Текст книги "Почти книжка (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pochti-knizhka-sbornik-63480.jpg)
Автор книги: Сергей Узун
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Работа над ошибками
Космические корабли садились во дворе дома номер 45 гораздо реже, чем там давал концерты большой оркестр Глена Миллера. А поскольку Глен Миллер никогда не давал концертов в этом дворе, в общем, неудивительно, что жильцы оказались неподготовленными к встрече с внеземными цивилизациями.
Более всех оказалась неподготовленной Софья Павловна, пенсионерка из первого подъезда, квартиры номер 3, где она проживала временно. Потому как постоянно она проживала на лавочке у подъезда, являя собой памятник стереотипам о бабушках у подъезда. Софья Павловна ревностно защищала двор от любых посторонних, так что совсем неудивительно, что, когда вдруг разверзлись небеса и космическая громадина, противно пикая и гундося «Осторожно! Мой корабль садится! Осторожно! Мой корабль садится!», начала приближаться к земле, Софья Павловна по привычке стала необъятной грудью на защиту двора и закричала:
– Сволочи! Нет застройке дворов! Это незаконно! Не дадим расти коттеджам на детских площадках! Вот вам всем! Выкусите!
И показала громадине превосходно сложенную фигу.
– Не хулиганьте, старушка! Отойдите немедленно с места посадки! – громогласно отозвался корабль. – У нас, между прочим, топливо очень дорогое. Если мы тут будем зависать и любоваться на дули пенсионерок, фиг мы потом куда сможем улететь. Щас вот как брякнемся на вас! Станете такой же плоской, как ваши шуточки!
– Хамло неопознанное! – оскорбилась Софья Павловна на упоминание возраста. – Не дам застраивать двор! Вот не дам и все!
– Да кто застраивает-то? – взвыли на корабле. – Мы временно! На часок всего! Отойдите немедленно, престарелая скандалистка! Вы бы не теряли времени, да бежали в поликлинику. Там сегодня день маразма. Вам – бесплатно сегодня!
– Да куда ж ты тут сядешь, ирод? – закричала Софья Павловна. – Громадина какая! Все переломаешь вокруг! Иди вона, на площадь садись. Или в поле вообще! Ваше место в поле, хамы!
– Опоры кораблю на что? – рявкнули из корабля. – Опоры много места не занимают. Какая-то радикальная пенсионерка попалась. Пенсионерка-фундаменталист! Спорит еще. А сама по развитию – едва до наших слабоумных дотягивает!
– Ах так?! – взъярилась Софья Павловна. – А ну-ка сядь. Вот ты сядь и мы разберемся – кто из нас тут слабоумный! Опоры у него. Щас я тебе опоры-то пообломаю! Давай, давай!
И отскочила к родному подъезду, наблюдая оттуда, как корабль выпускает опоры и аккуратно садится на них.
– Давай, давай… Сейчас я тебе сделаю! Только сядь!
Жильцы, не торопясь, подтягивались к месту посадки, восхищаясь развитием инопланетной техники. Общий восторг сложился во фразу:
– Ишь, какая хрень здоровенная!
На корпусе корабля вдруг неоновым светом загорелись какие-то буквы.
– Грамотные… – умилился кто-то из жильцов.
– Да ладно! – возразили ему. – Софью Павловну чехвостили на понятном языке, а пишут орнаменты всякие. Может, и неграмотные вовсе. Может, им письменность без надобности вообще.
– Ща, земляне! – успокоили с корабля. – Настраиваемся. Шутка ли… Что вы вообще понимаете в настройках?
– Понимаем, что фигню всякую пишете! – парировала Софья Павловна. – Поналетело двоечников всяких.
– Всё! Читайте, холеры! – буркнули с корабля.
Неоном горели уже понятные всем буквы.
«10 часто отвечаемых ответов:
1. Да! Это космический корбаль.
2. А откуда, блин, он еще мог прилететь, как не из космоса?
3. А вот это – мощный вопрос. Да. Мы прилетели с другой планеты.
4. У нас тоже есть кабельное телевидение. Пара тысяч каналов. У каждого. Недорого.
5. Нет. Невозможно переключиться по всем каналам за один вечер.
