Читать книгу "Не спи под инжировым деревом"

Ночь набирала скорость и силу. Песни закончились, благодарная публика толпилась у стола с дисками. А потом пронырливый Ниязи устроил импровизированный аукцион и продал за двести манатов медиатор, который вроде бы принадлежал мне, но на самом деле я понятия не имею, где он его раздобыл. Это поразило меня до глубины души. Я даже не разглядел покупателя.

– Смотри. – Джонни подкрался ко мне и начал дёргать меня за рубашку. – Она подходит к нему.

Белла стояла прямо перед Эмилем, который оживлённо беседовал со всеми, до кого мог дотянуться языком. Она смотрела на него, скрестив руки на груди, и иронически улыбалась, притоптывая ногой. Мы с Джонни от волнения разве что за руки не взялись. Эмиль мазнул взглядом по объекту своего виртуального воздыхания и… не узнал её. Белла и её подруга приобрели пару дисков и ушли.

– Ты попал, – довольно сказал я Джонни.

– Я своими руками у…у этого мудака, – процедил сквозь зубы мой лучший друг.

– Да ладно, он сам себя наказал. И знаешь, почему это произошло? Как большинство людей сейчас, он не может ни на чём сосредоточиться. Ты посмотри на них, они же все спят на ходу. Инфузории.

– Ну что, здорово было? – К нам подошёл сияющий, как желток в глазунье, Тарлан.

– Ты молодец, – снисходительно похвалил я его.

– Саялы, ты, как всегда, великолепна, – добавил Ниязи. – Предлагаю продолжить вечеринку у меня дома. У нас, кажется, образовались лишние двести манатов.

Я засомневался, но неожиданно Зарифа решила за меня:

– Да-да, идёмте! Ещё совсем рано, давайте развлечёмся. Где ты живёшь?

– На Баилово.

– Круто, я люблю Баилово, – сказала Зарифа. – Там столько загадочных мест и забытых памятников архитектуры. В основном конструктивизма… – Тут она поняла, что её никто не слушает, и примолкла, в ожидании глядя на остальных.

– Я в деле, – пожал плечами Джонни.

– И я, – сказал Тарлан.

В итоге к Ниязи намылились все. Уже собирались уходить, когда кто-то окликнул Сайку, и мы снова имели удовольствие лицезреть картофельный лик Илькина.

– Эй, привет! – Он жизнерадостно заулыбался, и улыбка эта была адресована в большей степени Сайке.

– А, это ты. – Сайка обеспокоенно покосилась на меня. – Привет.

– Ты теперь большой поклонник нашей музыки, я смотрю? – осведомился я не без ехидства.

– Да! – в голосе Илькина зазвучал робкий вызов. – Мне нравится ваша музыка.

– А как тебе группа, которая выступала первой? – спросил Мика, стараясь задержать подкрадывающийся конфликт. – Born2Burn которая?

– Мне не понравился солист, – многозначительно проговорил Илькин.

– Ты фронтмена, Фархада имеешь в виду? – уточнил я с презрением. И тут же застыдился. В конце концов, этот олух не сделал мне лично ничего плохого, он не пытался отбить у меня Сайку, так как я был официально мёртв. Точнее, в Facebook писали, что я мёртв, но это всё равно что получить официальное свидетельство о смерти. Только вот почему же он всё-таки меня не узнал? Хотя с чего бы ему запоминать, как я выгляжу, он же не мой фанат и не зависает без конца на моей странице, любуясь моими фото. А у Сайки не так уж много наших совместных фотографий. Королева не любит, когда кто-то отвлекает от неё внимание подданных. Кроме милых, пушистых зверюшек, вот с ними она снимается охотно.

– Ага. А почему ты не играл сегодня? Вместо тебя играл этот парень, – Илькин показал пальцем на Тарлана.

– Это Тарлан, – представил я своего преемника. – Он мой подмастерье. Тарлан, это Илькин. Он знакомый Сайки по Фейсбуку. Удивительно, правда? Вот никогда бы не подумал, что люди из социальных сетей существуют на самом деле. Я-то всегда думал, что их генерирует специальная программа.

