Читать книгу "Право Рима. Константин. Часть I"

– Будет много работы, – произнёс Константин, поглаживая её волосы.

– И так всю жизнь, – грустно заметила жена.

Константин ничего ей не ответил. Они молчали. Каждый думал о своём. Затем император произнёс:

– В ближайшие пять-шесть лет я не планирую начинать войну с Лицинием, и нам следует задуматься о продолжении императорского рода.

– Для этого ты должен хотя бы иногда бывать в моей спальне! – поджав губки, произнесла Фауста.

– Дорогая, я обязуюсь бывать в твоей спальне каждую свободную минуту, – улыбнулся Константин, целуя жену.

– Хорошо, – засмеялась Фауста, отвечая на его поцелуи.

Зная о непростых взаимоотношениях между двумя близкими ему женщинами, Константин попытался очередной раз их сблизить, поэтому за ужином он начал разговор о христианстве, ведь теперь они обе были крещены. Константин, наполнив бокалы красным разбавленным вином, произнёс:

– Я хотел бы сообщить вам одну новость, но прежде мне хотелось бы узнать!

– Что узнать, дорогой? – спросила Фауста, взяв в руку бокал..

– Когда вы планируете крестить наших мальчиков?

– Ты же сам говорил, что это должно быть их решение, – произнесла Елена, тоже взяв бокал, – спешка здесь ни к чему, мальчики ходят в церковь, причащаются, что ещё надо?

– Одним из пунктов мирного договора с Лицинием было возведение наших сыновей в цезари, – улыбнулся Константин.

– Когда же Констанция должна разрешиться? – спросила Фауста.

– Весной.

– Почему ты уверен, что родится сын?

– Так мне сказал Лициний, – улыбнулся Константин.

– Когда вы решили возвести своих сыновей в цезари? – спросила Елена.

– Через три года.

– Тогда зачем спешить с крещением, особенно Константину?

– Я возведу в цезари сразу двух своих сыновей!

– Но Константин ещё такой маленький! – воскликнула Фауста, и все посмотрели в сторону камина, где играл в солдатики младший сын императора.

– Сын Лициния будет ещё меньше, – улыбнулся Константин.

– А если Констанция родит девочку? – спросила Елена.

– Тогда по условиям договора, я возведу в цезари только Криспа!

– В любом случае обряд крещения должен пройти в самое ближайшее время, – уже серьёзно произнёс император.

– Кто же будет его проводить? – с улыбкой спросила Елена.

– Не знаю, думаю, что римских цезарей должен крестить кто-то из высших чинов церкви, епископ Мильтиад, например, – несколько неуверенно произнёс Константин

– Он умер несколько месяцев назад! – произнесла Елена перекрестившись.

– Извини, я не знал, – тихо сказал сын, – и через некоторое время спросил, – Кто же занял его место в Риме?

– Епископ Сильвестр, римлянин, очень приятный и образованный во всех отношениях человек, – опять улыбнулась Елена, – думаю, что он согласится!

– Вот и отлично, – с улыбкой сказал император.

– Мы поедем в Рим или ты позовёшь епископа сюда? – улыбаясь, спросила Фауста, – Это будет торжественное крещение?

За сына ответила Елена:

– Думаю что крещение римских цезарей не должно быть особо торжественным, но ехать в Рим не надо, все епископы скоро соберутся на собор в Арелате и Сильвестр проездом будет здесь.

– По какому поводу собираются епископы? – удивлённо спросил Константин.

– По просьбе епископа Доната, – ответила Елена.

– Мне известно об этих спорах, – погрустнел Константин.

– Что ты намерен с этим делать? – спросила его мать.

– Что делать я знаю, но мне надо во всём разобраться, так что прошу меня извинить, пожалуй, пора и делами заняться! – немного виновато улыбнувшись, Константин встал из-за стола и вышел из гостиной.

Фауста грустно вздохнула, Елена тоже вздохнула, как мама сына, которому предстояла тяжёлая работа, но обе эти женщины смотрели вслед Константину с обожанием, и только маленький Константин продолжал играть в солдатики возле камина.