6. Мы не собираемся вас завоевывать. У вас мир не подметают и урны не везде есть.
7. Воровать тоже никого не собираемся. Нафиг надо. Подумаешь, сокровища какие.
8. Оружие у нас есть. Если чего – рванет так, что вспоминать некому будет. А принцип действия – не скажем. И не просите.
9. Нет. Корабль не дюралевый. У нас другие металлы.
10. А вот сейчас выйдут гуманоиды из корабля и расскажут, чего прилетели. Терпение имейте».
– Ну чего там? Прочли? – спросили с корабля.
– Прочли! – отозвался кто-то из толпы. – В первом ответе должно быть «корабль», а не «корбаль». Безграмотные. Даром что инопланетяне.
– Это опечатка. Быстро печатали потому что, – железно оправдались инопланетяне. – Ну чего? Можно выходить?
– Давайте уже! – сказали жильцы. – Чего резину тянете?
– Старушку привяжите сперва, – сказали из корабля. – А то не выйдем вообще.
– Да я вас! Да я вас… – задохнулась Софья Павловна. – Да я вас по судам затаскаю! Нелюди!
– Верно! Не люди! – радостно согласились инопланетяне. – Поэтому привязывайся сама скорей. Не задерживай людей. Им ужинать пора, а они тебя ждут. Можно один раз не только о себе подумать?
– Не буду привязываться, – уперлась Софья Павловна. – Пошли вы все… В созвездие Девы. В центральную ее часть. Или чуть ниже.
– Да выходите! – приободрили из толпы. – Мы ее придержим, если чего. Не бойтесь.
– Чего нам бояться-то? – хмыкнули из корабля. – Мы, если чего, как бабахнем из всех стволов. Все безумными станете сразу. Как старушка. А теперь – ша! Мы выходим.
Из корабля ударило ярким светом, из которого под кораблем материализовались шестеро инопланетян, улыбающихся и приветливо машущих руками.
– Гляди-ка… – зашептались в толпе. – Совсем как мы… Только левой руки нет.
– Как же нет? – возражали самые наблюдательные. – Вон она! Из макушки растет. Они ею приветы машут.
– Точно! Ух-ты! Ловко как… – изумились все.
– Привет, земляне! – обратился к жильцам один из инопланетян. – Как живете? Подарки дарить будете? В честь встречи такой?
– Ага! – ядовито сказала Софья Павловна. – Щас за мужниным пиджаком старым сбегаю. Малость перешить придется. Левый рукав на воротник – всего и делов.
– Ладно. Обойдемся, – сплюнул инопланетянин. – Тут, значит, такое дело… Это… В общем, это мы вас создали. Выпустили на планету давно еще. Чтоб плодились и развивались тут сами по себе. Есть доказательства. ДНК там всякие, гены, хромосомы.
– И за это просите теперь мировое господство небось? – не унималась Софья Павловна. – Или, что еще хуже, жилплощадь выделить, например?
– Больно надо нам такое господство, – отказался инопланетянин. – А жилплощадь и подавно. У нас жилплощади – по 8 гектаров на каждого. Плюс приусадебного участка – пятьдесят га. Мы ошибку исправить прилетели.
– Я говорила! Люди! Они всех убьют! Они сволочи! – закричала надрывно Софья Павловна. – Бей их!
– Надо было действительно ее привязать, – мрачно сказал кто-то из жильцов. – Какую ошибку-то?
– Ну рука у вас не оттуда растет. Очевидно же, – пояснили инопланетяне. – Твкарст пьяный был, когда собирал. Верхнюю руку неправильно прицепил. А вы мучаетесь. Но теперь мучения позади! Мы здесь – и заставим ваши руки расти из положеного места. Если есть такое желание, конечно.
Толпа заволновалась.
– А вот я, например, против! – заявила женщина с талией по всему телу. – Нет, я, конечно, понимаю, что белье, например, вывешивать легче. Или лампочку выкрутить. А обниматься как? А? Одной рукой?
– Да вот как! – сказали инопланетяне и обнялись попарно.
– Фу! Это же неудобно! – забраковала толпа. – Да даже если не обниматься. Уставать будет рука – постоянно вверх если.