До Сайкиного поклонника не дошло, что над ним издеваются, и он как ни в чём не бывало спросил:

– Куда вы сейчас? – Мы вышли на улицу, Мика загружал инструменты в багажник своего Land Rover, Илькин же явно жаждал продолжения веселья. – По домам?

– Да, – сказал я.

– Мы идём ко мне, – одновременно со мной произнёс Ниязи. – Можешь пойти с нами, если хочешь.

– Да, спасибо! – обрадовался Илькин. – Сайка, можешь поехать со мной. Нас девять человек, в одну машину мы не влезем.

– Я поеду с Микой, – прохладно отказалась Сайка.

– Я поеду с Илькином, – быстро сказал Тарлан.

– И я тоже, пожалуй. – Зарифа великодушно принесла себя в жертву.

– И я, – добавил Ниязи, может быть, чувствуя свою вину или, может быть, опасаясь, что я обрушу на него свой гнев, если он окажется в одном автомобиле со мной.

– Ниязи, какого дьявола? – зашипел я ему на ухо, пока Мика и Джонни грузили громоздкую ударную установку в багажник.

– Не знаю, что на меня нашло, – развёл руками Ниязи. – Иногда я говорю раньше, чем думаю. Со всеми бывает.

Я только покачал головой. Алкоголь из меня неумолимо выветривался, но я рассчитывал, что, придя домой к Ниязи, мы все надерёмся до полного равнодушия к факту присутствия или отсутствия среди нас Илькина.

Наконец мы расселись по машинам и поехали.

– Эмиль, ты почему даже не поздоровался со своей Беллой? – насмешливо спросил я.

– Что? Она же не пришла! – возмутился Эмиль.

– Е…н, п…а стояла прямо перед тобой, – злобно прохрипел Джонни. – У тебя что, зрение х…е от вегетарианства?

– Я не вегетарианец, – раздражённо ответил Эмиль и начал истерически дырявить пальцем экран смартфона. Полез небось переписываться со своей дамой сердца.

– Она сидела всё это время перед тобой, а потом ты взял у неё из рук деньги и вручил ей диск, – добил я его.

– Всё ты врёшь!

– Ну, сам у неё спроси, – усмехнулся я.

Последовала бойкая очередь бульканий пришедших месседжей. В них Белла, должно быть, делала комплименты наблюдательности Эмиля, после чего Эмиль надулся и за всю оставшуюся дорогу не изрёк ни слова. Я злорадствовал. Если человек не в состоянии обуздать свою рассеянность, то так ему и надо.

На середине холма, который занимал посёлок Баилово, пришлось припарковать автомобили. Ниязи объяснил, что дальше можно проехать только на ишаках, но лучше идти пешком. При первом же шаге в босоножках на высоких платформах Сайка подвернула ногу, и дальше мы шли втроём – я, Ниязи и она, вцепившаяся в мой локоть и опирающаяся на плечо Ниязи.

– Мне нужен альпеншток, – сказал я.

– Куда ты завёл нас? – бурчал Джонни.

Мы шли по узкой, вдвоём не разойдёшься, улочке с кривым земляным полом, наполовину занятым толстыми кишками проводов. По левую руку тянулся сколоченный из подручного мусора невысокий забор, под которым лежали плоские крыши домов улочки нижнего яруса. Справа над нами нависали наспех побелённые перед Олимпиадой кособокие дома, слепленные, как мне показалось, из того мусора, что остался после постройки забора. Всё оставшееся пространство делили между собой обширное чёрное небо и мелкий горох разноцветных огней до горизонта. Где-то в отдалении упрямо выли дикие собаки. Это был чистый и трогательный звук в тишине.

– Мне страшно, – пожаловалась Сайка, растягивая гласные.

– Нас тут девять человек, как в братстве Кольца, – утешил я её. – Достаточно, чтобы справиться с целой толпой врагов. Чего ты боишься? Смотри, как тут классно!

