Читать книгу "Право Рима. Константин. Часть I"

Глава IX

Император Константин работал с документами в своём кабине. Он опять изучал проект эдикта о коррупции в органах государственной власти. Клавдий Валерий подготовил его давно, но Константин никак не мог принять окончательное решение об его издании. Император стал прохаживаться по кабинету.

Константин вспомнил знаменитую историю Цинцинната, римлянина скромного достатка, который во времена республики был назначен диктатором с чрезвычайными полномочиями для отражения нависшей над Римом военной угрозы. В тот момент, когда посланники Сената объявили ему о принятом решении, он занимался обработкой своего маленького участка земли, но сразу же прервал своё занятие и принялся за выполнение своих новых функций. Скоро ему во главе армии удалось нанести поражение врагу и отбросить его от стен Рима. Как только это произошло, он, не прося никакой награды за совершенное им великое дело, сложил с себя полномочия диктатора и вернулся на свой клочок земли продолжать ту работу, которую не успел закончить! Император подошёл к окну и глядя на ухоженный шикарный двор дворца продолжил свои размышления.

Во время переговоров с Римом в конце Первой Пунической войны послы Карфагена много раз ужинали в гостях у видных римских сенаторов. Они с удивлением обнаружили, что у всех у них в доме были одинаковые столовые приборы из серебра. Оказалось, что это был один и тот же набор серебряной посуды, который римские сенаторы передавали друг другу, так как не имели другого. Карфагенские послы были сильно удивлены, почему их собственные сенаторы-олигархи, обладающие несметными богатствами, были вынуждены просить унизительного мира, у почти что нищих, по их меркам, римских сенаторов. Все это примеры того бескорыстия, скромности и простоты нравов, которыми отличалось римское общество и римская элита пять веков назад. Восточные авторы, в ту эпоху, с удивлением писали о римлянах: «Никто из них не возлагал на себя корону, никто не кичился пурпурным одеянием, но кого они год за годом назначали себе правителем, тому они и повиновались, и не было среди них ни зависти, ни раздоров».

Но началась постепенная трансформация римского общества, и уже через сто лет оно изменилось до неузнаваемости. Появились безумно богатые римляне, которые стали выставлять напоказ своё богатство. Если раньше несколько видных сенаторов могли себе позволить лишь сообща купить один столовый набор из серебра, то теперь даже такой сенатор среднего достатка, как Цицерон, имел в разных местах десять дворцов, не считая пяти квартир в Риме и шести сельских домов в провинции. Если раньше все сенаторы запросто перемещались по городу пешком, то теперь многие для этого все больше использовали паланкины или крытые повозки, которые к тому же сопровождало нескольких десятков слуг, так что выезд каждого такого сенатора из дому теперь напоминал выезд королевской особы. Прежде скромные римские трапезы превратились в оргии обжорства, когда гостям приносили по очереди несколько десятков различных блюд. Поэтому к их услугам была специальная комната, где, приняв рвотного, они могли освободить свой желудок, для того чтобы отведать новых изысканных блюд. Сенека писал о римском обществе, «Люди повсюду ищут наслаждений, каждый порок бьёт через край. Жажда роскоши скатывается к алчности, честность в забвении, что сулит приятную награду, того не стыдятся». Всё это ещё не свидетельствовало о коррупции, но это был фон, на котором в поздней Римской республике развилось мздоимство. Конечно, римское общество пыталось выработать некоторые меры, направленные на предотвращение мздоимства, опасность которой ввиду начавшегося резкого изменения нравов многие римляне начали осознавать. К этим мерам относился, в частности, введённый в это время запрет для сенаторов заниматься морской торговлей, финансовыми операциями и казёнными подрядами. Разумеется, выполнение казённых или государственных подрядов, например, по строительству, самими государственными чиновниками, как частными лицами являлось прямым проявлением коррупции, поэтому данный запрет не случаен и был одним из методов борьбы с данным явлением. Указанные ограничения в дальнейшем легко обходились сенаторами, за счёт их участия в торговых ассоциациях или за счёт занятия торговлей через доверенных людей, поэтому они могли лишь на какое-то время замедлить распространение мздоимства на сферу торговли, строительства и финансов.