– Да чего ж уставать-то? – засмеялись инопланетяне. – Складываешь прекрасненько на макушке. Вот так. И ладошку козырьком. Очень удобно, кстати. И на кепках экономия.
– Мне нравится! – сказал один из жильцов.
– Предатель! – гавкнули остальные. – А как две сумки сразу тащить? Или, например, два ведра воды.
– Коромыслом, понятное дело, – удивились инопланетяне. – Чем еще-то?
– Действительно! Можно же коромыслом! – обрадовался предатель.
– Предатель и есть! – цыкнули на него жильцы. – Да ну. Щас одежду перешивать, машины у нас под две руки уже… Дорого это все. Не надо нам.
– Точно не надо? – как-то даже обрадовались инопланетяне.
– Надо! Нам надо! – закричал предатель.
– Цыц! – гаркнули все хором. – Не слушайте его, граждане пришельцы. Не надо нам. Спасибо за заботу. И за беспокойство проявленное. Но не надо. Мы уж так привыкли.
– Точно? – опять переспросили инопланетяне. – А то мы в другой раз прилетать уж не будем. Ну так чего?
– Не надо! – твердо ответили жильцы. – Жалко, конечно, что не приедете…
– Меня только переделайте! – попросил предатель. – Хочу первоначальную форму обречь.
– Да, конечно, – ехидно сказали инопланетяне. – Сейчас мы будем по-одиночке тут чикаться. Или все, или никого. Ну так чего?
– До свидания! – твердо сказали жильцы. – Не надо нам.
– Помашите нам рукой на прощанье! – добавила Софья Павловна.
– Ну тогда оставайтесь бракованные, – попрощались инопланетяне. – Живите себе с этой нелепой левой рукой. А мы полетим дальше. У нас много где по-пьянке всяких собирали. У вас-то ладно – рука только. Вы б видели, куда они голову умудряются привинтить… В общем, пока. Не поминайте лихом.
Вспышкой убрались к себе на корабль и стартанули беззвучно. Только злобное лицо Софьи Павловны и примятая опорами трава напоминали о визите инопланетного разума.
– Дураки вы все! – заявила Софья Павловна. – Надо было деньгами с них взять. Или технологиями. А вы – ду-ра-ки.
– Точно! – подхватил предатель. – Рука на голове – это же замечательно! А эти носом крутят… Дураки!
Сплюнул злобно и ушел домой.
– Эк его разобрало с этой верхней рукой… – удивились жильцы. – И далась она ему…
– Ду-ра-ки! Как есть дураки! – засмеялась Софья Павловна. – Ему как раз и далась. Он в кукольном театре работает! Ему верхняя рука – ой как пригодилась бы.
– А. Тогда оно – конечно… – согласились жильцы и разошлись на ужин.
Последний день
Во сне меня преследовал продавец куриных сосисок, увиденный вечером в магазине. Он смотрел на меня с ужасом и шипел:
– Как? Почему вы не хотите брать диск, где записано как умерщвляют этих курей? Как вы сможете есть эти сосиски, не будучи полностью увереным, что курей убивают безболезненно?
– Я не собираюсь смотреть, как убивают курей! – кипятился я. – Я хочу хлеба, а не зрелищ! Мне нужны сосиски!
– Последний указ… – бубнил он. – Зеленые… Защитники животных в 2011 году… Обязательный просмотр!
– Тебя нет! – орал я. – И закона нет такого! Это глупость! Ты выдуман!
– Диииисккк!!! – протягивал он мне диск с изображенной на нем счастливой курочкой. – Это гумаааннно!!! С точки зрения гуманизма…
На точке зрения гуманизма я избавился от кошмара и вернулся в реальность. В привычную, нескучную реальность. У кровати стоял Мюллер, в исполнении артиста Броневого, и орал «Хальт! Аусвайс битте» и «А вас, Штирлиц, я попрошу пойти умыться!» нам с женой.
Жена вскочила и хлопнула Мюллера по макушке.
– Партизанен!! – взвыл Мюллер.
– Ухо покрути ему, – посоветовал я жене.
– Доннерветтер! – взвыл Мюллер через секунду.
– А если так… – задумчиво произнесла жена и раздался звук пощечины.
