Текст книги "Благословенно МВИЗРУ ПВО. Книга вторая"

Был, кажется, 85-ый или 86-й год. Точно уже и не вспомню. Да это и не главное.

Выехали мы с Серёжей Красовским, Антошкой и Пашкой на простую охоту, в степь, на речушку Тарлык. Это километрах в 5—6 от Красного яра Саратовской губернии. Захолустье замечательное. Спокойствие и тишь, аж до звона в ушах… Сзади – степь без границ – края не видно… Впереди – такой же пейзаж.

Выехали вечером, так, чтобы на место добраться затемно, но слегка задержались со сборами, а потому и пришлось после съезда с асфальта к стоянке добираться по-тёмному. Какой-либо явно обозначенной дороги к развилке реки с широкой водой не было. Было – направление, определяемое как биссектриса между двумя фермами, заметными как крошечные маленькие группы фонарей, мерцающих на горизонте на расстоянии километров десяти.

.Фары моего Жугулёнка только и видели высокую траву, да изредка испуганно шмыгающих в стороны зайчиков и тощих грязных лисиц. Выезд на охоту в эти места был не первым, а поэтому я уверенно гнал со скоростью километров 50—60 в час, зная, что степь перепахивалась многие десятилетия и препятствий быть не должно (ну, если только какой-нибудь тракторист не потерял в траве какую-нибудь борону или прицепной плуг). Нашим ориентиром был высокий холм, старый скотомогильник, мимо которого даже в темноте было не проскочить, а после него, метров через 200, нужно было уйти вправо и далее – главное не въехать в Тарлык.

Добравшись до места, разрешил мальчишкам познакомиться с окрестностями, а с Серёгой начали оборудовать место для ночлега.

Метрах в 30-ти от стоянки стоял большой, не очень свежий колхозный стог соломы, и мы решили вырыть в нём «пещеру». Получилось не сразу, поскольку солома здорово слежалась и верхний слой сильно походил на кровлю деревенской крыши сарая. Однако, внутри солома прекрасно сохранилась и была мягкой, пахнущей и сухой. Застелив дно «берлоги» солдатскими палатками и приготовив кучу пледов, в основном, для Антошки и Пашки, приступили к приготовлению позднего ужина.

Можно было бы накормиться всем картошкой и тушёнкой, привезёнными с собой, но мы с Сергеем понимали, что для ребят это будет совсем не интересно. Поэтому организовали разведение костра (дровишки привезли с собой, зная, что деревья в степи не растут). Мальчишки с воодушевлением таскали прибрежную осоку и камыш. Визжали от восторга, наблюдая, как ещё не окончательно высохшие початки камыша, попав в огонь, взрывались, разбрасывая снопы искр и издавая громкие глухие хлопки.

Серёга оборудовал из тростника шикарное место для приёма пищи и отдыха, где мы с ним и поздравили друг друга с продолжением охотничьего сезона. У нас с собой всё было. Наблюдая за мальчишками, обсуждали дорогу к месту и обратно, но, главное, утреннюю зорьку. Уж очень хотелось вернуться домой с добычей, чтобы дети на долго запомнили этот выезд, первый в их жизни.

Ребёнки, набегавшись, наконец, угомонились и устроились отдыхать к костру. Кашеварил Красовский, это у него получалось профессионально. Умение приготовить необычную вкуснятину из ничего меня всегда поражало. На этот раз у нас на ужин получались обжаренные на веточках (каждый готовил сам) говяжьи сосиски с шикарным гарниром – чёрный (московский!) хлеб, по половине свежего огурца, помидорине и пучка зелёного лука, завёрнутого с петрушкой в листья салата.

Дети с удовольствием просто кушали, а мы кушали и, заодно, закусывали…

Сидели бы долго, но спугнул нас начавшийся дождик. Не успели достать палатки, как дождь мгновенно перешёл в приличный ливень. Пришлось быстро прятаться в нашу берлогу. Окончания водопада не пришлось, ибо наши дети, отравившись кислородом и набегавшись с непривычки по пересечённой местности, уснули почти мгновенно. Серёга остался беречь их мирный сон, а я пошёл спать в машину.

Часа через полтора-два вдруг в машину ввалились, трясущиеся от холода и стучащие зубами, детишки. Оказалось, что стог соломы серьёзно протекал, водичка скапливалась в палатках и ребёнки, хоть и не утонув, некоторое время смотрели сны, промокая в лужах свежей дождевой отфильтрованной воды.

Переодев детей, разложил их в Жигулёнке, вышел к Сергею.