Константин сидел за столом в своём кабинете. Уже была поздняя ночь, но император продолжал писать. Иногда Константин вставал, ходил по кабинету, грел руки возле камина и опять садился за стол. Он писал план того, что ему предстояло сделать в самое ближайшее время и более отдалённой перспективе. То озарение, которое пришло к нему по дороге в Медиолан позволило императору Константину начертать план своих великих деяний.

Великих, потому что по образцу монархии Константина были созданы все последующие монархии Европы. На смену королям-воинам, королям-жрецам пришли правители иного плана. Это была некая политическая корпорация, власть главы которой передавалась по наследству, с двором и консисторием, состоявшим из высопоставленных должностных лиц и военным органом управления. Различия между формами монархий разных стран вытекали из различий в уровне экономического и политического развития этих стран, но содержание, принцип монархий был везде одинаков и сохранялся неизменным более тысячи лет. Конечно, император Константин не мог знать этого точно, но догадывался, наблюдая влияние Римского мира на все покорённые варварские племена и государства.

Этот план много раз потом корректировался, дополнялся, но основные его пункты оставались неизменны. Уже светало, когда Константин закончил писать. Он позвал к себе начальника караула и приказал вызвать к нему утром начальника дворцовой стражи, префекта претория и квестора священного дворца. Решив больше никого не беспокоить, Константин лёг на диван в своём кабинете и укрывшись шкурой медведя уснул.

Проспав всего несколько часов, император проснулся полным сил и энергии. Быстро сделав несколько физических упражнений и умывшись, Константин сел писать письмо епископу Сильвестру, в котором он осудил донатизм, как явление, и попросил его по пути в Арелат заехать в Медиолан и провести обряд крещения будущих римских цезарей.

Сразу после лёгкого завтрака он принял прибывших по его вызову чиновников. Император встретил их с улыбкой в своём кабинете. Приняв поздравления с очередной победой, Константин стал озвучивать свой план действий на ближайшие годы. Император стоял возле стола, говорил горячо и энергично. Высокий, статный, уверенный в себе, в своих действиях, он весь светился от своей уверенности в благородности своих целей. Постепенно ко всем пришло осознание того, что они присутствуют при неком историческом моменте, но мысли при этом у всех были разные.

Слушая императора Клавдий Валерий понимал, что эпоха тетрархии Диоклетиана закончилась. Форма управления Римской империей окончательно устанавливается монархия, где власть будет передаваться только по родственному наследству.

Колояр, слушая Константина, прикидывая, сколько теперь понадобится тайных императорских агентов для всей Римской империи, статус которых сейчас озвучил сам император.

Тиберий Гай Луциус из слов Константина вынес, что Сенат окончательно теряет какую-либо власть в империи, которая переходит к ближайшему окружению императора в лице Консистория, создаваемого теперь на постоянной основе.

Тем временем император Константин завершил изложение своих мыслей и с улыбкой произнёс:

– Исходя из перечня задач, которые я вам только что озвучил, будут несколько изменены названия ваших должностей и увеличен круг ваших обязанностей, – его голос звучал так, что присутствующие поняли, что император не желает слышать каких-либо возражений.

Константин посмотрел на Тиберия и произнёс:

– Тебя Тиберий я назначаю государственным казначеем (comes sacrarum largitionum), – Тиберий встал и преданно смотрел в глаза своему повелителю, – в дополнение к существующим обязанностям по сбору налогов, ты будешь управлять всеми государственными финансами, заведовать, торговлей, промышленностью и чеканкой монет во всей империи и ещё многое другое!

Тиберий с улыбкой ответил:

– Я вас не подведу мой император!

– Я не сомневаюсь, – улыбнулся Константин и кивком головы усадил чиновника на место.

– Я знаю Колояр, что ты будешь не очень доволен, но я назначаю тебя начальником всей военной и гражданской службы при дворце (magister officiorum)! Ты по-прежнему будешь отвечать за безопасность моей семьи в полном объёме, заведовать протоколом, принимать просьбы и апелляции на моё имя, тебе будут подчинены все императорские курьеры, которые будут развозить по провинциям императорские эдикты, – при этом Константин многозначительно посмотрел на начальника своей тайной стражи.