Кажется, никто не разделял моих восторгов. Они видели лишь узкую труднопроходимую тропинку у вершины горы, ведущую в глубину трущоб. Я же видел бесконечно длинную дорогу, за каждым капризным поворотом которой можно было встретить чудо. Например, вот это необыкновенно изогнутое мёртвое белое дерево, освещённое лампой. Или загадочную полуразрушенную каменную лестницу, терявшуюся во мраке и ведущую в неизвестность.

Дом, в котором жил Ниязи, имел при себе просторный двор. Землю двора наискосок рассекал шрам канавы с водой, через которую были в двух местах перекинуты доски-мосты. Там и сям без какого-либо порядка росли высокие фруктовые деревья, а в свете фонаря я разглядел высоченную вязанку дров, похожую на остаток крепостной стены. Двор издавал звуки, говорившие о том, что где-то поблизости есть курятник с курами.

– Ты один здесь живёшь? – спросила Зарифа.

– Ага.

– И у тебя куры? – взвизгнула Сайка.

– Да, и петухи, – с гордостью ответил Ниязи.

– Ты что, разводишь кур? – с лёгкой брезгливостью спросил Мика, избалованный холодной новостроечной благоустроенностью, закоренелый урбанист.

– Они мне вместе с домом достались, что, я должен был их убить?

– Можно было их продать.

– Пф, – Ниязи самодовольно улыбнулся. – У меня всегда бывают свежие яйца и курятина, когда мне хочется.

– Ты открылся мне с новой стороны, – пробормотал Мика.

– Ну, как говорил один мой знакомый, добро пожаловать в мои департамéнты. – Ниязи гостеприимно распахнул перед нами входную дверь.

Я изнывал от любопытства. Каким же должно было оказаться логово такого типа, как Ниязи?

Оно оказалось довольно тесным. Единственная квадратная комната без окон. Маленькая кухонька, где едва мог развернуться один человек, у стены – кустарного вида дровяная печь. Ванной комнаты я так и не обнаружил, должно быть, она скрывалась где-то во дворе и становилась недоступной в сильный дождь. Зато имелась большая застеклённая веранда с массивным обеденным столом, деревянная нагота которого не была прикрыта ни клеёнкой, ни скатертью. Зарифа вращала головой, рассматривая всё в деталях, наверняка размышляла, как можно перепланировать и обустроить дом. Комната была почти пуста: из мебели – только облезлый письменный стол, на котором небрежной стопкой были сложены книги заманчивого вида, несколько разномастных стульев, да диван, покрытый полуистлевшим, некогда очень красивым ковром ручной работы; из вещей – помимо упомянутых книг и ковра – набор тарелок и чашек с отбитыми краями и тяжёлый, мудрёно украшенный канделябр, серебряный, судя по всему, с шестью оплывшими свечами. Ещё рядом с диваном валялись старые чёрные гантели, по пять килограммов каждая. У отца были такие же, Зарифа любила в детстве разбирать их и строить из дисков винтовые лестницы, украшая их шахматными фигурками. Уйдя от нас, отец их забрал. Помню, в детстве именно утрата гантелей потрясла меня сильнее всего. Судя по рукам Ниязи, гантели у его дивана лежали лишь потому, что он не смог сдвинуть их с места.

Мы расположились на веранде, заняв все имеющиеся стулья и табуретки. Ниязи распахнул окна, и тёмный двор заглядывал в дом светящимися глазами лампочек. Исцарапанный стол уже был заставлен всякой всячиной, на которую Ниязи посчитал нужным потратить деньги от продажи фальшивого медиатора.

Я вздрогнул от неожиданности, когда кто-то обтёрся об мою ногу. Подумал было, что это Сайка играет ножкой под столом, но предмет обтёрся снова, и он был куда мягче, теплее и пушистее, чем человеческая нога. Заглянув под стол, я увидел два маленьких горящих фонаря на фоне тёмного облачка.

– Ага, Манту пришёл, – обрадовался Ниязи.

– Твоего кота зовут Манту? – удивилась Сайка.

