Читать книгу "Право Рима. Константин. Часть I"

Следующее утро у императора началось как обычно с простой физической зарядки и лёгкого завтрака. Затем он начал работать с документами, которых ему, как всегда, добросовестно и в большом количестве предоставил квестор Клавдий Валерий. Через некоторое время Константин, чтобы размять затёкшее тело вышел на балкон. Было раннее солнечное утро. Птичий гомон вокруг действовал умиротворяюще. Император оглядывал с высоты холма Палатин, стоящие рядом дворцы Тиберия и Флавия, Капитолий, величественный Рим, им можно было любоваться бесконечно, но вот жить в нём, жить в нём императору почему-то не хотелось, во всяком случае, его душа сюда не стремилась. Вспомнив о Сенате, Константин вернулся к своему столу и вызвал к себе квестора.

– Доброе утро мой император, – поздоровался вошедший Клавдий.

– Да, день сегодня будет хороший, – улыбнулся Константин, – не разбудил, проходи.

– Я уже давно на ногах, – ответил квестор, садясь к столу.

– Клавдий, Сенат предоставил списки, о которых я просил?

– Нет, никаких бумаг из Сената не поступало.

– Странно, такое ощущение, что Сенат пытается меня игнорировать, – размышлял вслух Константин.

– У них ещё есть время, – усмехнулся Клавдий.

– Да, ты прав, у них есть ещё время, – опять задумчиво произнёс император, – только для чего?

– Я не думаю, что Сенат что-либо замышляет против вас! – уверенно произнёс Клавдий.

– И мне не хотелось бы так думать, – улыбнулся Константин, – ладно, давай посмотрим законы, которые ты мне прислал.

Прошло буквально несколько минут, и в кабинет стремительно вошла Фауста:

– Доброе утро, Константин мне надо с тобой поговорить!

– Дорогая, а до обеда потерпеть нельзя? – улыбнулся император.

– Нет, это дело не терпит отлагательства!

– Хорошо, – кивнул Константин, – Клавдий я тебя позову.

Когда квестор вышел, императрица села к столу и, опустив глаза, теребя пальцы, молчала.

– Ну, я тебя слушаю, что случилось? – спросил Константин.

– Мне приснился очень плохой сон, – всхлипнула Фауста.

– Ну, ну! – Константин встал и, подойдя к жене, обнял её за плечи.

– Мне приснился мой отец! – продолжала всхлипывать Фауста на груди у мужа.

– С чего это вдруг? – тихо спросил Константин.

– Мне приснилась та ужасная ночь, когда он убил евнуха вместо тебя в моей спальне.

– Ну, ну, дорогая, это было так давно, – со вздохом произнёс император.

– Я боюсь, столько крови, я боюсь Константин, – продолжала всхлипывать Фауста.

– Ничего не бойся, дорогая, всё уже в прошлом!

– Я хотела тебе ещё вчера рассказать, но не решилась, это всё так гадко, – всхлипнула Фауста.

– Что ты хотела рассказать?

– Что ты намерен делать с Криспом?

– Ничего, посидит в Истрии и поедет в Византий, там тоже много работы, – усмехнулся Константин, – а почему ты спрашиваешь о нём?

– Крисп, что-то замышляет против тебя, – тихо сказала Фауста.

– С чего ты взяла, ну ка рассказывай! – Константин тряхнул жену и стал внимательно смотреть на неё

– Хорошо, сейчас я тебе всё расскажу, дай мне воды, – попросила жена, садясь на диван.

Константин налил воды, подал его жене и сел рядом, ожидая её рассказа. Через несколько мгновений, успокоившись Фауста начала свой рассказ:

– Помнишь моё письмо, которое я отправила тебе в Рецию?

– Да, ты написала там, чтобы я унял своего сына, который уже мнит себя августом, так кажется.

– Да, именно так!

– Ну и что это значит?

– Когда он приехал в Медиолан к нему стали часто наведываться сенаторы из Рима.