– Я всё понял мой император, думаю, что я справлюсь с этой задачей, – с улыбкой ответил Колояр без всякого подобострастия.

– Хорошо, я верю в тебя мой друг, – император, так же с улыбкой усадил его на место.

Клавдий встал, когда к нему подошёл император.

– Название твоей должности Клавдий не меняется, но существенно увеличивается круг твоих обязанностей, теперь ты будешь не только давать юридическую оценку всем жалобам, прошениям и апелляциям, которые отныне будут поступать к Колояру, но и проводить анализ и давать правовую оценку всех возможный последствий моих эдиктов и указов.

– Я всё понял мой император, – улыбнулся Клавдий Валерий.

– Да, совсем забыл сказать, ты будешь руководить работой Консистория и проводить его заседания в моё отсутствие, – Константин, положив руку на плечо Клавдия, сказал, – заседания Консистория с этого момента проводить ежемесячно!

Затем Константин подошёл к своему столу и обернувшись произнёс:

– Друзья, я понимаю, что взвалил на ваши плечи непосильную ношу, но перед нами стоят настолько грандиозные задачи, что другого выхода просто нет!

Эти слова императора подействовали на них странным образом, они все встали и просто смотрели на Константина. Видимо в их взгляде было нечто такое, что заставила императора подойти к своим ближайшим помощникам, пожать каждому из них руку с одним лишь словом: «Благодарю!».

В этот момент вошёл стражник и сообщил о прибытии сына Криспа. Оставив все свои принесённые императору документы, чиновники удалились.

– Приветствую тебя мой император! – громко произнёс Крисп, войдя в кабинет.

– Здравствуй Крисп! – Константин смотрел на сына, он возмужал, окреп и превратился в рослого сильного юношу, который был очень горд своей службой легионером и судя по тому достоинству с которым он держался, это была уже не игра в солдатики. За то короткое время его пребывания в римском лагере, он успел главное, пропитаться духом славного римского войска.

– Я поздравляю тебя с очередной победой, и у меня есть к тебе одна просьба, вернее две! – по мальчишески пафосно произнёс Крисп.

– Хорошо, я готов тебя выслушать, – согласился отец и жестом руки предложил сыну присесть на кресло.

Усевшись Крисп продолжил:

– Отец, я прохожу службу в качестве обычного легионера. Вместе с моими боевыми товарищами, хожу в караулы, занимаюсь фехтованием, бегаю марши, живу вместе с ними в палатке, я ничем не выделяюсь среди остальных, но вчера мой командир сообщил, что меня хотят назначить центурионом!

– Ну, и что в этом плохого? Командованию виднее кого назначать центурионом!

– Нет, отец! Меня хотят назначить центурионом только потому, что я сын императора! Ты ведь знаешь, за что присваивают это звание в римской армии – за мужество и героизм, проявленные в бою! Ты сам заслужил право стать центурионом в Персидском походе!

– Но сейчас у нас нет войны! – улыбнулся Константин.

– Я знаю, поэтому прошу тебя, прикажи отправить меня служить в один из легионов на границе империи, – попросил Крисп глядя отцу прямо в глаза.

Константин прочитал в этом взгляде, уже не детское упрямство, с которым Крисп готов отстаивать свою правоту. Решение, как всегда, было принято быстро, и император с самым серьёзным видом произнёс:

– Хорошо Крисп, через два месяца ты отправишься служить в Мурсу в Первый Иллирийский легион!

Крисп явно не ожидал такого быстрого разрешения своей проблемы, поэтому по мальчишески не сдерживая эмоций вскочил:

– Спасибо отец, мне говорили, что ты всегда очень быстро принимаешь решения, но чтобы вот так!

