Читать книгу "Право Рима. Константин. Часть I"

– Мы никогда больше не расстанемся? – спрашивала Мария сквозь слёзы.

– Никогда! – отвечал ей Шуня.

Митуса, чуть задержавшись, пошла в дом. Уже на крыльце она громко сказала:

– Мария, Шуня располагайтесь в домике за церковью, там сейчас никто не живёт, а вечером приходите к нам, Деян благословит вас!

– Хорошо Митуса, мы придём, – ответила счастливая девушка.

Митуса смотрела им вслед. Этот небольшой домик Деян построил своими руками для тех, кто приходил или приезжал помолиться издалека. «Любовь никогда не заканчивается!» – подумав это, она, перекрестила влюблённых и вошла в дом.

Митуса сидела возле Деяна. Сейчас он просто спал. Только что ушли Мария и Шуня, Деян смог немного поговорить с ними и благословить, поэтому видимо устал. Митуса смотрела на Деяна. Седой с ввалившимися глазами, острым с горбинкой носом, бородатый он оставался для неё самым красивым мужчиной на земле. Она умела видеть будущее и в их будущем не было завтра! Митуса знала, что это означает. Она вздохнула и подошла к небольшой иконе, освещённой лампадкой. Помолившись, Митуса подошла к комоду, сбросив с себя всю одежду, она достала чистую белую длинную рубашку.

– А ты красивая! – Митуса услышала этот шёпот Деяна.

– А ты, как прежде подглядываешь за мной, – ответила она, не оборачиваясь.

Они оба улыбнулись, вспоминая, как в молодости Деян подглядывал за ней, когда она обнажённая купалась в речке. Одев через голову рубашку, Митуса легла рядом с Деяном, положив ему на грудь свою голову. Она слышала, как бьётся его сердце. Он гладил её волосы.

– Мне с тобой ничего не страшно, – прошептал Деян.

– Всё будет хорошо, спи.

– Поцелуй меня, – попросил Деян.

– Да, милый.

Митуса подняла голову и поцеловала мужа в губы. Он не ответил ей, силы уже покидали его тело. Митуса опять положила свою голову ему на грудь и стала подстраивать своё сердце к его неровно и слабо стучащему сердцу. Когда ты очень сильно любишь человека и немного колдунья – это не так уж трудно сделать. Вскоре её сердце стало биться в унисон сердцу любимого, Митуса отпустила себя и закрыла глаза.

Деян долго мчался по какому-то извилистому тёмному туннелю. Это было похоже на падение и полёт одновременно, вокруг звучало что-то непонятное. Наконец впереди появился свет. Он становился всё ярче и ярче и наконец, свет стал нестерпимо ярким. Внезапно полёт прекратился и Деян потерял сознание. Кто-то пёрышком щекотал его нос, Деян открыл глаза, конечно это была Митуса. Она, улыбаясь, сказала:

– Просыпайся, милый.

– Где мы?

– В раю.

Деян стал оглядываться. Вокруг стояли зелёные деревья. Росли необыкновенно красивые цветы. По траве ходили очень красивые яркие птицы.

– Ты всё-таки сделала это?

– Да, милый, – легко и молодо засмеялась Митуса.

Деян встал, тело было лёгким и послушным. Он взял свою жену за руку, и они пошли в глубину сада.

Император Константин по настоянию жены несколько раз побывал в местном театре. Они вместе посмотрели несколько комедий Публия Теренция, но игра актёров не впечатлила императора, и в дальнейшем он бывал там крайне редко. Из развлечений Константин по-прежнему предпочитал скачки, на которых можно было отдаваться азарту. Вот и сегодня он отказался идти с Фаустой в театр смотреть комедию Плавта «Амфитрион», сославшись на загруженность работой. Константин с усмешкой в душе воспринимал частые походы жены в театр лишь, как возможность продемонстрировать себя и свои новые наряды. В своём кабинете Константин продолжил работу над проектами документов об установлении единого дня, когда бы человек освобождался от всех общественных работ для посещения храмов и своих молитв. Такой день был выбран, это было воскресение. Константин продолжал держаться твёрдой серединной линии в области свободы совести, никого не принуждая к переходу в христианство, однако государственным чиновникам было предписано отказаться от посещения частных жертвоприношений и языческих гаданий.