– Из Рима говоришь, – Константин внимательно посмотрел на жену, – ну и что произошло дальше?

– В один из таких дней, когда к нему приезжали сенаторы, он попросил меня зайти к нему. Я пришла, у него в кабинете я увидела двух сенаторов, но они сразу ушли, – Фауста замолчала и стала всхлипывать.

– Что было дальше, говори! – жёстко произнёс Константин.

– Он сказал мне, что очень скоро станет августом! Что ты сам отдашь ему свой пурпур, потому что ты уже слишком стар, чтобы быть императором! – тихо произнесла Фауста, глядя в глаза мужу.

Константин резко встал. Его руки сжались в кулаки, на лице заиграли желваки. Он прохаживался по кабинету, затем остановившись напротив Фаусты спросил:

– Это всё?

– Нет, он предложил мне стать его императрицей!

– Зачем, у него есть жена!

– Я тоже напомнила ему об этом, но Крисп сказал, что с моей помощью он получит поддержку патрициев и сенаторов! – сделав небольшую паузу Фауста глядя в глаза мужу громко произнесла, – Константин, твой сын попытался овладеть мной прямо там, в кабинете, но я вырвалась и убежала!

Фауста увидела, как на лице Константина выступили пятна. Он плотно сжал губы, взгляд его стал колючим и пронизывающим. Так продолжалось несколько мгновений, затем император отошёл к своему столу, сев за него он взял дощечку со стилусом и спросил:

– Как звали тех сенаторов?

Фауста назвала сенаторов и в свою очередь спросила:

– Что теперь будет, Константин?

– Ты можешь идти, мне надо во всём разобраться!

Мозг Константина всегда работал очень быстро. У него не было оснований не доверять своей жене, ведь именно она раскрыла заговор своего отца Галерия и помогла вывести его на чистую воду. Тем не менее, император вызвал к себе Луция Секста и приказал доставить к нему двух указанных на дощечке сенаторов. Чтобы отвлечься от чёрных мыслей император вновь начал разбирать почту. Константин пообедал в одиночестве в своём кабинете. За окном безразлично ко всему происходящему бушевало лето. Светило солнце, пели птицы, где-то внизу разговаривали люди, всё было, как обычно. Ближе к вечеру в кабинет Константину доставили одного из сенаторов, второй уехал из Рима отдыхать на воды. Сенатор был сильно напуган, поэтому вряд ли мог лгать. Он подтвердил слова Фауста. Сенаторы действительно приезжали к цезарю Криспу с просьбой уровнять в правах христиан и служителей языческих культов, так как в Риме упорно ходили слухи о том, что именно он вскоре будет августом. Сенатор не знал, откуда идут слухи, но те, кто их обсуждал, всегда приводили пример. Через десять лет после своего восшествия на престол Константин назначил цезарем своего сына, значит ещё через десять лет, он, как Диоклетиан сложит с себя полномочия, отдав всю власть молодому цезарю. Эти слухи подкреплялись ещё тем аргументом, что Крисп был родным сыном императора, а не приёмным, как у Диоклетиана. Ведь официального отказа от обустройства империи по принципу тетрархии не было. На вопрос о Фаусте сенатор подтвердил, что жена императора пришла в кабинет Криспа, сенаторы вышли и стояли недалеко от двери. Через некоторое время из кабинета выбежала Фауста, громко крикнув: «Ты никогда не станешь августом!» и на ней была разорвана одежда. Она со слезами пробежала мимо них, больше сенатор ничего не знал. Ему принесли извинения и отпустили. Константин приказал Луцию Сексту прибыть к нему завтра утром.

Для Константина браки между братьями и сёстрами, приёмными детьми и приёмными родителями столь обычные для египетских и других восточных династий, не были чем-то невероятным. Вряд ли он находился в неведении относительно того, как сохранялась благородная кровь в племенах Северной Европы. Сотни раз, сидя у костра где-нибудь на Рейне или на Дунае, он слышал о многих и более невероятных случаях.