Константин смотрел с улыбкой на сына и думал о том, что Мурса сейчас самое спокойное место на границах Римской империи, ведь там были земли свевов и Марк Флавий. Но не всё подвластно императору. Через два месяца переправляясь через Адриатическое море на торговом судне, Крисп и пять его охранников попадут в сильный шторм, а затем подвергнутся нападению пиратов. В неравной схватке, под командованием Криспа атака пиратов будет отбита, сами пираты будут все убиты, но погибнут трое из пяти его охранников. По прибытии в Первый Иллирийский легион, за проявленное мужество и героизм Криспу будет присвоено звание центуриона, а пока отец просто любовался своим сыном. Успокоившись Крисп сел в своё кресло.

– У меня тоже есть к тебе просьба, – произнёс Константин.

– Я слушаю тебя отец!

– Ты ведь ходишь в христианскую церковь?

– Да, вместе с бабушкой.

– Ты чтишь Христа?

– Да, мне нравится то, что о нём рассказывают.

– Так вот, через два месяца в Медиолан прибудет епископ Сильвестр и проведёт обряд крещения тебя и твоего брата.

Крисп пристально посмотрел на отца и спросил:

– Так надо?

– Да! – коротко ответил Константин.

– Хорошо, я согласен, – улыбнулся Крисп.

– Вот и отлично, – улыбнулся император, – пойдём обедать, а то бабушка уже заждалась!

За обедом было по-семейному тепло и уютно. Крисп рассказывал всякие смешные истории из своей службы. Было видно, как он очень гордится этим. Елена сидела рядом с внуком и постоянно подкладывала еду в его тарелку. Младший Константин, тоже сидел рядом с братом, ему очень нравилась его настоящая военная одежда. Константин с улыбкой смотрел на своих сыновей. Фауста была немного грустна, но всё же спросила у мужа:

– Ты уже написал письмо епископу Сильвестру?

– Да, дорогая и уже отправил, – улыбнулся Константин.

– А Крисп дал своё согласие на крещение?

– Да, он согласился!

– Может, не будем пока крестить Константина, ведь он ещё такой маленький, – произнесла Фауста с лёгким раздражением.

Константин посмотрел на жену и с улыбкой произнёс:

– Давай обсудим это сегодня вечером.

– Ты опять будешь долго работать и останешься ночевать в кабинете!

– Нет, дорогая сегодня после ужина я весь в твоём полном распоряжении.

Фауста от этих слов повеселела и даже подняла бокал за здоровье своей свекрови. Обед продолжился в тёплой семейной обстановке. После обеда Константин вернулся в свой кабинет работать с документами. Проработав до позднего вечера император, как и обещал жене пришёл к ней на ужин. После этого супруги удалились в спальню. Так продолжалось два месяца. Весь день Константин работал в кабинете или принимал у себя различных чиновников, вечером он попадал в объятия Фаусты.

Константин был полон энергии и сил и вскоре Фауста сообщила ему о своей беременности. В области государственного строительства усилия Константина тоже принесли свои плоды, была сформулирована правовая модель новой империи.

Первое самое главное, что сделал Константин – это законодательно укрепил положение своих маневренных сил. Теперь в Римской империи были пограничные войска в составе семидесяти двух легионов постоянного базирования и маневренные войска, расположенные внутри империи.

Второе – на всей территории западной части Римской империи вводилась единая золотая монета – солид их чистого золота, без всяких примесей, весом одна семьдесят вторая часть римского фунта (4,55г.), другие золотые монеты из обращения изымались, а для размена выпускались серебряные монеты.

Третье – империя была поделена на четыре префектуры, во главе каждой стоял префект претория (за исключением владений Лициния), который подчинялся непосредственно императору. Префекту претория подчинялись и гражданская и военная администрации, которые были окончательно разделены. Должность префекта претория была превращена в гражданскую. Командование армией было изъято из рук префектов и передано военным магистрам, которых было четыре: два начальника пехоты и два начальника конницы. Разделение военной и гражданской магистратур проводилось с целью ослабления самостоятельности местных властей, которые к тому же должны были взаимно контролировать друг друга и обо всем подозрительном доносить начальству. Как и прежде сохранялось деление на диоцезы и провинции. Провинции состояли из нескольких небольших округов. Вся эта громоздкая административная система была основана на подчинении низших чиновников высшим по рангу и, наконец, префектам претория своей префектуры, за исключением военных магистров. Префекты претория и военные магистры подчинялись непосредственно императору.