Помимо указанных мер, предпринимались попытки борьбы и с теми изменениями морали, на фоне которых развивалось мздоимство. Неоднократно вводились так называемые законы о роскоши. В соответствии с ними все вещи, причисляемые к роскоши, прежде всего драгоценности, облагались высокими налогами, были строго регламентированы званые обеды и ужины, ограничен вес драгоценностей, которые дозволялось носить на публике, а также количество серебряных предметов в доме. Однако эти законы дали слишком малый положительный результат, зато вызвали массовое недовольство зажиточных граждан и, в частности, женщин. Поэтому они были вскоре отменены.

Константин тяжело вздохнул, сел за свой стол и отложил в сторону эдикт о коррупции. Некоторое время он просматривал другие подготовленные для него документы, но мысли о коррупции не давали ему покоя. Он отложил в сторону все другие документы и опять стал просматривать текст эдикта. Дочитав его до конца, император вновь стал прохаживаться по кабинету.

Что же вызвало такое резкое изменение морали римского общества и коррупцию? Вероятнее всего римские нравы были испорчены великими завоеваниями Римской республики, которые принесли римской элите огромные богатства, вызвали небывалый всплеск алчности и жадности и, как следствие, привели к мздоимству. Если внимательно изучить вопрос, какую же именно сферу больше всего поразила мздоимством в Риме той поры, то этой сферой окажется не торговля, и не какая-то другая область, связанная с развитием общественных отношений. Это была самая, что ни на есть традиционная сфера земельной собственности, а именно, это был вопрос о том, как распределить вновь приобретённые Римом земли между его гражданами. Так получилось, что, несмотря на развитое законодательство и демократическую процедуру выдвижения и избрания представителей власти, распределение государственных земель стало той проблемой, где возникло неслыханное мздоимство.

Ещё во времена республики некоторыми влиятельными римлянами предпринимались попытки присвоить государственные земли, образовавшиеся в результате военных завоеваний. Но закон Лициния – Секстия воспрепятствовал этой тенденции, ограничив максимальный размер таких земель, передаваемых в одни руки. Однако следующее столетие стало рекордным по количеству земель, захваченных Римом. В результате успешных войн он владел уже всей Италией, Сицилией, Сардинией и значительной частью Испании. А ещё через сто лет ему принадлежали уже и вся остальная Испания, Греция, юг Галлии, часть Малой Азии и бывшие земли Карфагена в Северной Африке. Все земли, которые конфисковывались Римом в ходе военных кампаний, по закону поступали в распоряжение римского государства. Но фактически часть этих земель постепенно стали прибирать к рукам римские сенаторы, причём, чаще всего эти захваты никак юридически не оформлялись, и за пользование ими захватившие их лица ничего не платили.

И причина этого беззакония также вполне очевидна – слишком много земель захватил Рим в указанные два столетия, слишком велико было искушение воспользоваться плодами славы и богатства, свалившегося на Римскую республику. Наряду с сенаторами, в то время – потомственной аристократией, в захватах государственных земель принимали активное участие всадники и декурионы – наиболее богатые граждане, не являвшиеся сенаторами. Фактически большинство из них были предпринимателями, многие из них заработали свои капиталы на торговле, строительстве и финансовых операциях, которые для них, в отличие от сенаторов, не были запрещены. Хотя они формально и не являлись представителями государства, как сенаторы, но занимали в нем привилегированное положение, в частности, они имели намного больше возможностей влиять на результаты народных голосований, чем более бедные сословия. Поэтому здесь также шла речь о мздоимстве, всадники использовали своё положение в управлении государством для незаконного захвата государственных земель. Таким образом, сенаторы, всадники и декурионы использовали своё доминирующее положение в государстве, для концентрации в своих руках огромного количества земель, безвозмездно захваченных у государства. Это была ещё одна причина возникшей коррупции, которая заключалась в несовершенстве той модели демократии, которая сложилась в Римской республике – более богатые и знатные имели больше политических прав, чем все остальные граждане.