Крисп тоже – был опытным воином, проведшим много времени на рейнской границе и был хорошо знаком с жизнью и образом мыслей жителей северо-запада Европы. Не было ничего невероятного в том, что Криспу пришёл в голову такой план. Не было ничего невероятного в том, что Фауста не согласилась на него. Однажды она уже спасла жизнь мужа, предупредив его о заговоре собственного отца, она вполне могла сделать это ещё раз, предупредив его о заговоре собственного сына. Тогда получалось, что Крисп сам распустил все эти слухи и искал себе поддержку среди сенаторов и даже у его жены таким коварным способом. Но каким образом он собирался меня сместить? Хотя теперь это уже не важно! Его собственный сын хотел загубить, то к чему он так долго и трудно шёл. На душе у императора скребли даже не кошки, а африканские львы, но те не менее он смог поспать несколько часов. Ему снились какие-то кошмары, но Константин ничего не запомнил. Он проснулся совершенно разбитый, но как обычно сделал зарядку, позавтракал куском холодного жареного мяса и стаканом чистой родниковой воды. Когда к нему зашёл Луций Секст, Константин отдал свой приказ:

– Цезарь Крисп организовал заговор с целью захвата власти, я приговариваю его к смертной казни!

– Может не стоит торопиться?

– Здесь приказы отдаю я, сделайте это как можно быстрее и без крови!

– Я всё понял мой император, мои люди отправятся в Полу немедленно, – произнёс Луций Секст, – разрешите идти.

– Да, – кивнул Константин, – и пусть позовут ко мне Клавдия Валерия, у нас много работы!

Луций Секст вышел из кабинета, немного постоял, помотал головой и решительно пошёл по коридору.

Чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей Константин с раннего утра до позднего вечера вместе с Клавдием Валерием работал с документами, адаптируя правовую систему Римской империи к новым условиям её существования (всего императором Константином было принято более трёхсот законов дошедших до нашего времени).

Через несколько дней в кабинет Константина вошёл Колояр. Это было несколько неожиданно, но Клавдий Валерий немного виновато доложил, что это он попросил Колояра немного поторопиться. Колояр сообщил, что мать императора приболела, и поэтому осталась в Медиолане. Так же Колояр доложил императору, что министр общественных финансов Тиберий Гай Луциус покончил с собой на своей вилле в Медиолане, но оставил личное письмо Константину и пакет с документами. Константин отпустил своих министров и стал читать письмо, оно было очень коротким:

«Мой император! Я Тиберий Гай Луциус решил добровольно покинуть этот мир, ибо грешен я перед Богом и перед Вами. Я не смог победить в себе греховное, а сенатор Нумерий Тулиус умело воспользовался этим. Он страшный человек! Я собрал о нём все сведения, и Вы сможете в этом сами убедиться. Находясь под его влиянием, я оказал протекцию и ввёл его в круг Вашей жены императрицы Фаусты. Сенатор Нумерий Тулиус виновен во всех бедах, которые сейчас происходят с Вами и Вашей семьёй! Это он распустил слух о Вашем отречении от власти и смог убедить в этом цезаря Криспа. Ещё раз прошу у Вас прощения за своё малодушие!».

Константин внимательно изучал документы представленные покойным министром общественных финансов. Чем больше он их читал, тем ощутимей становилась та пропасть, которая разверзлась перед ним. К своему ужасу Константин стал осознавать, какую ошибку он совершил. Приговор Криспу являлся совершенно несправедливым и абсолютно ненужным убийством невинного человека!

Константин немедленно вызвал к себе Луция Секста и приказал, как можно быстрее отправить сообщение в Полу об отмене своего приговора. Луций Секст бросился исполнять приказ императора. Понимая, что его приговор уже приведён в исполнение, но всё надеясь на чудо, Константин стоял возле окна и размышлял о том, как такое могло произойти с ним. Он излишне доверчив? Да он запретил следить за всеми членами своей семьи и Консистория и если бы не было этого запрета, то Колояр организовав слежку за Тиберием, узнал бы о заговоре! Но как можно жить и что-то делать, не доверяя своим самым близким людям? Как жить? Как жить дальше? Задав себе эти вопросы, Константин понял что ему надо делать сейчас, в этот момент! Император вызвал к себе Колояра и Клавдия Валерия.