Были формализованы функции императорских советников, называемых «комитами» (от comes – «спутник»), разделённых на три ранга и соответствующих разным сферам ответственности. Комиты составили большую часть новой официальной аристократии, которая пришла на смену сенаторской. (от названия военного командующего dux происходит титул герцога, то от названия comes происходит титул графа – французское «comte», английское «count»). Хотя сенаторы и благодарили Константина за освобождение от Максенция, их роль в истории Рима окончательно была сведена на нет, потому что Сенат, по мысли императора, давно утратил функции государственной власти и превратился в культурный реликт. С эпохи «тридцати тиранов» при императоре Галлиене сенаторы не могли занимать должности провинциальных чиновников, но Константин даровал им эту возможность, а также привилегию свободных выборов квесторов и преторов. При этом, сенаторы теперь могли быть судимы, не только другими сенаторами, но и провинциальным судом. Новая аристократия, в лице комитов делилась на шесть уровней. Nobilissimi – знатнейшие, императорская чета и члены императорской фамилии. Clarissimi – светлейшие, могли занимать должности префектов префектур. Perfectissimi – совершеннейшие, могли занимать должности викариев диоцезов. Egregii – превосходнейшие, могли занимать должности наместников провинций. Illustres – сиятельные и Spectabiles – высокородные, могли занимать средние должности при дворце императора или в провинциях. Параллельно с военной и гражданской властью Константин усилил значение службы тайных агентов (agens in rebus), которая внешне выполняла самые разные поручения, в основном инспектировала имперскую почту, но в реальности занималась внутренней политической разведкой.

Епископа Сильвестра Константин встречал лично на ступеньках своего дворца. Рядом с ним стояли его жена и мать. После приветственных слов и приглашения на обед со стороны Елены император пригласил епископа к себе в кабинет. Внешне епископ Сильвестр понравился Константину. Седой, в годах, среднего роста и телосложения мужчина с необычайно умными и добрыми глазами. Усадив своего гостя за небольшой столик с фруктами и вином, Константин начал разговор:

– Мне известно о разногласиях, возникших в африканской церкви, и ваш предшественник по моему поручению занимался этим вопросом. Насколько я знаю, церковь уже дала принципиальную оценку этому явлению.

– Почивший епископ Мильтиад очень много сделал для единства церкви и осудил последователей епископа Доната.

– Святой отец, в чём, на ваш взгляд причина этого явления, ведь, насколько я знаю, Бог учит нас всех всепрощению?

Епископ улыбнулся, ему импонировало это желание Константина разобраться в тонкостях религиозной жизни. Прошло то время, когда епископы держались ближе к выходу во время аудиенций во дворце римского императора. Сейчас напротив него сидел император, который принял самое активное участие в возвышении церкви, а не в её уничтожении и он решил сказать ему об этом.

– Церковь высоко ценит Ваш личный вклад в её развитие, но это всего лишь богословские споры, которые всегда сопутствовали, и будут сопутствовать её жизни. Главная задача клириков состоит в том, чтобы не допустить раскола внутри церкви. Именно поэтому мы ведём диалог со всеми епископами, даже если наши мнения порой не совпадают.

– Я согласен с вами насчёт недопущения раскола церкви и для меня, человека который ещё не принял христианства, но желающего ему всякого процветания, не понятно, почему возникли эти противоречия после того, как со стороны государства прекращены всякие гонения на церковь. Неужели всё это банальная борьба за власть внутри церкви? – спросил Константин.

Епископ пристально посмотрел на императора и ответил:

– Возможно, со стороны это именно так и смотрится, но уверяю вас, что никакой борьбы за власть внутри церкви нет. Просто кучка одержимых чистотой религии решила, что их видение определённых проблем, возникших в период гонения единственно правильное!

– Вы имеете выдачу церковных книг властям?

– Да, и это тоже!

