинными ресницами. Они сливались в экстазе, и вуаля! Так зарождалась новая жизнь. В книжке рассказывалось о биологических процессах деления клеток, развития эмбриона и плода – и о рождении.

Книжка «Что со мной происходит?» была столь же фантастически детальной и откровенной, как и первая. В ней описывались различные биологические изменения переходного периода. Книжки были довольно потрепанными – их читали практически все. Всем хотелось узнать и понять эту информацию, причем предпочитали мы это делать в уединении. Это было куда лучше откровенных сексуальных занятий, на которых нам приходилось присутствовать.

Книга с фотографиями, не имевшими для меня никакого смысла, пользовалась большей популярностью в сравнении с книгами Питера Мейла, которые рядом с ней явно бледнели. На черно-белых художественных фотографиях были изображены обнаженные дети от пяти до тринадцати лет, а также пара взрослых. На одной фотографии две девочки лет двенадцати с намечающейся грудью нежно обнялись и невинно смотрели в камеру. На другой фотографии хохочущий мужчина держал смеющуюся маленькую девочку вниз головой. Вялый его пенис располагался прямо над ее вагиной. На следующей странице две обнаженные девочки сидели друг на друге. Девочка наверху держала куклу, делая вид, что та только что появилась на свет между ног той, что лежала снизу. Фотографии были странными и немного тревожными. Я чувствовала, что на них происходит нечто такое, что происходить не должно.

Когда я не рассматривала жизнерадостные книжки про секс Питера Мейла или эротический фотоальбом, то бралась за вечные детские стишки, сказки матушки Гусыни с прекрасными иллюстрациями или огромную иллюстрированную книгу Уолта Диснея с героями любимых мультфильмов.

В библиотеке Петалумы я часто брала иллюстрированные книги с одной и той же полки. В семь лет я больше всего любила книгу «Слон Хортон высиживает яйцо» – в ней дружелюбный слон попался на уловку птички Мейзи, которая заставила его целый год просидеть на ее гнезде. Мейзи сказала Хортону, что отлучится ненадолго, а сама улетела отдыхать в тропики, оставив бедного слона на гнезде. Во время этого испытания Хортона дразнят разные звери. В конце концов его похищают и увозят из родной Африки в Америку – и все это время он сидит в гнезде. Я читала эту сказку снова и снова, и у меня появлялось множество вопросов.

Почему, например, Хортон никогда не ходил в туалет и ничего не ел? Как те, кто его обнаружил, сумели выкопать дерево и утащить Хортона по высокому, обрывистому, скалистому холму, который по виду более всего напоминал иглу? Почему ветви дерева не подломились под колоссальным весом Хортона? Я анализировала любимую сказку точно так же, как собственный мир и безумные происшествия в Синаноне.

В конце концов Мейзи видит, как Хортон сидит на яйце в цирке и им все восхищаются. Ее охватывает зависть, она обвиняет слона в том, что он похитил ее яйцо, ей самой хочется быть в центре внимания. Мне всегда страшно нравилось, что в конце сказки из яйца выводился маленький слоненок с крылышками. В этой книжке доктора Сьюза в юмористическом тоне рассказывалось о том, что я могла понять уже в семь лет. Можно было провести параллели между сказкой и собственной жизнью, в которой была разлука с родителями, пренебрежение с их стороны, вечные переезды и жизнь в чуждой среде.

Однажды нам объявили (как всегда в Синаноне, совершенно неожиданно), что дети старше семи лет больше не могут брать в библиотеке иллюстрированные книги, теперь их объем должен был составлять не менее ста страниц. Это правило было для меня катастрофой. Я любила книжки с картинками. Книжки с одними лишь словами стояли на ступеньку ниже газет, где были хотя бы карикатуры, а порой и комиксы.

Но прошло всего несколько дней, как я поняла, что новое правило оказалось одним из лучших правил демонстраторов. Копаясь на полке книг для средней школы, я обнаружила истории Рут Чью. Она писала о детях, которые обнаруживали ведьм в собственных шкафах и под кроватями. На обложке две девочки весело плясали со львом. На шее льва красовался большой венок. А после этой книги я погрузилась в волшебный мир «Льва, Колдуньи и платяного шкафа». Я вдыхала свежий воздух «Волшебника из страны Оз» и зачитывалась приключениями Тряпичной Энн и Тряпичного Энди из книг Джонни Груэлла.

Тряпичная Энн была для меня загадкой. Энн и Энди вечно путешествовали по лесам, где на деревьях росли сосиски, повсюду красовались леденцовые кусты, а когда героев мучила жажда, они могли напиться газировки из любого ручейка. В самой беспросветной глуши герои наталкивались на магазины, хозяева которых с радостью делились с ними любыми товарами, потому что денег у кукол не было. Самая зловещая часть истории была связана с колдуньей или колдуном, которые жили в «темной, темной чаще» и хотели разрезать грудь Энн и похитить ее волшебное конфетное сердце.

Сочувствие Тряпичной Энн к злобным похитителям не знало границ. В одной сказке она ругала Тряпичного Энди за то, что тот отвлекал ведьму, когда та пыталась вспомнить заклинание. А ведь это заклинание должно было лишить Энн сознания, и тогда ведьма смогла бы ее погубить. Когда заклинания не срабатывали, злодеи обычно разражались слезами, и Тряпичная Энн утешала их. Она говорила, что волшебство живет внутри нас, что им нужно избавиться от паутины тоски и эгоизма, чтобы лучи добра и света смогли проникнуть в их души. Эти теплые слова и нежное объятие мгновенно и навечно превращали злодеев в добрых и любящих существ.

Несколько лет чтения книжек про Тряпичную Энн заставили меня решить, что я больше не буду бить других детей, если, конечно, они не ударят меня первыми. Я представляла, что Тряпичная Энн каким-то образом узнала о моем обещании и теперь улыбается мне со страниц каждой книжки.