Уже светало, а значит, укладываться спать было бессмысленно. Дождик перестал, мы вновь развели костёр, немного посидели. Часов 5 решили пройтись вдоль берега, присмотреть места для номеров. Место было – изумительное. Это была излучина реки Тарлык. Изгиб её образовывал чуть ли не тройное расширение русла, напоминавшее спокойное озеро, шириной около 100 метров. С противоположной стороны берег был окантован кустарником и плакучей ивой, а наш – сплошным камышом более 2-х метров в высоту. Было очевидно, что коренное русло проходило вблизи от того, хоть и не высокого, около метра, но довольно крутого, берега и по ширине не превышало 15—20 метров. С нашей стороны было явное мелководье, ибо чуть ли не до самой середины из воды были видны стебли осоки и даже верхушки каких-то кустиков. Полоса камыша, не очень широкая, около 10 метров, разделяла твёрдую землю с открытой водой, и обеспечивала нам надёжную маскировку.

Изумительное место для водоплавующей дичи. Тут и тихая вода, и малая глубина, и отсутствие течения, и возможность в случае опасности либо спрятаться в камышах, либо по тихой воде разогнаться и взлететь.

Мы разошлись метров на 20 друг от друга и, протоптав себе проходы к воде, вышли на свои места. Теперь нужно было оборудовать свой номер.

В полной тишине нужно было организовать себе сектор стрельбы. Для этого перед собой осторожно ломался камыш на уровне середины груди градусов по 60 влево и вправо. Далее обеспечивалась маскировка сверху. Это делалось надламыванием камыша на уровне своего роста, наклоняя камыш над головой, слева и справа, образуя нечто похожее на шалаш. В итоге получалась этакая проходная будка.

Сергей, пройдя от своего номера до моего, надламывая верхушки камыша, обеспечил видимость нас друг друга. Теперь мы могли визуально общаться жестами, не выдавая себя и не пугая перспективную добычу.

Завершив почти в темноте все приготовления, вернулись на стоянку. Дети спали как сурки, отогревшись в машине. Костёр разводить было нельзя (птица далеко чует запах дыма и просто в эту сторону не пойдёт), поэтому выпили по чашке кофе из термоса, покурили и ещё раз обсудили последовательность и другие особенности стрельбы. Мой номер был левее, а значит, что скорее всего, первым стрелять буду я, а Серёга либо быстро дуплить по взлетающей с воды, либо бить уже в воздуха перед собой (дичь всегда взлетает по ходу движения, то есть – куда плыла, туда и полетит).

Дождавшись видимости 40—50 метров, разошлись по номерам, зарядили ружья и замерли. Стрелять решили «девяткой», мелкой дробью, поскольку крупной птицы не ожидали, но у каждого из нас в левом наружном нагрудном кармане стояли по 2 патрона «тройки» (на всякий случай, для страховки). А вдруг гусь!

Тогда меня трудно было назвать опытным охотником. Я им вообще раньше не был. Это меня Красовский сподвинул. Он сначала одухотворённо рассказывал мне о прелестях этого занятия, расписывая всю романтику, а потом заставил сесть за руль нашей ласточки со счастливым номером 48—84МИТ, доехать до магазина «ОХОТА», где и переоформил на меня как подарок другу двуствольное охотничье ружьё ТОЗ-БМ 16-го калибра.

Именно поэтому я безукоснительно выполнял все Серёжкины указания и команды. Что Серёга сказал, то я и выполнял, хотя он на службе был моим подчинённым и гораздо моложе по возрасту. Более того, он даже не был кадровым военным, а стал офицером после окончания МВТУ им. Баумана и призван в ряды Вооружённых Сил на 2 года, да так и остался. Это было поясняющее отступление от темы. Однако, вернёмся к охоте.

Ждать пришлось не долго, около получаса.

Не буду описывать всё напряжение, которое я тогда испытывал, у меня это всё равно убедительно не получится. Скажу просто – это завораживающее состояние!…

И вдруг… Слева в моём секторе стрельбы из-за камыша выплывают… одна,.. две,.. три,.. четыре,.. пять,.. шесть… Белые красивые пеганки… Первыми плывут, почти парой, чуть уступом, большие взрослые… За ними – молодняк, тоже беленькие, но со светло-серыми крыльями. Медленно… гуськом… абсолютно бесшумно они плыли по течению, тихо-тихо перекликаясь между собой. Утренний туман ещё не полностью поднялся и их голов я практически не видел. Я наблюдал за ними будто в щель между водой и белой пеленой.