Константин опять стал прохаживаться по кабинету. Борьба Тиберия Гракха с римским Сенатом представляла собой не что иное, как попытку остановить мздоимство и добиться справедливого распределения государственных земель. Ему удалось, несмотря на яростное противодействие Сената, через всенародное голосование добиться принятия закона Семпрония, аналогичного закону Лициния-Секстия, Этот закон запрещал одному лицу владеть более установленного размера – пять сотен югеров (125 гектаров) земельного участка из государственных земель и предусматривал создание комиссии по распределению земли среди массы римских граждан. С юридической стороны требования Гракха и его сторонников по переделу земель были полностью обоснованы – все граждане по римским законам имели равные права на получение своей части государственных земель. Но в глазах деловых людей эта мера была не чем иным, как экспроприацией крупного землевладения в пользу земледельцев. Страсти по поводу распределения государственных земель накалились до такой степени, что сначала группа сенаторов убила Тиберия Гракха, затем, после начала работы комиссии по перераспределению земель в Италии, был убит и новый председатель указанной комиссии Публий Красс Муциан, а позже Гай Гракх брат Тиберия, пытавшийся начать распределение среди народа земель, доставшихся Риму после завоевания Карфагена.

Несмотря на то, что часть захваченных государственных земель все-таки удалось перераспределить в пользу массы простых римлян, в дальнейшем, этот вопрос опять стал ключевым. И он сыграл роковую роль в начавшейся в Риме гражданской войне. Разногласия между партией оптиматов, представлявшей интересы земельной олигархии, и партией популяров, представлявшей народные массы, продолжали усиливаться и перешли в крайние формы, прежде всего, из-за нежелания первых признавать равенство граждан в распределении государственных земель. В течение целого столетия сначала Марий, затем Юлий Цезарь, а позднее Октавиан Август пытались и законодательным, и силовым путём, через захват власти, решить вопрос о перераспределении государственных земель в пользу римских ветеранов, крестьян и пролетариев. Но Марию и Цезарю удалось лишь начать этот процесс и переселить на новые земли только несколько десятков тысяч своих ветеранов и римских пролетариев. А вот при Августе, который основал более ста новых колоний, земли получили уже сотни тысяч простых римских граждан. Но перед этим, в ходе гражданской войны, Август практически полностью уничтожил противостоявшую ему олигархию. Он включил в проскрипционные списки более одной тысячи сенаторов, двух тысяч всадников и ряд других богатых римлян. Именно конфискованные у них земли Август и использовал в дальнейшем для распределения среди простых римлян. Итак, коррупция, вызванная жадностью стоявшей у власти римской сенатской олигархии, и её нежеланием следовать законному порядку распределения государственных земель, стала основной причиной самых затяжных и ожесточённых в истории Рима гражданских войн!

Константин решительно сел за стол, сделал пометки и отправил эдикт на доработку. До обеда оставалось ещё некоторое время, и император решил просмотреть почту. Среди писем он обнаружил послание от епископа Сильвестра. В нём он сообщал, что на соборе в Арелате епископ Доната был низложен, но всем другим епископам из числа его сторонников было позволено удержать свои кафедры и сан при условии, что они возвратятся в лоно кафолической церкви. Далее епископ Сильвестр сообщал, что в одной из церквей Иллирии была обнаружена летопись, в которой говорилось о том, что у императора Клавдия Готского был брат Крисп. У этого брата родилась дочь Клавдия, именно она и была матерью августа Констанция его отца! В связи с этим в христианских церквях уже начали служить молебны в честь ныне здравствующего Божественного Императора!