Вошедшие к императору члены Консистория увидели человека, который переживая личную трагедию, тем не менее не потерял способность трезво оценивать обстановку и предпринимать вполне логичные действия. О приговоре Криспу Колояр и Клавдий узнали только сейчас, всё делалось в совершенной тайне даже от самых приближённых к императору людей. Император дал им ознакомиться с документами Тиберия, не выходя из его кабинета. В это время вошёл Луций Секст. Агенты, отправленные им в Полу, встретили тех, кто привёл приговор в исполнение. Константин кивнул и приказал Луцию присоединиться к изучению документов. После того, как бумаги были ими прочитаны, император отдал все необходимые приказания и отпустил Колояра и Луция. С Клавдием Валерием он обсудил все финансовые вопросы этого дела. Нумерий пользуясь моментом проворачивал незаконные сделки по всей империи, в результате чего смог сказочно обогатиться. Каким образом он собирался использовать все эти богатства, оставалось неясным. С этим надо было разбираться! Так же, в Сенат были направлены документы для восстановления в должности префекта Рима Гай Цейоний Руфия Волузиана, обвинённого по ложному доносу. Это стало понятно из документов предоставленных Тиберием.

Вечером, оставшись один, Константин стал размышлять о причинах всего произошедшего. Фауста была достойно своего отца. Не зря о Геркулий тогда бросил фразу: «Когда-нибудь она предаст и тебя!». Старый Максимиан Геркулий был эгоистом до мозга костей. Было даже что-то неуловимо обаятельное в наивности и откровенности его самодовольства. Он ни минуты не сомневался, что величайшее достижение вселенной он сам и есть, Максимиан Геркулий, и что для общества нет большей чести, чем иметь его своим правителем, а он уж силой своей мудрости направит это самое общество на правильный путь. Он не мог спокойно существовать в мире, не способном оценить его добродетели. Он считал, что оправданы любые действия, направленные на то, чтобы обеспечить миру все выгоды, связанные с его, Максимиана, самодержавным правлением. Фауста унаследовала все эти его качества. Крисп, благодаря своим успехам на Рейне и при блокаде Византия находился на вершине своей славы. Данные обстоятельства ни у кого не вызывали сомнений, кто будет преемником Константина. Это и стало основным мотивом действий императрицы. Преступница добилась своего – ведь теперь ничто и никто не мог помешать детям Фаусты, занять императорский престол. Если действия Фаусты были понятны Константину, то цели другого фигуранта – Нумерия не лежали на поверхности, но способы его действий вызывали возмущённое отторжение, хотя, судя по всему, они были весьма эффективны. Находя в людях их пороки или насаждая эти пороки, давя на болевые точки Нумерий умело ими манипулировал для достижения своих корыстных целей, но каких? Ведь судя по всему, он сказочно богат! Значит власть! Но каким образом он хотел получить эту власть?

Децим налил вина и спустился в бассейн к Нумерию. Нумерий сидел в воде и улыбался. Он был доволен в эту минуту, потому что рядом с ним был его любовник. Он был доволен сегодня, потому что узнал о казни Криспа. Он был доволен вообще, потому что всё получилось, как он хотел. Децим улыбаясь, подал ему бокал с его любимым красным вином. Они выпили за успех и поцеловались.

– Как же тебе всё-таки удалось совратить императрицу? – спросил Нумерий.

– Не мне, ты же знаешь, что я люблю только тебя, – ответил Децим, обидчиво поджав губы.

– Ладно, ладно, рассказывай, – улыбнулся Нумерий.

