Текст книги "Благословенно МВИЗРУ ПВО. Книга вторая"

Спорт в МВИЗРУ

Рекордный прыжок мастера спорта Игоря Трофимова

 
В МВИЗРУ любят спорт.
Порой нам не нужны с минчанками свиданья.
Нам не нужна изысканность ракетки, тот же корт,
Пустите нас на стадион, там, где идут соревнованья!
 
 
В Училище поэтом можешь ты не быть,
Командным духом каждый из нас связан.
Нам спорт в МВИЗРУ не позабыть,
Ведь каждый здесь спортсменом стать обязан!
 
 
Мы спортом занимаемся упорно, без всяких там затей,
Есть тяга, она с детства, может гены?
Мы приобщим к нему со временем своих детей,
Не зря же говорят: курсанты все, с пеленок уж спортсмены!
 
 
Я тренировками переборол себя,
Мне по душе пришелся стадиона круг.
Теперь я кроссы бегаю легко, любя,
И мне завидует мой лучший друг.
 
 
И нормативов сложных, в общем нет,
Со временем пришли успехи: все блестящие.
И мы познали вкус своих побед,
Ведь это важно, для мужчины настоящего.
 

Я доставал ногою баскетбольное кольцо

Пусть болит моя травма в паху,

Пусть допрыгался до хромоты.

Но я все-таки был наверху

И меня не спихнуть с высоты!

Высоцкий В. «Про прыгуна в высоту»

 
Судьба готовит массу всех переплетений,
Кто знает: у кого и где свой «потолок»?
Наверно, проще в жизни без больших сопротивлений,
Да чтоб наотмашь – никто не бил под дых или в висок.
 
 
Я многое узнал и поступаю просто, смело,
В своих прыжках я очень преуспел.
Тренировал, как мог, свое я тело,
Поскольку прыгать в высоту всегда хотел.
 
 
Всегда стремился я к своей мечте,
Поэтому понятна цель любого взлета.
И постоянное стремленье к высоте,
Влюблен я очень в красоту полёта.
 
 
Известно, что любое дело проще делать вместе,
И лучше не спеша, шажочек да шажок.
Но если ты один, а пред тобою неизвестность,
Попробуй, соверши с падением прыжок.
 
 
Я к трудностям готов сегодня, не впервые,
Но и нельзя сказать, что было так на протяженье многих лет.
Возможно, ждут меня мгновенья золотые,
А это – уникальнейший, волнующий момент!
 
 
Все, я готов и принял быстро для себя решенье,
Я обязательно сейчас вот разбегусь, толкнусь и полечу.
Я вижу щит, цветную сетку на кольце, другие украшенья,
Ногою баскетбольное кольцо достать хочу.
 

 
Любой атлет стремится прыгать выше,
Но все-таки не смотрит он на жизнь легко и свысока.
Я тоже с малых лет с зонтом уж прыгал с крыши,
Чтобы потом подпрыгнуть аж до потолка.
 
 
Дождь в Минске. Минчане открывают все зонты,
В тот день своим друзьям сказал про план, слегка, краснея:
«Готов достичь рекордной высоты»,
Мол, есть такая вот, нескромная затея.
 
 
Сентябрь на дворе, а в Минске золотая осень,
Пришли в училищный спортзал, точней, пока что, на его крыльцо.
Товарищ мой, меня же просит:
«Действительно достанешь ты ногою баскетбольное кольцо?».
 
 
Один курсант вскричал: «Скажи, а почему об этом я не знал?
Ты, Игорь, говорит, и вправду, как индийский йог?
Тогда зачем свой путь в МВИЗРУ выбирал?
Коли ногою достаешь ты потолок».
 
 
Другой дружок сказал: «У Игоря высокий рост,
Без малого – почти, что метра два.
Но у меня ко всем есть предложенье, не вопрос:
Давайте-ка его, поддержим мы, братва.
 
 
Нет, мы, конечно же, не враги, не «палачи»,
Ведь ты же прыгаешь на стадионах для кого-то.
Скажи о достиженьях, не молчи,
А мы посмотрим на твою успешную работу».
 