Константин отложил в сторону письмо и стал вспоминать, что ему было известно об императоре Клавдии Готском. После восхождения на престол Клавдий обнаружил, что перед ним стоит множество проблем, которые требовали немедленного решения. Самой неотложной из них было вторжение в Иллирию и Паннонию алеманнов. Император Клавдий нанёс варварам столь тяжёлое поражение, что на север вернулась едва ли половина первоначального их количества, при этом численность алеманнов достигала трёхсот тысяч. После этого император уволил некоторых безответственных военачальников и солдат, а конницу оставил под командованием Аврелиана. За победу над алеманнами Клавдий получил победный титул «Германский Величайший». Затем император двинул свою армию навстречу готам.

Готская армия насчитывала триста двадцать тысяч воинов. На двух тысячах кораблях они напали на Мезию из Чёрного моря. В битве при мезийском городе Наисс Клавдий наголову разбил готскую армию. Под началом Клавдия и командующего конницей, будущего императора Аврелиана, римляне взяли в плен тысячи готов и полностью уничтожили вражеский лагерь. Погибло более пятидесяти тысяч солдат противника. В результате этой победы, готы были изгнаны из пределов Римской империи, а Клавдий получил прозвище «Готский». Этот успех был отмечен выпуском монет VICTORIAE GOTHICAE (Готская победа). С тех пор готы не пересекали границы Римской империи. Несмотря на то, что Клавдий правил чуть менее двух лет, когда он умер от чумы, его кончину искренне оплакивали как солдаты, так и сенаторы, и его обожествление последовало незамедлительно после получения известия о его смерти. О нём писали «любили его так, что можно вполне определённо сказать, что ни Траян, ни Антонины, ни кто-либо другой из государей не были так любимы. В курию были доставлены доспехи императора, на Капитолии перед храмом Юпитера воздвигнута золотая конная статуя обожествлённого Клавдия. В его честь Кирена была переименована в Клавдиополь.

Константин вспомнил о том, что имя Крисп его сыну дала мать императора, но сам отец Констанций никогда не упоминал о своём родстве с Клавдием Готским. Взяв письмо епископа, император отправился к своей матушке за разъяснениями. Войдя в её комнату, Константин застал мать за чтением какой-то церковной книги. Обняв Елену, он спросил:

– Мама, помнишь, как ты дала имя Криспу?

– Да, это было желание твоего отца, – ответила, улыбнувшись, Елена, – а почему ты спрашиваешь об этом?

– Я получил письмо из Рима, в котором утверждается, что император Клавдий Готский является моим родственником, ты что-нибудь знаешь об этом?

– Отец не был уверен в этом родстве, поэтому никогда тебе не говорил о нём!

– Почему он не был уверен?

– Не знаю, он рассказывал мне об этом когда ты ещё совсем маленький был и больше на эту тему мы никогда не говорили, – улыбнулась Елена, видимо вспоминая то счастливое время, когда она и будущий август Римской империи Констанций ещё были вместе.

Константин понял душевное состояние матери, поэтому ждал, когда она успокоится.

– Можно мне почитать это письмо? – со слезами на глазах попросила Елена сына.

– Да, пожалуйста, – Константин отдал письмо матери.

Прочитав письмо Елена успокоилась и глядя в глаза Константину произнесла:

– Думаю, что нет никаких оснований не доверять церковным книгам!

– Спасибо мама, ты развеяла мои сомнения, – улыбнулся Константин, – извини, у меня много работы.

– Хорошо, иди с Богом! – Елена перекрестила сына и улыбнулась.

Через месяц в Римской империи были отчеканены монеты с надписью DIVO CLAVDIO OPT [IMO] IMP [ERATORI], MEMORIAE AETERNAE («Божественному Клавдию, наилучшему императору, память вечная»).