– Она очень любила ходить в театр, там она познакомилась с нашей компанией, а мы там говорим на всякие темы. Я заметил, что тема разврата ей не чужда, вот я и подсунул ей этого беглого раба грека Курсора, – Децим громко засмеялся, – а уж он смог своим языком проложить дорожку в её лоно, теперь они облизывают друг друга.

– Да, ты молодец, с твоей помощью Фауста оказалась в моих руках, – произнёс Нумерий, целуя Децима в губы.

– А что теперь с ней будет? – спросил Децим.

– Ничего, просто император Константин узнает от меня о роли Фаусты в судьбе его сына, – усмехнулся Нумерий, – не от Колояра, а от меня!

– И таким образом ты попадёшь в ближайшее окружение императора!

– Ты не только красив, но и умён, – усмехнулся Нумерий.

– Позволь мне немного пошалить, – улыбнулся Децим и погрузился.

Нумерий зажмурился от удовольствия, но внезапно у него над ухом тихо прозвучало: «Сенатор, вам почта!»…

Луций Секст доложил Константину о выполнении задания. Константин, внимательно посмотрев на него, произнёс:

– Я вас не совсем об этом просил.

– Мой император, уж очень удобный случай представился, – немного виновато ответил Луций.

– Ладно, – что сделано, то сделано, – кивнул император, давая понять, что визит Луция на этом закончен.

Константин работал вместе с Клавдием Валерие в своём кабинете. Император решил отменить ранее предлагаемый закон о запрете гладиаторских боёв. Теперь он вместе с квестором обсуждал возможность привлечения к ответственности лиц занимающихся содомией в общественных местах. Было принято решение содомитов по суду отправлять в школы гладиаторов на три года. Практически сразу после квестора в кабинет вошёл Колояр, видимо он ожидал окончания беседы возле двери кабинета.

– Император, мы проследили, она у себя в терме, – не очень громко доложил Колояр.

– Она с ним?

– Да!

– Хорошо, в этот раз я хочу во всём убедиться лично, пошли.

Фауста возлежала на лежаке в терме своего дворца. Она слегка подрагивала всем телом. Этот Курсор, был кудесником. Молодой, мускулистый грек каждый раз погружал её в блаженство, которого она никогда ранее не испытывала. Императрица повернула голову, Курсор обнажённый отдыхал на соседнем лежаке. Фауста знала, что этот неутомимый мужчина через некоторое время опять начнёт терзать её тело. Предчувствуя это, она улыбнулась и сладко потянулась всем телом. Внезапно открылась дверь и Фауста увидела Константина, который смотрел на неё, в его руках был меч.

– Как ты здесь оказался? – воскликнула Фауста, пытаясь судорожно чем-нибудь прикрыться.

– У меня такой же вопрос к тебе, августа Римской империи, как ты оказалась здесь вместе беглым рабом? – громко спросил Константин.

Курсор, видимо очнувшись от дрёмы, вскочил и попытался бежать к другому выходу. Император коротким и сильным взмахом метнул свой меч, который намертво пригвоздил грека к стене. Найдя, наконец, простынь Фауста прикрыла своё обнажённое тело и со страхом смотрела на мужа. Его тяжёлый взгляд внушал ей животный ужас.

– Крисп пытался тебя изнасиловать? – громко спросил Константин.

– Нет, я всё придумала, – тихо ответила Фауста, теперь уже просто трясясь от страха.

– А как же сенаторы?

– Они видели только мою одежду, которую я сама разорвала.

– Кто тебя надоумил так поступить со мной?

– Децим!

Константин пристально посмотрел на свою жену и вышел. Закрыв дверь в терму, император отдал приказ Колояру.

– Закрыть все двери, везде поставь своих людей, котлы топить, дров не жалеть, думаю к утру будет всё кончено!

– Я всё понял мой император, – кивнул Колояр.