– Коммунистише швайне! – не унимался Мюллер.
Я вскочил и отвесил Мюллеру пендаля. Мюллер пробормотал «Гутен морген» и втянулся в собственные ботинки, как медленно сдувающийся воздушный шарик.
– Как ты все время угадываешь, а? – восхитилась жена.
– Я ж тоже там был. Я помню, как тогда думали, – пожал плечами я. – А этот будильничек был очень даже и ничего.
– Да-а… – протянула супруга. – После надувной женщины и ее методов я ничему уже не удивляюсь.
– О да-а-а! – протянул я и хихикнул. – Если бы ты не проснулась, я бы, может, и нашел, где у нее кнопка.
– Ты неспособен найти кнопку даже у надувной женщины-будильника, – отрезала жена и побрела на кухню.
Я направился было в ванную и вдруг вспомнил:
– Родная!!! Сегодня последний День! Последний! Понимаешь?!
И заплясал в коридоре.
– Ой. А что же будет? – испугалась она.
– Ничего! Сегодня последний День! Больше никаких изменений! Понимаешь? Ни борманов-будильников, ни восстания октябрят, ни президентов-инопланетян – ничего! Понимаешь? Сегодня они подведут Итоги!
– Прискорбно, – заявил наш кот Шнуффий, получивший способность разговаривать в далеком 2013 году. – Было нескучно. Один только кошачий туалет видоизменяется раз двадцать в день. А тут все вдруг кончится?
– Шнуффий, если в числе призовых рассказов не будет ничего о говорящих котах, ты опять будешь просто мяукать, – поддел я животное за манеру вмешиваться в разговоры. – Как мяукал пару недель назад.
– Я разговариваю с 2013-го! – открестился от бессловесного прошлого Шнуффий. – А сейчас 2017-й.
– Сейчас – да. А две недели назад этого еще не случилось и ты просто мяукал. И гадил, между прочим, бессовестным образом в зале. Потом кто-то придумал и…
– А почему я помню себя только говорящим? Где гарантия, что ты не врешь? – кинулся в спор кот.
– Изменение коснулось лично тебя. А для всех остальных – слишком резкий перелом реальностей. Один пишет, что коты разговаривают, второй – что нет, третий – что разговаривают, но говорят какую-то фигню. Вероятности подразумевают слишком резкий перелом, а не последовательную эволюцию, появились одновременно и сравнительно недавно. Потому глюки с реальностью в эти три недели. Понимаешь…
– Я разговариваю с 2013-го! Вот что я понимаю. А все эти инсинуации насчет гадить в зале – бред особи, стоящей на вершине пищевой цепочки! – зашипел кот и ушел обижаться, валяясь на нашей кровати.
– Мир сошел с ума, – вздохнула жена. – Мой муж в трусах читает лекции коту, а тот аргументированно спорит. Кто придумал этот конкурс, а…
– Брось. Они ж предсказать будущее пытались. Они не знали, что изменяют его.
Я прошел в ванную и сказал: «Вода! 36 градусов!», Вода почему-то не потекла. Я хлопнул в ладоши. Тот же результат.
– Дотронься до крана, – подсказала из кухни жена.
– Спасибо! – Я подставил ладоши под тоненькую струйку воды. – Сегодня напора нет совсем почему-то.
– Вспомни! С 2009 года – повсеместная экономия воды, – напомнила супруга. – Кто-то придумал же… Ой… Или не было такого?
Вода тугой струей ударила по ладоням, забрызгав стены и меня.
– Автор передумал, наверное, – пожал я плечами и попытался найти бритву среди кучи незнакомых мне предметов на ванной полке.
Мутации бритвы меня особенно сильно раздражали. Каждое утро бритвой оказывалось что-то неудобное, острое, либо это оказывалась какая-то мазь, которая снимала щетину с моего подбородка. Я вздохнул и провел рукой по подбородку. Оп-па! А щетины-то и не оказалось на положенном ей месте.
– Ура-а! – гаркнул я. – Отменили бритье! Ничего не растет – нечего брить!
– Какой-то мужик креативит, – обиженно сказала жена.
– Откуда ты знаешь, что мужик? Может, женщина какая-то устала от небритого мужа?