Я понял, что через минуту эта стайка будет на расстоянии выстрела и осторожно, пытаясь как можно тише, взвёл первый, а затем и второй курки ружья…

…И тут услышал не то чтобы шёпот, а оклик Серёги – Саня, ты чё, обалдел? Ты в кого стрелять собрался? Это же лебеди!!!

Я понял, что на сегодня у меня охота закончилась, стрелять я больше не смогу, потому что внутри всё дрожало, руки тряслись, а охотничий азарт перешёл в самое миролюбивое к природе состояние. Тихонько я покинул свой номер и побрёл к детям.

Сергей после моего отхода ещё немного постоял и тоже снялся с номера.

До сего дня благодарен своему другу Сергею Красовскому, из подмосковного города Руза, и за то, что не дал выстрелить, и за то, что никому ни разу об этом случае не рассказал, и мне ни разу не напомнил.

Мы решили больше не выходить на рубеж, а просто отдохнуть на природе. Вновь развели костёр, разбудили разоспавшихся мальчишек, приготовили и уничтожили завтрак, а далее – началось!…

Сергей моим сорванцам задал риторический вопрос – А не хотите пострелять?

Первым от него вздрогнул, кажется, я. Однако, вспомнив своё детство, когда я сам в 7 лет первый раз взял тяжеленную трёхлинейку Мосина на стрельбище в Печах из рук отца и, с трудом подняв её на бруствер, стрельнул «в ту сторону», согласился.

Сергей порылся в багажнике и извлёк из него мою старую зимнюю кроличью шапку. Свернув её каким-то хитрым способом, как рукавицу надел на приклад моего ружья, пояснив, что у 16-го калибра моего ТОЗ-БМ отдача меньше, чем у его 12-ти калиберного Иж-27. К тому же, добавил он, из этой «тулки» стрелял его отец, он сам, да и ты, обращаясь ко мне, напомнил мне, сам из неё первый раз в жизни на охоте стрелял. Я не стал возражать, Серёга в свои молодые годы был в этих вопросах значительно опытнее меня.

Обернув пару таз шапку в районе рукояти приклада ружейным ремнём и осмотрев получившееся изделие, Сергей, как я понял, остался доволен. Теперь нужно было найти какую-то мишень. Решили прогуляться к скотомогильнику и поискать там. Возле Тарлыка стрелять не хотелось, ни к чему без нужды пугать птичий мир.

Пройдя метров 100, заметили старое поливальное устройство на двух железных колёсах, на вентилях которого, как специально для нас приготовленных, висели два коровьих черепа, выбеленных временем, дождями, солнцем и ветрами. Лучше мишени и не придумать!

Я с интересом наблюдал за поведением мальчишек. Антоха шёл задумчивым, чуть улыбаясь, пытаясь скрыть волнение. Было видно, что его явно не соблазняло предстоящее мероприятие, и он с удовольствием посмотрел бы на нас со стороны. Пашка же наоборот, не шёл, а пританцовывал, нарезая круги вокруг нас, не умолкая, планируя свои действия и описывая ожидаемые им последствия стрельбы. Однако, и меня и Сергея несколько настораживала его решительность и даже какая-то кровожадность, выходящая за рамки охотничьего азарта.

Остановились метрах в 10-ти от нашего объекта. Сергей поставил ребят перед собой и абсолютно серьёзно приступил к обучению и инструктажу. Я, присев на рюкзак, наблюдал за этой компанией и слушал, как мой друг весьма грамотно рассказывает об устройстве охотничьего ружья, применяемых патронах, безопасности обращения с оружием и правилам прицеливания, стрельбы и действиям после произведения выстрела. Затем дал ружьё Антону и предложил ему показать весь процесс с незаряженным оружием, слегка поправляя его действия и уточняя детали. Пашка наблюдал за ними серьёзными немигающими глазами и приоткрыв от восторга рот, буквально впитывая каждое движение и каждую фразу охотника-учителя.

Убедившись, что за Антона можно быть спокойным, Сергей тот же урок провёл с Павлухой, отметив, что в его возрасте он замечательно всё запомнил и осталось доложить начальнику стрельбища о готовности боевого расчёта к выполнению задания по уничтожению противника. Выслушав доклады сыновей, я объявил своё решение – «расчёт в составе бойцов Антона и Павла Мамоновых допущен к боевой стрельбе».

Первым стрелял Антошка. Сергей зарядил правый ствол самой мелкой дробью, «девяткой», и передал 3,6 килограмма «бойцу №1». Сам стал у него за спиной, слегка придерживая его правое плечо сзади раскрытой ладонью.