– Конечно. Ты посмотри на него. Типичный Манту, – загадочно пояснил Ниязи, изловил кота и против его воли начал нежно с ним ворковать, предоставив нас самим себе.

Сначала, пока уровень градуса в крови не повысился до критической отметки, главным предметом обсуждения было намечающееся выступление на рок-фестивале в Тбилиси: похоже, Death and Resurrection выходила на мировой уровень. К тому времени я планировал написать несколько новых, «посмертных» песен.

– Слушай, а тебе не опасно ехать? – спросил Мика, наклонившись к моему уху, чтобы Илькин не услышал. Впрочем, он мог бы и не утруждаться, наш новый насильственно-знакомый был поглощён односторонней беседой с Сайкой, которая молча грызла сырный крекер. – Играть всё равно не будешь. Вдруг тебя кто-то увидит и узнает?

– Меня даже знакомые в последнее время почему-то не узнают. – Я решился озвучить своё беспокойство. – Смотри, вот, например, Илькин – тот услышал своё имя и улыбнулся мне дряблой улыбкой – видел меня на фотках с Сайкой миллион раз, и мы там обнимаемся. И что? Узнал он меня?

– Ну, не знаю, – нахмурился Мика.

– Ты что, ох…ел?! – вступился за меня Джонни. – Как он может не поехать? Он наш лидер, если ты не забыл.

– Я просто думаю, что мы можем попасть в неловкую ситуацию. Ня ися[18]18
  В общем (азерб.).


[Закрыть]…

– Вся жизнь – это неловкая ситуация, – сказал Ниязи, отвлекаясь от недовольного кота, вращавшегося в его руках с неистовством винта электромясорубки. – Что вы такие беспокойные? В молодости надо совершать безрассудные поступки, а вы старикам подобны.

«Вообще-то он прав, – подумал я. – Столько всего могло бы произойти, а Мика и Эмиль держатся за свою бесполезную скучную службу в надежде получить повышение через двадцать лет, когда пауки, засевшие на важных должностях, наконец издохнут от старости. Джонни только и может, что эпатировать новых знакомых своим сквернословием, но ни разу в жизни не совершил ни одного по-настоящему дерзкого поступка. Сайка считает себя лёгкой на подъём, безразличной к чужому мнению жрицей искусства, но на самом деле она хочет того же, что и все женщины её круга: облепиться вокруг мужа и проводить свои дни между салоном красоты и детским садом. Да и я сам ничем не лучше. Но у меня хотя бы есть оправдание. Я не могу бросить мать и сестру на произвол судьбы. Нет, я не такой, как они».

Тут я обратил внимание на то, что у всех собравшихся в руках были смартфоны, одному только Ниязи было не до этого – он всё ещё из последних сил удерживал в объятиях Манту. Даже Илькин, не сводя одного глаза с Сайки, второй утопил в экране.

– Давай сходим куда-нибудь, кофе попьём, – услышал я и не выдержал:

– Илькин, ты же помнишь Сайкиного парня?

– Ну да, он утонул в море, – невозмутимо ответил Илькин.

– Ты же видел его фото!

– Да, и что?

– И вот он тебе никого из присутствующих не напоминает, нет?

– Что ты делаешь? – зашипели мне с двух сторон Ниязи и Джонни.

– Не напоминает, – как-то растерянно ответил Илькин, обводя глазами собравшихся. – А должен?

– Да, меня вот, например.

Сайка спрятала глаза в своём айфоне, избегая смотреть в нашу сторону.

– Ты что, его брат? – осторожно спросил Илькин.

– Не строй из себя идиота, у тебя и без того лицо глупое! – Я потерял терпение, да и текила толкалась в мою голову, пытаясь захватить там власть. – Ты не видишь, да, что это я и есть?

– Н-нет, он же умер, – тупо возразил Илькин. – Везде пишут, что умер. Я даже на его страничку в Фейсбуке заходил, там все пишут, что «Аллах ряхмят элясин» и всё такое. И Сайка мне сказала.