 
А третий непреклонен и желает обратиться:
«Вот, посмотрите, на «гиганта высоты».
Ты не стесняйся, ведь рядышком – знакомые все лица,
Мы можем рисковать, мы все без исключенья молоды».
 
 
Подумал, пусть ребята отдыхают,
Прошу всех их немного успокоиться.
Пусть «публика» не сразу, но стихает,
Вошли в спортзал: на месте все щиты и кольца.
 

 
Сейчас немножечко смущаюсь,
Но, начинаю разминаться, и глаза мои горят.
Только прыгать сразу не решаюсь,
Надо бы закончить тренировочный обряд.
 
 
Перед ответственным прыжком рисую (в мыслях) планы, как картины,
И обязательно я думаю про маму, про отца.
Родители всегда помогут сыну,
Неважно, ты стоишь пред рубежом, или как я, у баскетбольного кольца.
Я начинаю совершать свою зарядку,
Как и положено, все делаю я с благодушною ленцой.
Я сам построил для себя такой вот распорядок,
В разминке у меня присутствует и бег трусцой.
 
 
В спортзале холодно, вот от того и сетую,
Но делаю рывки, лишь тем и согреваюсь.
Настраиваюсь, и лишь в себя я верую,
Вот снова делаю «растяжки»…, снова разбегаюсь.
 
 
На шведской лестнице я энергично разминаюсь,
Подпрыгнуть высоко опять все пробую.
Настырный я немного, но иногда жалею, каюсь,
В стремлениях своих упорствую.
 
 
Бегу, в который раз, к кольцу навстречу,
В такт бега помогаю я себе руками.
Кручусь в прыжке подобно «смерчу»,
Мне кажется, что будто я под облаками.
 
 
Вокруг меня как будто восходящий вверх поток,
Он струями воздушными меня немного согревает, метит.
Луч солнца сверху светит мне в лицо, в висок,
И рядышком флагшток, он знамя не поднял, а свесил.
 
 
От солнечного лучика пытаюсь спрятаться я в тень,
Глаза поднял, смотрю на потолок, он белый-белый.
Вот баскетбольный щит. Сейчас он – для меня мишень,
И на полу спортзала отмечаю старт учебным мелом.
 
 
Потом дугу разбега я рисую круче, круче,
Не попадаю в такт, опять рисую метки на полу.
Ну, как тут не представить, что прыжки – искусство,
Хотя стою в заваленном матрасами углу.
 
 
Уж с каждою минутой шаг мой все быстрей,
Но иногда в коленке ощущаю боль.
Хочу увидеть новый свой предел,
Друзья кричат: «Давай-ка, прыгай, а не стой!».
 
 
«Ушел в себя», чтоб ничего не слышать,
Такой самогипноз известен каждому спортсмену.
Очередной разбег, прыжок…, я прыгаю все выше, выше,
Я будто выхожу на многолюдную арену.
 
 
Но, если вдруг не выйдет – что ж, попытка, ведь не пытка,
Скажу себе: настройся, стисни зубы, вновь готовься, жди.
Ведь у меня в запасе есть еще попытка,
За нею – третья остается впереди.
 

 
И вот он, появился холодок, а значит и азарт,
Есть цель, и понимаешь ты, на что идёшь.
Когда выходишь ты на старт,
То появляется предательская дрожь.
 
 
Бегу. Последний шаг, стремительный рывок,
Сейчас как будто бы решаю я свою судьбу.
Я делаю решающий толчок,
И, кончиками пальцев на ноге, я прикасаюсь к ободку!
 
 
Пришёл короткий и желанный миг, не час,
Сей миг – счастливое мгновенье, без конца!
Ребятушки! Я прыгаю для вас,
Ногой касаюсь баскетбольного кольца!
 
 
Рекордным титулом владею я отныне,
Не каждому дано достать ногой до баскетбольного кольца.
С таким мега-прыжком по жизненной пучине,
Могу идти до самого победного до конца.
 
 
Для описанья радости я не могу найти и слова,
Но сей момент, он как рекорд, меня переживёт.
В нем пользы нет, но и вреда, однако, никакого,
Он только удовольствие несёт.
 