Все виновные в смерти его сына Криспа были наказаны, оставался только один главный виновник, это он сам! Период активных действий был завершён, и Константин физически ощутил, что находится на краю бездны. Внезапно им завладела полная апатия. Ему ничего больше не хотелось, в душе образовалась пустота, чёрная непроглядная пустота, которая собиралась его поглотить. Император сидел за столом, опустив голову на руки. Зачем мне всё это, такой ценой? Зачем такой, ценой? Он мучил себя этими вопросами, но ответа не находил. В дверь его кабинета постучали. Константин почти мгновенно взял себя в руки. Слуга сообщил, что к нему прибыл Евсевий Кесарийский. Константин встал и пошёл навстречу епископу. Ему был приятен этот благообразный невысокого роста старец с очень умными и добрыми глазами.

– Вчера у епископа Сильвестра я услышал о том, что якобы во дворце императора что-то происходит, но он сам не решился к вам прийти, может быть я чем-то вам помогу?

Эти слова епископа тронули Константина, тронули настолько, что разрушили выстроенную им же самим толстую непроходимую стену между его душой и внешним миром.

– Вы очень вовремя святой отец, – произнёс император.

Усадив его в удобное кресло и налив в кубок вина, Константин рассказал старцу всё, что с ним произошло в эти дни. Внимательно выслушав его рассказ, Евсевий после некоторого раздумья произнёс:

– Грех твой страшен, сын мой, но мы все грешим перед Господом нашим, молись сын мой, молись, придёт время, ты примешь христианство, и Бог отпустит тебе и этот грех! – с этими словами Евсевий перекрестил Константина и перекрестился сам.

– Спасибо вам святой отец, – произнёс Константин и, склонив голову, поцеловал руку епископу.

– Молись, только начало у этой истории не здесь в Риме и не сейчас! Молись, сын мой, молись! Пойду я с Богом, тебе одному надо побыть, молись!

Евсевий ушёл. Теперь Константин знал у кого он должен просить прощения. Он подошёл к иконе в своём кабинете, встал на колени и до самой ночи шептал молитвы, прося прощения у своей первой жены, матери Криспа, Минервины.

Ночью Константин увидел сон. Минервина, молодая, очень красивая Она стояла в белой короткой тунике среди больших и красивых цветов и улыбалась ему. Константин взмолился: «Прости меня! Я очень устал! Я люблю тебя! Я хочу к тебе! Где ты?». Лицо Минервины вдруг стало суровым. «Ты прогнал меня, чтобы жениться на другой женщине!». Во сне у Константина потекли слёзы из глаз: «Прости меня, прости!». «Я ушла, чтобы не мешать твоему счастью, Я приняла христианство и жила в общине недалеко от дворца, чтобы, хотя бы иногда, тайком видеть Криспа. Фауста выследила меня и подослала убийц, она сначала забрала у меня тебя, затем мою жизнь! Ах да, она забрала себе браслет с изумрудами, твой первый подарок мне!». «Прости, прости меня!» – рыдал во сне Константин. «Но меня ей оказалось мало и она забрала жизнь нашего сына Криспа!». «Я хочу к тебе!» – шептал во сне Константин. Минервина улыбнувшись, раздвинула пространство, и Константин увидел сидящего на краю облака Криспа, который смотрел куда-то вниз. «Он простил тебя и сейчас смотрит с небес на тебя. Ты должен пройти свой путь и доказать, что наши жертвы были не напрасными. Мы любим тебя Константин!». Константин очнулся от стука в дверь. Ещё несколько мгновений он приходил в себя, затем встал и разрешил войти. Это был Колояр.

– Она мертва! – негромко произнёс Колояр, глядя на Константина, он ещё ни разу не видел глаза императора покрасневшими от слёз.

– Похороните её в безымянной могиле, её имя будет предано забвению, – произнёс Константин.

– Хорошо, – кивнул Колояр.

– Да и ещё обыщите её покои, меня интересует браслет с изумрудами!

– Я всё сделаю мой император, – сказал Колояр и вышел.

Константин вышел на балкон. Рассвет только ещё алел, запели первые птахи. Император смотрел, как светлели дворцы, деревья, светлело и у него на душе.