– Это шутка, на самом деле он живой, – сказала Сайка. – И мы вместе. Так что хватит меня приглашать.

Илькин спешился со своего табурета и впопыхах чуть не смахнул со стола свой смартфон.

– Не хотела со мной общаться, так бы и сказала сразу! Что за шутки у тебя! Как будто я не знаю, что твой парень утонул! Все знают. А ты!!! – Он ткнул в меня коротким толстым пальцем. – Ведёшь себя тоже, как этот… Участвуешь в её шутках!

– Если твоё красноречие себя исчерпало, приляг, отдохни, потом протрезвеешь и сравнишь фото Сайкиного парня со мной, – холодно сказал я, спокойно глядя в его лицо, которое покраснело и было похоже теперь не на картошку, а на деформированный редис.

– Я не пьяный! Это вы все тут пьяные! – Выдвинув сие нелепое обвинение, мой супостат схватил со стола свой смартфон и выбежал во мрак ночи.

– Он найдёт выход отсюда? – обеспокоенно спросил Эмиль.

– Если не забыл, с какой стороны улицы мы пришли, – равнодушно ответил Ниязи.

– Он поведёт машину пьяный? – продолжал кудахтать Эмиль.

– Если так беспокоишься, то предложи ему свои услуги, ты же вроде не пил, – сказал Джонни, ожесточённо щёлкая зажигалкой.

– У меня нет прав. Эй, не кури мне в лицо!

– Это лицо? Прости, не знал. – Джонни злобно и пьяно захихикал.

Я решил съесть бутерброд с копчёной колбаской, чтобы утешиться, но не успел откусить, потому что нас всех отвлёк близкий многоголосый собачий вой. Было в этом вое что-то неправильное. Все волоски на моём теле встали дыбом. Сайка взвизгнула и прижалась ко мне.

– Думаю, Илькин нашёл диких собак, – со зловещим спокойствием прокомментировал этот жуткий звук Ниязи. – Или они его.

– Это опасно? – спросил Тарлан.

– Не знаю. Они вообще-то дружат с местными жителями, некоторые из нас их подкармливают. Но Илькин – чужак. Так что кто знает?..

– Что ли выйти, проводить его? – нервно предложил Мика.

– Лично я с места не сдвинусь, – отрезал Джонни.

– Пусть хоть насмерть загрызут его, – добавил я.

– Какой ты жестокий, – захныкала Сайка. – Если его загрызут насмерть, он не будет лайкать мои фотки и писать жополизные комменты! Я ему сейчас с WhatsApp напишу.

Она начала что-то строчить в телефоне, а вой повторился, громкий и близкий, словно дикая волчья стая собралась у самых ворот Ниязи.

– Он пишет, что уже вышел на центральную улицу и никаких собак рядом нет, – сообщила Сайка.

– Значит, они пришли по нашу душу, – сказал Ниязи. – Заведу-ка я на всякий случай Манту в дом.

Он действительно занёс кота в комнату и плотно прикрыл дверь.

– А что, есть шанс, что собаки проникнут во двор? – спросила Зарифа. Судя по её виду, моя сестрица вовсе не была напугана, но прикидывала, каким из окружающих её предметов лучше всего отбиваться от собак.

– Воротца показались мне довольно хлипкими, – сказал я. Мне было сильно не по себе, но я старался не показывать своего страха.

Вой раздался снова, и теперь мне послышалось в нём что-то личное. «Они явились сюда с какой-то целью, – подумал я, – они собираются перед забором. Забор дощатый. Ворота – дощатые. Их можно выбить ударом ноги». Обычно выпивка делает меня чуточку храбрее, но в этот раз мне было страшно.

Судя по звукам, собачья стая выстроилась прямо перед калиткой, и теперь её вой сильно походил на пение слаженного хора с поочерёдным вступлением голосов, таким образом, эта музыка скорби не прерывалась ни на секунду: пока одни собаки переводили дух, чтобы затянуться новой долгой нотой, другие подхватывали её и несли дальше во влажный воздух апшеронской ночи.