Далее Константин стал разбирать почту. Письмо от епископа Сильвестра повергло его в тяжёлые размышления. Епископ писал о бесчинствах императора Лициния, который начал новые гонения на христиан. Лициний запретил всякие соборы епископов, изгонял из двора и армии тех, кто ранее был награждён за подвиги и заслуги, если только они вдруг оказывались христианами, конфисковал их имущество, и вообще запретил женщинам ходить в церкви. В своей жестокости Лициний дошёл до совершенного безумия, он, например, указом запретил подавать пищу заключённым со стороны человеколюбивых лиц, безусловно, христиан, поскольку только они в это безжалостное время давали столь замечательные примеры любви ко всем во Христе, а тех, кто ослушивался его приказа, приказал сажать в тюрьмы и пытать голодом. Возможно для того, чтобы несколько сгладить свою жестокость он повелел рукополагать женщин в священнический сан, якобы для уравнивания их с правами мужчин. Однако на самом деле император Лициний дошёл до казней христиан. В частности, при нем снискали мученический венец епископ Василий Амосийский. Затем были утоплены в Дунае после длительных пыток святые мученики Ермила и Стратоник. В Никополе Армянском были сожжены святые Леонтий и Сисиний, а с ними ещё более сорока мучеников христиан. Константин написал ответное письмо епископу, начав его словами: «Римская земля, разделённая на две части, кажется всем разделённой на день и ночь, то есть населяющие Восток объяты мраком ночи, а жители другой половины государства озарены светом самого ясного дня». Далее он сообщал епископу, что не сможет в самое ближайшее время каким-либо образом повлиять на императора Лициния, но в дальнейшем, он сделает всё, чтобы облегчить жизнь христиан в восточной части Римской империи.

Отправив письмо епископу, Константин подошёл к карте. Рассматривая провинции подвластные Лицинию, он сразу подумал о письме Марка Флавия, в котором тот сообщал о стычке с готами на границе Дакии. Прошло более пятидесяти лет с тех пор, как готы были разбиты, видимо то поражение, новым поколением было уже забыто, и они вновь намерены нарушить границы Римской империи. Можно предположить, что начнут они с Дакии, провинции, которая постепенно вышла из подчинения Риму. Константин понимал, что не разобравшись с готами, ему не осилить Лициния, а так же что ему ничего не известно о том, что сейчас происходит в Дакии. В этой связи он стал вспоминать уроки истории.

Продвижение Рима в Малую Азию расшевелило богачей, купцов и спекулянтов. Сказочные богатства восточных империй притягивали их как магнитом. Но на пути римлян стоял понтийский царь Митридат VI, основной противник Рима на Востоке более четырёх сотен лет назад. Как и его предшественники, он полагался не только на большие силы в сражениях, но и проводил тщательную разведку. Анализируя последовательность действий Митридата в ходе войны, историки приходят к выводу, что он имел агентов среди римлян, в том числе среди высокопоставленных лиц, благодаря чему он всегда был хорошо осведомлён о политической обстановке в Риме, в то время раздираемом гражданскими войнами между аристократическими и демократическими партиями. Об эффективности тайной деятельности Митридата свидетельствует тщательно спланированная и молниеносно проведённая его людьми жестокая и беспощадная силовая акция – массовое убийство римских торговцев, въезжавших в Малую Азию. При этом одной из главных целей являлось физическое уничтожение осведомительной сети Рима и устранение возможных предателей и политической оппозиции из числа подданных. Безусловной целью организованного Митридатом массового убийства являлось стремительное усиление его политического и экономического влияния через устрашение людей. Аппиан в «Римской истории» рассказывает, как Митридат готовился нанести Риму по-восточному коварный и жестокий удар:

«Митридат тайно писал своим сатрапам и городским управляющим, что на тридцатый день от сего дня они должны схватить всех римлян и италиков в своих городах, их жён и детей и рабов италийского происхождения, убить их и бросить их тела без погребения… Тайные приказы Митридата разошлись одновременно по всем городам. Когда настало назначенное время, всевозможные бедствия прокатились через всю Азию». Митридат, имевший разветвлённую сеть информаторов, был хорошо осведомлён о бесконечных разногласиях во властной верхушке Рима, и благодаря этому выбрал подходящий момент для подчинения себе всей Малой Азии. За один день, по разным подсчётам было убито до ста тысяч римлян. Ясно, что эту акцию невозможно было бы осуществить без массовой осведомительской работы и соответствующего мощного аппарата тайной полиции.