Константин председательствовал на заседании Сената в курии Юлия. Он только что представил префекта Рима Гай Цейоний Руфина Волузиана, который был оболган и отправлен Сенатом в ссылку, но стараниями Константина оправдан и возвращён к исполнению обязанностей. Теперь император слушал выступления сенаторов. Вот они элита римского общества, патриции, которые суммарно владеют большей частью империи, развращённые своим богатством и пороками. Римский сенат был когда-то создан из совета старейшин патрицианских родов. Именно здесь концентрировались политические силы и государственный опыт Рима. В своё время Сенат предварительно рассматривал законопроекты, предлагавшиеся для голосования в комициях, ему принадлежало высшее руководство военными делами, внешней политикой, финансами и государственным имуществом, надзор за религиозными культами, право объявлять чрезвычайное положение. Сенат утверждал законы и результаты выборов, контролировал деятельность магистратов. Таким образом, Сенат фактически осуществлял руководство государством. Но чем богаче становился Рим, чем просторнее становились его владения, тем больше среди сенаторов становилось олигархов. Сенаторы олигархи стали гораздо больше заботиться о своём богатстве, чем о государстве…

Размышления Константина прервал префект Рима, который попросил слова. Константин согласно кивнул Волузиану. Став в центре зала префект громко произнёс:

– Patres conscripti, только что я получил сообщение, – префект поднял вверх свиток, затем стал его читать, – вчера поздно вечером на своей вилле был обнаружен труп сенатора Нумерия Тулиуса!

В зале раздались крики: «От чего он умер?», «Его убили!», «Кто его убил?». Немного подождав, префект продолжил: «Нумерия убил его же любовник, который оставил предсмертную записку и там же покончил с собой!». Префект поднял вверх развёрнутый лист бумаги. После этих слов в зале воцарилась тишина. Выждав минутную паузу, император взял слово и обратился к сенаторам:

– Patres conscripti (отцы, внесённые в список сената) я, император Римской империи официально вам заявляю, в настоящее время и в обозримом будущем единственно возможным способом управления империей является монархия, власть в которой будет передаваться только по принципу престолонаследования! Демократия, власть большинства, о которой тут многие говорили в условиях существования олигархии это пустые слова. Обладая огромными состояниями, олигархи способны для достижения своих корыстных целей купить это большинство, запугать, обмануть, оболгать, путём создания различных партий, под громкими демократическими лозунгами манипулируя сознанием простых людей! Что же касается религии, то уверяю вас, уже ваши потомки примут христианство, но навсегда останутся язычниками, потому что будут продолжать, втайне молится ещё одному богу – золотому тельцу! И последнее, я не удивлюсь, что когда-нибудь вы попытаетесь принять закон, согласно которому свадьбы между сенаторами станут обычным делом!

Никто из сенаторов не смог, что-либо возразить императору, так в полной тишине Константин величественно покинул здание Сената, с тем, чтобы никогда уже в него не возвращаться, как впрочем, и в сам Рим. Во дворце Колояр отдал Константину браслет с изумрудами, который был найден в покоях Фаусты. Император спрятал браслет, на его лице мелькнуло подобие улыбки.

На следующий день Константин вместе с членами Консистория покинул Рим. Мало кто испытывал бы к древнему городу тёплые чувства после таких событий. Город отомстил поборнику перемен. Его планы на будущее оказались уничтоженными. Теперь он лишился преемника. Всё, всё вновь оказалось в руках судьбы. Константин направился в Медиолан. Прибыв в свою нынешнюю столицу, он первым делом навестил свою мать Елену. Константин рассказал ей обо всём, что с ним произошло в последнее время, и ещё он рассказал ей свой сон. Императрица подошла, обняла сына и со слезами на глазах произнесла:

– Бедный мой мальчик, тебе столько пришлось пережить, ты стал совсем седой, – всхлипывала мать на груди у сына, – что же теперь будет?

– Мама, мы отправимся на восток, империи нужна новая столица!