Колояр сидел в кабинете Клавдия Валерия. Они обсуждали замечания императора Константина в проекте эдикта о коррупции.

– Император отверг само слово коррупция, как определение системы мздоимства в органах государственной власти, – произнёс Клавдий.

– Почему? – спросил Колояр.

– Возможно потому, что он намерен сначала окончательно разрушать прежнюю, классическую для Рима иерархию трёх высших сословий – сенаторов, всадников и декурионов. Возможно потому, что все государственные земли уже распределены, а новых не предвидится, – рассуждал Клавдий.

– Император не хочет новых гражданских войн, – произнёс задумчиво Колояр.

– О, я вижу, ты зря времени не терял и прочитал о борьбе братьев Гракхов?

– Работа такая, – скромно улыбнулся Колояр.

– Пусть Константин и не принял слово коррупция, и во всех управленческих государственных документах она будет обозначаться мздоимством, но мы с тобой будем знать, что коррупция в империи есть и бороться с ней надо!

– Тогда мы должны чётко для себя уяснить, что такое коррупция и как она проявляется!

– Ты прав Колояр, давай подумаем, – согласился Клавдий.

– Я думаю, что коррупция это, прежде всего, использование служебного положения для получения личной выгоды, вопреки интересам общества и государства, – задумчиво произнёс Колояр.

– Согласен, но весь вопрос в том, какой выгоды?

– Прежде всего, это конечно деньги, но есть и другие моменты.

– Ты видимо имеешь ввиду незаконное предоставление имущественных прав?

– Причём не только для себя, – усмехнулся Колояр.

– Понимаю, – кивнул Клавдий, – для себя и для третьих лиц, а здесь могут быть выгодные контракты, налоговые льготы, для которых будут приниматься особые законы.

– Я именно это и имел ввиду, думаю, что собственно, поэтому Константин и отстраняет от реальной власти Сенат.

– В этом я согласен с тобой, – улыбнулся Клавдий.

– Тогда нам стоит подумать, как контролировать этот процесс!

– Мы об этом с тобой уже говорили и если подвести итог, то в циркулярном документе для всех органов власти следует указать, что при приёме на работу претенденты должны в обязательном порядке указывать все виды своего дохода и всё своё имущество.

– А так же все свои имущественные обязательства перед третьими лицами, – усмехнулся Колояр, – тогда будет видно, на кого этот чиновник реально будет работать!

– А контроль над исполнением этих требований возложить на всех начальников, предупредив их о персональной ответственности за всех своих подчинённых.

– Именно так, тогда моя служба будет начинать свою работу только при наличии жалобы или апелляции поданной на конкретного чиновника, попутно проверяя и его начальника, – подытожил Колояр.

– Хорошо, я сейчас подготовлю соответствующий документ и отдам на утверждение императору, – улыбнулся квестор священного дворца.

– Не буду тебе мешать Клавдий, – ответил Колояр, вставая, – у меня тоже много дел.

Через неделю указ о предотвращении мздоимства в органах государственного управления был подписан императором Константином и разослан во все провинции империи, находящиеся в его власти.

Деян спешил домой к жене. Он только что встретился с Шуней, который ждал его на лесной тропинке недалеко от дома. Деян улыбаясь, вошёл в дом. Митуса копошилась возле печки. Оглянувшись на мужа, Митуса улыбнувшись, произнесла:

– Обожди немного, ты как раз к ужину!

– Обожду, конечно, обожду любовь моя! – Деян подошёл к ней и обняв поцеловал куда-то в затылок.

– Деян, не мешай, как маленький ей Богу, – тихо произнесла Митуса, потёршись щекой об его руку.

– Не поминай Господа всуе! – прошептал Деян, зарываясь лицом в волосы жены.

– Деян, я так никогда не приготовлю нам ужин, – взмолилась Митуса.

– Хорошо, хорошо я подожду, – усмехнулся Деян и сел за стол.