– Эта женщина живет с тобой! – отрезала супруга. – А чтоб щетина не росла – придумал мужик какой-то, уставший от ежедневного бритья. Таблетки. В 2010-м появились.
– Да с чего ты взяла, что их придумал мужик?
Ну почему никто из них не придумал женской логики, а?
– Я потрогала свои ноги! Женщина бы обязательно подумала и об этом.
Ан нет… кажется, кто-то все-таки придумал и женскую логику.
За завтраком я подумал, что единственное, что не изменялось все три Зыбкие Недели, – это кофе. Лучшие зерна кофе по-прежнему отбирались у кого-то, где-то, и утренний кофе был всегда. Изменялись этикетки банок с кофе и кофеварки, но кофе оставался всегда вкусным. Не изменялась одежда, но тем не менее я всегда опасался, что по приходу на работу обнаружу сотрудниц бухгалтерии голыми и моментально вспомню закон от 2014 года, регламентирующий хождение в голом виде, придуманный каким-нибудь эротоманом в 2007 году.
– Ну что? Я побежал, – сытый и одетый, я стоял у дверей.
– Осторожней там, – сказала жена. – Последний день конкурса, все-таки. Сегодня чего хочешь впопыхах нафантазируют.
– Угу. Я постараюсь, – чмокнул я подставленную щеку.
– Пешком иди. Вчера вечером вместо лифта какой-то портал образовался. Зинаида Семеновна говорит, что так и не смогла разобраться. А сосед ее смог, по-видимому. Потому что исчез куда-то в тапочках, халате и с сигаретой в зубах.
– Жуть что делается, – согласился я. – Ну ничего. Сегодня – последний День.
У подъезда стоял слесарь Семеныч, с тоской поглядывая на небо.
– Молишься, Семеныч? – протянул я руку.
– Молюсь, блин! – пробурчал Семеныч. – Вчера выходил из дому – глобальное потепление было. Вышел в майке и шортах. На дачу надо было. До вечера – бах! Ядерная зима. Помидоры померзли, наверное. Напрочь. Я ж только полил – ударило минус пятнадцать и снег. А я в шортах помидоры поливаю.
– Ну да. С погодой чаще всего креативят, – кивнул я.
– Знал бы кто эти фантасты… – жестко сказал Семеныч. – Ты, часом, не баловался тогда?
– Да ты что… – сказал я чистую правду. – Какой из меня фантаст-то? Я ж пьющий. Как ты не замерз-то?
– Ерунда вопрос. Ядерная зима – за одну помидорину 2 шубы дают. Витаминов не было. А ты точно не писал? Нет? Ну и ладно, – помиловал меня Семеныч. – Гляди-ка… Андрюха выходит. Сейчас спектакль будет.
Андрюха помахал нам рукой и обреченно шагнул к своей машине. Или мотоциклу. Вообще черт его знает, что это было на сегодняшний день. Вчера Андрюха сел в какую-то фигню, схватился за руль и резко стартовал в небесную высь с громким ревом двигателя и не менее громким матом Андрюхи.
– Привет, астронавт! – ехидно поприветствовал автомотолюбителя Семеныч. – Я – Земля, я своих провожаю питомцев.
– Отстань, – стиснул зубы Андрюха и уселся во что-то, напоминающее помесь внедорожника и комбайна «Дон-1500».
– Приготовились, – прокомментировал Семеныч. – Уберите от экранов детей, беременных женщин и людей с филологическим образованием. Сейчас состоится отрыв. Отрыв башки у Андрюхи.
Андрюха взревел почище стартующего Су-34, выскочил из машины и начал орать что-то нецензурное по поводу гуманизма и фантастики.
– Что случилось, Гагарин? – невинно спросил Семеныч. – Забыли залить керосину в кофеварку?
– Это веломобиль!!! – заорал Андрюха. – В нем педалики крутить надо! Проклятые фантасты-экологи! Мне ехать 150 километров!
– Не ори, – посоветовал я. – Иди покури с нами, обожди. Сегодня ж последний День. Сегодня твоя сноповязалка будет меняться чаще, чем тебе хочется.
– Да мне некогда ждать. Времени у меня… – сделал было шаг к нам Андрюха.