– А что ещё не устраивает этих одержимых?

– Они считают, что рукоположение епископами traditor (предатель) не является истинным и поэтому не подчиняются его решениям, что и вызывает определённые трудности в жизни церкви.

Теперь Константин внимательно посмотрел на епископа. Эти слова не сочетались с его утверждением об отсутствии борьбы за власть внутри церкви. Видимо он просто не хотел на этом заострять его внимание, но в остальном епископ был приятен ему. Сильвестр оказался тем собеседником, с которым можно было говорить не договаривая, кажется, они понимали друг друга и без слов, поэтому он сказал епископу:

– Главная цель всех моих деяний на земле это единение, благоденствие и процветание всех народов населяющих Римскую империю. В определённом смысле христианство проповедует то же самое, поэтому думаю, что наши интересы в этом совпадают. Единая церковь должна стать вашей заботой, так же, как и моей.

Епископ оценил мудрость императора Константина и улыбнувшись произнёс:

– Мы об этом очень серьёзно поговорим на соборе епископов, а Арелате!

Далее они обговорили финансовые вопросы постройки церквей в некоторых городах Италии, Галлии, Испании и Африки. В самом конце разговора епископ задал вопрос, который видимо волновал не только его:

– Мой император, вы пригласили меня провести обряд крещения ваших сыновей, ваши жена и мать уже являются христианами, таким образом…

– Я знаю, о чём хочет спросить меня святой отец, – перебил епископа с улыбкой Константин, – Ваша паства – христиане Италии, у христиан Галлии, Испании, Иллирии, Африки, Азии есть свои епископы, и у всех вас есть единый Бог. Но в этих провинциях живёт много язычников, которые верят в своих богов, и у них нет своего единого пастыря! – император сделал небольшую паузу и затем продолжил, – поэтому, я, пока, буду официально оставаться язычником, независимо от того во что или в кого я верю. Со временем я приму по этому поводу решение.

– Я вас понял! – кивнул Сильвестр. Они улыбнулись друг другу, и пошли обедать.

На следующий день в кафедральном соборе Медиолана епископом Сильвестром, в присутствии только близких родственников и близких друзей был проведён обряд крещения будущих цезарей Римской империи. На крещении Колояр опять увидел ту красивую женщину. Он стояла рядом с матерью императора и смотрела на него. Колояр почувствовал некоторую неловкость от этого взгляда и слегка кивнул ей. Женщина улыбнулась, и лицо сурового магистра дворцовой службы стало непроизвольно расплываться в ответной улыбке.

Через несколько дней Елена провожала внука Криспа к новому месту службы. Крисп был возбуждён предстоящей командировкой. Елена смотрела на внука, любуясь его уже взрослой мужской фигурой. Высокий, сильный, красивый, весь в отца и хотя она крепилась, но слёзы предательски выступили на её глазах. Крисп это заметил:

– Бабушка, всё будет хорошо, не волнуйся!

– Я знаю Крисп, – произнесла Елена, вытирая слёзы, – береги себя!

– Бабушка, я уже взрослый! – произнёс Крисп, глядя, как его спутники пять стражников уже садятся на своих лошадей.

– Ну, всё, с Богом! – произнесла Елена, прижала к себе внука, поцеловала куда-то в голову и отпустила.

– Всё будет хорошо, обещаю! – Крисп вскочил на лошадь и вскинув правую руку вверх, пришпорил лошадь.

За всей этой сценой с верхнего этажа наблюдал Константин. Он специально не вышел провожать сына, впервые покидающего родительские пенаты, сославшись на подготовку к заседанию Консистория. Почему? Сложно сказать, возможно, в этот раз у него не хватило бы выдержки, что бы не показать всю ту любовь, которую он питал к своему сыну. Глядя на уезжающего Криспа, Константин внезапно для самого себя вспомнил его мать. Он всегда старался не думать о Минервине. Почему? На этот вопрос Константин не искал ответа.

А Крисп мчался вперёд, навстречу своей судьбе! Он был счастлив, что впервые избавился от родительской опеки, чтобы стать настоящим римским воином!