В знаменитой речи к Сенату Цицерон, описывая массовые убийства соотечественников, косвенно засвидетельствовал эффективность тайной подрывной работы людей Митридата: «Сотрите то пятно, что вросло так глубоко и так давно лежит на чести римского народа. Тот, кто в один день по всей Азии и во многих городах одним письмом и одним указом обрёк наших граждан на бойню, не только не заплатил сполна за содеянное, но находится с тех пор на троне уже двадцать лет и два года». Римская демократия дорого заплатила за отсутствие централизованной разведки, поэтому он вызвал к себе Колояра. До его прихода Константин стал читать донесения Криспа о его сражениях с германскими племенами на Рейне. Крисп применил стратегию действий на опережение. Получая донесения о готовящемся вторжении варваров, он различными тактическими приёмами заманивал противника в заранее подготовленные ловушки и уничтожал их, при этом действовал дерзко и порой даже рискованно. Константин улыбнулся, этим сын был очень похож на него самого. За границу на Рейне можно не беспокоиться, ещё несколько таких рейдов и пыл германских племён охладеет лет на двадцать. В это время в кабинет вошёл Колояр.

– Приветствую вас мой император, – произнёс руководитель его внутренней и внешней разведки.

– Проходи Колояр, – улыбнулся Константин, приглашая его к карте.

– Что-нибудь случилось?

– Пока нет, но я хочу с тобой поговорить об одном очень важном деле.

Константин показал на Малую Азию, Иллирию и Дакию и произнёс:

– Колояр мне необходимо достаточно подробно знать, что происходит в этих провинциях, особенно в Дакии.

– Сколько у меня времени?

– Дело не во времени, а в качестве информации, мне нужны достоверные и обобщённые данные, другими словами нужен агент, который организует эту работу в провинциях!

– У меня есть такой человек, – улыбнулся Колояр, – да вы его знаете, Луций Секст!

– А, да, да, это который говорил о полной конфискации имущества у мздоимцев?

– Он опытный агент и хороший организатор!

– Хорошо, а насчёт полной конфискации – мысль интересная и в принципе правильная, но я проконсультировался с Клавдием Валерием, и мы решили отложить введение этой меры ответственности чиновников до окончания реформирования нашей судебной системы, ты же помнишь случай с префектом Рима! – произнёс Константин.

– Да, тогда Гая Руфия Волузиана попросту оболгали, – согласился Колояр.

– Вот и я о том же, полная конфискация имущества достаточно жестокое наказание и оно должно осуществляться только по решению суда и такое решение должно быть максимально справедливым и непредвзятым, – твёрдо сказал император.

– Я согласен с вами, прошу разрешения удалиться?

– Колояр, я жду подробного доклада по Дакии через шесть месяцев, – с этими словами Константин отпустил своего начальника корпуса агентов по общественным делам (agentes in rebus).

Смерть Деяна и Митусы потрясла всех свевов. Поступок Митусы заставил многих задуматься о жизни, о любви, тех ценностях, которыми дорожит человек в своей жизни. Конечно, больше всех была потрясена Скора и если, где-то в глубине души, она была согласна со смертью отца, но то, что сделала Митуса с трудом поддавалось обычному пониманию. Она очень подробно расспросила обо всём Марию, но та ничего не знала о намерении Митусы. Вместе с Шуней они пришли вечером в дом Деяна. Он был в сознании, улыбался, потом попросил стать на колени и благословил их. После этого они ушли в свой домик, а утром нашли Митусу лежащую на груди у Деяна. Они оба были мертвы, но на их лицах застыла улыбка.

Скора решила похоронить их вместе внутри Анимамиса по христианскому обычаю. Скора ходила на могилу каждый день и шептала молитву, которую расспросила у Марии. Она сразу как-то повзрослела. Видимо все люди ещё раз взрослеют, когда умирает последний из их родителей. Словно какая-то невидимая черта проходит через жизнь и человек начинает более явственно понимать, что он тоже не вечен на этой земле. Марк почувствовал это в их отношениях, они стали более глубокими и проникновенными. Страдания Скоры преобразовались в тепло и нежность, которые она обрушила на него и детей, но сама при этом оставалась печальной. Марк не знал, как помочь своей жене. Однажды ночью после близости Скора, жарко целуя его сказала:

– Марк, я так люблю тебя!