– Я спрашиваю, что будет с тобой сын мой?

– Я буду жить так, как сказала Минервина, они смотрят на меня мама, – тихо произнёс Константин.

– С Богом Константин, с Богом, – произнесла Елена и перекрестила сына.

На следующий день император созвал Консисторий, где объявил о своём решении основать новую столицу – Новый Рим и попросил всех высказать свои предложения. Константин размышлял над предложениями своих единомышленников. Александрия находилась слишком далеко на юге. Антиохия располагалась не в самом удобном месте. Никомедия не нравилась Константину. Кто-то предложил ему место возле Трои, и в этой идее присутствовало рациональное зерно. Старая легенда гласила, что римляне вернутся в город, из которого они когда-то бежали. Однако у Константина имелись серьёзные возражения, чтобы укрепить Трою, потребовалось бы очень много усилий и материальных затрат, к тому же гавань там была не очень удобной. И тогда Константин вспомнил о городе-крепости Византий. Император улыбнулся и объявил своё решение.

Вечером того же дня к Константину пришёл Колояр и попросил отставку, сославшись на выслуженный срок более двадцати лет. Император внимательно посмотрел на него и спросил:

– Ты уходишь из-за Криспа?

– Я ухожу, чтобы начать новую жизнь, у меня скоро родится сын, – улыбнулся начальник военной и гражданской службы (magister officiorum).

– В какой провинции ты хочешь получить положенную тебе землю?

– Мы решили поселиться в Свевии.

– Ты тоже, как Марк Флавий, отказываешься от власти, богатства, положения ради любви? – спросил Константин.

– Я уже сделал свой выбор мой император, – ответил Колояр, глядя Константину в глаза.

– Хорошо, кого ты предлагаешь вместо себя?

– Кажется, Луций Секст зарекомендовал себя с самой лучшей стороны! – произнёс Колояр, отведя свой взгляд.

– Хорошо, я согласен, – кивнул Константин после некоторого раздумья, – я прикажу подготовить приказ о выплате тебе достойного вознаграждения.

– Благодарю вас, мой император! – Колояр с лёгким поклоном удалился.

Константин вышел на балкон. Внизу по дорожке шли Колояр и Марциала. Он очень бережно поддерживал свою жену под руку. Император понимал, что сейчас его покидает человек, который никогда бы не выполнил приказ о казни Криспа.

Через несколько дней Константин вместе с эскортом отправился на восток в Византий. По замыслу императора этот город должен был стать новым административным и политическим центром империи. Такой центр обычно возникал там, где находилась постоянная резиденция императора, а в Римской империи той поры его точное местоположение не имело принципиального значения. Главным фактором стало удобство расположения в Византии базы маневренных войск. Несмотря на все ужасы, которые ему пришлось пережить этим летом в Риме, Константин был наполнен жизненными силами, новыми надеждами и планами. Чтобы сократить время в пути Константин принял решение двигаться по сельским дорогам, избегая больших городов. В один из дней он увидел под деревом у дороги старца с мальчиком-поводырём. Они сидели на земле возле костра, что-то перекусывали и не обращали никакого внимания на проезжающих мимо военных. Константину вспомнились стихи Марка Флавия «Я встретил странника в пути…». Император спрыгнул с лошади и направился к странникам, дав команду эскорту проехать немного дальше, чтобы их не пугать.

– Куда путь держите люди добрые? – спросил Константин, усаживаясь рядом на землю.

– Мы идём в Иерусалим, – ответил старец, посмотрев на императора невидящим взглядом, и протянул ему кусок хлеба.

– А зачем вам туда, это же очень далеко? – спросил Константин, беря хлеб.

– Хочу перед смертью к Кресту Господнему приложиться, его император Константин для всех христиан обрёл!

– Не я, а моя матушка, – негромко произнёс император.

Старец опять обратил свой невидящий взгляд на него, затем немного помолчав, сказал:

– Любит тебя Бог, испытывает, но любит!