Он бы пришел покурить с нами, но тут его ботинки чихнули и довольно мощным рыком двигателей оповестили, что готовы к дороге. Андрюха вспомнил, как сдавал в 2009-м на права управления ботинками, как разбил папины ботинки, пригнул корпус и лихо вырулил со двора.
– Нанотехнологии победят, – не к месту процитировал кого-то из официальных лиц Семеныч.
– Несомненно, – кивнул я. – Ты на дачу-то едешь?
– Не поеду, – отмахнулся Семеныч. – Последний День ведь. Мало ли чего придумают… Может, у меня на дачу метеорит упадет. Или опять нити из космоса все выжгут, как на прошлой неделе. Обожду до завтра.
– Как думаешь, Семеныч? – закурил я сигарету. – Кто победит? А вдруг кто-то, кто про победившую Эпидемию написал? Ну или о Третьей мировой? Оно ведь так и останется.
– Не думаю, – возразил Семеныч. – Кто-то разумный должен победить. Всего ж 10 лет прошло. Что за 10 лет измениться может? Это ж всего два с половиной президента пройдет. Не посходили ж они с ума там… Ну квартиру человек сменит, ну мобильников пару-тройку. Они ж отдают себе отчет.
– Так ты думаешь, все обойдется? – проводил я взглядом женщину, выгуливающую носорога во дворе.
– Конечно, – хлопнул меня по плечу Семеныч. – Что может измениться за десять лет?
Он улыбнулся мне ободряюще, пошевелил на прощанье острыми ушами и облизал пересохшие губы. Длинным раздвоенным языком.
Величие в веках
«Дорогие потомки!
Пишет вам Степан Захарович Стрикнов. Если сейчас на дворе еще двадцать первый век или двадцать второй, пожалуйста, не читайте дальше, а аккуратно сложите это письмо обратно в банку и закопайте банку. Потому что это письмо адресовано потомкам из как минимум двадцать третьего века, или даже более поздним, а чужие письма читать некрасиво и недостойно.
Дорогие мои поздние потомки!
Хотел вам рассказать, что именно мной, Степаном Захаровичем Стрикновым, была придумана та самая гуманная философия, руководствуясь которой, вы живете в радости и покое. Так же, это именно я придумал для вас велосипед, галогеновую лампочку, которая служит прообразом ваших осветительных приборов, и обычай здороваться при встрече. А все ваши источники, которые говорят, что все это придумал не Стрикнов, врут самым наглым и беспардонным образом. Потому что я, как человек бескорыстный, просто отдал свои изобретения людям. А они были присвоены наглыми стяжателями и скупердяями в целях наживы. Знайте, дорогие потомки, Великий Изобретатель Стрикнов прозябал в страшной нужде и без полагающейся ему славы!
И даже теперь я не требую разыскать моих прямых наследников и вознаградить их в силу своего бескорыстия. Я всего лишь прошу, чтобы имя мое было увековечено на многочисленных памятниках и монументах. Лучше всего из белого мрамора. Или из драгоценного металла. Ну и в школах пусть бюстики стоят. Пусть детишки знают, кому обязаны светом в домах, миром и содранными при падении с велосипеда коленками.
Искренне ваш,
Степан Захарович Стрикнов!»
Степан Захарович еще раз перечитал письмо, кивнул довольно, упаковал послание в полиэтиленовый пакет, обмотал скотчем в два слоя, полученный пакет запихал в стекляную банку из-под кофе и закопал во дворе. Копать пришлось глубокой ночью, чтоб избежать лишних вопросов от соседей.
– Где тебя носило, лунатик? – проснулась жена.
– Во дворе был, – честно ответил Степан Захарович.
– Случилось что? – без эмоций поинтересовалась жена.
– Ничего не случилось, – еще раз предельно честно ответил Степан Зазарович. – След в истории оставил.
– Уборная же есть, – хмыкнула жена. – Чего во дворе следить-то?
– Спи, а? – разозлился Степан Захарович. – Покурить ходил.
– Поспишь тут… Разбудил ведь уже. Теперь фиг засну, – пробурчала жена и моментально уснула.