– И я люблю тебя милая!

– Нет, ты не понял, я люблю тебя так же, как Митуса Деяна, мне кажется, что я тоже умру без тебя!

Марк был поражён и не сразу смог ответить жене, но подумав, произнёс:

– Скора, я тоже готов отдать свою жизнь за тебя, за наших детей, но Митуса поступила так, потому что у неё не было детей.

– Нет, Марк, не только по этому!

– Тогда, почему?

– Возможно потому, что верила в Бога!

Этот ответ обескуражил Марка. Немного подумав, он произнёс:

– Насколько я знаю, самоубийство у христиан не приветствуется.

– Марк ты такой глупый, это не было самоубийством, это была добровольная смерть вместе с любимым, это любовь Марк, понимаешь, настоящая любовь!

Этот ответ ещё больше обескуражил Марка, и он решил пока ничего не говорить. Через некоторое время Скора заговорила сама:

– Я понимаю, о чём ты сейчас думаешь, у нас с тобой тоже настоящая любовь, но я хочу принять христианство, чтобы верить в Бога, который даёт людям такие силы любить, – немного помолчав, она добавила, – я хочу любить тебя Марк ещё сильнее!

– Принятие христианства очень серьёзное решение Скора.

– Я знаю, но когда я молюсь над их могилой, мне становится очень светло. Это коротенькая и простая молитва, вот послушай:

Отче наш, сущий на небесах!

Да святится имя Твое;

Да приидет Царствие Твое;

Да будет воля Твоя и на земле, как на небе;

Хлеб наш насущный дай нам на сей день;

И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.

Ибо Твое есть Царство и сила и слава вовеки. Аминь!

Немного помолчав, Марк сказал:

– Скора, давай поговорим об этом завтра, утро вечера мудренее!

– Хорошо любимый, – Скора чмокнула мужа и устроилась у него на груди.

Марк гладил её по волосам и думал о том, что может быть Скора права и вера в Бога даёт людям неземную любовь, во всяком случае после её молитвы, он чувствовал к жене нечто подобное.

Константин беседовал с матерью, которая только что вернулась из поездки в Тревир. Она ездила туда проведать Криспа и ход строительства церкви. Сейчас Елена с гордостью и теплом рассказывала о своём внуке.

– Ты знаешь, всё говорят, что он очень похож на тебя, буквально во всём!

– Так уж и во всём? – улыбнулся Константин.

– Да, именно так, и статью и умом!

– Ты мама стихами заговорила.

– Да, а я даже не заметила, – улыбнулась Елена, – видимо от того, что мне по секрету поведал твой сын!

– И что же он тебе такого поведал, что ты вся светишься?

– Он влюблён! – почти шёпотом произнесла Елена.

– А почему так таинственно? – улыбнулся император.

– Потому что это пока тайна, её зовут Елена, она дочь простого священника.

– Ну, значит не такая уж и тайна, если ты знаешь об этом.

– Крисп мне сам рассказал о ней, а затем и показал на службе в церкви.

– Это у него серьёзно? – спросил Константин.

– Он намерен на ней жениться!

– Мне он об этом ничего не писал.

– Думаю, что скоро сообщит, – улыбнулась Елена.

– Вот когда сообщит, тогда и будем думать.

– Ты чем-то опечален? – спросила Елена у сына, видимо ожидая несколько другой реакции на её слова.

– Я сейчас готовлю поход на Дакию.

– Почему именно на Дакию?

– Мама, ты уже наверно знаешь о бесчинствах Лициния?

– Да, он практически возобновил гонения на христиан!

– Так вот, чтобы начать действовать против него, мне сначала необходимо разобраться с готами в Дакии.

– Понимаю, когда ты намерен начать войну?

– Месяца через три, да и Фауста к этому времени уже разрешится, – улыбнулся Константин.

– Тогда не буду тебе мешать, – Елена подошла к сыну, поцеловала и перекрестила.

– Мама, когда я покончу с Лицинием, ты, наконец, сможешь исполнить свой обет и найти доказательства существования Христа!

– Да поможет тебе Бог, сын!