Пошатываясь и опираясь друг на друга, мы вышли во двор поглазеть на осаждающих нас собак. Хотя, по правде сказать, мы не могли ничего увидеть из-за забора.

– Они воют как по покойнику, – заметила Зарифа.

– Сделайте да что-нибудь! – плаксиво воскликнула Сайка, повисая на мне всей своей тяжестью. – Пусть они уйдут.

– И что мы можем сделать? – спросил Эмиль с раздражением. – Пойти разогнать их? Я лично не собираюсь этим заниматься.

– Давайте спрячемся в доме, – предложила Зарифа. – Мы тут только привлекаем их внимание.

– Э-э-э, не ссыте! – услышал я в темноте пьяный голос Джонни. Его потянуло на приключения? – Давайте выясним, что они до нас дое…сь!

Вой не утихал ни на секунду.

Сайка судорожно втянула в себя воздух, отпустила меня и скрылась во мраке. Хлопнула входная дверь дома. Я шагнул назад и получил тычок в спину от Мики, которому наступил на ногу.

– Вы как хотите, а я пошёл, – сообщил Эмиль и дезертировал вслед за Сайкой.

– Ниязи, чай есть у тебя? – спросил Мика. – У меня сушняк.

– Да, чай сейчас хорошо было бы, – поддержал его Тарлан, а сам чуть ли не подпрыгивал на месте, пытаясь разглядеть собак за забором.

– Сейчас заварю. Чай у меня шикарный, вы после него другой пить не сможете, – посулил Ниязи, и все ушли в дом, отгородившись от ночи, воя и меня тонкими стёклами и деревянными рамами веранды.

– А ты что стоишь? – Зарифа обернулась в дверях. – Не идёшь чай пить?

– Я попозже приду.

– Как завывают, а? Ужас просто. Ты не стой здесь на всякий случай.

«Они пришли, чтобы проводить меня в царство мёртвых, – подумал я. – Записанный в мертвецы, я до сих пор брожу по земле. Чёрные псы-проводники, слуги Гекаты, они пришли за мной, потому что сам я не иду в загробный мир». Мысль показалась мне простой и забавной. Кто-то из соседей, раздражённый завываниями, крикнул собакам:

– Зурна-а-а-а!!! – но они намёка не поняли, и глиссандо их воя продолжало накатывать на меня, как морские волны, гипнотизируя и приказывая выйти к ним. Я подошёл к воротам, нашарил ногой обломок камня-кубика и выглянул наружу. Пёстрая толпа бродячих псов перекрыла узкую улочку, и я почувствовал, что все глаза смотрят на меня – тёмный силуэт на фоне тусклого света дворовых ламп. Они взвыли ещё громче.

– Но я живой! – размахивая руками, чтобы разогнать собак, крикнул я.

– Что это ты делаешь? – поинтересовался, подходя ко мне сзади, Ниязи. В руках он держал пару мисок с костями.

– А ты что делаешь?

– Отвлеку их. А то распелись тут. Слишком рано. – Ниязи, прежде чем я успел спросить его о чём-то, предостеречь или остановить, бесстрашно отпер калитку и вышел к собакам. Я ожидал драки, грызни из-за костей, но вместо этого услышал, как Ниязи произнёс единственную фразу на языке, совершенно мне незнакомом (вспоминая её теперь, я пришёл к выводу, что это мог быть древнегреческий), и собаки мирно встали в очередь за костями.

Покончив с раздачей костей, Ниязи вернулся во двор и сказал мне:

– Идём пить чай.

– Как ты это сделал? Что ты им сказал?

– Ничего я им не говорил.

– Но я слышал, как ты что-то сказал на неизвестном языке.

– Как бы я сказал что-то на нём, если он неизвестен? Я просто дал им поесть. А то выли бы всю ночь, у соседей терпение кончилось бы, и они натравили бы на них догхантеров. Стрельба, кровь, мёртвые щенки кругом. Не хочу. Идём пить чай.

И я поплёлся за ним в дом, не переставая размышлять о случившемся.