 
Теперь вот где найти заветнейшие строки?
Как описать мгновенье и начистоту?
Не смею скрыть ни чувств, ни слов высоких,
Я достаю кольцо! Беру прекраснейшею высоту!
 
 
Проверьте, баскетбольное кольцо не так уж близко,
Вам не достать его: хоть смейся, хоть реви!
Чуть более трех метров до кольца – не высоко, не низко,
Тот результат останется всегда в моей крови.
 
 
Я аккуратно с трехметровой высоты «спустился» вниз,
Пора идти на ужин, времени в обрез.
Друзья – сябры визжат, кричат: «Давай! На бис!
Подпрыгни еще выше тех колец!».
 
 
Со временем порадую прекрасный Минск,
Я сделаю такой прыжок потом на стадионе.
Потом еще услышу: «Браво!», «Бис!»,
Но прыгну так потом весной, на поле, на зеленом.
 
 
Сегодня мир прекрасен и велик, да просто он – чудесен,
И состоит практически лишь из мажорных нот.
Еще услышим мы на нашем стадионе песни,
Нас ждут борьба, успех и достижения высот.
 

 
Второй прыжок возможен, но не подвожу черту,
Я буду еще выше обязательно летать.
Мне надо брать очередную высоту,
Теперь я буду снова планы строить и мечтать.
 
 
Летать, но чувствовать опору,
Чтоб почва никогда не уходила из-под ног.
Понятно, будут за спиной моей иные разговоры:
«Вот, дескать, смог он, ну, а я – не смог».
 
 
Да, ставлю я перед собою сложные задачи,
И каждый раз беру иной отсчет.
Еще я верю в то, что рядышком – удача,
И если нет ее, то верю: все равно она придет.
 
 
Естественно, в стремлениях моих, присутствует предел,
Я принимаю то, что в жизни допустимо.
Но надо делать больше добрых дел,
Чтоб хоть в душе не быть ранимым.
 
 
Мы рано или поздно все выходим на арену,
Потом рисуем где-то грань или черту.
Но важно знать любому человеку и спортсмену,
Сегодняшнюю цель и завтрашнюю высоту.
 
 
Сейчас же на меня устремлены иные взгляды:
У одного: «он страсть свою желает утолить».
Другой считает: «А, зачем все это надо?
Что сможет этим вот прыжком он изменить?
 
 
Что толку, под кольцом блистать?
Подумаешь, ногой кольцо достал…».
Я не в обиде, что кому-то просто не понять,
А мне – не так уж важен пьедестал.
 
 
Действительно, зачем, упрямо все-таки идти на абордаж?
И, может быть, без спорта поспокойней будут нервы?
Нет, все не так, я завтра снова побегу в крутой вираж,
Неплохо (даже в этом деле) быть сегодня первым.
 
 
Стремление вперед – быстрее в жилах гонит кровь,
Подстегивает к жизни всякий интерес.
Внутри души, гораздо ярче проявляется любовь,
И по-иному переносится любой моральный стресс.
 
 
Дух состязательности жив и не погас,
Возможно, покорю еще какую-то вершину.
Я постараюсь реализовать свой шанс,
Ведь я еще в расцвете, и я – не старенький мужчина.
 
 
Разбор закончен: я закрыл (пусть для себя), очередную брешь,
И кто б теперь с усмешкой, чтобы ни сказал.
Сегодня мною взят прекраснейший рубеж!
Своим мега-прыжком я это доказал!
 

Преподавателям Минского ВИЗРУ

 
Преподаватель МВИЗРУ. Он весь – самоотдача.
Где отыскать таких талантливых Учителей?
Для нас Вы много в той учебе значили,
Ведь Вы учили нас, как собственных детей!
 
 
Вы правы в том, что подгоняли нас: вперед, вперед!
Так мы, наверно, побыстрее поумнеем.
Ну, а пока, такой уж мы народ,
К концу учебы только повзрослеем.
 
 
И мы действительно спешили,
А кто не успевал – того нередко Вы спасали.
Но к выпуску нас привели с успехами, пусть небольшими,
А за терпение – мы позже теплоту Вам возвращали.
 