– Что нового?

– Даже не знаю, как тебе сказать.

– Говори как есть!

– В общем, я только что разговаривал с Шуней.

– С Шуней? – переспросила Митуса, неся на стол тушёное мясо с овощами.

– Да, с Шуней.

– Говорят он в последнее время сам не свой! – улыбнулась Митуса, садясь за стол, – мол, колдун влюбился, но пытается это от всех скрыть!

– Он поэтому ко мне и пришёл, – произнёс Деян, налегая на еду.

– И о чём он тебе поведал?

– О своей любви! – улыбнулся Деян.

– Что-то случилось, если он решил тебе открыться?

– Когда приходит любовь, всегда что-то случается!

– Я это знаю, не томи, – взмолилась Митуса, отодвинув в сторону свою тарелку.

– Какие вы женщины любопытные, – засмеялся Деян.

– Если это касается любви, то да!

– Хорошо, сейчас расскажу, – произнёс, улыбнувшись Деян.

Во время трапезы, он поведал жене историю любви Шуни. Три года назад объезжая границы земель свевов со стороны Дакии, он услышал женский плачь. Под скалой, возле ручья стояла хижина. В ней он нашёл умирающую женщину, а рядом с ней рыдала дочь, это была Мария. Девочке было двенадцать лет. Её мать перед смертью очнулась и увидев вошедшего Шуню, попросила его позаботиться об её дочери. Дело в том, что они были христианами и за это, их изгнали из деревни десять лет назад. Отца Марии убили, а когда они убегали Мария упала и ударившись голой о камень стала терять зрение. Теперь она почти ничего не видит. Через несколько минут мать Марии умерла, и Шуня взял девочку к себе. Мария была очень доброй, послушной, во всём старалась не быть обузой для Шуни. Он заботился о ней, окружив её отеческим теплом и лаской. Девочка подросла и теперь вообразила себе, что любит его, то есть Шуню. А он, даже слышать об этом не хочет. Мол, как можно полюбить такого урода, просто она не видит этого. Вот он и решил, коль она христианка, то ей у нас будет лучше. Девчонка она покладистая, работящая, душа у неё светлая, добрая. Деян закончил свой рассказ и смотрел на Митусу.

– Тебе не кажется, что Шуня просто хочет убежать? – с грустью спросила она.

– От себя не убежишь! – вздохнул Деян.

– Когда Шуня привезёт девочку?

– Через пару недель, он хочет её подготовить к расставанию.

– Может к внукам, пока съездим, да и Скорка должна вот-вот разродиться?

– Хорошо давай съездим, – улыбнулся Деян.

– Тогда, завтра с утра и поедем, – произнесла Митуса, убирая со стола, – уже поздно, пошли спать!

– Пошли, – так же улыбаясь, согласился Деян.

– А чего это ты улыбаешься?

– Да, так.

Митуса, слегка зардевшись, пошла стелить постель. Задув светильник, Деян нырнул к ней.

– Ты чего это удумал, старый?

– А, где наша, не пропадала, – прошептал Деян, задирая рубашку жены…

Отдышавшись от страсти Митуса, положив свою голову на грудь мужу, тихо спросила:

– Деян, как ты думаешь, а там любовь есть?

– Есть, конечно, есть! – уверенно ответил Деян.

– И такая?

– А тебе такую надо?

– Иногда хочется! – улыбнулась Митуса.

– Спи, завтра рано вставать.

– Я люблю тебя Деян!

– И я тебя люблю Митуса! – прошептал Деян, обнимая жену.