Антошка, волнуясь, но демонстрируя спокойствие, и даже некую безмятежность, стал в классическую стойку, слегка на пол шага отведя правую ногу назад, поднял ружьё, пошевеливая его нашёл ложе приклада, поморгал глазами, прицелился и… выстрелил. Тихонько «ойкнул», удовлетворённо улыбнулся и вымолвил – «Есть!»

Сергей принял оружие, а мальчишки помчались рассматривать «трофей». Мы тоже подошли к мишени и с радостью удостоверились в очень даже приличном результате. Черепушка была «накрыта» чуть ли не половиной заряда дроби, насчитали более 20-ти отметин. Однозначное уничтожение противника! Антоха – сиял! Пашка – занервничал…

Вернувшись на исходный рубеж, Серёга те же подготовительные манипуляции повторил с Мелким. Настроение и поведение Павлухи изменилось. Он стал серьёзнее и даже слегка немного нервно покусывал нижнюю губу и с напряжённым вниманием слушал нашего тренера. Чувствовалось, как ему хочется повторить результат брата или всадить в свою мишень хоть на одну дробинку больше.

Получив в свои руки ружьё, он поднял его с заметным усилием. Сергей заметил это и, присев сбоку на колено, левой рукой страхуя Пашкино плечо, правой придерживал цевьё. Целился Павлик долго и сосредоточенно, слушая советы матёрого охотника, иногда мигая двумя глазами (долго держать открытым один глаз у него получалось плохо). Наконец, после тихой команды Сергея «Вдох» через секунду грянул выстрел…

Пашку отдачей развернуло, чуть ли не в пол оборота, а Сергей ловко подхватил отлетающее в сторону ружьё. Глаза у ребёнка округлились абсолютно и удвоились в диаметре. С таким ошарашенным выражением лица он сдавленно-восхищённо с придыханием прошептал – «Во! Здорово!,,,» и метнулся к мишени.

Результат удивил нас всех. Накрытие и кучность были идеальными. Образцовый выстрел! Павлуха плясал вокруг черепа как угорелый и сразу потребовал забрать поражённый объект с собой в качестве вещественного доказательства. Отговаривать его от этой затеи пришлось долго, но всё же, хоть и не без слёз, Сергею удалось обменять черепушку на выбитый у неё коренной зуб, стреляную гильзу и разрешение на демонстрацию друзьям синяка на правом предплечье от отдачи ложа приклада.

После сытного не то завтрака, не то обеда из домашнего провианта, упокавали все свои пожитки и двинулись домой. Дети успели наломать по охапке камышовых «колотушек» для подарка маме и дополнительному аргументу, подтверждающему их участие в настоящей охоте на пернатую дичь.

Подъезжая к шоссе, Сергей вдруг попросил меня остановиться, показав взглядом на столбы и провода линии электропередачи. Я повернул голову и увидел на проводах многометровые «гирлянды» из сереньких птичек. Ну, и?… – молча спросил я. Горлицы!… – шёпотом ответил мне Сергей и вытащил из-под сиденья ружьё. Молча собрал его, зарядил «семёркой» и тихо вышел из машины, пряча оружие за спиной. Спокойно подошёл к ближайшему столбу, а затем, стараясь не шуршать скошенной соломой, двинулся под проводами и, пройдя пару пролётов (2 х 25м), вскинул ружьё и, почти не целясь, выстрелил дуплетом. Стая с шумом взлетела, но на скошенное поле упало не менее десятка горлиц. Сергей собрал их в вещмешок и вернулся к машине. Показав мне добычу, предложил немного задержаться и сделать ещё несколько выстрелов. Ну, не возвращаться же с охоты домой на консервы — резонно заметил он. Я согласился с приведённым доводом.

Мы отъехали метров 50 к лесопосадкам, оставили машину со спящими детьми, перекурили и, дождавшись, когда на провода вернулись горлицы, разошлись влево вправо. Я шёл вдоль лесопосадок по полосе камыша и отойдя метров 50 выбрал наиболее «населённый» пролёт. Прислонившись спиной к столбу, замер и стал ждать выстрела Сергея, не спуская с мушки свою «гирлянду». Задержка между нашими выстрелами получилась почти нулевой. Итогом двух дуплетов стали 12 горлиц и Серёги и 9 у меня. Вернувшись к машине, посчитали трофеи и решили на этом остановиться.

Выстрелы разбудили мальчишек, а принесённая добыча вызвала бурный восторг, но и совершенно разную реакцию на раненую горлицу, которая вдруг неожиданно очнулась в вещмешке. Антон категорично заявил, что коль она пережила такое испытание, то однозначно «заслуживает освобождения». Павлик же «требовал крови» и предлагал расстрелять её или «зарядить в ружьё и выстрелить».