 
Все добрые дела хранит наш светлый разум,
Мы помним Ваши добрые дела, их чистоту.
Жаль, добрый долг мы возвращаем Вам не сразу,
За то, что подняли Вы нас на высоту.
 
 
Для нас Вы были мастерами дела, слова,
Что долго говорить об этом Вам?
Преподавательский талант – всему основа!
Поклонимся своим Учителям!
 

Друзьям из Минского ВИЗРУ

Я совсем не был с ним знаком.

Но о друге мечтал таком,

Что меня не продаст тайком,

Хоть его жги огнем.

У дороги цветком таким

Он назло многим рос-таки.

Вы, вокальных дел мастаки,

Не споете о нем….

Он из самых последних жил,

Не для славы и пел, и жил.

Среди всякой словесной лжи

Он себя сохранил….

 
Стремлюсь в МВИЗРУ – не удержать,
На уговоры не иду, и не пронять меня слезами.
(Потом конфликтов мне не избежать),
Но в этот день я буду обязательно с друзьями.
 
 
Расходы, деньги, время – для меня не значат ничего,
Я еду с широко раскрытыми, горящими глазами.
Жалею тех, кому всё это, все равно,
А я вот рвусь, хочу побыть с друзьями!
 
 
Стараюсь благодарным быть минуте,
Вот только жаль, что быстро уж они бегут.
Наверно, и другие люди,
Мгновения желанной встречи и хранят, и чтут.
 
 
Но все быстрей мельканье наших дней,
И каждый день лишь добавляет новую заботу.
Поэтому всегда стремлюсь в свой круг друзей,
Сдвигая в сторону всю ежедневную работу.
 
 
Найдется тот, кто скажет, мол, друзья не те,
Да что теперь судить: тогда другие были, позже – те ли?
Ведь каждый шел к какой-то личной высоте,
Точней, не шли, а стрелами летели.
 
 
Вот потому, любую встречу принимаю за удачу,
Миг встречи – он неповторим.
Поэтому, от всей души желаю счастья!
Всем близким и друзьям моим!
 

Мартиролог по ушедшим мвизровцам

 
Ушедших в Лету заменить мне некем.
И стало высшим долгом для живых:
Живые мертвым закрывают веки,
Чтоб мертвые живым открыли их.
 
 
На белорусской, праведной земле,
Когда на юбилеях место есть воспоминаньям,
Мы поминаем славных мвизровских парней,
Скорбною минутою молчанья.
 
 
Жаль, что училищный наш круг несет утраты,
От этого – дыхание спирает.
Нам нелегко, уходят бывшие курсанты,
Нам горько сознавать, что друг наш умирает.
 
 
Такой печальный факт пугает,
Особенно, когда уходит близкий друг.
Ничто не изменить, но так бывает…,
Почаще б вспоминать его бы надо, но чаще – тоже недосуг.
 
 
Мы заняты в делах, поверьте,
То в воздухе летим, то что-то делаем на суше.
Все суетимся днем и в утреннем рассвете,
Но все равно, мы помним ваши души.
 
 
Печально, когда уходит друг хороший,
Как будто бы какой-то мир уходит с ним.
Курсант из МВИЗРУ никогда для нас не станет «прошлым»,
Он навсегда останется живым.
 

Прекрасен наш союз мвизровцев

 
За мвизровский союз – я всех благодарю!
Кто был и есть. Я уважаю вас и помню.
На память я стихи вам искренне дарю,
Я их с душой писал, «держал» в своих ладонях.
На юбилеях мы ведем себя, как будто бы мальчишки,
И повторяем всем известное клише:
«Мы – молодцы!». Пусть пафосно, и даже, слишком,
Но в каждом – есть тепло души!
 
 
Нам не забыть учебы удалое время,
Они по-своему великие денечки – дни.
Мы оказались добрым белорусским семенем,
Поэтому по жизни оказались мы ценны.
 
 
Средь нас есть те, кому подвластны в управленье самолеты,
Другому офицеру по душе – ракеты яростный полет.
Но каждый мвизровец надеется и ждет,
Когда на встречу в Минске кто-то позовет.
 
 
Потом наш старшина озвучит всех по списку,
(В нем много русских, большинство же – «бульбаши»).
Я прочитаю панегирик свой о славном Минске,
Все согласятся с тем, что каждый белорус – как эталон живой души!
 