Сенатор Нумерий Тулиус сидя в бассейне терм Каракаллы, слушал беседу своих старинных приятелей и, слегка забывшись, довольно улыбался. Речь шла о потрясающей новости. Император Константин только начал борьбу с мздоимством в органах государственной власти и первой жертвой этой борьбы из числа высокопоставленных чиновников стал префект Рима Гай Цейоний Руфий Волузиан. Поскольку назначение на должность префекта Рима было прерогативой Сената, то и снят он был его решением. Именно Нумерий приложил к этому руку. Поводов к этому особых не было, кроме одного – префект Рима презирал сенатора Нумерия Тулиуса. Просто презирал и всё, без объяснения причин. Он просто не замечал его. Вначале Нумерий думал, что всё дело в его происхождении, ведь по материнской линии Волузиан происходил от представителей известных в Риме семей Нуммиев, Фульвиев и Гавиев. Но всё оказалось более прозаичным, этот надменный патриций считал, что Нумерий совратил юношу, одного из представителей его знатного рода. Вскоре префект Рима стал препятствием в его делах и тогда, на фоне борьбы с мздоимством были сфабрикованы ложные обвинения, в результате которых Сенат отправил префекта в отставку и даже выслал из Рима в Африку. Как всегда, это было сделано чужими руками. Нумерий ещё раз довольно улыбнулся.

– Ты чего такой довольный, уж не твоих ли рук это дело? – спросил его сенатор Спурий Олиус.

– Ты же знаешь, у меня нет дел в Риме! – спохватился Нумерий, спрятав свою улыбку.

– За исключением постройки триумфальной арки в честь Константина! – с ухмылкой произнёс сенатор Мамерк Квинт.

– Друзья, – улыбнулся Нумерий, – разобрать арку императора Трояна мне разрешил Сенат, префект здесь был ни при чём!

– Но именно префект Волузиан был категорически против этого, – улыбнулся Спурий Олиус.

– Тем не менее, я выполнял решение Сената, – недовольно ответил Нумерий.

– Которое, ты сам и продавил, – не унимался Мамерк Квинт.

– Важен результат, разобрав арку Трояна, Нумерий смог построить уникальную триумфальную арку в честь ныне здравствующего императора Константина, освободителя Рима, – вступился за друга сенатор Септимий Маргус, это не его вина, что в городе не оказалось мастеров способных изготовить все необходимые детали арки.

– Спасибо Септимий, – улыбнулся Нумерий, – не все понимают, как порой бывает трудно исполнять решение Сената.

– Ладно, не обижайся Нумерий, лучше расскажи, что нового в Консистории, уже дружелюбно улыбнулся Мамерк Квинт, ты ведь единственный, кто нам хоть что-то рассказывает.

Нумерий с улыбкой посмотрел на всех присутствующих. Он был включён в состав Консистория, высшего государственного управления Римской империей вместе с сенаторами Марием Антонием Спурина и Гаем Луцием Карнелием. Их кандидатуры были предложены Тиберием Гай Луциусом, его старинным приятелем и одобрены императором Константином. Лично его кандидатура была одобрена в связи с тем, что он являлся инициатором постройки триумфальной арки. Связи всегда были необходимым инструментом для развития своего дела, ну а вхождение в правительство давало ещё более ощутимое преимущество. Нумерий решил продемонстрировать это своим коллегам:

– Вам уже известно, что император Константин выполняя своё обещание данное Сенату, издал указ о создании специального отряда императорской гвардии, где будут служить только сыновья сенаторов, – с торжествующей улыбкой обратился он ко всем присутствующим.

– Нам это уже известно Нумерий, – улыбнулся Мамерк Квинт.

– И что, этот отряд будет дислоцироваться недалеко от Рима, – продолжил Нумерий.

– И это нам известно, – включился в разговор Спурий Олиус.

– Не томи Нумерий, ты же всегда больше нас знаешь, – произнёс Септимий Маргус.

Удовлетворённо улыбнувшись Нумерий продолжил:

– Есть негласное распоряжение департамента гражданской службы принимать на службу только тех детей сенаторов, которые прошли службу в императорской гвардии.

– Откуда ты это знаешь? – почти в один голос спросили сенаторы.