Честно говоря, я не ожидал, что так получится, и очень расстроился. Мы с Сергеем вышли из машины и я заметил, что и его эта ситуация расстроила не меньше. Он открыл заднюю дверь, взял подранка, осмотрел и с удивлением не нашёл повреждений. Взяв горлицу за лапки, снял руку с её крыльев, убедился, что птица была просто контужена и, отойдя от шока, сейчас способна летать. Сергей позвал ребят из машины и со словами из песни Владимира Семёновича Высоцкого «Расстреливать два раза уставы не велят», разжал пальцы… Горлица, обретя свободу, мгновенно взлетела и, совершив полукруг, села на провод на ближайшем пролёте, видно, всё ещё приходя в себя.

Домой приехали под вечер. Дети, переодевшись и на ходу съев по бутерброду, сразу сорвались на улицу к друзьям поделиться впечатлениями и показать трофеи. Сергей пополнил их неоспоримыми доказательствами реальной охоты – крыльями горлиц с ещё свежими следами крови. От переизбытка чувств и представления зависти в глазах друзей, они даже не дождались прибытия на 6-й этаж лифта.

Мы с другом, ощущая голод не меньше мальчишек, наскоро сообразили себе по бутерброду, налили по 100 грамм водки, чокнулись «за добытое перо» и приступили к приготовлению жаркого. Серёга взял на себя птицу, а я уселся за чистку картошки, моркошки и лука. Периодически отхлёбывая из своих стаканчиков и так же регулярно подливая в них свеженькой, спустя пару часов мы имели божественное жаркое из самой чистой птицы, взрощенной на самой чистой саратовской пшенице твёрдых сортов.

Иришка возвращалась из Минска через два дня, но мы решили убрать все следы не оставляя это ни на час. Упаковав все улики в мешок, Сергей, от греха подальше, не выбросил его в мусоропровод, а вынес вниз и опустил прямо в бак, привалив каким-то мусором. Осмотрев все уголки кухни и ванной, мы успокоились, не найдя ни единого пёрышка. Теперь можно было расслабиться и спокойно отдохнуть, чем мы с удовольствием и занялись, вплоть до раннего утра.

Дети нам не мешали, потому что, вернувшись поздно вечером домой, плотно насытились вкуснятиной и, опьяневшие от кислорода, полученных впечатлений и общения с друзьями, спали «без задних ног».

Мы с Сергеем обнаружили друг друга в большой комнате почему-то одетыми, с помятыми физиономиями, но бодрыми и готовыми к новым свершениям. Не спеша позавтракали, подлечились, поговорили и Сергей ушёл к себе в общежитие, пообещав обязательно вернуться к обеду. Нужно было 5-ти литровую скороварку съесть за оставшиеся два дня, до приезда Иришки. Оставлять такую явную улику было смерти подобно. Ха!… И не только одной моей смерти…

Потчуя детей завтраком, я инструктировал их, что и как они должны говорить маме, если вдруг не получится просто молчать. Они, всё понимая, жевали и утвердительно понимающе кивали головами. Я же чувствовал нутром, что провал и раскрытие неизбежно как тот самый крах того самого империализма.

И вот настал тот день и час.

Частота и обыденность наших поездок в Минск уже давно как-то не требовала встречи друг друга в аэропорту, а поэтому я с утра, выпроводив детей, ушёл на работу. Встретились с Иришкой во время моего обеденного перерыва, и только открыв дверь и увидев свою благоверную, понял – сейчас будет шторм.

Предчувствие меня не обмануло…

Прямо в центре прихожей на полу лежал мой охотничий вещмешок, а рядом с ним кучка беленьких и голубеньких пёрышек. Наличие этого обвинительного аргумента я ожидал и для поиска убедительного оправдания проскочил на кухню. Напрасно я оттягивал время. На полу кухни лежал веник и совок рядом с кучкой таких же пёрышек. Ну и чё?!… Вышел обратно, сделал виноватую морду лица и склонил повинную голову… Вдруг не отрубит? Сразу…

Иришка рубить не стала, но бескомпромиссно заявила, что на кухне она не появится, пока мною не будет вымыт пол, перемыта вся посуда, включая все кастрюли и сковородки и вообще – вымыты все окна в квартире. Тут я возмутился, мол, а окна то тут при чём? Но, подумав, что она ещё не видела мальчишек, смиренно согласился. Ещё неизвестно, думал я, что придётся мыть, когда сыновья расколятся и она узнает подробности нашего выезда на природу. Пока же можно было считать охоту удачной.

Саша Мамонов не успел окончить свою биографическую повесть. Скончался в августе 2015 года.