 
И славный Минск – красив и величавый очень!
Он россиянам (те, кто в МВИЗРУ проучился) часто снится.
И каждый – светлой памятью лишь озабочен,
Для нас великий Минск был, есть и будет славною столицей!
 
 
В хорошие года или лихие,
Я тоже очень часто вспоминаю Беларусь, не иногда.
И хоть живу теперь в России,
Мне кажется, что жил я в Белоруссии всегда!
 
 
Я каждой клеточкой своею – минский!
Другого мне не нужно ничего.
Величественный город Минск – мне очень близок,
И я душой болею за него.
 
 
Я еду в поезде, скрипят устало у локомотива оси,
В душе покой, но есть какая-то бездумность.
На юбилей я еду с радостью, нет грусти вовсе,
Я возвращаюсь снова в юность.
 
 
И вот я на перроне снова в Беларуси,
На «круглый юбилей» приехал наш.
Подошла ко мне одна бабуся,
Вопрошает: «Не «бульбаш?».
 
 
Отвечаю: «Русский. Русская во мне натура,
Высокий рост, и получается, – великорус.
Хотите знать, что есть ещё в моей фигуре?
Так знайте, что в душе я белорус».
 
 
Мне в Минске, в ВИЗРУ есть, за что судьбу благодарить,
Со мною были рядом те, кто всех дороже!
Мне также есть, кого любить в России! Мне просто повезло!
Желаю, чтобы повезло Вам тоже!
 

И. Трофимов и В. Броудо: «За мвизровский союз – мы всех благодарим!»

Фролов Андрей Владимирович

Сын выпускника 1976 года В. В. Фролова Андрей Владимирович Фролов, Минск

Утрата

Слезы. Скупые мужские слезы. Нет! Сегодня они не скупые. Сегодня они ручьями текут по лицу. Душа разрывается, сердце хочет выпрыгнуть из груди. Так не бывает! Ведь мужчины не плачут! Плачут. Поверьте, плачут. Просто этого не должен видеть никто, ведь это зазорно, это не достойно мужчины. Что ж, пусть будет так. Пусть не видят – жалости не надо.

Противно, когда жалеют, когда видят тебя слабым. Противно. Но быть одному еще невыносимей. Интересно, может поэтому люди кончают с собой? Может ошибка – держать все в себе? Наверно ошибка, но как же переступить через себя, найти жилетку, пожаловаться, поплакать в нее? Не знаю и в этом трагедия. А слезы все текут и текут. Дыхание сперло, воздуха мало и ком сдавил грудь. И нет сил остановиться, нет сил взять себя в руки…

Так плакал я только единожды. Это была тяжелая утрата. Умер мой отец. Он был несчастен в этой жизни. Хотя служба в армии была его призванием и достиг он на службе почет и уважение. Семья его была многочисленна и ее он обеспечил любовью и достатком. Но в семье этой был лишь один я из первой его жизни. В той жизни не было ему покоя ни дома, ни на работе. Истязала его морально и физически первая жена. Вторили ей замполиты и командиры. Аморальный образ жизни – вот что мешало ему получать те должности, которых он был достоин. Сволочь жена – вот что мешало его семейному счастью. В той жизни он потерял здоровье и нервы. В той жизни он потерял свою любимую маленькую дочь. В той жизни он много горя хлебнул и унижений. Финита, не стало той жизни. Можно идти вперед и быть счастливым. Есть человек, который любит и понимает его. Ведь она, его вторая жена, тоже хлебнула горя и истосковалась по семейному счастью. И он принял ее любовь и был обласкан. И он принял ее дочь и воспитал ее, как свою. И зачал с любимой женщиной еще одну жизнь. Но ведь в той жизни у него тоже остался ребенок, которого он не мог бросить на произвол судьбы и на воспитание исчадию ада. Да, он выполнил и этот отцовский долг. Вот только загвоздка в том, что стал этот ребенок камнем преткновения. Много было раздоров и непонимания на почве ревности и обиды за свои чада со стороны мачехи. Но и это он прошел. Выросли дети, те что сводные и пошли в самостоятельную жизнь. И вот сын, что был изгоем в глазах той семьи, вылетел из гнезда и взаимностью ответил своим «благодетелям». И вроде прав он и нельзя его за это винить, но это только правда сына. А вот бедному отцу пришлось разрываться между любовью к жене и любовью к сыну. А сын строптивый, на компромиссы не идет. Гордый, от отцовой любви отказывается. Вот и получилось так, что семья отца живет своей жизнью, а сын – своей. Тем сыном был я. И был я дураком. И осознал я это только у гроба отца своего. Ведь понял я, что так много не успел сказать ему. Так многого добра, опыта и ласки получить взамен. Понял я, что дороже человека на свете у меня никогда не было. И от осознания этого, от этой невосполнимой потери так горько мне стало. Так тяжело на душе! Когда его закапывали, я в голос рыдал. Весь мой мир сосредоточился тогда только на этой боли, сжался до размеров точки и взорвался в душе и голове оглушительным взрывом! Мои слезы видели четыреста человек, но я не видел никого. На мгновение я остался один в полной пустоте. И знаете, мне не стыдно за те слезы у всех на виду. Мне стыдно за то, что я не проявил нежных чувств и слабости раньше, когда отец был жив. Но он умер и уже ничего не исправить. Вечная ему память.