Через три месяца, получив исчерпывающую информацию и всех силах готов, Константин вторгся в Дакию. То, как пятьдесят лет назад, эти варвары дошли до Херсона Таврического, а затем на кораблях вышли через Босфор и Дарданеллы в Эгейское море, обойдя защитников Дуная, не исчезла из памяти римлян. Готы вполне могли повторить свой поход. Поэтому дунайская кампания Константина не была пустяком. Он выступил против готов сплошным фронтом протяжённостью триста миль. Сражения при Кампоне, Марге и Бононии отмечают точки, где линия войск подвергалась особому натиску, однако настоящий прорыв произошёл у Марта. Константин восстановил старый мост у Виминиакума. Он пробился вглубь земель даков, которые к тому времени уже давно перестали подчиняться римскому правительству. После тяжёлых боев Константин достиг своей цели. Безоговорочное поражение готов завершилось принятием его условий. Константин не испытывал в данный момент особой потребности в Дакии и не собирался тратить несколько лет на её завоевание. Он принял капитуляцию готов, что было обусловлено его решением не подчинять себе эту страну окончательно. Это был своеобразный компромисс, но он не должен был означать ничью. Теперь Константин мог спокойно поворачивать на юг, как он того и хотел. Проблема состояла в том, что готская угроза отнюдь не уменьшилась, а, напротив, скорее возросла. Необходимо было укреплять и удерживать границы, стараясь хотя бы отдалить опасность нового нашествия. Другими словами, Иллирия не могла чувствовать себя в безопасности, пока её правитель не завоевал Азию, ведь Азия окружала владения готов. Размах этой военной компании потряс римлян, но и готы были поражены не меньше. Новая Римская империя абсолютно не походила на империю Клавдия Готского. Это была прекрасная и сильная держава, которая, подобно ангелу с пылающим мечом в руках, легко свела на нет все усилия тех, кто до сих пор считал себя непобедимым. Для усиления этого эффекта Константин нашёл политическое решение. Он написал письмо Марку Флавию, в котором сообщил о том, что настал тот момент, о котором они уже давно договаривались. Так же были учреждены два новых праздника – Сарматские игры в ноябре и Готские – в феврале, призванные напоминать об успешном завершении войны.

Скора ходила по дому, так она успокаивала себя. Прошло почти два года после смерти отца и Митусы, а как много всего изменилось в её жизни. Она отдала дом Деяна Марии с Шуней, которые раньше просто присматривали за церковью и стали мужем и женой, а недавно у них родился сыночек. Марк по её просьбе съездил в Мурсу и привёз священника, который рассказал, как построить маленькую церквушку возле могилы Деяна и Митусы, в которой она теперь молилась. Этот же священник потом освятил церковь и рукоположил на диакона Марию, и та стала проводить службы уже в своей церкви. Людей в церковь стало приходить всё больше и больше. Они ехали с самых дальних селений, и для всех Мария находила доброе слово, а если надо, то ночлег и пищу. Скора понимала, почему это происходит. Поступок Митусы заставил людей посмотреть на жизнь по иному, а тут ещё произошло чудо, к Марии полностью вернулось зрение, а у Шуни практически не осталось этих страшных шрамов на лице. Вскоре ещё в нескольких поселениях люди сами построили небольшие церкви и теперь, уже Мария освятила их. Сославшись на императора Константина, Марк посоветовал Скоре не принимать христианства, во всяком случае до тех пор, пока большая часть свевов не станут христианами.

Скора подошла к большому, во весь рост зеркалу. Оттуда на неё смотрела красивая, стройная женщина в длинном тёмно-синем платье, поверх которого была надета такого же цвета пелерина, отороченная беличьим мехом, поверх которой была надета крупная золотая цепочка с кулоном верховного вождя племени. Белокурые волосы были уложены в греческую причёску, с вплетённой синей ленточкой. Небесно-синие глаза Скоры светились от счастья, ещё бы, через несколько минут она должна стать королевой. Несколько месяцев назад Марк получил от императора Константина письмо, в котором тот сообщал, что наступил благоприятный момент для создания на земле свевов королевства. Марк, раньше вскользь говорил ей об этом, но всё это было для неё, как-то нереально. И вот теперь, теперь она становится королевой. Марк, за эти несколько месяцев проделал колоссальную работу. Это он не один раз побеседовал со всем старейшинами родов и убедил их в необходимости создания королевства. Это он нашёл средства для проведения коронации. Теперь у всех воинов были синие плащи и синие щиты, на которых была нанесена эмблема их государства – перекрещённые меч и роза жёлтого цвета. Эмблему придумала Скора, после того, как с ней побеседовали старейшины, которые приехали упрашивать Марка взойти на престол вместе со своей женой, но он категорически отказался. Тогда они все вместе и придумали сам ритуал, Марк даже провёл репетицию этого действа. Затем были разосланы приглашения в Рим, Медиолан, Тревир и в столицу Дакии Сармизегетузу.