Степан Захарович долго лежал без сна, представляя сверкающие монументы и свой профиль в учебниках истории. Потом уснул, и приснилось ему, как рослые и светлые потомки смеются над его письмом и говорят:
– Подумаешь, галогенка, велосипед… Вот если бы он придумал прикуриватель в автомобилях – другое дело. Вот это было бы – д-а-а-а! А так – фигня какая-то.
Проснулся Степан Захарович в расстроенных чувствах.
– Как ты думаешь, сложно придумать прикуриватель в автомобиле? – огорошил он вопросом жену.
– Ты простишь меня, если я тебе скажу, что именно сейчас, в шесть тридцать утра, об этом я не думаю никак? – ехидно ответила супруга.
– А все-таки? – настоял на своем Степан Захарович.
– К доктору сходи, а, – отмахнулась жена. – Странный ты какой-то в последние дни…
«Впишу! – решил для себя Степан Захарович. – Делов-то… Раскопаю ночью и впишу»…
… «А не дай бог увидит кто… – думал Степан Захарович, орудуя лопатой во дворе следующей ночью. – Подумают нехорошее. Вызовут милицию. Как откроется все – засмеют ведь. Хоть из города уезжай потом. Нет-нет. Никаких больше дописываний. Прикуриватель впишу, и все. И пусть будет потом… Какая мне разница-то? Я ж все равно не увижу. Может, оно и не сработает вообще… Зато если сработает…Что это, а?»
Степан Захарович с удивлением смотрел на выкопанную банку из неизвестного серебристого металла, на которой светилась надпись «Великому Стрикнову».
«Чей-то розыгрыш. Не иначе как увидел кто-то вчера и баночку подменил. До чего ж подлый народишко, а…» – думал Степан Захарович, несясь на всех парах к собственной квартире.
Закрывшись в ванной, Степан Захарович попытался открутить крышку с банки. Надпись на банке с «Великому Стрикнову» сменилась на «Что вы крутите, а?! Там внизу кнопочка специальная есть! Туда и жмите!» Степан Захарович послушно нажал на кнопочку, обнаруженную на дне. «Вот теперь крутите!» – вновь сменилась надпись. Степан Захарович ухватился опять за крышку. «В другую сторону, идиот!» – ласко посоветовала новая надпись. В банке обнаружилось письмо Степана Захаровича, ветхое на вид и покрытое каким-то прозрачным гибким пластиком для пущей сохранности.
А чуть ниже основного текста шли комментарии:
«Стрикнов! Вы подлый самозванец и дебил! Неужели вы думаете, что потомки не знают, кто придумал велосипед? Искренне ваши, Потомки XXI века. ЗЫ: Письмо закопали обратно не читая».
«Потомки XXI века сами не лучше – Байкал засрали и острова японцам отдали. Молчали бы в тряпочку. 2118 год».
«Ой, кто бы говорил, а… Сами войну затеяли. Психи начала века. Неадекватные уроды. А мы тут расхлебывай. Потомки. 2189 г. Монгольская Империя – во все века! ЗЫ: Стрикнов – молодец. Велосипед и галогенки – это круто».
«Всем чмоки и обнимашки! Монголы – лузеры! Великий Евразийский Султанат – сила! ЗЫ: Что такое велосипед?»
«2296.»
«$%@%#(!! _$%(($%))^(#($*%)))))))))))))))))))))) 2380!»
«…ldfj– d-f – d-s – fghg-fg-h-f-gh – rt-bc-s-s– @%@.! 2590.»
«56/2983462. Т. 23098!! 2780.»
«Все кто выше в коментах – уже умерли! Тхахахах!
Великий Стрикнов, огромное вам спасибо за возвращение письменности и языка. А велосипед и прочую фигню – мы в гробу видели. С помощью нашей машины времени отправляем вам ваше письмо обратно и хотим спросить – вы не будете возражать против памятников из платины? Ответ упакуйте в нашу баночку»…
– С ума сошел уже совсем?! – крикнула от дверей жена танцующему в прихожей Стрикнову. – Что за пляски паралитиков в ночи?!
– Ты это… – величаво ответил Степан Захарович. – Ты соображай, с кем говоришь-то! С Великим Стрикновым!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?