Андрей и Владимир Фроловы. Павильон тот же, разница во времени – 25 лет…

Второй раз я плакал сегодня. Один, сидя за монитором компьютера. Нет, конечно не с такой силой эмоций, как в первый раз. Но слезы эти еще горше от того, что я сам приложил усилия, чтобы они лились. В моей никчемной и бесполезной жизни появилось прекрасное создание. Эта богиня осветила мне путь из мрака собственных ошибок! Она красива, молода и очень сексуальна. Но дело вовсе не в этом. Ее доброта, чуткость и понимание способны обласкать и утешить весь мир, если потребуется. Каждый момент, проведенный рядом с ней – это открытие чего-то нового, прекрасного. То она домашняя кошечка, рядом с которой хочется в тепле и уюте сидеть бесконечно, то игривая лань, резвящаяся на просторе, то рассудительный и строгий критик, но настолько корректный, что ты понимаешь, что критика эта только ради твоего блага и невозможно обидеться, то это богиня красоты и секса, вожделенный плод, который хочется вкушать бесконечно. То хозяюшка в доме и кудесница на кухне. Достоинств у нее не перечесть. Недостаток лишь один: доверчивый ангел отдает себя без остатка любимому, но те, кого она любит просто не достойны ее любви. Они пользуются этим подарком судьбы и не понимают, что встретив раз такую, больше им бог такую не даст. В результате страдает она, но когда они ее лишаются, они понимают – что они потеряли! Так вот девушка эта ответила мне взаимностью. Ради нее я готов был горы свернуть! Я точно понял, что не могу ее потерять… Но горы оказались мне не по плечу. В силу обстоятельств мне пришлось покинуть ее на время, но время затянулось и я не мог ей даже сообщить о том, что со мной и где я. Наобещав ей рай рядом со мной и уехав в небытие, я выглядел как шарлатан и обманщик. Она сопротивлялась дурным мыслям и советам окружающих. Но неизвестность и время сделали свое дело. На ее пути попался видимо достойный человек, понявший ее как я и окруживший ее заботой и любовью. Да, она растаяла и перестала сопротивляться. Она молода и ее душа и тело жаждут любви. Природа и чужие ошибки берут свое. Я рад за нее. Мне хочется, чтобы она была счастлива. Но Боже! Когда я объявился и осознал, что уже опоздал, что-то во мне сломалось. Она поняла и простила меня. Я понял ее и благословил на новую жизнь. Но когда расстался с ней и остался один, я не смог себя удержать и рыдания сами собой вырвались из моего тела.

Вы спросите, в чем сходство? Мол, смерть родных это действительно горе, а слезы от любви баловство. Так вот я отвечу вам. И в тот день, на кладбище и сегодня я осознал, что понес невосполнимую утрату. Что есть ценности, которые дороже любых денег и золота мира. И эти ценности я растерял…