Открылась дверь и в зал вошёл улыбающийся Марк в парадном снаряжении. Господи, как же она любила этого голубоглазого мужчину. Прошло уже десять лет, у них пять детей, а её чувства только усиливались. Марк, внимательно осмотрев стоящую перед ним жену, произнёс:

– Королева, народ ждёт тебя!

– Марк, я ещё не королева, – Скора шагнула к мужу и, прижавшись к нему, прошептала, – и мне страшно!

– Скора, у тебя всё получится, – шептал Марк, обнимая её, – надо идти, цезарь Крисп с невестой уже вышли.

– Как они переночевали?

– О, им очень понравился и дворец, и покои!

– Я люблю тебя Марк, – шмыгнула носом Скора.

– Скора, я тоже люблю тебя, нам пора!

– Тогда отпусти меня!

– Хорошо Ваше величество, отпускаю – улыбнулся Марк.

Скора, поправив одежду и взглянув на себя в зеркало, величаво подала руку супругу. Марк, склонив голову, прошептал: «Ты прекрасна!» и открыл перед ней дверь.

Агирик возвращался из Анимамиса в Дакию. Он смог уцелеть в той мясорубке, которую устроили готам римляне полгода назад, и теперь присутствовал, в качестве посла, на коронации королевы Скоры Свевской I, это было одним из условий мирного соглашения с императором Константином. Агирик был поражён всем увиденным. В назначенный день, ближе к полудню, на большом поле перед весьма внушительной крепостью, которая называлась Анимамис, собрались гости, послы и простой народ. Там же были построены войска свевов, их было около двадцати пяти тысяч и надо полагать это были только самые лучшие воины. Они отличались от римских легионеров лишь основным цветом амуниции. У свевов вместо красного цвета был синий. В назначенный час на высоком помосте появилась очень красивая грациозная женщина. Подняв левую руку, а правую положив на сердце, она произнесла клятву на языке свевов. Затем седой благообразный старик, под крики толпы и воинов: «Да здравствует королева!» возложил на её голову небольшую золотую корону. Сразу после этого слово взял молодой римский цезарь по имени Крисп, сын императора Константина. Он громко объявил, что Римская империя заключает с королевством свевов договор о мире, дружбе и взаимной помощи. Цезарь с лёгким поклоном передал королеве свиток, подписанный императором Константином. После этого королева приняла клятву на верность у старейшин, надевая им на шеи массивную золотую цепь, как знак власти в своих родах и называя их при этом на латыни барон, что в переводе означает первый мужчина. Когда эта церемония была закончена, королева взошла в колесницу, запряжённую четвёркой белых рысаков, управлял которой сильный голубоглазый воин, муж королевы. Объехав под крики воинов: «Слава королеве!», построенные войска, королева вернулась на помост и объявила о начале торжеств. Позже Агирик, вместе с другими послами был представлен королеве во дворце внутри крепости, где смог уже вблизи впечатлиться красотой и умом этой женщины. Она свободно разговаривала на латинском языке, мудро рассуждая о построении отношений между соседними государствами. Агирик вспомнив, с какой лёгкостью Константин разгромил лучшие готские войска и пришёл к мысли, что в ближайшее время, для собственного процветания с Римом лучше иметь мирные отношения, а в будущем, путь на запад будет для готов весьма тяжёлым.

Легат Первого Иллирийского легиона Сервий Публий Квинт вместе с другими римлянами возвращался в Мурсу после коронации королевы свевов. Уже прозвучали среди его спутников бурные восторги по поводу красоты королевы, её города Анимамиса и особенно дворца и Сервий погрузился в свои мысли. Сколько же золота тогда нашёл Флавий, если за десять лет из варварского племени смог создать такое сильное государство? Или дело не в его количестве, а в том, как его использовать! Марк, ради своей любви, отказался от должности Первого трибуна империи, которая давала ему признание, огромные полномочия и возможности! Хорошо, это ещё можно как-то понять, но затем он отказался от королевской власти в стране, которую сам же и создал! Это было за гранью понимания Сервия. Неужели любовь сильнее золота и власти?