– Так, один старый знакомый шепнул, – улыбнулся Нумерий, – на торжественном обеде в честь рождения у императорской четы дочери Константины.

– Ты был на этом обеде? – удивлённо спросил сенатор Септимий Маргус.

– Там были все члены Консистория!

– Давай рассказывай, как там всё было, – попросили сенаторы.

Нумерий расплылся в довольной улыбке:

– Да ничего особенного, просто обед без всяких излишеств, за исключением одного!

– Чего? – спросил Мамерк Квинт.

Сделав небольшую паузу Нумерий добавил:

– На обеде присутствовало двенадцать епископов.

Сенаторы стали активно обсуждать эти новости, а к Нумерию вдруг пришла интересная мысль. Став членом Консистория он всё же не получил каких-либо значимых на его взгляд преференций в развитии своего дела, за исключением лишь определённой информации о готовящихся указах и эдиктах. Члены этого нового правительства весьма прохладно относились к возможности получения дополнительных доходов от своей деятельности, возможно, они просто боялись своего правителя. Ведь там, в провинциях, чиновники продолжали мздоимствовать, и ставки лишь возросли, а значит и его накладные расходы тоже. Он был убеждён, что все свои вопросы необходимо решать, находясь у истоков власти, это всегда дешевле, если суммировать все расходы. На торжественном обеде один из епископов обратился к нему с просьбой о помощи в постройке церкви, Нумерий обещал подумать. И вот теперь до него дошло, что возможно активное участие в делах церкви сделает его ближе к императору Константину, и это обязательно поможет ему получить определённые преимущества в его делах…

– Нумерий, ты о чём думаешь, что опять какого-нибудь юношу охмурил? – спросил его Спурий Олиус и Нумерий услышал дружный смех сенаторов.

– Император приедет на открытие триумфальной арки и тогда же будет оглашён указ о создании легиона императорской гвардии для детей сенаторов, – ответил, улыбаясь Нумерий.

– Значит, ты всё слышал?

– Да, просто задумался.

– О чём? – не унимался сенатор.

В последнее время Нумерий старался не афишировать свои предпочтения в личной жизни, поэтому сразу перевёл разговор в другое русло:

– В ближайшее время будут организованы десятки новых департаментов, соответственно потребуется большое количество чиновников, поэтому думаю, что служба в императорской гвардии станет лучшим трамплином для ваших сыновей.

– Ты думаешь, это сейчас это единственная возможность сделать хорошую карьеру? – спросил Септимий Маргус.

– Именно так, Константин очень мягко, ненавязчиво разрушает классическую для прежнего Рима сословную иерархию, заменяя её новой.

– Но этим же занимался и Диоклетиан! – возразил Мамерк Квинт.

– Да, но согласитесь, что у Константина это получается более эффективно, – усмехнулся Нумерий.

Сенаторы задумались, вспоминая те масштабные перемены, произошедшие в Римской империи на их глазах. Тетрархия, созданная Диоклетианом, на некоторое время успокоила волнения внутри империи, но после его отречения они вспыхнули с новой силой. Борьба за императорскую власть привела к гражданским войнам. Кровь пролилась в Италии, и даже в самом Риме. Хотя война и не коснулась вечного города, но всё то беззаконие, которое всегда сопутствует вооружённой борьбе за власть, они все испытали на себе, на членах своих семей и на своём благосостоянии тоже. Император Константин продолжая реформы Диоклетиана, всегда действовал в рамках закона, исходя из общественных потребностей, а не из своих корыстных побуждений. Он принёс Риму закон и порядок, и это было главным. Теперь можно было думать о будущем, о карьере сыновей, благополучии семьи и служить по мере сил римскому народу. А то, что Константин так явно симпатизирует христианству, то, как сказал сенатор Гай Луций Карнелий: «Какая разница, в какого бога верит слуга, работающий в их усадьбе или работник, приносящий им доход, обрабатывая их землю!».